black drums and blind love

      На утро голова ужасно раскалывается, будто я выпила несколько литров чего-то крепкого. Подниматься с постели не хочется ещё больше, чем вчера, а про институт вообще молчу. Но пропускать нельзя, особенно мне. Я, конечно, могла бы написать Чеён о том, что приболела, но делать этого не буду. К тому же, не свет же клином на этой Манобан сошёлся. Переживу.       С трудом поднявшись, я направилась в ванную, затем переоделась и через какое-то время уже была в институте.       — Какого… — проговариваю я, видя перед собой Лису.       — Поговорим? — она перекрыла дорогу, скрестив руки на груди и смотря с какой-то злостью.       — Не сейчас, — холодно произношу я, пытаясь пройти.       — Почему не отвечаешь на звонки? Я звонила чёрт знает сколько раз.       — Не видела.       — Не видела? — выгибает бровь Лалиса. — Да что с тобой, Джен… — она подходит ближе, желая обнять, но я машинально делаю шаг назад.       — Я прошу, не подходи. Просто оставь меня в покое, Манобан. Если хотела найти очередную жертву для своих утех, то могла бы выбрать кого-то менее ранимого. Развлекайся дальше, но не смей приближаться ко мне, — выпаливаю я, заглядывая в глаза с каким-то гневом, а она, кажется, пошатнулась.       Проходя мимо, я нарочно толкаю её в плечо и встречаюсь взглядом с Саной. Её самодовольную ухмылку надо было видеть. Эта сука… Клянусь, рано или поздно я что-нибудь с ней сделаю.       Я прохожу в аудиторию, и пары тянутся слишком долго, будто я провела в этом здании не несколько часов, а целую неделю. Джису лишь поинтересовалась состоянием и слегка отчитала за то, что я не брала трубку. Номер, как оказалось, дала не она. Да и плевать, где Лиса его нашла. Я просто заблокирую её контакт. При выходе из института Лалисы уже не было. Хах, быстро же она сдалась…       Я мысленно горько усмехаюсь, направляясь к квартире, и вечер проходит как-то неспокойно: всё валится из рук, заданное к завтрашнему дню не укладывается в голове, и какая-то апатия сковывает всё тело. В комнату заходит Кай, с удивлением уставившись на меня.       — Что ты смотришь на меня? — срываюсь я. — Тоже желал бы сказать, какая я дура? Я и без тебя это знаю. Уходи из моей комнаты. Пошёл вон, — пытаюсь выгнать я, но он продолжает сидеть, смотря в мои глаза. — Кай, уходи…       Я оседаю на пол, бессильно опуская руки, а он тут же подходит, ластится, утыкается в грудь.       — Прости… — глажу мягкую шерсть, пока маленькие капли стекают по щекам. — Прости, мой мальчик.       Он издаёт жалобный скулёж, а я целую его в лоб, снова извиняясь. Его маленькое сердце быстро бьётся, будто он обеспокоен моим состоянием, хотя я и сама им обеспокоена. И ведь Кай единственный, кто меня не предаст. Единственный, в ком я могу быть уверена.       — Пойдём гулять, Кай, — поднимаюсь я, ища поводок. — Кажется, там стало прохладнее, — заглядывая в окно, отмечаю сильный ветер.       И слава богам, что мои глаза невольно опустились на асфальт, где, сидя на бордюре, Лиса задумчиво смотрела в землю. Какого чёрта она здесь забыла?       — Кай, прости, но гулять мы сегодня не пойдём…       Я откладываю поводок и вновь подхожу к окну, наблюдая за знакомым силуэтом. И сколько она собралась здесь сидеть? Она каждый день теперь караулить меня будет? Что же ты никак не угомонишься, Манобан…       Зачем бегать за мной, когда всё уже известно? Зачем тратить своё время и продолжать требовать разговора? Зачем причинять мне ещё бо́льшую боль..? Я заваливаюсь на кровать, прикрывая тяжёлые веки. От подобных мыслей голова только сильнее гудит и будто сейчас взорвётся. И всё же желание во мне выбежать на улицу и уткнуться в грудь Лалисы росло в геометрической прогрессии. Она ведь обманула, предала, а я по-прежнему хочу оказаться в её объятиях. И это хуже сказывается на разбитом сердце. Почему этот орган такой глупый, господи… Я зарываюсь в волосы и переворачиваюсь набок. Телефон всё ещё на беззвучном, ибо звонки от неё продолжают поступать ежесекундно.       