Lux in tenebris

Утром в офисе было оживлённее обычного: глуша усталость кофе из забегаловки, Джеймс с удивлением обнаружил непривычное столпотворение у своего стола. Несколько офицеров и детективов окружили Алекса, выделяющегося бежевой курткой (ещё на первых патрулях быстро отвыкаешь надевать что-то светлое или яркое – испачкавшись, вещь можно смело выбрасывать, но вряд ли Крамер когда сталкивался с этим). Под восторженные овации псионик силой воли приподнял стол, а после опустил его на прежнее место. Тем, кто не боялся обладающих силой, было интересно посмотреть на сверха вблизи. Даже в ДПД не набиралось и пары дружелюбных псиоников, обычно ни во что не ставящих других полицейских. – Разойдитесь, блядь, чего столпились?! – протолкавшись к своему месту, Аллен недружелюбно зыркнул на коллег. Нашли цирковую обезьянку! До мужчины долетели восторги нескольких дам в адрес Алекса, мол, и начитанный, и сильный – настоящий идеал. Невысокая блондинка, едва достающая макушкой до плеча стоящего рядом Крамера, вернула враждебный взгляд отправителю. Работать (как и находиться рядом) с Алленом не любил никто из коллег. Виной всему была его словесная несдержанность и излишняя вспыльчивость. – Пришёл главный мудак отдела. Я позвоню вечером, Ал, а там договорися. До встречи! – И, понизив голос, добавила. – Если убьёшь своего напарника – никто не осудит, так и знай! Труп пройдёт как неопознанный с не выявленными причинами смерти. Доброта коллег, конечно, поражала. Скрипя зубами, детектив провожал удаляющихся полицейских. Желание выпустить пар, сорвавшись на первом встречном, было как никогда сильным, и, раз уж это его вина, то достаться должно было Крамеру, но тот вновь повёл себя не типично. Склонил голову, улыбнулся и произнёс: – С добрым утром, детектив. Глаз задёргался от такого – стресс и с самого утра. Чёртов напарник напоминал добродушного ретривера, пнуть которого казалось кощунством. Если Крамер что-то употреблял для поднятия настроения, то Джеймс обязан был узнать что именно. Ибо невозможно показывать подобную радость от созерцания хмурой небритой рожи! – Как погляжу, успел вписаться в коллектив? – сказал мужчина вместо приветствия, всё же опуская зад на жёсткий стул. Покупной кофе пах ещё более мерзотно, чем раньше, и пустить его в мусорное ведро тянуло с невообразимой силой. Однако, это был весь его завтрак, потому Джеймс поморщился и отхлебнул едва тёплый напиток. – Можно сказать и так. В Департаменте работают хорошие люди. «Конечно, блядь, у тебя все люди хорошие! Как же меня это бесит!..» – подумал он, косясь на буквально светящееся приветливостью лицо. Алекс протянул напарнику папку, в которой находились новые материалы по их вчерашнему расследованию, но тот, махнув рукой, сказал, чтобы Крамер зачитал их вслух. Должно же быть хоть что-то приятное утром? Например, послушать как напарник, с охрененным голосом, читал для него. – Простите, детектив, но это будет сложно, – кашлянув, Алекс сильнее сжал бумажную папку, сминая картонную обложку. – Если не хочешь, так и скажи! Офицер замялся и, пожевав нижнюю губу, негромко произнёс: – Я хочу, только вам вряд ли понравится слушать чтение по слогам, словно у младшеклассника. Отчего-то захотелось треснуть себя по лбу за непроходимую тупость. Псионики почти все являлись дислексиками – такова была плата за обладание силой. В юности Джеймс читал научные исследования по данному феномену, но мало что понимал из заумных статей. В памяти отложилось нарушение работы полушария, отвечающего за рационализм, и чрезмерное развитие того, что связано с эмоциями. Это и влекло за собой проблемы с чтением, математикой и остальным, из-за чего многие псионики даже не учились в школе. – Но я слышал, как вчера вы с офицерами обсуждали новую книгу, как его... Уокера! – прозвучало почти обвинительно, Джеймс и сам понял это. Он никогда не был хорош в социальных взаимодействиях, всю жизнь придерживаясь позиции одиночки, потому старался не заводить близких отношений, чтобы не ранить человека своей эмоциональной инвалидностью. Не хотелось бы нарваться на осуждающий взгляд напарника, к которому проникся симпатией, потому детектив не смотрел на него, изучая свои руки. Шрамов было много, даже слишком: отчего-то потянуло натянуть рукава свитера пониже. – Чтобы понять смысл, мне необходимо просмотреть текс не меньше пяти раз, – прозвучало над головой, когда Крамер приблизился и положил папку на край стола напарника, – Я не считаю это чем-то плохим, но вслух, к сожалению, почитать не смогу, простите. – Всё окей, не грузись. Это мне стоит извиниться. Пробормотав нечто приемлемое (в кой-то веки!), детектив открыл предоставленный отчёт и углубился в его изучение. Машину опознать не удалось, зато засветивший личико Томас Майлз был хорошо знаком детроинтским копам, которым не раз приходилось брать говнюка на очередном преступлении. До тех пор, пока тот не вступил в какую-то секту, ибо после просто исчез с радаров. Пальцы привычно запорхали над клавиатурой, оформляя ордер на задержание и розыск подозреваемого. Вряд ли Майлз сунется в город, но даже на сельских дорогах теперь есть камеры. – Не нравится мне всё это, – побарабанив пальцами по столу, Джеймс пробежался по биографии Томаса. Торговля наркотиками, разбойное нападение, попытка изнасилования – ублюдок был из разряда тех, кому стоило сидеть за решёткой до конца жизни, но