I want you on me

      Эджи наконец-то позволил себе рассмеяться. Скелет сдерживал свой смех всю дорогу от ночного клуба до дома Папайруса. — Да ладно! Это просто нечестно, — раздраженно сказал Папс и скрестил руки на груди.  — Правила есть правила, милый~ — выдохнул острозубый скелет между приступами смеха, чуть позже улыбнувшись, — Но ты подобрался так близко, что я чуть не сломался в конце.       Папайрус подошел ближе. — В следующий раз… тебе так не повезет, Эдж.       Он приподнял бровь, глядя на монстра напротив: — Ты делаешь все, что в твоих силах, но ты не заставишь меня так смеяться на публике.       Папайрус сделал еще один шаг вперед, возвышаясь над Эджи. Улыбчивый скелет особо сильно постарался над своим клубным образом для сегодняшнего вечера. Каблуки высотой в девять дюймов делали его чуть выше. И это определенно было красиво. Конечно, было странно, что над Эджи кто-то возвышался как башня, поскольку обычно темный скелет был самым высоким монстром в округе.       Но ему нравилось это в Папайрусе, — то что другой мог быть выше него самого, определенно было… необычно. В хорошем смысле. Потому что улыбчивый скелет никогда бы не стал злоупотреблять этим, возможно бы мог немного поддразнить, да само-собой, но не делать это злонамеренно.       И для Эджи было настоящим сюрпризом, когда Папс появился в дверях его дома, и острозубому скелету пришлось слегка поднять глаза, чтобы найти чужой взгляд. Это было странно… но хорошо, особенно когда Папайрус наклонился, чтобы поцеловать своего возлюбленного в знак приветствия. Это было так круто и завораживающее, что Эдж прокручивал данный момент в своего голове, Звезды знают сколько точно раз, весь вечер.       Но еще одной вещью, которая была просто чертовски привлекательной, был огонь в глазах его парня. Всю ночь, когда бы Папайрус не посмотрел на Эджи, во взгляде светлых глаз что-то было. До этого дня Эджи видел лишь небольшие намеки на подобное. Скелет понимал, что это было желание чего-то большего в глазах напротив. И сегодня, слегка размазанная подводка для глаз делала образ Папайруса еще лучше, а взгляд чертовски выразительным.       Сейчас они стояли друг на против друга, тесно прижавшись, чувствуя жар партнера. Эджи вроде как хотел схватить Папса и прижать его к себе… но прежде чем он смог сделать хоть одно движение, улыбчивый скелет наклонился, поцеловал его в щеку, а затем отступил и скрылся на кухне.        Стражник изо всех сил старался не застонать. Папайрус дразнил его всю ночь, подбирался ближе, задерживался прикосновениями к его рукам. Оставлял мягкие поцелуи на его лице, каждый раз проверяя, что это было на виду у людей, которые пялились на Эджа. Это расстраивало, но в то же время… острозубый скелет не был внутренне уверен, каковы были намерения Папайруса.        Они ходили на свидания совсем недолго. Сначала Эджи пригласил Папайруса на свидание, а затем Эджа пригласил на второе свидание уже Папайрус. А потом еще раз, и еще раз… И они оба почему-то просто никогда по-настоящему не говорили о том, какими были их отношения на данный момент. Были ли у Папса к острозубому скелету чувства... Эдж был почти уверен, что ответом на этот вопрос было «да». Но были ли они такими же глубокими, как у бывшего стражника? Вот этого скелет сказать не мог.       Но он знал, чего хочет, — а хотел Эджи, чтобы Папайрус принадлежал ему.       И, может быть, чтобы улыбчивый скелет впечатал его в ближайшую стену и отрахал его прямо там, но это было сейчас немного не к месту.       Хотя… Папайрус пригласил Эджи «продолжить эту вечеринку у него дома», так что все еще могло случиться. Темный скелет медленно пошел туда, где исчез его парень. Честно говоря, монстр не знал, чего ожидать от этой ночи, и это волновало его.        Если сегодняшний день закончится бурными поцелуями, ну, Эджи будет определенно более чем счастлив. Он не хотел брать больше, чем его возлюбленный был готов ему дать. Но сегодняшний поход в ночной клуб заставил Эджа активно надеяться, что может произойти нечто большее.       