Саргассум

25 июля 2007 года, три часа дня, Нассау, остров Нью-Провиденс, 25°04´ северной широты, 77°20´ западной долготы Через три недели после цунами поселки магглов были укреплены настолько, что могли теперь выдержать и жестокую бурю, и обильные дожди, и наводнение. Разрушенные водой строения восстанавливать не стали, а возвели новые на более высоких участках острова. «Меч Годрика», оставив почти все припасы на острове, отбыл в Нассау со вторым, сокращенным составом команды: десять человек, включая Снейпа. За эти недели Гарри загонял всех на острове, торопясь отплыть за сведениями о сокровище Флинта. Прежде всего он, конечно, загонял самого себя, чтобы избавить голову от ненужных мыслей, а тело довести до изнеможения. Ему это с успехом удалось, тем более, что они со Снейпом почти не пересекались. Профессор тоже мелькал то тут, то там: изучал воду с волшебными свойствами, которая била из Колодца жизни, разбирался с зельями и ингредиентами, помогал Драко и Гермионе делать расчеты и составлять заклинания для портальной сети. Гарри снова обуяло беспокойство — он будто воочию видел пересыпающиеся в песочных часах песчинки. Время утекало у них из рук, просачиваясь сквозь пальцы. Три дня назад колдорадисты снова перехватили настораживающую информацию: министр Шеклболт и Главный аврор Аластор Муди были вынуждены дать журналистам Магической Британии пресс-конференцию, поскольку в «Придиру» попала информация об аресте Мундунгуса Флетчера. Министр лично заверил общественность, что делается все возможное, и т.д. и т.п., но в этот раз Шеклболт не смог отделаться малой кровью и был вынужден нехотя признать, что Флетчер проходит по делу о сокровище свидетелем. В ответ на вопрос корреспондента «Новостей волшебного мира», известно ли министерству, о какого рода сокровище вообще идет речь, Шеклболт упомянул, что этот вопрос в компетенции Отдела Тайн. Он только может сказать, что это некий артефакт. — Что еще за артефакт? — поднял брови Рон, прослушав колдозапись. — Ведь мы же знаем, что это магическая руда. Правда, не знаем, зачем нужна эта руда. Снейп внимательно слушал, переводя цепкие темные глаза с одного на другого. Гарри давно уже не видел смысла держать его в неведении — все равно он никуда не собирается без карты Флинта. А ее Снейп не получит, равно как и свою палочку. — Насколько все же проще было бы, окажись этим сокровищем «Ось времени», — сказал Невилл, — но нет, не сходится. «Ось» на Сундуке Мертвеца явно спрятал либо сам Флинт, либо Тич, забрав его из наследства, оставшегося от Флинта после его смерти. Потому что в бумагах Флинта вместе с картой было так же и руководство к «Оси». — Невилл, ты передашь с Кричером письмо для твоей бабушки, а ты, Луна, напишешь отцу, — приказал Гарри. — Как только доберемся до Нассау, я вызову Кричера через магическое отделение «Креди Суисс». Подготовьте письма. В начале третьей недели июля Гарри и команда «Меча Годрика» прибыли в Нассау. Связавшись через «Креди Суисс» с Биллом в «Гринготтс», Гарри передал для Кричера письма: свое для Андромеды Тонкс, Драко для Люциуса Малфоя, Невилла для Августы Лонгботтом и Луны — для Ксенофилиуса Лавгуда. Билл взялся связаться с источником информации в канцелярии министра Магии. Кричер должен был прислать ответ через несколько дней. Задержку использовали, чтобы закупить необходимое оборудование, строительные материалы для острова и продукты питания. Магглы как ни в чем не бывало проходили мимо гигантских гор груза на причале в порту Нассау, не задаваясь вопросом, уж не снаряжают ли здесь военную кампанию — магглооталкивающие чары работали на совесть. Двадцать