он раз за разом выходил досрочно за примерное поведение. На фоне приводов ещё более подозрительным смотрелась девственно-чистая история последних семи лет. – Такие люди не способны остановиться, так почему Майлз вдруг резко одумался и стал примерным гражданином? Неожиданно, Алекс ответил на вопрос, заданный вслух лишь для стимулирования мыслительного процесса: – Думаю, всё дело в человеке, которого он встретил. – Поясни? Указательный палец с идеальным маникюром ткнул в строку о вступлении в секту (ДПД старалась отслеживать неблагонадёжных горожан), а его обладатель произнёс: – В сознании Джейн Доу я почувствовал присутствие кого-то ещё. Кого-то более сильного. – Да куда, блядь, сильнее-то?! – Всегда будет рыбка покрупнее, детектив, – мягкая улыбка тронула губы псионика. Его не пугало ни тело неизвестной женщины (они так и не смогли опознать её, ни по фотороботу, любезно предоставленному Крамером из памяти, ни по отпечаткам пальцев. Ещё один «призрак», которого не должно быть в 2035 году), ни возможность столкнуться с кем-то превосходящим по способностям. В любом случае, бороться со всем этим предстоит не в одиночку, а, значит, шансов у них куда больше, чем у псионика, пусть и собравшего вокруг себя верную паству. Не им тягаться с целым Департаментом полиции. По-хорошему, конечно, к расследованию стоило бы привлечь ФБР, но раскрытие крупного дела обещало повышение не только лично для Аллена, но и награды для всего убойного отдела с Брауном во главе. К тому же, теперь у них имелся свой псионик, которого можно привлекать к расследованию преступлений, связанных с такими же сверхами, а не отправлять запросы на подкрепление из Первого отдела, ожидать которого приходилось порой часами (псиоников на государственной службе всё же было чрезвычайно мало – единицы из них успешно заканчивали Академию и становились хотя бы офицерами, что уж говорить о детективах). – Майлз в розыске, предлагаю заняться другими делами. Пока капитан не сожрал меня за порчу статистики раскрываемости... Алекс никогда не был впечатлительным человеком, но он вздрогнул, когда раскрылся ряд фотографий на мониторе напарника. Лицо мальчика не тронули, смерть легла на нём маской избавления от мук, само же тело напоминало медицинское пособие по строению человеческого тела с вывороченной наружу грудной клеткой. – Это второй случай, первым стал пятилетний Джек Фишер, дело зависло из-за отсутствия улик. Нашу жертву зовут Бен Кроссман, шесть с половиной лет. Ушёл гулять с друзьями и не вернулся, а через три дня тело нашли в заброшенном доме неподалёку. Псионик прикосновением к экрану пролистал снимки, слишком уж шокирующие даже для него, и только тогда спросил: – Камеры что-нибудь засекли? – Нет, но я надеялся на твою «магию», с помощью которой ты вчера нашёл ту сучку. – Выражайтесь приличнее, пожалуйста, детектив, вы всё же представитель зако..! – Эта тварь меня едва не убила! Так что имею полное право её так называть! – перебив помощника, прорычал Джеймс. В кошмарах, терзавших его всю ночь, глаза Алекса там, в мотеле, загорались ярким голубым светом (Аллен видел такое, когда псионики выкладывались на-полную), а после Крамер отправлял напарника на тот свет. Эфемерные пальцы на собственном горле ощущались слишком реальными. Алекс закрыл глаза и сделал глубокий вдох, успокаивая нервы. Он изначально знал, что работать бок о бок с детективом Алленом будет не просто, всё же успел ознакомиться с личным делом будущего напарника, но и представить не мог, что настолько. Сложный человек, «коп из народа», имеющий свои подвязки среди преступников. Детектив, берущий себе самые грязные дела, не боящийся оказаться тем, на кого выльется тонна дерьма, если тот где-то оплошает. – Она не пыталась убить именно вас, ей просто было нужно доказательство моей отбитости. По поводу же, как вы выразились, «магии» – я бессилен, если прошло больше двенадцати часов и преступником являлся человек. – Не понимаю! Объясни по-людски, как эта дрянь работает. Стул был неудобным, но Крамер всё же постарался устроиться на нём с комфортом. По военной привычке сев ровно, он сложил руки и долгим взглядом посмотрел на детектива. Как слепому рассказать о цвете?.. – Когда мы дышим, то выдыхаем кислород. Грубо говоря, вместе с воздухом псионики оставляют после себя видимый след из заряженных атомов, которые могут заметить другие сверхи. Но по прошествии достаточного количества времени, они растворяются и смешиваются с теми, что свободно парят в окружающей среде, и ухватиться за нужную «нить» уже не представляется возможным. Простого же человека отследить получится только тогда, когда он буквально… фонтанирует яркими эмоциями. – Можешь прекратить говорить этими канцеляризмами и без лишнего официоза? – пробурчал Джеймс, осмысливая слова напарника. Тот говорил как чёртов робот, словно повторял заученные однажды фразы. Это вызывало отторжение, как и чрезмерная (на взгляд Аллена) вежливость. Мужчина усмехнулся, отчего из-под облика компанейского добрячка проглянуло нечто иное и сказал: – Замётано, Джеймс. В пору было охренеть от подобной фамильярности, но она нравилась детективу куда больше, чем прежняя отстранённая манера поведения. Крамер выказывал дружелюбие, но, как ни парадоксально, никого не подпускал близко – даже Рейчел, которой псионик явно понравился, получила его номер лишь после угрозы ждать Алекса в офисе