Душа Эры

      Территории бамбуковой рощи выглядит мрачным изнутри, чем за её пределами. Дождь льёт как из ведра, от чего одежда неприятно липнет к телу. По тропинке опасно идти, поскольку камни промокли и вероятность случайно убиться любому обеспечен. А умереть во второй раз настолько нелепо как-то не хочется. Особенно в Облачных Глубинах. В месте праведности и чистых помыслов от которых меня всегда воротило.       Претензий к нынешнему положению у меня предостаточно. Их столько же, сколько и правил на стене послушания. Впрочем, мои жалобы ничто, по сравнению с тем, что я чувствую.       Хотя правильней сказать не я лично, а та, которую ищу. И чем глубже иду в рощу, тем сильнее меня накрывает чувство потери и душевной боли. От этого повышается желание сорваться на бег. Но присутствует риск, что могу пропустить свою цель из виду, а этого нельзя допустить.       И дело не только в ритуале, хотя из-за него меня и накрывают чужие эмоции. Уже сейчас ощущать её боль невыносимо, а что было бы, если наша связь действовала в полную силу? Даже если бы Джулиа не была такой темпераментной.       «И как тебе удалось выдержать мои эмоции в своё время?» — с этим вопросом пролетело и воспоминание о человеке, с кем у меня была подобная связь…       И которую тут же сдуло, подобно ветру.       — ААААААААААААААА!!!       Внезапный крик и чужие чувства чуть не сбили меня с ног. Это как если бы на мою голову свалился огромный мешок зерна. Так же неожиданно и больно. Только не телу, а чему-то неосязаемому и беззащитному внутри.       — Это была госпожа Ян? — слова Сычжуя, смотрящего вместе с Цзинъи по сторонам, помогли ненамного вырваться из этого резкого омута и забыть о недавней осторожности не торопиться.       Я в миг сошел с тропинки в сторону крика, не обращая внимания ни на что. Ни на дождь, грязь под ногами. Ни на крики Цзинъи и Сычжуя, просящие остановиться. Всё стало второстепенным. Для меня главное найти свою подругу и вытащить из душевных страданий, в которые она попала неизвестным мне образом.       Но чем ближе я был к месту крика, тем сильнее меня накрывали переживания Джулиа, от чего голова начало кружиться, тело пошатывать. Эти физические недомогания затрудняли добраться до неё. Словно залпом выпил бочку рисового вина. А слезы, поток которых уже не контролирую, текут по лицу, сливаясь с каплями дождя.       Однако я не остановился и продолжил бежать.       И мои собственные ноги всё же привели меня к берегу реки, которая разделяет мужскую и женскую половину Облачных Глубин. Схватившись за бамбуковую ветвь, чтобы удержаться на ногах, я посмотрел вниз и увидел Джулиа, что лежала наполовину в воде и… плакала?!       — Аааа… Хха…       …       … Каждое вздрагивание…       — Кха… Ааааа…       Каждый вскрик…       — Ма… мм… мама… мамма…       И каждая мольба этой дитя отзывалась во мне мучительной агонией. Дышать становилось тяжело. И, пытаясь вдыхать как можно глубже, чтобы не потерять связь с реальностью от недостатка воздуха, я вместо этого стал теряться в своих и её эмоции.       Моё переживание за неё и её собственное отчаянье.       Моё желание помочь и её нужда в освобождении от собственных переживаний.       Слишком много чувств. Ощущение, будто сейчас лопну.       — В…Вверниссьь… ммамма…       — Джулиа… — я уже собирался спуститься к ней. Но похоже из-за нахлынувших чувств, я не сразу заметил, что Ян Джулиа оказывается не одна. Рядом, укрывая девочку от дождя белым зонтиком, стоял…       «Лань Чжань? А он каким ветром здесь очутился?» — после моего обращенного ни к кому конкретному мысленного вопроса дева, наконец заметив чужое присутствие.       Немного пошатываясь, опираясь руками на землю, она подняла голову и встретилась со взглядом Второго нефрита. И разрывающая меня душевная боль Джулиа сменилась на опасение и подозрение, будто обнаружили её за чем-то постыдным или тем, что не для всеобщего обозрения.       Но затем…       … Миг. И чувства резко перешли в узнавание, но… какое-то странное. Словно поняв кто перед ней, Джулиа видит знакомого человека, но не узнает его. Будто не встречалась с годами.       Это поставило меня в недоумение. Она видела Хангуан-Цзюнь ещё днём, так с чего она его не узнает?       — Почему?! — как удар, меня сбила с мысли двойная сила чувства потери, от чего я схватился за грудь в области сердца. Физически её эмоции на меня не влияют, но морально…       «Как бы не обезумить от таких перепадов» — и, отдышавшись, я поднял глаза на тех двоих внизу, лицезрея момент, как юная дева уже плачет на груди сидевшего на земле Лань Чжаня, немного съехавшего ногами в воду. Тот, оказался в таком положении из-за внезапных объятий Ян Джулиа.       Но эту картину затмили слова, пропитанные болью.       — Почему и она ушла? — кричала девочка, не поднимая лица с груди заклинателя. — Почему все уходят и отворачиваются от меня? Что я такого сделала, что мир так ненавидит меня?! Отец, бабушка с дедушкой, мама…м-ма-мочка-ааа! — она продолжила плакать, используя Лань Чжаня, как подушку для слёз, а я…       Если бы чувства имели вкус, то те, что я переживаю сейчас ощущались как медный привкус крови с горечью угля и жжением раскаленных иголок. И вкус таких эмоций принадлежат не взрослому человеку, прошедшему множество кровавых битвы, а… невинной девушке, ребенку, которая в глаза не видела войну, но познавшая много подлости и потерь.       «И это она держала в себе всё время? При этом принимая как должное» — поражался про себя, стирая с лица невольные слёзы, которые не закончатся, пока Джулиа не успокоится. Да и для неё слезы — единственное лекарство от душевных мук.       «Такую боль в себе нельзя носить никому. Но жаль, что от этого и жесткости жизни никто не защищен» — и, взглотнув вязкую слюну, я вновь перевёл взгляд на Второго нефрита и девочку, концентрируя больше внимания на первом, чтобы абстрагироваться от чувств плачущей.       Концентрировался на всём. На концы его волос, что касаются размытой почвы. На безупречно белое похоронное одеяние, промокший от дождя и заляпан в грязи. А зонт, что он держал до этого, упал в реку и уплыл по течению.       Но на что я больше обратил своё внимание это на его поведение. Ванцзи, обхватив Джулиа руками, успокаивающе поглаживал ту по макушке. И при этом он не потерял самообладание. А в прошлом, когда его в Илине обнимал плачущий А-Юань, называя того «А-дие», Хангуан-Цзюнь был в самой настоящей панике.       …       Еле затронутая мысль и перед глазами сплыл образ измазанного в земле, но радостного маленького мальчика, которого бережно обхватили женские руки, поднимая того вверх. Эта мысленная картина резанула по моему израненному сердцу. Воспоминание о невинной душе, которую я не уберег вместе с людьми из побочной ветви клана Вэнь.       Особенно…       — Ян Джулиа? — услышав взволнованный голос Лань Чжань, я вновь вернул внимание на девочку, что держалась левой рукой за живот. И, поняв причины её состояния, больше не раздумывая, сорвался с места вниз.       Из-за дождя землю размыло, поэтому я не удержался, уже скользя на коленях по земле. Но такие препятствия не помешали мне удачно добраться до них, как и знакомый пронзительный взгляд Лань Чжань в мою сторону. Не заставил ослабить моего внимания к страдающей.       Одной рукой обхватив плечи, а другой накрыв левую девичью щеку, я, притянув ту к своей груди, поднял её лицо в свою сторону, но не убирая ту с Ванцзи. Увиденное заставило моё сердце ещё сильнее сжаться. Лицо в царапинах и опухшее от слёз. Новая одежда которую выбирал в Цайи, а Лань Чжань оплатил, теперь мокрая и в грязи. А её волнистые густые волосы настолько неопрятны, что по цвету уже сливаются с землёй.       «Прилёг называется. Да с ней нужно быть более бдительным, чем со мной в этом возрасте» — и Джулиа, превозмогая боль, наконец посмотрела на меня и её охватило беспокойство, когда она стала смотреть на моё лицо.       Честно мне стало немного обидно от её реакции. Ладно Ванцзи, но меня зачем опасаться? Однако вспомнив о её поврежденном ядре, отмёл эту глупую мысль. Ей так плохо, что она опасается всего. Не хочет, чтобы кто-то сделал ей ещё хуже. Даже понимая, что те хотят помочь.       Никто не хочет ещё больше страданий. Ни физических, ни моральных.       Но, спустя немного времени наших переглядываний, когда Ян Джулиа посмотрела мне в глаза, то её чувства вновь сменились. Взгляд стал осознанным и менее тусклым, начиная обретать яркость. И в этот момент мне показалось, что время остановилось, сердце сбилось с привычного ритма и ускорилась стучать с удвоенной силой, а внутри разлилось приятное тепло.       Это чувство… Такое родное и незнакомое одновременно. Похоже на тепло от Золотого Ядра, но иное. Оно мягкое, как перышко птицы.       Неужели у неё такая… радость от долгожданной встречи?       — Вэй Ин? — шепот моего имени из её уст прозвучал настолько… сокровенно, что у меня по спине пробежали мурашки. Она словно давно не произносила его. И тем ценнее оно звучит из её уст.       «Но несмотря на всё это… Что же с ней произошло? Особенно в самом безопасном месте в Поднебесной, куда не каждая нечисть может попасть. А она выглядит и чувствует себя так, будто сбежала с горы Луаньцзан» — однако эти размышления вылетели из головы, когда Джулиа ещё сильнее обхватила свой живот руками, сжавшись от нынешних мук.       Сейчас не время, подробность от неё получу потом.       — Лань Чжань, помоги положить её на спину и обездвижить, — поднял я глаза на Второго Нефрита с мимикой лица, похожей на статую. И тот, не предпринимая никаких действий, сверлил меня недоверчивым взглядом. — Это для её же блага, поверь, — возмущенно процедил слова сквозь зубы, но мужчина всё не торопился действовать.       И это бесило. На горе Дафань он хоть и не доверял, но не тянул кота за хвост.       Но моё недовольство в миг прошло, когда, отпустив взгляд и несколько мгновений взирая на Джулиа, он всё же кивнул и стал помогать мне удержать юную деву. Та сопротивлялась из-за мучащей её тело боли, извиваясь и используя руки и ноги, чтобы отбиться.       