пятого июля Кричер передал Биллу ответные письма. Андромеда подтвердила, что не имеет иных сведений, кроме как полученных от портрета Финеаса. Ксенофилиус Лавгуд и Августа Лонгботтом ничего не знали сверх того, о чем сообщил министр Шеклболт на последней пресс-конференции. Но вот источник Билла при министре предоставил более существенную информацию. Мундунгус Флетчер являлся информатором министерства в сети подпольных торговцев магическим антиквариатом — ему пришлось им стать, поскольку у аврората было достаточно материала, чтобы посадить его пожизненно в Азкабан. После «бегства» из Магической Британии высокопоставленных чинов — Главного аврора Гарри Поттера, его заместителя Рональда Уизли и начальницы Отдела магического правопорядка Гермионы Грейнджер-Уизли, а также старших авроров, лояльных Гарри, Муди пришлось начинать расследование ограблений магических поместий с нуля. Поэтому он основал расследовательскую группу, одной из задач которых было отслеживать движение товара на подпольном рынке артефактов. Гарри только неприятно улыбнулся. Отслеживай теперь, сколько твоей душе угодно — Гарри и его люди были не такие дураки, чтобы сидеть на украденных артефактах, а деньги отследить невозможно. Через Мундунгуса министерство получило информацию о сокровище невиданной ценности — некоем невероятно могущественном артефакте. Мундунгус был человечек весьма мутный, и каким-то образом часть информации попала в «Придиру». Выяснить ее источник было невозможно — Ксено Лавгуд никогда не выдавал своих информантов, не было смысла и пытаться. Артефактом по рабочей версии министерства являлась черная корона, изготовленная предположительно индийскими магами, заклинателями змей. В корону были вставлены странные серые камни, в глубине которых сверкали искры — магические минералы с доселе неизвестными свойствами. Источник Билла ухитрился скопировать описание из Отдела Тайн: «Плоско ограненные серые камни, на первый взгляд, ничем не примечательные. Лишь с помощью омникуляра удается разглядеть, что камень — прозрачный и в то же время пронизанный едва заметными точками с металлическим блеском. Облако этих точек, рассеянных в прозрачной основе, придает камню его странный серый цвет и вид как бы хрустально прозрачного металла». Отдел Тайн придерживался мнения, что волшебник, надевший корону в правильный момент времени — когда Солнце и планеты солнечной системы стояли в нужном положении — обретал неслыханное могущество. К сожалению, это и были все сведения, которые удалось получить команде «Меча Годрика» от Билла. Ни местонахождение короны, ни точные время и место, необходимые для ее активации, министерству известны не были. Что было только к лучшему — Гарри едва не сблевнул, представив себе Амбридж в короне. Неожиданно возникшая дополнительная версия о сокровище и связанная с ней опасность только добавляли тумана в и без того скудные сведения. Гарри не сводил глаз со Снейпа, а тот внимательно следил за обсуждением каждого последующего письма, но в общем разговоре почти не участвовал. Что было и понятно — собственных источников информации у Снейпа не было. Или он не желал их обнаруживать. Гарри спросил наудачу — ну чем Мордред не шутит, вдруг Снейпу найдется, кому передать записку. Написанное под диктовку Снейпа собственной рукой Гарри, естественно. Оставалось лишь дождаться сведений от Люциуса Малфоя. Через несколько дней пришли и они. Гарри и Драко заранее подробно обсудили, был ли смысл сообщать Люциусу, что неизвестным коллекционером, капитаном яхты «Черный принц», якобы выхватившим у него из-под носа фрагмент карты Флинта, оказался Северус Снейп. Немного