до победного. Будто бы на виду, будто бы понятен с первого взгляда, но Джеймс был уверен, что демонов под светлой макушкой гнездилось едва ли не столько же, сколько в его собственной (а то и больше, знавал он таких тихонь, что могли бы экскурсии водить по всем девяти кругам ада). – Никаких следов, значит? Это плохо. Давай-ка съездим до места, посмотрю, что там интересного творится. Предложение напарника не очень-то понравилось Джеймсу. В основном дело было в мокром снеге, щедро сыплющемся с неба. Напасть, как по расписанию, начиналась каждое утро уже почти неделю. Единственные нормальные кроссовки не просыхали к началу следующей смены, добавляя очков в нежелание без весомого повода высовываться на улицу. – Три дня прошло, что надеешься найти? Пожав плечами, мужчина легко поднялся. Он двигался плавно, явно танцами занимался раньше – Аллен привык замечать подобные мелочи по долгу службы. – Ещё раз опросить свидетелей хотя бы да посмотреть на заброшенный дом. Подобные места могут долго сохранять улики. – Окей. Заодно заскочим ещё по одному адресу. Сегодня как раз пятнадцатое... На вопросительный взгляд Алекса, детектив отделался коротким: «Увидишь». Оба адреса находились в одном районе, Хайгланд парк. Не самое дружелюбное местечко, в том числе и для полицейских. Пока они шли к парковке, Джеймс не мог не попросить: – Ты не мог бы одеваться как-то попроще? Пиздец, как привлекаешь внимание. – Чем? – в голосе Алекса было одно искреннее удивление. Боже, храни богатеньких идиотов! Нет, Джеймс не завидовал, просто... Просто они оба жили в совершенно разных мирах. – Тебя попробуют грабануть в первой же подворотне! Ворчание Аллена не убедило Крамера выбирать более практичную одежду для выездов в город (по правде, до отъезда его гардеробом заведовала старшей, воспринимающая порой Алекса как куклу, потому большая часть вещей для повседневной носки не годилась ну никак. Позволяя младшей наряжать его, как той вздумается, псионик решал главную боль любого современного мужчины – отсутствие походов по магазинам). – Проведу задержание на месте, – в глазах полицейского мелькнуло что-то тёмное, голодное, и Джеймс ускорил шаг. Он как-то быстро забывал о том, что выделенный ему напарник был необычным человеком. – Но мы можем заглянуть после в какой-нибудь бутик. Тебе необходимо купить что-то потеплее кроссовок. Потянуло нервно смеяться: Аллен примерно представил, сколько его месячных окладов может стоить обувь, выбранная этим оторванным от жизни не ребёнком, нет, но и не полноценным взрослым. Даже копаться в биографии не было нужды, Джеймс и так понимал, что Крамер происходил из состоятельной семьи. По его небрежному отношению к вещам в том числе. Вряд ли он когда выживал на одну стипендию, подрабатывая по вечерам после учёбы. – Заебок, но где будем затариваться выберу я. Покажу тебе, какую одежду носят настоящие мужики! Алекс на это скептически хмыкнул – потёртая кожаная куртка отлично смотрелась бы на помойке, но не на детективе полиции. Большая часть времени на предыдущем месте работы проходила в офисе, потому псионик привык соблюдать определённый дресс-код, однако, полицейские Детройта клали на него большой и толстый, по всей видимости. Всю дорогу до Хайгланд парка они ехали под тихую, умиротворяющую музыку от которой клонило в сон. Позёвывая, Джеймс искоса следил за тем, как напарник управлялся с машиной: сегодня он приехал на собственной и поставил перед фактом, что передвигаться они будут только на ней. Не то, чтобы Аллен возражал, конечно... Тачка не выглядела вычурно, зато была очень комфортной. За неполный час детектив не только отогрелся, но подремал, окончательно проснувшись лишь когда автомобиль начал сбавлять скорость, сходя с центральной дороги на ведущую во дворы. – В тачке ничего ценного нет? – спросил Джеймс, взявшись за дверь машины. Не новая, но явно любимая – в салоне пахло уходовым средством для кожи, а зоркий взгляд не заметил и следа грязи. Будет жаль, если сопрут что-то важное для владельца или, вовсе, угонят красотку. Аллену нравилась техника, простая и понятная, в отличие от людей. Позволяй работа чуть больше свободного времени, он бы и себе купил поддержанную машину, чтобы время от времени копаться в ней, ругаться на вечно невовремя ломающийся драндулет, но заботливо следить за временем замены масла. – Не переживай, ничего не утащат. Я умею защищать свои игрушки. Определённо, напарничек не был таким хорошим парнем, каковым старался казаться, однако, это импонировало куда больше отдающего наигранностью дружелюбия. Пожалуй, такому человеку не страшно доверять спину – куда проще поверить кому-то приземлённому, похожему на тебя самого. – Оу. Поделишься секретом? – Может быть. Если хорошо попросишь. «Сволочь! Потрясающая сволочь!» – с восторгом подумал Джеймс, выходя в недружелюбный мир и сразу по щиколотку утопая в непонятном месиве из грязи и снега. Как и раньше, тёмно-серое небо было затянуто низкими тучами, из которых на город лениво сыпались сероватые снежные хлопья. Экология в Детройте 35-ого года оставляла желать лучшего, неудивительно, что так много молодёжи перебиралась туда, где и зарплаты побольше, и нет угрозы к пятидесяти сдохнуть от последней стадии рака. Ноги промокли за считанные секунды: хлюпнув носом, Аллен в красках представил, что будет, если он всё же сляжет с простудой. Стоило побыстрее взять что-то по