Спустя пару ударов в живот и царапанье ногтями по виску (и все эти «подарки» почему-то получил один я), нам наконец удалось обездвижить Ян Джулиа. Хангуан-Цзюнь, устроился возле головы, удерживая руки девочки рядом с её макушкой, а я сел на ноги, прижав их своим весом.       — Мне больно! Отпустите! — и пока она кричала и плакала, не оставляя попытки освободиться, я положил руку на её живот. — Оставьте меня!       — Вынудить её уснуть?       — Нет, — мгновенно ответил на предложение нефрита. — В этот раз она должна быть в сознание… Как бы не хотелось обратного, — последнее предложения я прошептал.       — Пожал-луйста, — умоляла дева, стиснув свои зубы, от чего невольно повторил её действие, о чём говорит напряжение в моей челюсти.       «Потерпи немного, пташка» — с этой мысленной просьбой я закрыл глаза и стал устанавливать связь с её пересечениями меридиан.       «Прощупав» их, я понял что до них повреждения не дошли, это уже хорошо. Но когда перевел своё внимание на ядро, то увидел, как белая аура вокруг него становилась всё более тусклой, а трещины потихоньку начинали расширять свою территорию.       «Вовремя прибежал. На четверть палочки благовония позже и разрушение ядра было бы не обратимо» — и я начал осматриваться по сторонам, пытаясь найти вещи девочки. Однако не увидев ничего похожего и даже острого камня, мои глаза обратили внимание на меч в ножных, а после на его владельца.       — Одолжи Бичэнь. Нужна моя и её кровь, чтобы восстановить силу ритуала. Иначе оно развеется. — и смотря на меня своим непроницаемым взглядом, Лань Ванцзи вынул одной рукой своё оружие из ножен, подставляя лезвие над Джулией, а второй держа в замке её руки.       Снимая с руки наруч, где был мой затянувшийся шрам, я провёл лезвием по нему, пуская свою кровь, игнорируя режущую и пульсацию от раны.       Следующая была Джулиа. Однако её сопротивления доставляли больше моральные, чем физические неудобства, а непрекращающиеся слёзы и мольба наводили на не самые приятные мысли.       «Чувствую себя насильником» — скривив в отвращении губы от подобной мысли, я наконец подтянул руку девочки к мечу и провёл запястье по лезвию, открывая затянувшийся шрам.       И вдруг…       — Да лучше убейте меня!!! — слова девушки были настолько неожиданные, что я и Ванцзи ослабили хватку. — Перестаньте меня мучить… Я… Я-я больш-ше не могу, — и Ян Джулиа прижала окровавленную руку к своей груди, зажмурившись, продолжив плакать. — Лучше поскорее сдохнуть, чем жить такой жизнью.       — Джулиа, — протянул в её сторону руку, но она ещё сильнее сжалась, будто побитый всеми котёнок.       Я остановился, подняв растерянный взгляд на не менее сбитого с толку Лань Чжань, которого выдавали собственные глаза, наполненные волнением. Мы оба не знали, что делать? Что сказать или сделать, дабы успокоить и избавить девушку от таких мыслей. Сейчас любой жест в её сторону сделает лишь хуже.       И быстро поразмыслив о её слова… я понимаю, что они не просто вызваны физически муками, а вполне осознанны, поскольку те настолько пропитаны горечью и жаждой умереть, что пробирает до дрожи. Эти чувства настолько мне знакомы, что моя память вновь вернул меня на гору Луаньцзан. В последний день моей прошлой жизни.       Гонимый Четырьмя Великими Кланами, что пытались заполучить от меня силу, которая не должна была существовать в этом мире.       Не сумевший защитить остаток побочной ветви клана Вэнь, ставшие моей ответственностью и близкими мне людьми.       Не уберегший шидзе, что была на моей стороне, даже когда от меня отвернулись все.       И …       … я погубил ЕЁ.       И, чувствуя всё это, я боюсь, что и в этой жизни мне вновь придётся пройти через это. Но не менее пугаюсь того, что Ян Джулиа может дойти до этого. Если судить по её чувствам и жизни, то ту совершенно ничего не держит, как и меня тогда.       Ни семьи, которая ждёт тебя.       Ни любимых, ради которых стоит дышать.       Ни дома, куда можно вернуться.       У неё нет ради чего жить.       — Мммм…ммамааа…       Мам-маа…       Моё тело пробило мгновенная дрожь, когда услышал в своей голове голос плачущего ребенка.       Но почему я его слышу?       Да и его звучание.       Маммааа…       Оно звучало так знакомо и незнакомо одновременно.       «Мамааа… Баббаа…» — лишь после этого, я понял.       Это был… мой голос. Детский голос, когда я оказался на улице после смерти родителей.       Удивительно, что вспомнил об этом. За прожитые годы образы мама и баба стерлись из моей памяти, как и первые годы жизни бездомного ребенка. Лишь боязнь собак осталась, как душевный шрам. Наверно моя память так пыталась облегчить моё существование.       Однако, думая об этом, я задаюсь вопросами: как выживал в то время? чем руководствовался? что давало мне силы на эту борьбу?       И, как неожиданно появившийся светлячок в темноте, моё подсознание дало мне ответ.