поразмыслив, Гарри подумал: а пусть узнает, от этого пользы больше, чем вреда. Гарри надеялся спровоцировать хоть какую-то реакцию. Но Люциус, съевший своих шотландских дирхаундов на политических интригах, никакой интересной реакции не выказал. Он, мол, давно отошел от всяких дел с Волдемортом и сообщил только то, что знал сам. Как и в первый раз, он ничего не мог сказать о том, чем же именно являлось искомое сокровище. Как и в первый раз, его источником являлись осведомители из подпольной сети торговцев магическими ценностями. Люциус предпринял собственное расследование и нашел упоминание о короне в одном фолианте: искомым местом захоронения клада являлась магическая ненаходимая пещера, расположенная в подводной горной цепи в толще Атлантического океана. Драко снял с полки огромный тяжеленный атлас и, найдя нужную страницу, прочел вслух: — Срединно-Атлантический хребет — крупный срединно-океанический хребет, область расхождения тектонических плит, расположенных на дне Атлантического океана. Разделяет Северо-Американскую и Евразийскую плиты в северной Атлантике и Африканскую плиту от Южно-Американской в южной Атлантике. Начинается от хребта Гаккеля к северо-востоку от Гренландии и тянется до тройного сочленения Буве на юге Атлантики. Некоторые части Срединно-Атлантического хребта возвышаются над уровнем моря, например, остров Исландия. Драко положил атлас на стол кают-компании, и над ним склонился весь экипаж «Меча Годрика», свободный от вахты. Корабль стоял на якоре в порту Нассау, и у бушприта сейчас дежурила Джинни. — Разумно предположить, что вход в пещеру лежит не на дне, на глубине мили или двух, — заметила Гермиона. — Ну, и что нам это дает? — риторически вопросил Рон, глядя поверх очков. — Допустим, вход в пещеру находится не на дне, а поблизости какого-либо острова. В северном полушарии это могут быть Исландия, Азоры, Бермуды. Да даже Саргассум! А в южном тоже имеются подходящие острова: остров Святой Елены, например, или остров Тристан-да-Кунья. Или вот мы, благодаря профессору, — Рон отвесил иронический поклон Снейпу, — совершили незабываемую экскурсию по пещерам, залегающим под Британскими Виргинскими островами, не так ли? Снейп, сменивший сегодня старомодные черные брюки и сюртук на рубашку и кожаные штаны и повязавший голову банданой, выглядел как настоящий пират: длинные волосы, грозный горбоносый профиль, не хватало только серьги в ухе. Закурив ментоловую сигарету, он лишь сардонически приподнял бровь, будто желая сказать «вы на что-то жалуетесь, мистер Уизли?» Ну гад же, и все. — У вас, профессор, как я понимаю, никаких новых идей относительно сокровища не прибавилось? — сумрачно спросил его Гарри. На ответ он и вовсе не рассчитывал и только поедал глазами предмет своего сумасшествия, держащий в длинных пальцах сигарету — Мерлин, ну вот опять!.. Но Снейп, прищурившись, неожиданно выдал: — Отчего же, прибавилось, капитан Поттер. — И в чем же они заключаются? — насмешливо спросил Гарри. — В том, что у вас прибавилось версий. У вас лишние версии, капитан, — не менее насмешливо отозвался Снейп. — Отбросьте лишние, и останется одна, истинная. Гарри похлопал в ладоши, изображая аплодисменты. — Браво, профессор, благодарю за свежий взгляд на проблему. Снейп перевел на него опасный цепкий взгляд, и Гарри немедленно укрепил ментальные щиты. — Я, конечно, умею читать мысли, капитан Поттер, — вкрадчиво мурлыкнул Снейп, — но даже в пустых гриффиндорских головах, в коих мыслей не содержится в принципе, должно иметься понимание, что без изучения карты Флинта я вряд ли смогу оказаться вам полезным. — Конечно, конечно, карта