погоде, пока закалённый (но отнюдь не железный) организм не послал нахер. – Идём, покажу, где обнаружили труп. После тепла зимняя прохлада на контрасте вымораживала особенно сильно. Мужчина зябко поёжился и торопливо зашлёпал вперёд. Шагов, как и присутствия кого-то за спиной не ощущалось совершенно – детектив даже оглянулся пару раз, но нет, напарник шёл следом. К танцам добавилась военная подготовка. Джеймс ещё меньше хотел узнать, на что конкретно был способен человек позади него. – Спрашивай. – Что спрашивать? – То, что хочешь узнать. Мы должны быть в равных условиях, но пока только я знаю о тебе всё. – Прямо-таки всё? – детектив нервно хохотнул и зачем-то попытался придать постоянно растрёпанным волосам хоть какой-то приличный вид. В утреннем разговоре с капитаном тот упомянул, что именно Алекс выбрал его в качестве напарника, это была не инициатива Брауна. Также начальство пригрозило патрулированием улиц, если псионик решит вдруг перевестись в другой участок – специалистов его профиля критически не хватало по эту сторону закона. Логично, что Крамер выбирал компаньона исходя из какой-то информации, предоставленной капитаном или полученной от лица ещё выше по званию. – Да. Джеймс Аллен, тридцать четыре года. Не женат, имеет нестабильный психологический профиль, уклоняется от посещений психолога после того, как в прошлом месяце застрелил своего пятого преступника. Тебя не любят коллеги, соседи и начальство, потому, даже не смотря на приближающуюся к стопроцентной раскрываемость, звание сержанта только маячит на горизонте. Дойдя до двери подъезда, детектив шмыгнул под узкий козырёк и, по-собачьи отряхнувшись, пробормотал: – Пиздец. Это стрёмно, чел, вываливать на кого-то подобное. На это Алекс только пожал плечами – его не интересовало прошлое напарника, только то, насколько тот был хорош как коп. Учиться всегда стоило у лучших. – Мне двадцать восемь, как уже знаешь. Нулевая волна... Мама боролась за меня до последнего – долгожданная беременность, первый ребёнок. Она возглавила проект по изучению, стала первопроходцем в исследовании мутаций у новорождённых. – Погоди, ты хочешь сказать...?! Под не верящим взглядом своего спутника Алекс усмехнулся и кивнул. Да, его матерью была Элен Картер – глава Первого отряда. Женщина, которую ненавидели многие, у кого правительство забрало детей, когда стало понятно, что псионики не вписываются в общество. Человек, ставящий опыты на других людях, на детях. Изучение способностей, понимание предела выносливости и того, насколько псионики отличались от homo sapiens. По документам её сын никогда не был «одарённым», не изымался из семьи в связи с допустимым пределом сил. Зато Алекс Крамер блестяще окончился престижный университет, несколько лет вёл успешную адвокатскую практику, а после перебрался подальше от шумных городов, чтобы вести размеренную жизнь вдали от людей, каждодневно подбрасывающих ему послания с пожеланиями умереть. Такова была легенда, но не реальность. – Ахуеть, чел, – облизав губы, Джеймс по-новому взглянул на псионика. Если тот сказал правду, то на него оказывалось колоссальное давление: Элен Картер, создательницу вакцины от R-вируса, ненавидели и почитали в равной степени. Её трудом были спасены сотни тысяч жизней ещё не рождённых по всему миру, и она же после стала во главе организации людей, должных следить за изменившимися из-за её вмешательства детьми. Алекс всегда называл их (и себя) живущими взаймы. Если бы не вакцина, то псиоников не случилось бы: они бы умерли, не успев родиться, а мир остался бы прежним. – Теперь мы на равных, напарник. Только не говори другим, хорошо? Это личное. Данной информации не было даже в личном деле офицера Крамера. Подарок на совершеннолетие от родителей – возможность строить собственную судьбу своими же руками. От Нью-Йорка с центральным управлением Первого отдела до Детройта далеко, идеально, чтобы не встретить знакомых лиц. Не хуже, чем в Висконсине уж точно. Алекс не был хорош в межличностных отношениях, но считал, что человек, прикрывающий его спину, вправе знать чуть больше других. Псионикам не доверяли, их способностей боялись, но Джеймс относился к нему так же, как к любому другому из управления, что подкупало. «Не вопрос» повисло в воздухе, когда Алекс обошёл детектива и первым шагнул внутрь дома. Его построили давно, годах в пятидесятых прошлого века: низкая бетонная коробка с клетушками-квартирами. Мужчина поёжился, ему не нравились замкнутые пространства, особенно такие. Фонарь телефона детектива осветил лестницу, по которой они поднимались – заляпанную пятнами, с множеством мусора и кое-где крошащимися ступенями. Здание должны были снести ещё несколько лет назад, но желающих купить землю в не самом благополучном районе города так и не нашлось. – Тело обнаружили подростки, верно? – перешагнув через лужу подозрительного цвета, псионик брезгливо поморщился – он совсем не привык к подобным местам. В отличие от своего напарника, не обращающего внимания ни на мусор, ни на кучи дерьма в укромных местах. – Ага. Местная шпана собирается здесь время от времени, чтобы выпить и накуриться. Самое то местечко, согласись же? – Не знаю. Не пью. - Совсем?... Остановившись, Алекс пропустил детектива вперёд, чтобы тот показал место преступления. Интерес Аллена не отторгал, потому Крамер спокойно делился информацией. Вот и сейчас ответил, посмотрев