Пролог
22 апреля 2023 г., 18:57
Soon may the Wellerman come To bring us sugar and tea and rum One day, when the tonguing is done We'll take our leave and go. Натан Эванс, «Wellerman» (морской шанти)
12 ноября 2001 года, полшестого утра, площадь Гриммо, 12, Лондон Туман тяжело клубился в парке напротив, маслянисто оседал на резной медной ручке входной двери, не давал разглядеть рассветное небо. Город, в котором хмурое сероватое утро сменялось не менее хмурым желтоватым днем и сизоватыми сумерками, воздух пах мокрым металлом и был таким густым и влажным, что непонятно было — им дышат или же его пьют, а сирены скорых и полицейских машин истошно завывали круглые сутки — этот город никогда не спал. Зато здесь, на Гриммо, царило спокойствие, затишье перед бурей. Рядом билось финансовое сердце маггловского Лондона — Сити, чьи звуки доносились до Гарри будто сквозь слой ваты. Задумчиво глядя на багровый кончик темно-коричневой сигары, он медленно выдохнул, и почти ровное колечко поднялось вверх и растаяло. Он выпустил новое, которое на этот раз вышло идеальным. Умом он понимал, что должен бы что-то чувствовать. Обиду. Горечь. Ничего из этого. Уже нет. События последних лет крепко отучили его испытывать деструктивные эмоции. Да, именно так. Горечь — деструктивна, обида — деструктивна вдвойне. Пережитое научило переплавлять злость в действие и расставлять приоритеты. Шеклболт, пресса, избиратели, смежные министерские отделы… приоритетами не являлись. Первое и главное для Гарри — немногие близкие ему люди. Вот страх он способен был испытывать. Еще какой — удушающий, слепой, когда сердце колотится так, что вот-вот задохнешься. Как там Кинг сказал? «Что ты теряешь?» Да-да, конечно. Ему было что терять, еще как. При мысли, что в погоне за мнимой справедливостью и чужим электоратом они чуть не потеряли Гермиону, у него шевелились волосы на затылке. Ее серовато-желтое лицо на подушке, яркие веснушки на белом как бумага лице Рона… Его передернуло. Так он еще ни разу не пугался, как испугался тогда. Так что нет, на обиду и горечь не было ни времени, ни желания. Если вышеперечисленные низкоприоритетные персоны считают, что он так и будет смотреть, как этот корабль идет ко дну, фигурально выражаясь, то они крупно ошибаются. Он уже не ощущал того лихорадочного возбуждения, как в первые дни после принятия решения. Не ощущал и бессилия, как в месяцы до того. Лишь непреклонную решимость идти до конца. У них был план. У них была цель. У них есть или будет судно. У них уже была небольшая, но крепкая команда. Он знал, какой шаг будет следующим, и какой последует за ним. Отсыревшая черута едва тлела. Гарри принялся энергично раскуривать, и сигара обожгла ему пальцы. Чертыхнувшись и невербально развеяв окурок, он облокотился на кованые чугунные перила, поставил ногу в тяжелом ботинке с ребристой подошвой на ступеньку и прикрыл глаза. Гарри любил запах темного жженого табака, аромат дальних странствий и экзотических стран. Запах дома. Будто не здесь, в промозглой лондонской сырости, был его дом, а там, на Карибах, вблизи от экватора, где жгучее солнце слепит глаза, на ярко-голубом небе ни единого облачка, босые ноги в обжигающе горячем, мелком как пудра песке, а на горизонте вырастает ослепительно белый, как крыло чайки, силуэт надутых ветром парусов. Он казался себе гостем на своем же собственном крыльце. Постояльцем, у которого здесь лишь временное пристанище. И так оно и было. Сегодня все решится. И тогда они уйдут окончательно. Нет, не так — он и его люди уйдут так или иначе, сегодня лишь решится, кто еще последует за ними. Они никому и ничем больше не обязаны. Многое должно было произойти, чтобы Гарри Поттер решил покинуть Магическую Британию. И многое произошло за эти три с половиной года после Битвы за Хогвартс. Хотя ничего такого уж необычного, прямо из ряда вон выходящего, не произошло. Просто все оказалось фарсом. Ну как все «все». Не совсем уж «все». Но многое. Крестражи Волдеморта существовали, в количестве семи штук, сам Гарри был седьмым, все правильно. Родители Гарри действительно погибли, и жертва материнской защиты и вправду оберегала его до магического совершеннолетия. И Сириус на самом деле упал в Арку Смерти, сраженный своей безумной кузиной Беллатрикс. И Молли Уизли уничтожила Беллатрикс в Битве за Хогвартс, поскольку та посмела покуситься на Джинни. Ложью это все не было, это просто было элементами Большой игры Дамблдора. А Гарри по крупинкам собирал информацию, реконструировал партию как паззл. Приобрел на службе в аврорате и логику, и навыки, и необходимые для этого дела ресурсы, а талант ведь не пропьешь. Да он бы сейчас, того гляди, смог получить научную степень по дамблдороведению. Или издать пособие «Дамблдор, уровень ЖАБА» в нескольких томах. Куда там Рите Скитер. Та по верхам все, в погоне за дешевой популярностью. Нет, Гарри глубоко и тщательно изучил вопрос. И, всесторонне его изучив, пришел к выводу, что вовсе не ненавидит Дамблдора. Он, безусловно, сначала на него достаточно сильно злился, но, разобравшись в лихо закрученных хитросплетениях и интригах, почувствовал, что злость прошла, куда-то делась. Злиться было бы как-то слишком просто, да и не было в этом никакого смысла. Вы же не станете ненавидеть ветер за то, что он сильным порывом может сбить вас с ног? Волну — за то, что она неумолимо накатывается на берег, подхватывает мелких беспомощных крабов, водоросли и ракушки и снова отступает, переворошив и разбросав все на мокром песке? Дамблдор — это просто стихия. Что на него сердиться? Ну вот он такой, какой есть. Божество, он парит над тварным миром и подчиняет себе реальность, оставляя банальности исполнителям. Сам же Гарри казался себе демиургом — существом суровым и часто несправедливым, ибо вынужден был иметь дело с вещами низменно материальными и разгребать искореженные обломки, небрежно отброшенные в сторону равнодушным к деталям божеством. Работа в аврорате в послевоенные годы — неплохая прививка реальностью, а уж за два года в должности начальника аврората Гарри пришлось повидать некоторое дерьмо. Он постоял еще несколько минут, слушая отдаленные звуки сирен, затем повернулся и вошел в полутемную прихожую с подставкой для зонтов в виде тролльей ноги. Гарри хорошо подготовился к сегодняшнему вечеру. У него имелось ясное понимание, как будет выстроен разговор. Необходимо отдать Кричеру четкие указания, чтобы все прошло в строгом соответствии с планом. Все решится сегодня поздним вечером.