Флинта, — не менее вкрадчиво подхватил Гарри, закуривая сигару. — Я еще не сошел с ума, профессор, чтобы дать вам в руки карту Флинта. Ну, по вашей версии, мне и сходить не с чего. Снейп отсалютовал Гарри чашкой кофе, будто пил за его здоровье. Нарушением субординации слова Снейпа Гарри считать было не с руки — он тоже с удовольствием участвовал в этом обмене колкостями, чтобы сбросить напряжение, в котором находился от близкого соседства с профессором на корабле. И уменьшению напряжения отнюдь не способствовал тот факт, что Снейпа их игра тоже не оставляла равнодушным. Убедиться в чем у Гарри было множество поводов. Игра волновала их обоих, и тем сильнее, чем менее явно она велась. А особенно сильно волновало, что этот человек был как спокойная темная водная гладь, под которой — затягивающий, бурлящий водоворот. Вот это — риск, вот это — острые ощущения. Что, если Гарри упадет в эту призывающую его бездну? Что, если нет? Что, если Снейп подойдет на расстояние поцелуя? Что, если нет? В плавании, пусть и на расширенном магически судне, они постоянно сталкивались, прикасались друг к другу, вольно или невольно ловили чужое дыхание. Сказать, что воздух между ними вибрировал, значило ничего не сказать. Они ходили друг вокруг друга — хищник, гипнотизирующий охотника, чтобы, улучив момент, вырвать ему горло, и охотник, оттесняющий зверя, загоняющий в ловушку. Их перепалки всегда были нацелены ниже пояса — иногда в переносном смысле, но частенько и в буквальном. Гарри приучился подмечать еле заметную краску на бледных щеках, внезапный трепет густых коротких ресниц, расширившуюся радужку, столь темную, что она была почти неотличима от зрачка. На такую дичь Гарри еще не охотился, и охота безумно затягивала. Речь шла о том, кто заставит другого потерять контроль первым, и Гарри бестрепетной рукой поднял брошенную ему перчатку. Пока еще Снейп вел по очкам, но Гарри стремительно наращивал преимущество. За едой в кают-компании Гарри садился совсем вплотную или напротив. За столом он вел себя со Снейпом по принципу «обращайтесь с леди как со шлюхой, а со шлюхой — как с леди». У Снейпа не было ни секунды покоя: не хотел ли профессор еще кофе? А чаю? С молоком или без? Сколько сахару? Снейп, купившись, попросил сахарницу, и вся команда круглыми глазами наблюдала, как Гарри, передавая Снейпу серебряные щипчики для сахара, гладит большим пальцем его руку. Изысканная вежливость по отношению к профессору, должно быть, бесила того несказанно. Тем же самым тоном Гарри мог приказать «помощнику судового колдомедика мистеру Снейпу» заступить на ночную вахту, а за дерзость — драить медяшку. Неделю. Естественно, без магии. Последним наказанием Гарри пользовался в незначительных случаях, без труда спровоцировав бывшего профессора на какую-нибудь колкость и наслаждаясь его нарочито смиренным видом с опущенными глазами — этакий скромник. Но Гарри не заблуждался — это для того, чтобы Гарри не мог разглядеть в них злого блеска. Наказание предоставило Снейпу возможность остаться в рубашке и брюках, босиком. Прогнувшись в узкой спине и отставив зад, он принялся преувеличенно тщательно натирать мягкой суконной тряпкой медные части на капитанском мостике. Оставив на минуту штурвал, Гарри неслышно подошел к Снейпу и встал у него за спиной. — Вы не сгорите на палящем солнце, профессор? — вполголоса спросил его Гарри. — У вас слишком белая кожа. Снейп обернулся — черные волосы хлестнули его по острой щеке — и глянул на Гарри снизу вверх. — Какая забота, — прищурившись, протянул он. — Выбиваетесь из образа, капитан Поттер? — Ничуть, — наклонившись, выдохнул в