в зелёно-карие глаза детектива: – Совсем. Для псионика нет ничего хуже веществ, влияющих на разум. Потеря контроля всегда ведёт к чему-то неприятному. Его пальцы не подрагивали, как обычно, когда всплывали воспоминания о прошлом. Псионик недоверчиво покосился на правую руку, но нет, та не выдавала никакого беспокойства своего обладателя. Картинка в голове потускнела, сгладилась: Алекс из настоящего жил в гармонии с силой, мирно дремавшей внутри. Больше не будет бьющегося в агонии маленького тельца, мучительно искривлённой пасти и глубокой, всепоглощающей обиды на лице сестры. Под ногами скрипел и крошился камень, осколки из-под разбитых бутылок угрожали при каждом шаге впиться в стопу, протыкая подошву – Алекс остро жалел об оставленном в автомобиле телефоне. Из забитых окон свет едва пробивался сюда, в это царство затхлости, вони и запустения. Фонарик из мобильного детектива освещал всё это великолепие едва-едва: псионик, оступившись, едва не упал, но Джеймс успел ухватить его под руку. Только ощутив чужое касание, Алекс понял, насколько быстро стучало его сердце всё это время. Поблагодарив напарника, Крамер высвободил руку и сделал несколько вдохов-выдохов на счёт, стараясь успокоиться – сказывалось отсутствие полевой работы. Конечно, его эмоциональное состояние не осталось тайной. Аллен замедлился и шёл теперь рядом, хотя в узком лестничном проходе места для них двоих оставалось не так уж много. Их цель находилась на четвёртом этаже, почти под самой крышей. Пробираясь в тишине, нарушаемой лишь звуками их шагов, детективы старались не дышать и не смотреть по сторонам – приходящие сюда люди использовали заброшенный многоквартирный дом не только как туалет, но и как место для горячих свиданий (Алекс проводил взглядом скомканные женские трусики в углу). – Навевает воспоминания, – усмехнувшись, детектив ловко забрался по практически разрушенным ступеням вверх, а затем подал руку напарнику, чтобы помочь ему подняться следом. У Крамера была сухая и ненормально горячая ладонь – нечеловеческий метаболизм (и следующий за ним температурный режим) являлся характерной особенностью псиоников. – Рос здесь? – Не всё на меня нарыл, а? – обнажив крепкие, немного желтоватые зубы, Джеймс потянул офицера вверх. Шальное веселье заставляло кровь бурлить: сложись жизнь немного по-другому, он мог бы закончить в похожем месте очередным трупом с передозом. – Атмосфера просто... знакомая. Впрочем, что может понять мальчик, родившийся с золотой ложкой в жопе! Слова вырвались прежде, чем он успел остановиться. Алекс не сделал детективу ничего плохого, наоборот, был терпелив и приветлив (чего Джеймс давно уже не видел по отношению к себе), но даже так яд привычно капал с языка. Прикусив щёку изнутри, мужчина избегал взгляда напарника. – Пойдём. Пальцы на миг сжали ладонь, будто говоря «порядок», а после псионик отпустил руку детектива. Алекс не собирался заострять внимание на особенностях характера выбранного партнёра: идеальных людей, увы, не существовало. Полицейское оцепление показывало, куда идти, и Крамер двинулся по слабоосвещённому коридору к самой дальней от лестницы двери (удивительно, что её не сорвали с петель, совсем не многие квартиры могли похвастаться подобным, зияя чёрными провалами там, где раньше кипела жизнь). Проскользнув под лентой, псионик зашёл в квартиру. Первым, что бросилось в глаза, был ветхого вида диван, стоящий практически по центру однокомнатной квартиры. Когда-то светлая обивка сейчас отвращала своим серо-бурым цветом. Именно здесь и лежал убитый мальчик – его кровь пропитала диван, причудливо обрисовав контур детского тела. – Что думаешь? Псионик пожал плечами. Он не ощущал здесь присутствие кого-то из «своих», ничего, кроме спёртого воздуха и тяжёлого, забивавшегося в ноздри, запаха крови. Хотя инициатива приехать сюда принадлежала ему, Алекс засомневался, что стоило это делать. Ни странных надписей, ни приметных вещиц – в комнате не было ничего интересного. – Отпечатков нет, да? Значит, убийца подготовился, чтобы не оставить после себя следов. Детектив ободряюще кивнул напарнику, показывая, что тот размышляет в правильном направлении. Алекс был новичком: не смотря на два года в статусе помощника шерифа – нет ни опыта, ни достаточных реальных знаний. Убийство всегда включало в себя, собственно, убийцу и жертву (жертв), возможных соучастников или свидетелей, способ, место и время убийства. Найдя зацепку хоть по одному из этих пунктов, можно было узнать что-то важное о другом тоже, так как все эти части являлись взаимосвязанными. Джеймс уже знал, что мотивом стала месть, слишком уж характерный способ убийства был выбран – на жертве выместили скопившуюся внутри злость. Пообщавшись с родителями Бена, полицейский убедился, что у мальчика к шести годам просто не мог образоваться враг, способный на столь жестокую расправу. Мотива не нашлось ни у кого из окружения: скорее всего, маленькому Кроссману просто не повезло попасть под чью-то занесённую для смертельного удара руку. – Сексуального насилия не было? – неудобный вопрос, которого избегали многие копы. Джеймса удивило, что «зелёный» напарник решился поднять эту тему. – Нет, всё чисто. – Как и по мотивам у близких мальчика, верно? – Ага. Вся родня – блядские ангелы во плоти. Хер знает, как не воспарили ещё. Фыркнув, псионик покачал головой: способ напарника выражаться порой