То, как задерживались мимолетные прикосновения.       То, как чужая рука собственнически обвилась вокруг него, когда кто-то чужой в баре попытался с ним пофлиртовать.       И то как Папс поцеловал его, когда незнакомый парень ушел.       А те некоторые вещи, что Папайрус прошептал Эджи на ухо, когда они танцевали рядом, серьезно подорвали решимость бывшего стражника сохранять невозмутимое выражение лица.        Кроме того, это было просто весело. Танцы, беседы за безалкогольными напитками, рассказывание шуток, чтобы рассмешить друг друга, флирт. И его любимые быстрые поцелуи украдкой то здесь, то там, — ночь была достаточно идеальной и без приглашения на чай, честно говоря. Но теперь, когда Эджи мог получить нечто большее… Ну. Он не собирался упускать такую возможность.       Скелет неторопливо зашел в кухню, где его встретило самое восхитительное зрелище.       Папайрус уперся рукой на кухонную столешницу и встал на носочки, чтобы достать что-то из дальней части одной из верхних полок. А кроп-топ Папайруса был задран, показывая больше, чем просто намек на его красивые ребра. И задница Папса... просто идеально. — Не знаю, как ты, но я проголодался после всех наших танцев, — крикнул улыбчивый скелет.       Эджи не мог и не хотел отвести взгляда с чужих тазовых костей, который были особо привлекательны в этих джинсах скинни. — Да… я действительно голоден.       Острозубый скелет сам не заметил, как его голос понизился на октаву, и парень пропустил взгляд, которым наградил его Папайрус. Но… Эджи все же не упустил из виду, что его парень, казалось, выгнул спину еще больше. Нарочно демонстрируя гибкость своего позвоночника. — Итак, чем бы ты хотел перекусить? У меня тут много чего. — Тобой.       Лицо Эджа вспыхнуло в смущение. Он не хотел говорить это вслух, огоньки глаз всколыхнулись, когда взгляд бывшего стражника встретиться взглядом с Папайруса. Который выглядел довольным, но взволнованным. Оранжевый румянец покрыл скулы и носовую кость улыбчивого скелета.       Папайрус хихикнул, когда развернулся к Эджи, прислонился спиной к стойке. В глазах парня снова горел тот огонь, который заставил Эджи захотеть заткнуться и сделать все, что бы не сказал ему Папс.       Тот все еще взволнованно хихикал. — Ну, спасибо тебе, Эдж. Но, может быть, позже. Сначала тебе действительно нужно что-нибудь поесть.

ПОЗЖЕ.

      Это слово повторялось по кругу в голове острозубого скелета, и Эджи изо всех сил пытался бороться со своим покрасневшим лицом, что вызвали слова Папайруса. Хотя, возможно, он был немного красным. Совсем немного. Блять, Папс реально собрался это сделать!.. Ну, по крайней мере это было похоже на то. Эджи поспешно спрятал за рукой ухмылку, что была вызвана осознанием мотивов другого скелета.        Звезды, Эдж был счастлив, что остался наедине с Папайрусом, в его доме, где улыбаться было намного легче. Что ему не нужно было поддерживать свой образ равнодушного капитана королевской стражи.       Он был примером для многих монстров из своего мира, для которых уровень был важнее, чем для него самого. Но монстры из его мира все равно использовали бы любой шанс, чтобы одолеть скелета. Эджи пользовался уважением и мастерством. Но если бы другие увидели, что он ведет себя так, как остальные монстры сочли бы глупым, он мог бы потерять все это… и острозубый скелет не знал, что бы произошло с другими, случись это.       Но Папайрус видел то, что скрывалось за фасадом, который Эджи выставлял на всеобщее обозрение. Может быть, это было из-за того, что по сути они были одним и тем же монстром. Папайрус, казалось, подхватывал то, что нравилось острозубому, а затем пробивал себе дорогу, задавая вопросы, которые заставляли Эджи страстно болтать часами напролет. А затем, в какой-то момент улыбчивый скелет вдруг начал со своих комментариев. И он говорил о экшен-фигурках, автомобилях и других вещах, которыми сам Эджи боялся наслаждаться. Вещи, которые Папайрусу тоже нравились, даже если он ошибался в том, какой бренд был явно лучшим.        