заалевшее аккуратное ухо Гарри и провел пальцем по еле заметной темно-розовой полоске кожи у самого пояса низко сидящих кожаных штанов, там, где рубашка задралась, обнажая блядские ямочки на пояснице. — Вам следовало бы тщательнее наносить солнцезащитное зелье. От прикосновения пальца Гарри к обожженной коже Снейп издал еле слышное шипение, и Гарри отступил на шаг, чтобы не перегибать палку. Глядя прямо в антрацитовые сучьи глаза, он представил себе, как погружает твердый член во влажный ядовитый рот. Вот прямо так, возвышаясь над ним на расстоянии меньше вытянутой руки и упершись взглядом ему в лицо. — Мне очень нравится наше новое распределение ролей, профессор, — мурлыкнул Гарри. — В школе вы были таким жестким и неприступным, зато сейчас стали… Снейп приподнял бровь. — Что же вы замолчали, капитан Поттер? Договаривайте, — насмешливо сказал он. Гарри присел на корточки рядом со все еще стоящим на коленях возле фальшборта Снейпом. — …податливым и сладким, — вновь шепнул Гарри ему на ушко. — Так рады меня видеть? — вкрадчиво спросил Снейп, взглядом скользнув по ширинке Гарри — тому будто горячей водой плеснули в пах. — Каков капитан, такова и оснастка, — усмехнувшись, ответил Гарри — стесняться ему было нечего. — Прекрасная обводка бортов, капитан! — бархатно проговорил Снейп, и у Гарри мурашки побежали по рукам. — А какие тугие паруса… — Что вы скажете насчет кормы? — вполголоса осведомился Гарри. — Она невероятна, — шелково сказал Снейп. — Просто дух захватывает. Кто бы мог подумать в школе, что из невзрачной восьмивесельной шлюпки вырастет… э-э-э… шхуна с такой фок-мачтой. Почувствовав, что ему угрожает потеря контроля, Гарри бросился обратно за штурвал. — Отработка на сегодня закончена, — отрывисто сообщил он. — Завтра в то же время. Отправляйтесь в каюту и займитесь своими ожогами. Снейп плавным движением поднялся, одернув рубашку. Гарри поспешно опустил глаза, когда тот проходил мимо него, направляясь к трапу на нижнюю палубу. Мерлин, эти ноги. Он никогда не был футфетишистом, но узкие белые ступни с длинными ровными пальцами… Он представил себе, как эти пальцы поджимаются, когда… Его бросило в пот, и он оттянул в сторону воротник. Да чтоб тебя Дэви Джонс на дно морское утащил! По поводу договоренности Снейпа с которым Гарри, кстати, до сих пор так и не получил исчерпывающих объяснений. *** 31 июля 2007 года, полночь, «Клуб Ватерлоо», Нассау, Нью-Провиденс, Багамы Пока «Меч Годрика» дождался последнего письма, от Люциуса, наступило двадцать девятое июля, и Гарри подумал — а почему бы им с Невиллом не отпраздновать их дни рождения здесь, в Нассау. Поужинать и поздравить Невилла решили тридцатого вечером на берегу, а встретить полночь тридцать первого июля и выпить за здоровье Гарри в маггловском ночном клубе «Клуб Ватерлоо» — с бассейном, несколькими барами, огромным танцполом и потрясающим видом на гавань Нассау, море и Форт Монтегю. Льющиеся рекой коктейли, раскрепощенное веселье без всяких ограничений, прыжки в бассейн. Лучше всего наблюдать за творившимся безобразием, сидя за отдельным столом в ВИП-ложе и внимая программе популярных диджеев. Заслужили они немного отдыха и развлечений или нет? Проведя в клубе несколько часов, Гарри рассчитывал, не привлекая особого внимания, удалиться с какой-нибудь красоткой. А то профессор подверг серьезной нагрузке его выдержку, давно пора сделать для себя что-нибудь хорошее. Утром тридцатого, за завтраком, девушки радостно щебетали, обсуждая косметические чары и трансфигурацию повседневной одежды в маггловскую клубную экипировку. Дамы всегда дамы, хоть они ведьмы, хоть пиратки. Гарри