ставил в тупик. Однако, он быстро привыкал к Джеймсу и его манере поведения, видя за выставленной напоказ грубостью чуть больше, чем многие другие. Всё-таки Алекс серьёзно подошёл к выбору человека, под началом которого будет работать, и изначально знал, что детектив Аллен куда лучше, чем старался казаться. – У тебя есть какие-то зацепки? Детектив с мрачным выражением лица покачал головой. За прошедшие три дня он опросил всех родственников и друзей Бена, разве что к его школьной учительнице не заезжал, но это значилось в планах. Если дело станет очередным висяком, то ждать им следующего детского трупа. Орудие убийства также оставалось неясным: ребёнка сначала удавили, а многочисленные порезы были нанесены уже посмертно. Он надеялся, что псионик найдёт здесь хоть что-то, раз уж притащил Джеймса с собой. Кошмары давно не мучили Аллена, но... он оставался обычным человеком. Видеть место, где оборвалась чужая жизнь, было печально. Не смотря на сложившуюся репутацию ублюдка, Джеймс никогда не оставался равнодушным к чужой беде. Решив осмотреться по-настоящему, псионик закрыл глаза и выдохнул, позволяя разуму очиститься. В голове возник образ однокомнатной квартиры, Алекс потянулся к нему, рассматривая предметы словно на 3D плане. Это не было его способностью, оттого изображение было нечётким, с плывущими краями и размытыми очертаниями, но не они сейчас интересовали Крамера: сквозь остаточные следы боли жертвы, он старался добраться до чувств убийцы. Каждое действие оставляло отпечаток в мире, каждая эмоция, являясь энергией, не пропадала бесследно. За отчаянной надеждой на спасение слабо тлели искры бессилия – сколько бы псионик не силился, ему не удавалось понять, кому они принадлежали. В сознание его привёл болезненный удар по щеке, заставивший распахнуть глаза и хватануть ртом воздух. Несколько секунд псионик, словно слепой, барахтался в чьих-то руках, пока зрение не прояснилось, и он не увидел обеспокоенного Джеймса. Правую сторону лица жгло, похоже, детектив совсем не пожалел силы, но, держась за его плечи (стоя так близко, Алекс не без веселья осознал, что выше минимум на полдюйма), офицер был благодарен за помощь. Он никогда не блистал в чём-то, кроме боя, узнавать что-то о других псиониках или людях удавалось лишь за счёт грубой силой, а не умений: это сказывалось на том, сколько энергии приходилось потратить и сколько информации удавалось узнать. – Что это за херня?! – хоть Джеймс и старался не паниковать, но в его голосе проскальзывало чрезмерное волнение. Всё из-за того, что кровь из носа Крамера продолжала течь, заляпывая светлую куртку. Побледневший псионик, казалось, даже не обращал на это внимания – судя по взгляду, он только-только начал приходить в себя. Заметив неладное, Аллен не сразу дошёл до пощёчины, попробовав привести в чувство Алекса старой доброй тряской за плечи, не давшей, впрочем, никакого результата. Когда яркие ручейки потекли из ушных раковин, Джеймс, собрав мужество, со всей силы зарядил этому придурку по лицу: весь опыт общения с пси сводился к пониманию, что сильнее всего они вредят себе сами. Вот и Алекс, похоже, замахнулся на нечто вне его способностей. Через несколько заполошных ударов сердца, Крамер сумел прохрипеть: – По-ря-док!.. Сара часто ругала его за чрезмерное усердие, когда брат буквально рвал жилы ради достижения цели. Без присмотра сестры, её бдительной опеки, он забывал о собственном пределе. Три дня – это много даже для тех, чей дар близок к чтению воспоминаний предметов. Алекс слишком легко увлекался и, видя перед собой цель, забывая о препятствиях, выходил за пределы собственных возможностей, чем не раз шокировал наблюдающих за его прогрессом учёных. – Не делай такую херню больше! Пожалуйста! – придерживая псионика за плечи, Джеймс помог ему дойти до чудом сохранившегося здесь стула и опуститься на него. Крамер небрежно вытер кровь, чем покоробил Аллена – то, как равнодушно он отнёсся к состоянию своего же тела, показывало, насколько часто подобные ситуации случались. – Не обещаю. Ты не мог бы в следующий раз быть нежнее? Истеричный смешок вырвался изо рта детектива, когда он понял, что подобный пиздец будет акцией не единоразовой. Алекс ничем не отличался от других псиоников, только притворялся нормальным человеком. Везде наебалово! – В следующий раз я ударю сильнее, – зловеще предупредил Джеймс, копаясь в телефоне в поисках ближайшей приличной забегаловки. После использования способностей псионику требовалось поесть для восстановления сил. Кровь, скорее всего, пошла из-за резкого повышения давления, но вряд ли это угрожала здоровью Алекса, учитывая его расслабленную позу. Конечно, его сиятельство не посещал такие места – Аллен видел это по осторожным взглядам, которые псионик бросал на не самые чистые столы, потрёпанного вида диванчики и официантку в грязно-сером переднике. Он так же медленно принял сидячее положение, будто опасался, что мебель взбесится и укусит за зад (по правде, взбеситься здесь должен был лишь Джеймс, но он уже успел подуспокоиться, пока тащил напарника до машины, а после вёз сюда). – Чего принести? – официантка безразлично рассматривала их, не удивляясь следам крови на одежде. Ей было глубоко плевать и на посетителей, и на свою работу – словно отбывая наказание, молодая женщина воспринимала день каторгой, которую предстояло пройти. Никаких улыбок или