***

      — Вэй Ин, как ты заметил на своем пути, мир огромен и великолепен в своем обличие, — слушал приятный женский голос за спиной, ощущая мягкие прикосновения к волосам, которые мне расчесывали. — Но так получается, что сама жизнь бывает жестокой. И от неё хочется убежать, когда она проявляет эту черту характера. Однако прошу, не торопись её покидать.       — Почему? — спросил я, качая ногами, сидя на поваленном бревне. При этом ощущая себя настолько безмятежно, что если что-то грохнет, то не обращу на это никакого внимания.       — Многие люди, замечая больше плохого или некрасивого, сразу сторонятся жизни, забывая про всё хорошее и прекрасное, что она даёт. Но вот вопрос. Как узнать, что жизнь прекрасна?       — Как? — с любопытством спросил её, на что она хитро хмыкнула.       — А самому трудно сказать?       — Да! — решил притвориться дурачком и мне в ответ пришел с её стороны легкий смешок, а после объяснение.       — Потрогать руками. Понюхать носом. Услышать ушами. Почувствовать сердцем. Познать разумом. Вкусить ртом.       — Ням-ням! — и на это тут же получил щекотку подмышек. — Ай-ха-ха!       — Вот тебе «ням-ням», проказник, — сказали мне дрязняще. — Но если тебе так легче понять, то жизнь как мешок риса. В ней может часть урожая оказаться хорошим, а другая испорченным, но узнать это возможно лишь, заглянув в него. Разобрать урожай, очищая ту от плевел. Так познается и жизнь. Через наши глаза, нос, рот, уши, прикосновения и внутренней интуиции.       — А если не хочу? — на этом приятные руки остановили свои движения. — Разбирать рис скучно и долго. Лучше догонялки.       Мой ответ заставил её странно усмехнуться через нос. Будто понимает под моими словами что-то своё.       — Если всё время бежать, то можно многое пропустить. Даже саму жизнь. Иногда стоит остановиться, чтобы разобраться с тем, что на первый взгляд кажется скучным и утомительным. И разглядеть то, что может оказаться для тебя неожиданно интересным и важным. Надо лишь набраться терпения, — и мои волосы начали завязывать лентой в высокий хвост. — Либо найти друга с которым сможешь разобрать данный мешок. Вместе всегда веселее.       Я развернулся к ней и тут же зажмурился от солнечных лучей, видя лишь силуэт женщины на голове которой надето доули с прозрачной вуалью. Хоть не было видно лица, но по фигуре та казалась хрупкой словно цветок. Однако её волосы, отражавшие золотое сияние солнца делали её образ такой величественной, что заставляет замереть сердце.       — Но я же не один. Вы же рядом со мной. Баба и…       — Сейчас мы помогаем тебе, — прервала она меня, и её голос слегка дрогнул в начале, заставив меня нахмуриться. Но когда на затылок вновь мягко легла женская ладонь, аккуратно поглаживая меня, я расслабился. — Но однажды не сможем это делать по определенным причинам.       — А по каким именно? — на это она лишь тяжко вздохнула.       — Боюсь я не могу ответить на это, мой маленький светлячок, — и я обидчиво насупился, опустив голову. — Но прошу тебя, когда придёт время, продолжай разбирать эти «зерна». Так как, делая это, мы познаем мир вместе с тобой. Ты продолжение тех, кто любит тебя. Тех, кого ты любишь и помнишь.       И, ощутив нежность ладони на левой щеке, что поднял мой взор вверх, я смог увидеть женские губы, растянувшиеся в теплой улыбке, на которое ответил тем же.       — Прошу… Позволь нам жить в тебе, Вэй Ин.

