Разводы красной акварели

…

Я бы хотела не слышать то, что слышала. Не хотела бы знать о твоем существовании

…

Под дребезжащий звук школьного звонка скрежет ручек наконец-то прекратился, зашелестели страницы старых учебников и послышался звук отодвигающихся стульев. Началась перемена. «Наконец-то этот душный урок закончился…» По стеклам старинных окон плавно стекали, перетекали друг в друга, рисуя причудливые формы, дождевые капли. Отопление ещё не включили, поэтому ученикам оставалось лишь сжиматься в теплые свитера и кардиганы. Но в этом был и какой-то уют — середина учебного дня, но сейчас также пасмурно, как и утром, мягкий свет ламп, сизый холодок возле подоконников… Идёт уже вторая учебная неделя, но влиться в рабочее русло все еще даётся с трудом. Осенняя пора — странная вещь, в самом то деле. Наивным и бодрым от лета садишься за стул, смахиваешь соринки с линейчатых листов, поправляешь очки да слушаешь учителя со всем вниманием, что смог приобрести за эти вымученные годы. А вот уже посматриваешь на часы, и ручка скользит меж пальцев, давая отвлечься от тяжёлых мыслей о предстоящей встречи с зачётами и тестами, с бессонными ночами и вытравленными нервами, что надрывами будут выходить в унитаз. Но Лера не думала об этом. Она лишь тихонько опустилась на парту, положив руки под голову. После стресса от новой темы, от раздражающего ухо звука мела, от тёмных глаз учительского надзора думать вовсе не хочется. «Да и зачем в принципе о чем-то беспокоиться за зря?» — промчалась мысль в голове. И действительно: сейчас наконец-то Лера может найти покой среди приятного шума в классе — шума, что возникает посредством тихого, нежного смеха, осторожных шагов, постукивания капель с крыши; в здании царил уют и комфорт, несмотря на непогоду снаружи. Возможно, именно сентябрьский ливень и стал причиной столь приятного тепла в груди и сладкой сонливости. Но была ли та мысль действительно правдива? И верила ли сама Лера в неё? Трудно ответить. Она отличалась от окружающих какой-то безмятежностью, спокойствием. Даже в разгар ярких эмоций сами они будто были отфильтрованы, вычищены, а нотки голоса никогда не менялись, что лишь затрудняло понимание, когда девушка по-настоящему счастлива или расстроена. Лишь блеск лазурных глаз иногда искрился средь серых дней, но и его можно было спутать с поблескиванием еле заметных капель на опущенных ресницах. А ещё ей нравились значки и фигурки, разноцветные серёжки и запах мандаринов. Лера всегда любила надевать мягкие, окутывающие вещицы: тёмные водолазки и шерстяные жилетки; не любила заезженные широкие брюки — она носитель скинни джинсов, как следует настоящему хиккомори и отаку 10-х годов. Не любила и юбки — она немного стеснялась своих ног (но бывало, что в редкие минуты сахарной радости могла сесть за парту в кокетливой короткой юбчонке). И, конечно же, яркие банты и вязанные гетры — отражение японской моды. Но в ней поддерживался и строгий стиль: белоснежный пиджак, очки и выглаженный галстук — отражение её размеренности.

Лера повернулась на правую щеку, вновь вгляделась в окна,

размытые дождевой водой.

Но в них ничего не было видно.

Лишь разводы синей акварели.

…

— Кто это? — М? — раздался голос Насти где-то внизу: она что-то искала в шоппере, вытаскивала один учебник за другим, — чего говоришь? — Говорю: кто эта девушка? — Лера стиснула плечо подруги и резким рывком потянула вверх, — смотри. Настя от неожиданности ахнула, но промолчала, проглотив недовольство и гордость. Взглянула в ту сторону, куда Лера указала пальцем. — Ах, это, — Настя сощурилась, дабы лучше разглядеть лицо, — её имя… Алиса вроде. Ученица из прошлого А класса, но я с ней особо не пересекалась. «Да кто она такая — эта Алиса?!» Настя вгляделась в лицо Леры, ища ответ на свой немой вопрос. Но вместо него Лера лишь скривила губы, отвернулась. — Давай подойдем, познакомимся хоть, — Лера накинула белый пиджак и, не подождав подругу, двинулась в сторону окна. Настя молча последовала за ней.

…

— Привет всем! — Настя громко поздоровалась, даже с какой-то переигранной веселостью. — Привет, Маша, — Лера подошла к краю парты, облокотилась на неё, — как ты? Каштановые пряди спустились с плеч, и раздался её нежный, тихий голос: — Лера, Настя! Наконец-то вы пришли! Она аккуратно приподнялась и заключила в объятия своих давних приятельниц. Запахло золотой осенью и ягодным чаем. — Я так рада, что вы здесь, честно, — Маша говорила вкрадчиво, все ещё тихо, под самое ухо Леры, — я очень скучала. — А мы-то как скучали! — Настя отвечает на объятия своими, утыкается в макушку: её высокий рост позволял, — Так ведь, Лер? — Угу… — мягкие ручки окутывают Машу, словно покрывало, обдавая нездоровым жаром тела. Лера тихо вдохнула запах волос, кожи, её чёрной рубашки. «Я тоже скучала по тебе…» Маша отстранилась, отряхнулась от белых шарушек, тонкими пальцами заправила прядь за ухо. Её глаза отливали золотым перламутром и смотрели глубоко в душу; в душу Леры. В них виднелись отражение теплых звезд, вязкие, горячие пески и блеск древнейшего, окутанного тайной, янтаря. В этих глазах был спрятан мир грез, мир искрящегося изящества, мир настоящего волшебства, в который Лера так мечтала попасть. Любой ценой, хоть на секунду. На миг уловить её взгляд, разглядеть в карих радужках загадку робкой души… Именно в этих глазах Лера могла найти то самое, настоящее спокойствие и комфорт, в котором так нуждалась. И она не могла оторваться от них — это было выше её сил. — А ты вроде как Алиса, верно? — сладостный миг прервался хриплым голосом и скрежетем зубов. И мир вновь вернул свои серые краски, и вновь послышались капли дождя за окном. И снова Лере пришлось вернуться в этот ужасно тусклый мир, где рядом с Машей за одной партой сидит какая-то девушка в клетчатой рубашке. — Ах, да, — Маша повернулась в сторону новой знакомой, отводя взгляд от Леры, — Алис, знакомься — это Лера и Настя, мои друзья.Они очень хорошие, мы дружили в средней школе. Алиса все это время тихо наблюдала за одноклассницами, неловко улыбалась и иногда посматривала на быстро бегущие облака за окном. Она была сама по себе очень маленькой, худенькой, немного сутулилась и своими повадками напоминала больше пацанку. Выразительнее всего были её глаза — острые, светлые, словно лёд, но в них не было холода — наоборот, какой-то задор, дерзость, огонек. Она приподнялась из-за парты и деревянно протянула руку. — Да-да, про меня, — Алиса взглянула в глаза напротив и приветливо улыбнулась, — приятно познакомиться! Лера лишь недоверчиво пялилась на выставленную руку. В голове возникло презрение. «Ещё тебя, блять, не хватало» — Очень приятно, Алиса, — Лера нехотя прикоснулась к ладони девушки. «Почему Маша решила подружиться с ней? Что её зацепило в этой Алисе?»

Но ответ на свой вопрос она сможет получить только в январе.

...