церемонно пригласил профессора на ужин в рыбный ресторан в гавани и последующую вечеринку в ночном клубе, но Снейп отказался, сославшись на дела. На берег тот, впрочем, отправился, как и все мужчины, в повседневно-элегантном виде — черная рубашка, черные брюки, начищенные до блеска туфли. Сойдя на сушу, Снейп бросил через плечо, что, возможно, подойдет в «Клуб Ватерлоо» позже, и, не оглядываясь, устремился в старый город. Гарри проводил его мрачным взглядом — он хорошо представлял себе, какие такие у Снейпа «дела». Угрюмая уверенность сопровождалась мстительным злорадством — Снейп своим флиртом сам постелил себе постельку, и теперь тому пришлось обнаружить, что она пуста и холодна. Не одному Гарри мучиться. Слабое это было утешение, честно признаться. Такого рода горько-сладкая тяжесть на сердце была для Гарри в диковинку, и его это не радовало. Около двенадцати, поужинав в ресторане «Дикий тимьян», развеселившаяся компания перешла в «Клуб Ватерлоо». Разместившись в ВИП-ложе за столом, все принялись выбирать коктейли. Как всегда в этот день в последние несколько лет, Гарри был тихо счастлив — счастлив, что прожил рядом с верными друзьями еще один год, что все они живы и здоровы, что у него есть занятие, нужное, важное и интересное, что в далеком прошлом осталась возня в Магической Британии, а война и каморка у Дурслей под лестницей в еще более далеком. Рассудочно он был счастлив. Все ведь было хорошо. Но тогда почему чего-то не хватало? Точнее, не чего-то, а кого-то. Здесь, за этим столом. Гарри стиснул зубы. Поскорее бы закончилось это празднование, чтобы можно было вернуться домой, на корабль. А Снейп, если не успеет вовремя, пусть вплавь добирается до «Меча Годрика». О том, чтобы познакомиться с какой-то девушкой с очевидной целью провести с ней ночь, Гарри и вовсе уже не помышлял. На корабле все вернется на круги своя, и Гарри, продолжив игру во флирт со Снейпом — захватывающе-мучительную, потому что ей не суждено осуществиться, — хотя бы на несколько минут сможет убедить самого себя, что не безразличен ему. Предателю, убийце, шлюхе. Изо всех сил стараясь не подавать виду, что празднество его больше не радует, Гарри потягивал коктейль, перекрикивал грохочущую музыку и вместе со всеми следил за танцующими внизу, на танцполе, магглами. Бар закрывался в два. Еще минут сорок. Мерлин, да дай же ему терпения. Тоска зеленая. Теперь малиновая, синяя, желтая — в такт пульсации прожекторов. «Маргарита» была слишком горькой. Заказанная, чтобы перебить горечь, «Пина Колада» — чересчур сладкой. Примерно без двадцати два, когда какофония техно и рейвов, доносящаяся из нескольких баров одновременно, и разноцветное перемигивание прожекторов довели рвано двигающуюся под электронные биты толпу до экстатического транса, Гарри ощутил появление персонажа, который занимал все его мысли. Он заметил Снейпа только краем глаза, но стремительную плавную походку, распущенные по плечам длинные гладкие пряди и контрастно бледное по сравнению с темными глазами лицо не узнать было просто невозможно. У Гарри зашевелились на затылке волосы и заколотилось сердце. Выражение лица своего бывшего профессора он досконально изучил еще в школе, и сейчас мог различить даже отсюда прищуренные глаза, нахмуренные брови и плотно сжатые губы — тот пребывал в тихом бешенстве. Что бы ни произошло до прихода Снейпа в клуб, ему это крепко не понравилось. Хорошо зная взрывной характер ядовитой твари, Гарри прекрасно понимал, что накопленная негативная энергия непременно должна будет на что-то или кого-то разрядиться. И что это не понравится уже ему самому, он тоже понимал.