***

      — … ради неё, — прошептав, я, глубоко вдохнул влажный от дождя воздух и резко схватил руки девочки, разводя их в стороны, уже крича ей в лицо:       — ЖИВИ РАДИ НЕЁ! — и Джулиа посмотрела на меня своими расширенными от неожиданности глазами. — Живи ради матери, которая больше не имеет возможности быть в этом мире. Дышать, слышать, трогать, чувствовать, проживать эту жизнь… Ты несёшь в себе часть неё. Её любовь к тебе, которую она передала, через твоё имя. И если жива ты, то жива и она, — далее мои руки обхватили мокрое от дождя и слез лицо девы, успокаивающе поглаживая большими пальцами её кожу. — Не смей говорить о смерти так легко. Не смей лишать её шанса познать ещё больше этот мир через тебя! Стань счастливой, чтобы была счастлива и она!       С каждым моим словом, её глаза наполнялись всё большим замешательством. И я понимаю. Для неё это сложно понять, поскольку она не осознает любовь собственной матери, которую та передала рождением этой девочки. Но, хоть и обрывками, я смог познать эту любовь. Насколько прекрасна и тепла материнская любовь и забота. Уже то, что мы ходим по этой земле говорит, насколько сильно это чувство. И готов ей говорить об этом каждый прожитый день, лишь бы она жила. Лишь бы наконец познала счастье в этой жизни. Это всё, что могу сделать для неё.       И пока она была в ступоре от всего мной сказанного, я поднёс своё запястье к губам, вбирая в рот свою кровь. А когда взялся за «питьё» крови Джулиа, то та вернулась из размышлений, начав уже смотреть на меня весьма растерянно, что слегка ослабило мою уверенность в действиях.       О, небеса, когда она была бессознания, то было чуть проще. Однако я не мог больше тратить время на сомнения.       Поэтому, после того, как перемешал нашу кровь во рту, я, обхватив одной рукой талию девы и положив другую на затылок, быстро притянул ту к себе. И столкнувшись с её удивленными от моих действий взглядом, мои губы тут же накрыли губы девы. От неожиданности она раскрыла рот шире, давая больше возможностей для передачи крови, чем быстро воспользовался. Но, отдав её часть, быстро глотнув свою, я не отстранился, ожидая жжение в руке.       — КХМ! КХМ! — и похоже кровь, переданное Ян Джулии, попало ей не в то горло и та подавилась. Но несмотря на её «кровавый кашель» с весьма сильными ударами по моей спине, я не позволил себе отпустить деву.       И, как по расписанию, нас накрыл знакомый жар в области порезов. Однако если для меня она была привычной, хоть и тяжело терпимой, то для моей подруги по несчастью это стало ещё одним испытанием на выдержку.       — ММММ!!! — я принимал крики в свой рот, терпел девичьи ногти, что впивались мне в кожу на шее вместе с болью от меток. И продолжал держать свою ношу для её же блага.       «Нельзя прерывать восстановление печатей» — только эта мысль пролетела в голове, я тут же ослабил хватку, почувствовав, что метка постепенно переставала жечь подобно раскаленному железу.       «Как-то быстро в этот раз» — разомкнув наши губы, мои глаза посмотрели на Джулиа, пока собственные руки придерживая её голову.       Алые от крови губы были слегка приоткрыты, выпуская слабый кашель и уставшее дыхание девы. Весь её вид говорит о моральном и физическом истощении.       — Най… — обратил внимание на её шёпот, возвращая внимание на её глаза.       И вздрогнул, увидев, как они изменились. Теперь вместо небесных очей я вижу взгляд, пронзающий саму мою душу.       Цвет языков пламени.       — Най…ди-и…       — Что?       Найди меня…       Прозвучали в голове эти два слова и девушка тут же уронила голову на моё плечо. Услышав последующее сопение, я понял, что она потеряла сознание от бессилия.       «Всё же ей впервые приходиться сталкиваться с болевыми ощущениями от ритуала» — подумал, проверив её пересечение меридиан с ядром и, убедившись, что печати вновь окрепли, я облегченно вздохнул, протирая глаза и лоб от воды. Дождь так и не закончился.       Но когда отстранил свою правую руку от лица, то посмотрел на внутреннюю сторону запястья. Порез как полагается, затянулся, но шрам стал немного шире и от него появились небольшие трещинки. Посмотрев на левую руку Джулиа, я увидел то же самое.       Похоже наша связь действительно становится крепче, раз метки начали меняться. Но почему так быстро?       Ещё эти глаза…       И голос в голове…       — И так каждый раз? — услышав данный вопрос, я поднял глаза на смотрящего в нашу сторону хмурого Лань Чжаня, от чего неловко кашлянул.       Похоже ему не по душе такие экзекуции (о небеса, я уже использую слова из списка Джулиа). Хотя с его-то Гусу Ланьскими нравами это не удивительно. Ведь сейчас все мои действия были чистой воды домогательством, хоть и во благо.       — Только в случае ослабления ритуала, — опустил я руку юной девы, прижав её тело ближе к себе. — А так ей нужно давать мою Ци во избежания этого.       — Но у тебя нет Золотого Ядра, чтобы хранить энергию, — ещё больше нахмурился нефрит на мои действия, на что я лишь хмыкнул.       «Вот как всегда. Гусу Лань никогда не замечает очевидных вещей, видя лишь порок с моей стороны» — и, делая вид, что не обращаю внимание на его недовольство, только сильнее притянул тело девушки к себе дабы не дать ей ещё больше замерзнуть.       — Хватит и целых пересечений меридиан, — взглотнул я, ощутив сухость в горле и металлический привкус от крови. — Конечно с Золотым Ядром было бы гораздо лучше в плане восстановления, но что есть, то есть. Знания, как накапливать энергию у меня имеются, а доступ к её ядру и меридианам позволяет остановить процесс разрушения.       — А целовать её обязательно?       — Цзинъи, — услышав звук хлопка об затылок и ойканье, я с Хангуан-Цзюнь посмотрели наверх и увидели знакомых нам двух юных адептов Гусу Лань, что старались аккуратно спуститься к нам.       Ну дела. И ведь не поленились последовать за мной.       — А что, я разве не прав? — возмутился золотоглазый парень, потирая ушибленный затылок. — Он дважды нарушил личное пространства Госпожи Ян без её ведома. И сейчас продолжает это делать, — указал он пальцем в мою сторону. — Да после таких посягательств он жениться на ней обязан!       Последние слова юного адепта заставили по моему телу пробежать мурашкам, будто по шее провели пером. А также накрыло ощущение занывшей раны, которая до сих пор кровоточит.       Брак?.. Хе, нет, из меня точно никудышный муж. Ведь в первую очередь муж это защитник семьи. А я свою семью не смог уберечь. Ни одну, ни вторую, ни третью.       И чтобы скрыть горечь от тяжелых воспоминаний, я посмотрел на Цзинъи с поднятой бровью и хитрой улыбкой со словами:       — Неужели я слышу ревность в твоем голосе? — на что юный адепт вмиг покраснел до цвета ленты в моих волосах.       — Н-ничего подобного!       — Цзинъи, перестань, — попытался усмирить своего друга Сычжуй, смотря на того нахмуренным взглядом и похоже ему это удалось, судя по надувшимся щекам друга в ответ.       Хм, хорошие ребятишки. Уверен они и Ян Джулиа поладят. Друзья ей точно сейчас нужны.       — Господин Мо, — обратился ко мне самый воспитанный из дуэта, виновато поклонившись, — прошу простить меня. Если бы я был более дальновиден, то госпожа Ян не была бы в столь плачевном состоянии.       — Если кто и виноват, то только я. Ведь это я не предупредил должным образом о моем и Джулиа положении, — и, не думая, моя рука начала поглаживать голову девочки. — Но теперь все уже позади. Главное, мы нашли её и вовремя выручили. Но если это необходимо, то я принимаю твои… — не договорил последнее предложение так как, нахмурившись, почувствовал под ладонью нечто липкое и теплое.       И, отстранив левую руку от затылка, увидел алые пятна крови.       «Твою мать! У неё гораздо больше ранений, чем рассчитывал, а печати не заживляют раны, кроме ритуальных!» — я тут же собрался брать её на руки, дабы привести к целителю. Хоть у меня память и бывает иногда дырявой, но место, куда попадал после наказаний ферулами, я помню очень хорошо.       Но только устроив свои руки под телом Джулиа, чтобы поднять её, мой взор резко помутнел.       Вот же… Всё же специальное заклинание и восстановление ритуалов в один день для меня это слишком.       — Господин Мо?!       И весь мир тут же накрыла тьма.