Как то незаметно Папс заставил Эджи захотеть открыться, быть самим собой. Это был страшный и тревожный для темного скелета момент, — иногда ему хотелось убежать куда подальше. Но Папайрус был также справедливым и очень понимающим. И он никогда не выходил за рамки того, что Эджи было удобно показывать.        Острозубый монстр хотел отдать себя этому феноменальному скелету, и он знал, что его партнер позаботится о нем, если Эджи сломается. У него никогда не было подобных отношений ни с кем другим раньше. Скелету нравилось контролировать ситуацию, даже сейчас, в этот самый момент, это осталось при нем. И ведомый чувством контроля, темный скелет не отказался бы от того, чтобы перегнуть Папайруса через стойку, на которую тот опирался, развести его ноги в стороны и просто заняться с ним сексом.       Эджи задавался вопросом, будет ли его любимый издавать те приятные тихие звуки. Будет ли он громким или наоборот попытается вести себя тихо и будет стараться приглушить вздохи и стоны? Папайрус мог извиваться под руками Эджи, но в тоже время Папс мог сам развернуться к нему. И мог сам схватить Эджи за талию, подтолкнуть вверх, чтобы темный скелет сел на стойку, и уже Папс опустится на колени-        Чужая рука помахала перед взглядом Эджа. — Эдж, ты в порядке?       Папайрус стоял ближе, чем несколько секунд назад, и выглядел улыбчивый скелет довольно обеспокоенным. Пытался ли его монстр привлечь к себе внимание какое-то время? Случайно красные огоньки глаз скользнули по чужим рукам, что слегка сжимали энергетический батончик.       Оу. Точно. Закуска. — Если ты не будешь- — Нет! — почти крикнул Эджи, — Я имею в виду… Я в порядке. Больше… больше голодный, чем думал раньше.       Он действительно не хотел, чтобы Папайрус подумал, что он не готов к- ну, к тому, что они собирались делать. Папс все еще выглядел неуверенным, глядя в сторону. Поэтому Эджи потянулся к чужим рукам и задержал свои ладони на них.  — Я в порядке, любимый… честно. Просто ты заставил меня задуматься.       К который раз за вечер Эджи почувствовал, как его щеки снова вспыхнули красной краской смущения, когда он уставился в глаза Папайруса. И увидел то, как неуверенность в чужом взгляде медленно тает, а мягкая улыбка снова появилась на приветливом лице.  — Понятно, — медленно произнес Папайрус. Он неторопливо прикрыл глаза и наклонился ближе, — Кажется, я буквально занимаю все твои мысли.       Эджи пару раз моргнул, глядя на своего партнера, а затем не смог сдержать вырвавшееся у него фырканье. — Бог ты ж мой. Папайрус, это было плохо. Это было хуже чем уровень наших братьев, — сказал он, покачав головой. — Но я заставил тебя засмеяться, — пожал плечами улыбчивый скелет с дерзкой улыбкой. — Пожалуйста, не становись слишком высокомерным, это едва ли можно считать смешком, — защищаясь вернул Эджи.       Улыбка Папайруса от этих слов только стала шире. — Я все равно считаю это победой.       Эджи от этого только закатил глаза. — Ты просто… — медленно произнес острозубый скелет. — М-м-м? — заинтересованно промычал Папайрус, — Кто я? — Мальчик моей мечты.       От этих слов уже лицо Папайруса окрасилось очень темно-оранжевым румянцем. — Оу… ну я… я-я-я…       Эджи позволил собеседнику пару секунд подобрать слова. То, как Папс отводил глаза и как его рот расползался в довольной улыбке, заставляло красную душу тяжело биться в грудной клетке. Эта реакция полностью стоила немного смущающей правды.       Темный скелет поддался вперед и медленно надавил зубами на рот Папайруса. Секунду другой скелет не двигался, но затем Эджи почувствовал, как его парень начал медленно расслабляться. Бывший стражник осторожно прижался немного ближе, позволив магии заискриться на своих зубах. Поддразнивая, он использовал язык, но       …втайне, Эджи хотел, чтобы именно Папайрус был тем, кто обострит ситуацию. Возьмет вверх и мягко опустошит его.       