Разводы красной акварели

♪ Всё это — уже не фантазия ♪

♪ С наступлением нового дня: ♪

♪ Мариинская наша гимназия ♪

♪ Стала домом родным для меня…♪

До боли знакомые слова, доносящиеся из динамиков старых обшарпанных колонок, уже давно впечатались в сознание. Ученики подпевают, немного вразнобой, не попадая в ноты, но этого никто не услышит — фонограмма, записанная когда-то в актовом зале с белёсыми стенами, перебивает все голоса.

♪ Снова окна старинные светятся, ♪

♪ Смех и пение слышаться вновь, ♪

♪ Значит здесь обязательно встретятся ♪

♪ И ученье, и труд, и любовь…♪

Ведущие переступали с ноги на ногу, под которыми протяжно скрипели половицы старой сцены; им приходилось терпеть стекающие со лба капельки пота — в такую жару им всё равно пришлось одеться в душные пиджаки. И зачем же это всё: пиджаки, что сжимают грудь, рубашек белоснежных воротники, что обвивают, душат горло, вычищенные до блеска черные башмачки? Вот и они не знают, ни зрители, ни учителя, и лишь стоящая под пеленой тени старого клена директриса восторженно и не без гордости поправляет вздымающиеся кудри. — Прошу всех внимания! Сейчас прозвучит школьный звонок! Ведущий перебирает страницы, ведет листок вверх, загибает и вновь смотрит в сторону толпы. Выискивает глазами, цепляется за каждое лицо. И находит — аквамарин в глазах бледнеет, растворяется цветом тающего льда, а на лице выступает еле заметная улыбка. Кивает и получает кивок в ответ — в его сторону идет высокорослый приятель с обдающей теплом улыбкой. От него пахло студенческой свежестью, а голос звучал как дружеские похлопывания, будто звук туго настроенных струн банджо. А рядом с ним шла низенькая девушка, чарующая абсолютной противоположностью парня: вздернутый носик, цоканье белых каблучков и фужерные духи. Ресницы трагично ложатся на выпуклые глаза, губы слегка поджаты, словно на них застыла горечь мятного бальзама для губ. В ее руке — золотой колокольчик, вокруг деревянной ручки которого обвязана глянцевая красная ленточка. Она грациозно повернулась и нарочно подзадела локотком рядом идущего парня: протянула колокольчик прямо перед собой, закрывая собственное лицо алым бантом. Парнишка спохватился, неловко улыбнулся и осторожно притронулся к узорчатой ручке. — Ээ-э? В этом году не будет классически маленькой девочки на плече громилы? — Отстоой… — Да ну вам! Вот вам громила — видали как Лешка вымахал, а? — А вот Даша совсем не изменилась… — Я скучаю по старым празднованиям в губернаторском! Столпившиеся старшеклассники шушукались, подставляли уши к лепечущим губам, щурились, смеялись под звон школьного звонка. По краям детской площадки стояли не только студенты гимназии, но и когда-то учившиеся в ней выпускники, что решили проведать старых товарищей. Поэтому и понятно, почему можно запутаться в чужих ногах, потеряться в пёстрых блузках, особенно когда ты невысокого роста. «Вот бы уже домой…» Но она знала, что еще слишком рано.

…

— Так вот ты где! — Настя облегченно вздыхает, завидев рыжую макушку средь черных пиджаков, — я была уверенна, что ты не явишься… Не уж то решила наконец проветрить свои задротские мозги? — Да… иди ты… нахуй! — Ну-ну, отдышись для начала, потом посылай. Настя тихонько хихикнула, оправив серую лямку шопера. Перед ней её драгоценная подруга, маленькое сновидение, медная твёрдость и рыжая юность,что до сих пор не может отдышаться после долгого скитания сквозь толпу. Опустив голову вниз, Лера пытается вспомнить ритм своего дыхания, берёт лёгкими воздух и шумно выдыхает его обратно. Настя нежно гладит растрепанную голову, проводит рукой вниз, цепляя рыжие пряди, таким образом, немного подразнивая подругу. На это Лера лишь угрюмо выдыхает. Друг рядом - чего ещё желать? Эта мысль пронеслась в голове Насти, дошла до глубин души и расцвела улыбкой на лице. Она вновь взглянула на сцену - дирекриса, едва виднеющаяся среди букетов, обёрнутых в дешевый фетр, что-то нарочито радостно говорит, возможно, типичные наставления ученикам в будущем году. Никто особо не слушает, чтобы это проверить. А в голове рой мыслей: мыслей, которые, наверное, знакомы каждому, кто был на линейке первого числа сентября.О школе, о скрипучих стульях, что рвут последние колготки, о столовском соке, разбавленном водой, о гнусных семиклассниках , что парят в душной раздевалке, о чернильных алых загогулинах в тетради... - Ну и? - Ну так что? - Почему? В ответ Лера слегка нахмурилась. - Да чего? Настя лишь закатила глаза. Чуть шагнула вперёд, наклонилась возле самого уха - и обдало едким запахом мятной жвачки.