***

      Дождь льет как из ведра. От этого так сильно промыло землю и пейзаж стал настолько серый, что Облачные глубины можно смело переименовывать на «Болотные». И единственный источник тепла в этом мокром царстве дает бочка-жаровня, наполненная горячими углями, в центре дома, окруженного бамбуковой рощей.       Тепло, крыша над головой и необходимый комфорт приложен. Чего ещё желать человеку на данный момент?       Однако я не совсем нормальный человек, так как променяла бы весь комфорт данного места на забвения. Вот подчистую забыть о том, кто я и что увидела в жизни.       И смотря через приоткрытое окно на естественное явление природы, у меня мелькает мысль, что она выплакивает те слезы, что не может выдавать уставший организм моего нынешнего «транспорта».       А причин моего истощения вагон и маленькая тележка.

***

      Удары капель об крышу бьют своим противным звучанием по ушам, заставляя возмущенно нахмуриться и спрятаться под одеялом дабы вернуться в сладкую темноту. Но неприятно гудящий котелок, именуемый головой, не позволяет, от чего недовольно замычала, схватившись за черепушку.       Вот это меня колбасит. Будто не спала больше суток, питаясь лишь одним кофе. И когда тело достигло предела, то отключилась подобно электричеству при скачке. Теперь у меня отходняк к форме мигрени.       — Вижу, ты, наконец, проснулась.       Строгий мужской голос так сильно «ударил» по голове, что моя персона застонала от боли. Но, найдя в дальних закромах своего упрямства силы сесть и посмотреть вперед в сторону нарушителя моего спокойствия, я поняла, что лучше бы оставалась в отключке.       — Буду краток, — продолжил говорить Лань Цижэнь, не отрывая взора от окна, стоя ко мне правым боком. — Кроме меня, племянников, главы клана, старейшин и доверенных лиц нашего ордена о твоём существовании никто не знает. Поэтому продолжишь здесь жить. В пропитании, лечении и вещах первой необходимости тоже будет, как раньше, но комфорт в этом доме устраиваешь сама.       Пока бородач выдавал излюбленный ему нудный понос я пыталась вспомнить, что было до пробуждения, напрягая для этого свой несчастный мозг. Хотя мигрень так не отпускала меня, а бубнешь над ухом мешал сконцентрироваться.       Но я сразу отвлеклась от этого занятия, когда посмотрела на детские ручки и черные волосы, упавшие с плеч. Они мне казались чуждыми, но почему-то привычными. А когда поняла почему, то захотелось взвыть подобно раненному зверю.       «Я всё еще Лань Ян!» — мысленно проскулила и тут же нахмурилась. А с чего собственно возмущаюсь? Я ведь уже год в этом теле. С чего вдруг такое недовольство?       — Мои племянники не будут приходить сюда, поскольку сейчас траур.       Услышав слово «траур» и, моргнув, перед моими глазами всплыл образ умирающей женщины с улыбкой на устах.       Лань Ю.       В глотке сразу образовалось неприятное давление, будто меня душат и тут же жалея о попытке всё вспомнить. Но было уже поздно и меня накрыли воспоминания подобно лавине:       Моё возвращение в родное тело и последующее разочарование в себе.       Блокнот с письмом от самой себя, в которое до сих пор с трудом верю, но опровергнуть его существование невозможно.       Беготня по роще с последующим купанием и истерикой, которой у меня не было почти четверть прожитой жизни.       Обнимающий меня Хангуан-Цзюнь.       Беспокойный взгляд Вэй Усянь.       А после лишь жгучая боль по всему телу с последующей темнотой.       Обыкновенные скриншоты в памяти, без подробностей. Их можно посчитать не более чем обрывками из снов.       «Пожалуйста, пусть это будет лишь плохим сном» — как мантру повторяла это в своей голове, рассчитывая, что хоть это маленькое желание исполнится.       Однако…       — Завтра будут похороны…       Это бородатое нечто напоминает хотя бы об одном жестоком факте.       Я в месте, где на моих руках умерла самая светлая женщина на моей памяти. И неважно взаправду это, а не чёртова иллюзия, всё равно больно. И похоже судьба или бог знает что этим меня решила окончательно добить.       И мои руки сжали одеяло, а надвигающиеся слезы готовились к выходу. Но я не позволила влаге потечь по моему лицу. Уж точно не перед человеком, что продолжает свою панихиду, не обращая внимания на мою измученную физиономию.       — Тебе запрещено на них быть. Однако ты можешь дать любую вещь в её последний путь. Её прах решено упокоить возле этого дома, так что помолиться за её душу у тебя есть возможность.       От каждого его слова моя челюсть стискивается всё сильнее от раздражения.       Не понимаю, что не так с этим человеком? У него вообще нет чувства такта? Ребенок (хоть в душе уже нет) потерял мать прямо на своих глазах, а этот продолжает обращаться ко мне, как к занозе в заднице. И даже если мне плевать на его мнение, но ради приличия мог бы сказать, что соболезнует? Да ещё о захоронении говорит, как будто для маленькой девочки это норма!       — Что же я вам сделала, за что так презираете? — решила подать голос на что мужчина перестал говорить.       И, спустя секунды размышлений, наконец обратил на меня свой взор… от которого мне тут же стало не по себе. Его взгляд был настолько холодным и безжалостным, будто казалось, что если я еще скажу хоть слово, то он тут же меня зарежет. И плевать что в Гусу Лань умертвление живых существ запрещено.       — Так есть то, что ты хотела бы упокоить вместе с госпожой Лань, — выдал он, не теряя своего официального тона.       Понимая, что ожидать сочувствия от этого сухаря нет смысла, и немного поразмышляв над его вопросом, вылезла из постели. Босые детские ножки тут же обдало холодом, от чего по телу прошлись мурашки.       Голова еще ныла, но я дошла до комода и, встав на табуретку, выдвинула первую полку. Среди ухода за лицом, расчесок и заколок со швейными принадлежностями, я наконец увидела резную шкатулку.       Некоторое время я колебалась, ведь никогда не лезла в личные вещи А-нян. Да и правильно ли это? Хотела ли она, чтобы я лезла сюда?       На это моя память выдала её последние слова по поводу окарина, которая хранилась в этой шкатулке. Думать об этом очень больно, словно воткнутый в тебя нож и повернули на пару градусов. Однако, понимая, что старик не будет ждать, я быстро открыла коробочку, тут же лицезрея содержимое: окарина А-нян, барабан-погремушку и локон черных волос заплетенные в тоненькую косичку красной ниткой.       Последняя вещь меня поставила в недоумение. Чей же это локон, что она хранила его в шкатулке? Да ещё запах от него… Сладкий, цветочный, даже сказала бы ванильный. Вспомнив, как я с А-нян готовили эфирные масла, поняла, что так пахнут орхидеи, но также чувствуется запах горечавок и… не могу определить последний аромат, что-то знакомое, прям на языке вертится.       — Не трать моё время — решил поторопить меня Чижэнь вырывая из размышлений и я, без долгих размышлений, выбрала вещь.       Закрыв шкатулку, а следом и комод, после слезая с табуретки, я подошла к мужчине, протянув ему локон. Это лишь предположение, но возможно это волос дорогого А-нян человека, которого нет в живых, раз она хранила его в шкатулке.       Наверное это будет правильно и возможно поможет ей встретиться с ним или ней в следующей жизни.       Так я думала, пока Лань Цижэнь подозрительно нахмурившись, взял косичку, будто берет змею голыми руками. Эта физиономия заставила меня скривить губы в отвращении и окончательно убедиться, что он конченый лицемер.       «Не бойся, не укусит» — думала съязвить, но сдержалась, так как на это не было моральных сил.       И мужчина, не прощаясь, направился к выходу, а я вновь последовала к кровати.

***

      Устав смотреть на этот приевшийся пейзаж я направилась в другую часть дома, к окну, через который было видно надгробие. Как и было сказано три месяца назад, прах А-нян упокоили и поставили памятник с её именем за домом.       Однако за всё это время я так и не рискнула подойти и помолиться за её упокой. Просто духу не хватает выйти за порог, не говоря уже о том, чтобы подойди ближе чем на пять метров к холодному куску камня. К напоминанию о том, что её больше нет.       Но если честно, то первые два месяца я вообще не могла выйти из дома, так как недельное лежание в постели с ревением, многодневная грязь в доме и голодовка не пришли мне на пользу. А если ещё вспомнить, что это тело не может похвастаться крепким иммунитетом.       С последним действительно была беда. У меня была такая депрессия, что даже кусочек лепешки не могла осилить. Следовательно, мой организм взбунтовался и я упала в обморок, а увидевшие еле живую меня слуги вызвали лекаря, который тут же промыл мне мозги, дав такую порку, что вспоминать стыдно.