вежливости, здесь и не слышали о стандартах обслуживания посетителей. – Тащи по две порции чего-нибудь горячего и сытного да поживее. Алекс попытался робко возразить, потянулся к меню даже, но получил по руке и обиженно затих. Он не считал себя виноватым, потому не понимал причину злости напарника. Состояние тела понемногу стабилизировалось, пройдёт около часа, и даже следов не останется (кровь, правда, нужно смыть). Этим псионик и решил заняться, но, приподнявшись, был остановлен угрожающим: – КУДА?! Пришлось изобразить смирение – ссориться с серьёзно настроенным детективом не хотелось. Немногим позже псионик под пристальным взглядом умял большой бургер (на вкус он был куда лучшем, чем на вид) и запил его сладким кофе. На удивление Джеймс оказался хорошо осведомлённым о последствиях ментального перенапряжения, видимо, не раз наблюдал подобное у ведомственных псиоников. – Спасибо, – негромко произнёс Алекс перед тем, как слизнуть с пальцев остатки соуса (Элен пожурила бы сына за подобное поведение, увидь подобное безобразие), – Ты милый. Похож чем-то на мою сестру. Джеймс мгновенно проникся к незнакомому человеку симпатией, ведь она проходила через то же, что и он. Может, было бы лучше, если бы Крамер вёл себя с напарником так же, как с остальными?.. – Что, сестричка тебя тоже била? – Угу. У Сары тяжёлая рука, с детства ходила на бокс. Говорила: «Раз у тебя мозги, у меня должны быть кулаки!», а отец и рад потакать любимой дочурке. Теперь в каждом телефонном разговоре плачется, что сестра никак замуж не выйдет: не каждый мужчина решится связаться с женщиной, которая сильнее него. Хрюкнув, детектив под укоризненным взглядом Алекса расхохотался. Ебанутая, что б их, семейка! – Узнал чего? Псионик помотал головой и шмыгнул заложенным носом. Внутри черепной коробки будто рой ос гудел – тело с негодованием отзывалось на подобные эксперименты. Немного подумав, Алекс всё же сказал: – Мне кажется, что убийца чувствовал бессилие, когда совершал преступление. Произошло что-то, чего он не мог изменить и это повлекло за собой смерти мальчиков. Возможно, старая травма?.. Работа детектива всегда строилась на догадках и допущениях, потому Аллен внимательно выслушал напарника. Стоило признать усилия псионика, который желал докопаться до правды не меньше, чем Джеймс (ему ни разу не везло с таким упорным партнёром). – Окей, но это нам ничего не даёт. Ты не видел лица? – Три дня прошло, какое лицо?! – бледно-серые глаза были полны возмущения, когда их обладатель уставился на полицейского. – Я – боевая единица, не ищейка, Джеймс. Чудо, что хотя бы это уловил. Оплачивая счёт, Аллен проворчал едва слышно: – Так и скажи, что бесполезен. Алекс промолчал, хоть и услышал обидное высказывание. Он умел признавать, что в чём-то был не так хорош, как от него ожидали. Однако, расстраиваться не имело смысла: псионик оставался ценным кадром, способным провести задержание преступника максимально эффективно. Уже одно то, что Первый отдел одобрил его кандидатуру в качестве офицера полиции говорило о многом. – Куда дальше? – Увидишь, – детектив поднялся и, надев куртку, протянул руку напарнику, предлагая, видимо, опереться на неё. Коленные чашечки всё ещё напоминали желе, потому Алекс с благодарностью ухватился за чужой локоть и позволил проводить себя до туалета. Отражение в зеркале вызвало ностальгию: всклоченный, красноглазый с бледной мордой и следами крови на лице. Во время учёбы Крамер частенько видел себя таким – слишком много напряжения, слишком мало контроля. Были дни, когда он запирался в комнате, чтобы никого не ранить: сила внутри сходила с ума и пыталась вырваться из тела. Пятый круг ему присудили формально, Алекс вполне мог замахнуться и на седьмой, крайний для ныне существующих пси. Пока он отмывался, детектив стоял у двери и внимательно наблюдал за Крамером. Его взгляд жёг лопатки, но совсем не ощущался неприятным. Просто интерес, отчасти смешанный с переживанием. Аллен был не только хорошим копом, но и хорошим человеком. Сопереживающим. Однако, его жалость никогда не носила словесный характер, выражаясь в одних только действиях. – Знаешь, моя мать думает, что псионики – это наследие прошлого, – вдруг произнёс Алекс, вытираясь бумажными полотенцами, – Мы были и раньше, а в древности таких людей считали богами. – И к чему ты это говоришь? – Ты меня ударил. Какое божество такое простит? Детектив рассмеялся, сражённой наглостью и потрясающим самомнением напарника. «Бог, да?.. Тебе, парень, до него ещё далеко», – так он подумал, а чёртов псионик будто бы прочитал мысли Джеймса. – Не против, если угощу тебя обедом в следующий раз? Не люблю есть за чужой счёт. Конечно, контекст был хорошо понятен – Алекс собирался поблагодарить за помощь. – Не вопрос. Хочу сходить в самый дорогой ресторан города, – Джеймс нагло улыбнулся, считая сказанное шуткой. В самом деле, где он, а где ресторан. Но он ещё не знал, что у его напарника с чувством юмора так же не всё в порядке. Обшарпанный двухэтажный дом радовал отваливающейся краской, отсутствующей оградой и неухоженным газоном – олицетворение настоящей «американской мечты», реальнее, чем красивая картинка на телеэкранах. Слышалась ругань и приглушённый детский плач. Чертыхнувшись, Джеймс почти бегом преодолел расстояние до входной двери и забарабанил в неё, сотрясая хлипкую деревяшку. Внутри дома всё затихло, будто