- Пришла. Почему же?

Тон казался строгим, а переход с голоса на шёпот лишь добавил серьёзности. Лера бегло взглянула в сизые глаза, после чего быстро отвернулась. - Не понимаю твоей серьёзности. Разве это важно? Тревога потихоньку подступала к горлу, будто тошнота, а капельки холодного пота начали образовыватся на бледном лбу. "Она... знает? " Но в ответ Настя только молча отстранилась. Ветер понёс за собой аромат цветочных духов, запах осенней листвы и привкус подкрадывающейся паники. Но блеск очков вернул Насте прежнюю непринужденную улыбку. - Да шучу я, - она легонько толкнула бедром подругу, - чего скривилась? Лера на это лишь могла хлопать глазами. Она вглядывается, пытается найти подвох в глазах собеседницы напротив. Но в них не было хитрости или какого-то обмана - лишь дружеское обаяние и немного стервозного задора. - Ты ведь знаешь, что я не понимаю никакого сарказма, - Лера сердито подбоченилась, а брови сомкнулись у переносицы, - и ты это прекрасно знаешь и зачем-то пользуешься! В лице Лере промелькнуло раздражение, оставив след на скрививщихся губах, но оно быстро исчезло и перетекло в обычное спокойствие. Хотя гадкое послевкусие осталось на кончике языка. - Извини, но это очень смешно, - подруга прохихикнула фразу и заправила тёмную прядь за ухо. " Значит, всё таки не знает... " Лера спокойно выдохнула - облегчение нагрянуло приятной волной по всему телу, заставив наконец расправить плечи. - У каждого есть свои секретики, ведь так? И вновь запахло мятой. - Нету тут никаких "секретиков". Насть, прекращай.

- НЕ ЛГИ!

На мгновение в словах послышался звон стекла. Скрежет фарфора. Он пронзил уши Леры, заставляя резко повернуться в сторону Насти. Она стояла впритык и обдавала холодным дыханием. - Лера, не смей врать мне. Я ведь знаю.

Дрожь.

- Знаешь? О чем ты? А тёмный, неизведанный Лерой ранее, океан сквозь стекло очков смотрит на неё, медленно затаскивает вглубь. - Пожалуйста, не ври мне больше, хорошо? Ладонь. Ладонь вновь скользит по волосам, успокаивает, ластит. - Ты в последнее время выглядишь нелюдимой... Я просто беспокоюсь. Всё точно хорошо? - Я..., - Лера была готова утонуть в ее глазах, в глазах её звёздного моря, которые теперь сияют лазурной нежностью, но слова застряли в горле и резали нёбо, - я в порядке. Просто ты ведь понимаешь... школа и всё такое. - Ах, вот оно что. Тогда всё должно быть в норме! - Настя отшатнулась и снова повернулась в сторону сцены. Каштановые волосы, сквозь которые была видна её привычная улыбка, хаотично развевались на ветру. - Угу... "Черт" Завыла пронзительная скрипка - похоже, началась какая-то плаксивая песня. На сцену вышел мальчик небольшого роста с микрофоном в руке. Он обвел взглядом всех зрителей, прокашлялся и поднес микрофон к губам. "Нельзя доверять. Ни в коем случае". Лера вторила подруге и взглянула на сцену. Теперь можно спокойно понаблюдать за праздником... Спокойно понаблюдать за ней.

...