***

      — Решила таким способом самоубиться?!       И тут же костлявая морщинистая рука ударила меня по заднице, в то время, как его вторая обхватила меня за туловище, не давая вырваться. При этом тут были ещё зрители в лице одной из кухарок.       — Не выйдет, малявка! Не дам помереть следом за этой упрямой занозой просто назло тебе и этой дуре! — и старик обратился к служанке. — А ты чего стоишь, живо неси рисовый отвар! И подготовь купальню, её нужно вымыть, — а после он продолжил про себя. — Эта неряха даже личную гигиену забросила.

***

      Вот это действительно «аномалия». Я была в шоке от этого экземпляра. Думала, что среди представителей этого ордена лишь одни бесчувственные чурбаны и тут на тебе подарочек. Да еще силища не маленькая, несмотря на то, что тот в преклонном возрасте. Не говоря о том, что ему удалось меня пристыдить, а такое могут со мной сделать лишь единицы.       Однако эта порка и десятиминутная промывка мозгов вперемешку с вынужденной кормешкой из водянистой каши и отваров каждый день хорошо меня взбодрило. Я, придя через пару дней в себя, даже узнала этого лекаря. Ведь именно он следил за состоянием Лань Ю, когда та начала болеть.       И он единственный кто отнесся ко мне без всякого безразличия, как другие слуги. Тем более жалости, которую я и, скорее всего он, считает бессмысленными и ещё более важным, оскобительным.       Однако… это мне сразу показалось очень подозрительным.

***

      — Какая вам выгода от того, что вы лечите меня?       Сразу спросила его, когда появились силы говорить, лежа в постели, а он делал отвар в зоне питания, посмотрев на меня с поднятой в вопросе бровью. И это мне показалось настолько наигранно, что скривила губы в недовольстве, сразу не рассчитывая на честный ответ от него.       — Ушедшая госпожа так беспокоилась за тебя, что попросила приглядеть за тобой. — и он продолжил молоть травы в глиняной посуде. — Я просто выполняю её просьбу, так что будь благодарна, что вожусь с тобой.       — Именно что вы возитесь со мной, — мужчина вновь вернул своё внимание на меня. — Вы, судя по одежде, высококачественным травам и материалам главный целитель в Облачных Глубин. Один из важных людей, поскольку целители в орденах на вес золота, ведь заклинатели нуждаются в особом лечении из-за ядра. И вы выполняете просьбу не заклинательницы. Той, кто убил учителя главы клана.       На последнем предложении старичок так скривился, словно проглотил горькую пилюлю не запивая. Эта реакция была ожидаема.       Однако… она мне кажется какой-то другой. Раньше приходящие сюда люди показывали отвращение, но лично в нашу с А-нян сторону. А тут…       Ему словно противна сама ситуация, а не я или А-нян.       — Хм… Вижу, она тебе рассказала о том, как она стала госпожой, — вырвал меня лекарь из моего мысленного анализа.       — Кхм… Да. И в добрые побуждения исполнить её просьбу я точно не поверю. Особенно зная отношение приходящих сюда слуг к ней и ко мне. В их глазах, мы являемся лишними ртами.       — А она была права, — хмыкнул он про себя, — Ты необычная.       «Что это значит?» — насторожилась я на его последних словах. Неужели Лань Ю рассказала ему обо мне?       Нет, я помню, она не трепло. Но терять бдительность всё же не стоит. Теперь точно. Никогда.       — Ты права, мне незачем тебе помогать, — начал он, поглаживая свою бороду длиной до талии. — Особенно исполнять просьбу той, кто убила моего сына.       «Что?!» — мои глаза стали по пять копеек от этого заявления. Йоп-макарёк, мне только местной драмы тут не хватало!       — Однако, — вышла я из шока, услышав продолжение его речи, — Я в первую очередь целитель клана Лань. И моя обязанность — заботиться о наследниках и наследницах этого клана.       О-о, как мы заговорили. Ни капли эмоции, будто цитату из книги прочитал, аж тошно. В такую отговорку поверить лишь пятилетний ребенок, но не я.       — Хм… Свежо предание, да верится с трудом, — недовольно нахмурился целитель на цитату из «Горе от ума». — Но сколько бы ни гордились своим пр… призванием, — запнулась, так как, чуть не сказала «профессией», — вы всё равно остаётесь человеком…       «По крайне мере, я на это надеюсь» — закончила я мысленно, когда мужчина смотрел на меня мордой кирпичом, и тут же нахмурилась на это. Неужели я рассчитываю на его… поддержку?       Нет, нельзя. В этом серпентарии нельзя никому доверять. Особенно сейчас, когда нет той, кто могла меня прикрыть. На подсолнуха и топазика тоже не стоит рассчитывать. Они ещё дети и они ещё не имеют права голоса. Да и на них правила ордена имеют больше влияния, чем на меня.       Я вновь… сама по себе.       — Она… — вернула внимание на старика, услышав, как тот начал говорить. — она предвидела, что ты не выживешь в одиночку.       — Предвидела? О чем вы?       — Мэй Ю рассказала мне. Хоть ты и наследница клана Лань, но ты не такая, как они.       «Мэй Ю?.. Ю… Значит девичья фамилия А-нян была «Мэй» — легонько улыбнулась на эту информацию, думая, что эта фамилия ей идёт больше. Однако тут же озадаченно проморгалась. Откуда этот старик знает об этом?       — Также она понимала, что тебе как девушке и воспитанной ею будет тяжелее ужиться в клане, чем твоим старшим братьям, которых живут по правилам ордена и воспитываются Лань Цижэнем. А ещё… — сделал мужчина заминку на пару секунд, тяжело вздохнув, — я её понимаю. Понимаю мать, которая желает защитить своего ребенка. Ведь я сам… был отцом… Поэтому несмотря на ненависть к ней, я решил исполнить её последнюю просьбу приглядывать за тобой.       Нет не только. Тут что-то ещё. Что-то личное. Всего на мгновение я увидела в его взгляде нотку печали. И это не только из-за потери сына. Словно он ещё что-то или кого-то потерял.       И, проанализировав всё сказанное им вдоль и поперёк, я пришла к выводу, который казался… не невозможным, но маловероятным.       Однако я рискнула озвучить эту теорию.       — Вы её знали, — на мой вывод-вопрос, мужчина поднял в недоумении бровь. — Вы знали А-нян до того, как она стала госпожой Лань, — и целитель проморгался от легкого удивлении, не ожидавший от меня таких умозаключений.       Но затем…       — Хе… А Лань Цижень утверждал, что ты абсолютно безнадежна и в тебе нет ничего от Лань, — старик усмехнулся, заканчивая долбить травы, пересыпая из в чайничек. — Ты права, я знаю Мэй Ю ещё когда она была ребёнком. Её родители были моими друзьями, прекрасными поставщиками целебных трав. Я часто покупал у них лекарства.       Теперь понятно откуда у неё были такие познания в травах. Семейный бизнес.       — Она и её сестра были для меня как родные внучки. И когда они с родителями уходили на сборы я ждал их возвращения. Они выросли на моих глазах.       Рассказывая о них, у мужчины было расслабленное лицо, а взгляд был наполнен ностальгией. Словно вспоминая одно из лучших времен его жизни. Это позволило мне немного расслабиться. По крайне мере теперь мне понятны его настоящие мотивы.       Но затем его лицо вновь стало «каменным» и, залив чайник кипятком, он вновь заговорил безэмоционально.       — Лишь в память о том времени я решил за тебя взяться. Поэтому не думай, что после того, как встанешь на ноги, я не буду за тобой приглядывать. И не думай, что через меня ты сможешь сбежать из Облачных Глубин. Идти против решения Совета клана я не собираюсь.       Когда он заговорил о Совете клана, моё легкое расслабление после его правды вновь испарилось. Нет его желание исполнить просьбу А-нян можно поверить. Но не стоит забывать, что за правдой может скрываться другая правда, которую он не собирается говорить.       Это может быть что угодно. Заслужить моё доверие, шпионить или выяснить что-то из беседы со мной.       Значит придется вести себя прилично и всегда быть настороже.       — Разумеется, господин целитель.       Мда, покой мне похоже будет только сниться.