кто-то переключил тумблер громкости, но детектив, не унимаясь, заорал: – Стив, открывай, блядь! Прошло не меньше минуты, наполненной ударами по двери и грозными воплями, пока внутренняя щеколда не отворилась и к ним не вышла уставшая, замордованная женщина. Она как-то стыдливо натянула рукав явно большего, не по размеру, свитера. Зарычав, Джеймс перехватил женскую руку и бесцеремонно задрал одежду, обнажая распухшее запястье. Пострадавшая не успела даже ничего сказать, а детектив уже исчез внутри дома, откуда вскоре послышались звуки ударов и крики о помощи. – Пойдёмте со мной, миссис. В машине есть аптечка, – женщина покосилась себе за спину, тяжело вздохнула и кивнула. В молчании они дошли до припаркованного рядом автомобиля, так же, не проронив ни слова, незнакомка безразлично следила за медицинскими манипуляциями. – Я наложил повязку, но вам стоит показаться врачу. Не могу исключить перелома, к сожалению. – У меня нет страховки. Алексу никогда не бывало стыдно за собственный достаток: его родители выходили из обычных семей и добились своего положения сами, так же, как и они с Сарой – Николас и Элен дали им хороший старт, но после не спонсировали, считая, что каждый обязан найти собственный путь к успеху. Однако, смотря на молодое лицо, уже испещрённое морщинами, на россыпь мелких шрамов на видимых участках тела, Крамер испытывал иррациональное смущение от того, что никогда не знал недостатка в деньгах. Профессия адвоката подразумевала неплохой заработок, который Алекс не спускал, а вкладывал в акции кажущихся перспективными компаний – он был не самым худшим аналитиком (и знал, у кого спрашивать совета, если заходил в тупик). Сейчас, даже не работая, псионик не страдал бы от недостатка финансов, потому вид изнурённой женщины вызывал в нём внутренние противоречия. Вряд ли незнакомка была бездельницей: не смотря на застиранность, её одежда оставалась свежей и чистой (насколько это возможно в состоянии близком к половой тряпке), да и лицо не хранило никаких следов употребления спиртного или наркотиков. Не зная истории, трудно судить о человеке, но всё же Алекс спросил, видя, что женщина не спешит возвращаться в дом: – Почему вы не уйдёте от мужа? Она так и не ответила, продолжая смотреть в никуда. Жертва домашнего насилия не пыталась что-то изменить или кому-то доказать, просто ждала, пока буря утихнет, и можно будет вернуться к домашним делам. Даже когда в салон скользнул Джеймс, торопливо вытирающий руки о какую-то тряпку, женщина не обратила на него внимание. – Я говорил звонить, если он опять начнёт распускать руки! – детектив старался не давить, но пострадавшая вздрогнула и инстинктивно сжалась – тело уже привыкло реагировать на громкий мужской голос так. Джеймс тоже заметил это и, со свистом втянув воздух, постарался успокоиться. – Со Стивом всё в порядке, он жив-здоров. Анна, я прошу тебя, хотя бы ради сына, не оставайся здесь! Поехали ко мне, обещаю, что помогу встать на ноги! Женщина мельком глянула на него и просто покачала головой. Она не верила в чужую помощь или доброту. Как зверь, никогда не знавший хорошего к себе отношения, не ждёт ничего хорошего от других, так и она не думала, что кто-то в силах вытащить из этого ада их с сыном. – Я пойду. Спасибо, что приехал. – Блядь, Энн, подожди!.. – но дверь уже захлопнулась, а женщина, прихрамывая, пошла обратно к дому. Детектив провожал её потерянным взглядом, то сжимая, то разжимая кулаки: он был бессилен помочь тому, кто этого не желал. Оставалось только приезжать в те дни, когда Стивен напивался после получения заработной платы. Удивительно, что у них в доме бывала еда, когда все деньги «добытчика семьи» уходили на выпивку. – Твоя сестра? – в личном деле значилось скромное «Сирота», потому Алекс решил спросить. Прошлое Аллена интересовало его, чтобы понять, как тот пришёл к себе настоящему. Крамеру нравилось изучать истории жизни окружающих, тех, кто приковывал взгляд псионика. – Подруга детства. Поехали, нам здесь делать больше нечего. Кровь оттиралась с трудом и отлично выделялась тёмно-красными пятнами на светлой тряпке. Алекс не стал говорить, что это опасно, так вольно трактовать закон (полицейские были лишь инструментами правосудия, но не карателями), надеясь – Джеймс и сам это понимал. – Возвращаемся обратно в ДПД? – Да. Включи, пожалуйста, что-нибудь. Если останусь в тишине, сойду с ума. Нахохлившись, детектив бездумно ковырял дырку на куртке с изнаночной стороны и не поднимал головы: он никогда не справлялся с тем, что было действительно важным. – Предлагаю поговорить. Как смотришь на это? – Валяй. – Я всё думал о нашем деле с одними неизвестными... Почему ни той убитой троицы, ни девицы-псионика нет в полицейских базах? Мы проверили по всей стране – никто из них не всплывал даже как получивший паспорт. Это же невозможно! – Возможно-невозможно, но это есть, – пробурчал детектив, а после, резко выпрямившись, громко выматерился и полез в телефон. Алекс не стал ничего спрашивать, опасаясь спугнуть пришедшую ему в голову мысль. И правильно сделал, как выяснилось – часом позже, уже в офисе, они прикидывали, как пробраться в общину людей, отрицающих всякие технологии и живущих «натуральным» трудом. Из-за пандемии R-вируса таких общин возникло великое множество, но единицы дожили до настоящего времени. Одна такая как раз располагалась не так уж далеко от Детройта.