Я не знаю, когда заснула, но проснулась относительно выспавшейся. Сводив наконец Кая на улицу, я принялась собираться. Лёгкий макияж был нанесён лишь для того, чтобы никто не задавал лишние вопросы про убитый вид. Странная штука: высыпаюсь, но мешки под глазами лишь больше. Просто перестань загружать голову мыслями о той, кто после подобного вообще не должен тебя волновать, Ким.       В институте меня тут же встретила Чеён, и вместо «доброе утро» я слышу надоевший вопрос.       — Почему на звонки не отвечаешь?       Я закатываю глаза и вздыхаю, с какой-то горечью смотря на Розэ.       — Мне сейчас не до разговоров, правда. Прошу, я только и слышу «что с тобой?», «почему не берёшь трубку?», «как ты?». Дайте мне хотя бы несколько недель спокойно пожить.       — Лиса спрашивала про тебя, — неуверенно выдаёт блондинка.       — Что..?       — Хотела узнать твой номер телефона.       — И ты дала?! — вспыхиваю я.       — Послушай, она всё объяснила, это не то…       — Мне плевать, какую чушь она там тебе наплела, Чеён. Я не желаю ни видеть её, ни говорить с ней. Было ошибочно думать, что она изменилась.       — Но она изменилась! Джен, ты…       — Чеён, — грубо обрываю я. — Перестань, пока не дошло до ссоры. Больше ни слова про эту стерву, слышишь?       Розэ кивает, поджав губы и опустив голову.       — Мы с тобой две влюблённые в неё дуры, — горько усмехаюсь я.       — Почему-то мне кажется, что другой человек претендует на звание того, кто мне нравится. И я бы не стала мешать вам.       — Не стала бы мешать..?       — А ты думала, что я такая сука? Разочаровываешь, Джен.       — Ты довольно популярна в институте благодаря своему блогу, так что вы смотрелись бы куда лучше, — я опускаю голову и стискиваю зубы, лишь бы накапливающиеся слёзы не прорвались наружу.       — Но она выбрала тебя. Правда думаешь, что для неё важен статус человека?       — Поэтому я и удивлена. Зачем было выбирать тихоню для своих грязных забав?       — Грязных забав? Дженни…       — Закрыли тему, — перебиваю я, тут же вспоминая про что-то другое. — Кто этот счастливчик? — с интересом спрашиваю про ранее упомянутого человека.       — Догадайся, — улыбается Чеён.       — Неужели Джису?       Та лишь довольно кивает.       — Ты ей тоже нравишься, — уверяю я. — Так что вперёд, пусть хоть у кого-то всё будет хорошо…       Я через силу улыбаюсь и прохожу к лестнице. На втором этаже краем глаза замечаю Лису, но выглядит она однозначно паршиво. Будто невыспавшаяся и… заболевшая? Сана судорожно что-то ей предлагает, а та грубо её отталкивает.       — Не поняла ещё, что ты мне нахер не сдалась? — прикрикивает Манобан так, что доходит до меня. — Я сказала тебе не подходить ко мне, сказала держаться подальше и вообще забыть меня. Что из моих слов тебе не ясно?       — Милая… — подходит ближе Сана.       И сердце от этого сжимается. Я бы могла так её называть, я бы могла быть на месте этой глупой суки, которая ничего из себя не представляет. Но увы, богатые ищут себе под стать.       И как только девушка протянула к Лалисе руки, та тут же одёрнула их, давая сильную пощёчину.       — Не смей меня так называть и не смей меня трогать. Я тебе клянусь, что если с этой секунды до тебя не дойдёт, то я сделаю так, что ты вылетишь из этого института. И твой отец тебе не поможет. Не лезь ко мне, я в последний раз повторяю.       — Но Лиса, почему…       — Потому что ты обычная пустышка и подстилка. С такой, как ты, я бы даже познакомиться не пожелала, и сейчас я жалею, что в какой-то день пришлось узнать твоё имя.       На глазах Саны отчётливо виднеются слёзы. Она срывается с места, идя к лестнице, и замечает меня в последний момент.       — Мелкая крыса, — выпаливает она мне в лицо. — Чего смотришь? Довольна теперь? Молись, как бы не пришлось попасться мне вечером по дороге домой.       Она грубо толкает в плечо и удаляется, а я сталкиваюсь с взглядом Лисы. Он разбитый, потерянный и желающий всё объяснить. Но я ведь зареклась, что забуду её. И тот факт, что Сана теперь не с ней, не отменяет того, что она игралась со мной. Я опускаю глаза и быстро прохожу в аудиторию. Джису всё ещё нет, хотя пара вот-вот начнётся. Я же, кажется, видела её. Куда она делась? Преподаватель уже начинает лекцию, и девушка решила объявиться только спустя пару минут.       — Прошу простить за опоздание, — кланяется Ким, проходя к парте и садясь рядом.       — Где тебя черти носили? — шёпотом спрашиваю я.       — Нужно было договориться с репетиционным залом.       — У тебя репетиция? — выгибаю бровь.       — Только сегодня утром узнала, что ректор отправил меня на какой-то конкурс, поэтому мне нужно подготовить номер. Приходи сегодня после пар, посмотришь.       — А можно?       — Разумеется, — кивает Джису.       — Ты же… без неё будешь выступать..?       — Я буду выступать одна, Джен, правда. Приходи, хотя бы отвлечёшься.       Я облегчённо выдыхаю и обращаю взор на преподавателя, который увлечённо рассказывал материал.       Время близится к вечеру, и мы с Чу направляемся в зал для репетиций. Она пропускает меня вперёд, и я захожу в помещение. Вокруг темно, и, кажется, никакой аппаратуры. У неё точно сегодня репетиция? И только я хотела обернуться, чтобы спросить, как она закрыла дверь, а затем послышался поворот ключа.       — Эй, ты что творишь? — стуча, кричу я. — Открой чёртову дверь! Ким, мать твою, Джису!       Но никого, видимо, уже не было. И зачем она это сделала? Приглушённый свет создаёт странную атмосферу, из-за которой холод пробирается под одежду. Я упираюсь лбом в закрытую дверь и глубоко вдыхаю. Спокойно, Дженни. В ту же секунду на сцене раздался звук удара о барабаны. Серьёзно, здесь кто-то есть?       — Эй, сейчас не лучшее время играть, — не поворачиваясь, проговариваю я, но ритм продолжает звучать. И этот самый ритм кажется чересчур знакомым. — Эй! — поворачивая голову вбок, прикрикиваю я.       Звук стихает, и на какое-то время я слышала только бьющееся сердце. Но чьи-то руки легли на мою талию, отчего я непроизвольно вздрогнула.       — Вы… Кто это, чёрт бы тебя побрал? — цежу сквозь зубы, пытаясь вырваться, но хватка становится лишь крепче. — Отпусти меня!       — Тише, милая, — слышу опаляющий ухо шёпот, и сердце мгновенно замирает.       — Лиса… — я сглатываю. — Отойди от меня…       — Нам нужно поговорить.       — Так это ты подговорила Джису притащить меня сюда? Я убью её, честное слово, — вновь брыкаюсь, а она по-прежнему не даёт вырваться.       — Перестань, — успокаивает бархатный голос.       — Я сказала, отпусти, Лиса.       — А я сказала, что нам нужно поговорить, — поворачивая к себе лицом, она впечатывает меня в дверь.       — А есть смысл? — гневно спрашиваю я. — Мысли о тебе не дают мне спокойно спать. Я каждую ночь сижу в пустой комнате и желаю написать тебе, хоть ты и поступила, как последняя сука. На кой чёрт вообще говорить о том, что ты сделала, если всё прозрачно, как утренняя роса? Ты решила позабавиться и найти очередную девушку, которая влюблена в тебя. Только вот ты не думала, что правда вскроется так быстро, да? Ты совсем не рассчитывала, что Сана так быстро расскажет о ваших отношениях. И ведь…       — Стоп-стоп, — перебивает Манобан. — Какие отношения, Джен?       — Какие? — чуть ли не вскрикиваю я, чересчур грубо толкая Лалису в грудь. — Это ты ещё будешь спрашивать, какие отношения? — вновь толкаю, но она продолжает упираться руками в дверь.       — Хватит! — холодно отрезает она, отчего становится не по себе. Она сводит брови, будто от боли, и в момент мне кажется, что удар в грудь был слишком сильным. — Я не встречалась, не встречаюсь и никогда не буду встречаться с этой сукой. С чего ты, блять, вообще это взяла? — с какой-то злостью смотрит она.       — Потому что Сана, увидев твою куртку, которую я хотела вернуть, отобрала её и сказала, что лучше сама отдаст своей девушке...       — Что? — Лиса меняется в лице. — Какого… Так вот почему ты меня избегала. Твою же мать, я клянусь, что прикончу её. Подожди, я напишу Джису, чтобы она нас открыла. Я поеду к этой идиотке и по-плохому объясню, что не надо открывать свой рот и нести всякую чушь.       Она достаёт телефон, желая написать Чу, но я осторожно накрываю её руки, выхватывая телефон и убирая к себе в карман.       — Что ты…       — Так вы не встречались? — не даю закончить мысль.       — Господи, Дженни, нет. Я бы ни за что не стала её девушкой. Я же сказала тебе, что ты мне нравишься. И я уже чёртов третий день пыталась до тебя дозвониться, но ты упорно игнорировала. В понедельник я пришла к твоей аудитории, чтобы встретить и проводить до дома, а ты просто прошла мимо, будто мы и не знакомы. Вчера утром я вообще потерялась после твоих слов. Я пошла к Джису, но она послала меня куда подальше, и выслушать согласилась только Чеён. Я всё рассказала ей: что люблю тебя; что не понимаю, почему ты вдруг стала такой холодной; что хочу поговорить. Она дала твой номер, но ты не брала трубку. Я только вчера вечером смогла поговорить с Джису. И то после многочисленных оскорблений. И да, я задержала её сегодня утром, потому что сказала привести тебя после пар в этот зал. Иначе я просто не знала, как поговорить с тобой.       Я смотрю с какой-то болью, на глазах блестят слёзы, а сердце колотится, как сумасшедшее. Ты в очередной раз подтвердила статус полной дуры, Дженни. Лиса вообще не была виновата, это Сана наплела про отношения, а я тут же поверила… Манобан в момент пошатывается, и я приобнимаю за талию.       — Что с тобой?       — Ничего, пустяки, голова немного кружится.       Я прикладываю руку к её лбу и тут же всё понимаю.       — У тебя жар, Лиса. Тебе нужно в постель.       — Всё в порядке, правда.       — Ничего не в порядке, Манобан. Я сказала, что мы едем домой. Пиши Джису, чтобы открыла. Как ты вообще умудрилась… - отдавая телефон, с недоумением смотрю я.       Я подвожу её к стулу, и она с облегчением садится, позже набирая сообщение.       — Провела у твоего подъезда несколько часов, сидя на земле. Наверное, стоило теплее одеться…       — Ты сколько сидела на этом бордюре, мать твою?       — Ты меня видела? — вскидывает голову она.       — Видела… Я поэтому и не вышла. Хотела пойти с Каем гулять, но, выглянув в окно, увидела тебя, — опуская голову, произношу я.       — Дженни, — она поднимается, оказываясь вплотную. — Я прошу, никогда не сомневайся во мне. Таких, как Сана, может быть ещё много, ещё куча людей попытаются наплести тебе любую ложь, лишь бы мы не были вместе. Но я прошу тебя, никогда не верь им. Я люблю тебя, слышишь? И я ни за что не стала бы с тобой играть. Я же сказала, что не такая, я…       Прерывая фразу, я осторожно целую, наконец ощущая эти нежные губы. Прошло всего три дня, но у меня началась какая-то непонятная ломка, выражающаяся в недостатке Лалисы. Она прижимает за талию, и я выдыхаю прямо в губы.       — Знаешь, что творилось у меня внутри, пока я пыталась понять причину твоей отстранённости? — бегло шепчет она, вновь припадая к губам. Целует с напором, толкается языком, и это будоражит рассудок. — Знаешь, как я скучала? — вновь шепчет и вновь целует.       Её левая рука пробирается под свитер, и в этот момент дверь открывается, а я в страхе отстраняюсь, но крепкая хватка на талии не позволила сделать шаг назад.       — Так, я поняла, что примирение удалось, — заключает Джису. — Но не оскверняйте это помещение, мне ещё предстоит здесь репетировать…       Я смущённо улыбаюсь, а Лиса издаёт лёгкий смешок.       — Ей нужно домой, ибо у неё температура скачет, — оповещаю я подругу. — У тебя есть лекарства дома? — смотря на Манобан, спрашиваю.       Она пожимает плечами, а я закатываю глаза.       — В наверняка огромном доме с кучей всякого ненужного барахла у тебя нет лекарств?       — Я не знаю, Джен…       — Ладно, мы заедем в аптеку и купим необходимое. Но поведёт Чу, ты даже не смей за руль садиться.       — Но…       — Я сказала нет, Лиса, — смотрю с укоризной, и она лишь кивает.       Мы выходим из здания, направляясь к машине, и вскоре оказываемся у аптеки. Джису остановилась чуть дальше, ибо свободных парковочных мест не было, но в этом нет ничего страшного. И на самом деле было…       — Вот, возьми, — протягивает карту Лалиса, а я качаю головой.       — Я заплачу, всё нормально.       — Дженни, ты платишь за лекарства, которые необходимы мне, так что возьми карту и не упрямься.       Я закатываю глаза, но соглашаюсь. Выхожу из машины и через минуту уже оказываюсь в аптеке. Купив необходимое, я хотела направиться к автомобилю, но кто-то громко окрикнул меня.       — Это же Ким! — слышится сзади. — Хэй, вот так встреча.       Я оборачиваюсь и вижу двух девушек в компании двух парней. Нет, только не сейчас.       — Здравствуй, крыска, — язвительно произносит Сана.       Рядом с ней незнакомая мне девушка и Хьюн с Джиёном.       — Я, помнится, говорила тебе, чтобы ты не попалась мне в одиночку вечером, — она подходит ближе. — Так вот послушай меня, — грубо хватает за запястье, и я болезненно сжимаю челюсти. — Отвали от Лисы. Сколько ещё мне нужно будет тебе повторить, что она моя? Мы поссорились, но это ничего не значит, мы помиримся, а ты…       — Нет, это ты послушай, сука, — я вырываю руку, и её ногти неприятно царапают кожу. — Ты наплела мне, что вы вместе, хотя это совершенно не так. Она тебя ни во что не ставит, а об отношениях я вообще молчу. Прекрати докучать мне и не смей больше угрожать. Она выбрала меня, так что просто засунь свою обиду и злость в одно место и смирись с этим.       Я произношу последние слова, и за ними следует резкая пощёчина. Держась за щёку, я лишь прикрываю глаза, не желая вновь смотреть на Сану. Она какое-то время молчит, будто пытаясь угомонить злость, но затем делает шаг вперёд.       — Ещё раз скажешь подобное, и я…       — И ты что? — слышится позади меня, и я узнаю голос Лисы. — Ты задержалась, Джен, — она подходит ближе, замечая, что я потираю покрасневшую кожу. — Ты ударила её? — с гневом вскрикивает Манобан, смотря на девушку напротив.       Она подходит к Сане, грубо хватая за куртку.       — Дрянь, ещё хоть раз так сделаешь, и я тебя с землёй сравняю. Ты не поняла, что я сказала утром? Я прекрасно знаю, что ты наговорила Дженни якобы про нас с тобой, и будь уверена, что просто так я это не оставлю, — она отталкивает Сану, да с такой силой, что та теряет равновесие, рухнув прямо на землю.       К Лисе тут же подлетает Хьюн, хватая за плечи и отгораживая от девушки, но она лишь убирает его руки, гневно смотря на брюнета.       — Руки убрал, недоумок, — делает шаг назад. — А ты с этой секунды можешь начинать отсчитывать дни до своего отчисления, ибо произойдёт это очень скоро, — колко глядя на Сану, цедит сквозь зубы Лалиса. — И хоть ещё раз увижу кого-то из вас рядом с Дженни — мало не покажется, полетите из института вслед за этой сукой.       Она подходит ко мне, нежно обвивая одной рукой талию, и обеспокоено смотрит в глаза.       — Пойдём в машину, малыш.       Открыв дверь, она позволяет сесть сначала мне, а затем садится рядом. Я откладываю купленные лекарства в сторону, а рука Лисы ложится на моё бедро.       — Больно? — прикладывая вторую руку к щеке, спрашивает она.       — Нет, всё уже в порядке, — слегка улыбаюсь я. — От неё стоило ожидать подобного.       — Что произошло? — выруливая на проезжую часть, интересуется Джису.       — Да так, — отмахиваюсь я. — На выходе из аптеки встретила Сану, как обычно поссорились, она ударила и…       — Подожди, она что? — вскидывает брови Чу. — Я ей микрофон в одно место засуну, как только увижу. Специально с репетиции заберу. Вот же сука, — сжимая руль, произносит подруга.       — Всё нормально, правда.       — Не нормально, Дженни, — проговаривает Лиса. — Её одержимость мной — уже не нормально. И мне плевать, что она хоть об стенку разобьётся, желая добиться моего внимания, но я не потерплю, чтобы она посмела трогать тебя. Я ей жизнь испорчу до того, что даже её папочка со своими связями не поможет.       — Лиса, не надо…       — Надо, Дженни, — твёрдо произносит Манобан. — Она и все остальные должны уяснить, что к тебе и близко нельзя подходить, в противном случае они проблем не оберутся.       Я кладу голову ей на плечо, и она невольно улыбается, нежно поглаживая по макушке. Вскоре мы подъезжаем к дому Лисы, и охрана пропускает, открывая ворота, за которыми простирается большой участок.