***

      И с того дня я следовала его рекомендациям в лечении и восстанавливалась. Мы сохраняли вежливый нейтралитет, затрагивая лишь темы моего здоровья и время приема лекарств.       А когда у меня наконец появились силы вылезти из постели, я стала убираться в доме и делать домашние дела типа недоделанного шитья или готовки, так как, несмотря на восстановление, целитель проверял, чтобы в доме было чисто. Да и это помогало мне отвлечься от мрачных дум.       Однако не избавляло от боли потери с побочным эффектом под названием «Бессонница».       Я не могла нормально спать. Мне снилось, что те, кто мне более-менее неравнодушен, исчезают из моей жизни.       Мира Владимировна, которая спасла мою психику. Не будь её, моим местом жительства стала бы психушка.       Цзинъи и Сычжуй, оказавшиеся нормальными ребятами по сравнению с приютскими. По крайне мере у них есть принципы и манеры (у Сычжуя однозначно).       А-нян, ставшая мне близка, как мать, а Лань Хуань с Лань Чжань как братья.       И…       … Вэй Ин. О нём можно говорить часами. Первый человек, что защищал меня. И пожертвовал своим вторым шансом стать заклинателем ради меня, перед которым чувствую себя виноватой.       А ведь раньше я не парилась ни по поводу одиночества, ни по поводу чувства вины, так как всегда знала, что меня никто не примет и считают неблагодарной тварью. Но эти люди, что неожиданно появились в моей жизни, перевернули моё мировоззрение вверх дном, дав почувствовать себя счастливой и нужной.       «Неужели… их «уход» — плата за всё хорошее для меня?» — спросила саму себя закрывая окно, дабы не видеть больно мозолящее глаза надгробие.       Если это так, то мне не нужно. Если из-за капельки моего счастья страдают и уходят другие, то лучше буду вечно одинокой, раз не имею на это никакого права. Не имею права быть с Вэй Усянь. Быть в семье клана Лань, хотя и нахожусь в теле данной представительницы.       Я даже не должна находиться здесь. В прошлом. Да и вообще, почему стала перемещаться во времени остаётся загадкой номер один, которое я не разгадаю.       Хотя могла бы разгадать если бы я вернула в будущее в дом А-нян, где находятся блокнот с ответами на мои нынешние вопросы от будущей себя… Или прошлой?.. Ай, неважно! Главное результат.       «Если только это действительно так, а не желание моего подсознания, преобразованное в сон» — думала, направляясь к кровати и принимая на нем горизонтальное положение.       Смотря в потолок я стала думать, о том, что вся ситуация действительно происходит на самом деле. И неизвестно, когда я смогу вернуться. В прошлый раз мне было настолько дерьмово, что ненадолго задержалась в будущем. Да и не поняла, как мне удалось переместиться, поскольку не было никаких искр или печатей.       Мысли о заклинательской мишуре заставили меня усмехнуться. Да и вообще на всё своё положение в целом. Я прям Гарри Поттер, который попал в мир магии. И которого чуть ли не каждый год пытаются убить. Только я девчонка и не избранная, у меня нет волшебной палочки, лишь бракованное Золотое ядро в теле из будущего, гуляю разумом по времени туда-сюда без маховика времени и так далее по списку.       Легче поверить что я сошла с ума и находишься в психушке, так как сеансы Миры Владимировны привели в шизофрении. Или я всё же не смогла вылезти из того пруда и сейчас нахожусь в коме.       Короче, из всего этого я поняла лишь одно.       Вся моя жизнь и путешествие во времени — полное дерьмо!