Но этого не произошло, нежный темп их поцелуя продолжался, пока Папс слегка не отстранился. Он смотрел на острозубого скелета сверху вниз с широкой счастливой улыбкой.       И эта ухмылка сама по себе всегда стоила небольшой награды, поэтому Эджи снова поддался вперед, нежно соприкасаясь лбами. Папайрус помог возлюбленному оценить то, что сам Эджи когда-то назвал бы самыми пикантными частями любовных романов. Острозубый скелет спокойно игнорировал это тысячи раз, когда читал строки в книгах с похожими слащавыми моментами, когда он был заперт под землей, в безопасности своей собственной спальни.       И прежде чем темный скелет смог наклониться и украсть еще один поцелуй у своего любимого, что-то еще прижалось к его зубам. Глаза Папайруса снова были полуприкрыты. — Твоя закуска.       Эджи надеялся, что скрыл то легкое разочарование, которое почувствовал, когда потянулся за энергетическим батончиком. Можно было попытаться быстро придумать что-нибудь, он мог бы превратить это в еще один раунд флирта. Но Папс отошел от возлюбленного и направился к полкам, взять себе что-нибудь выпить.       Бывший стражник отошел от стены, издав, как он надеялся, не слишком слышный вздох, и с несчастным видом оперся о стойку бара. Сколько поцелуев так и не случилось сегодня вечером? Три? Или четыре? Может, это и было к лучшему, что он не вел счет.       Эджи старался не показывать слишком большого разочарования. Если Папайрус был не в настроении, темный скелет не хотел ни к чему принуждать его. Красные огоньки глаз мельком зацепились за чужую фигуру. Папайрус действительно не имел права выглядеть так сексуально, особенно сейчас.       Сет для клуба действительно был одним из лучших, что был у Папайруса. Кроп-топ был полупрозрачным, из-за чего почти неприкрытые кости просто дразнили чужие взгляды, фирменный красный шарф исчез и вместо него было очень красивое ожерелье.       Изначально это был подарок от Стретча, — просто шутка. Тяжелые массивные цепи на самом деле не были тем стилем, который предпочитал улыбчивый скелет, но Папайрус определенно выглядел в них круто. И если бы Папс продолжал поддразнивать, то Эджи мог бы просто использовать это его ожерелье, чтобы притянуть возлюбленного ближе к себе.       Джинсы, что по какой то причине, были более тесными и облегающими чем джинсы Эджа. И он признавал, что ткань очень красиво облегала тазовые и бедренные кости Папайруса. Но на самом деле, одним из самых ярких элементом во всем образе, по мнению острозубого, были каблуки. Обычно Папс предпочитал свои ботинки. Но каблуки привлекали внимание к его длинным красивым ногам. Папайрус ходил на шпильках также легко, как с ними обходился сам Эджи. А он носил их каждый день, что заставляло темного скелета немного ревновать, честно говоря.        Бывший стражник отвел взгляд от чужой фигуры, и посмотрел на свою одежду. Скелет слегка оттянул свою футболку от ребер, — от пота ткань прилипла к костям, — и поправил бандану, которая была подарком от Блу.        Его наряд пережил ночь и… был в принципе нетронутым. Что было, не сказать что-бы редкостью, но определенно не частым явлением, когда их компания ходила по клубам. Однако, сейчас Эджи задавался вопросом, что с его макияжем? Был ли он размазан, как у Папайруса? Вероятно, что-то подобное имело место быть, но не так сильно.       Незаметно для себя, Эджи доел батончик, вытер рот от возможных крошек и снова поднял глаза. Папайруса был гораздо ближе, чем ожидал бывший стражник. На короткую секунду улыбчивый скелет остановился, — он выглядел неуверенным, — тихо выдохнул и сделал последние несколько шагов вперед. И прижал Эджи к стене, устроив руку рядом с его головой. — Ты пытаешься соблазнить меня… не так ли? — пробормотал Папайрус, и выразительно посмотрел на руки Эджа, - тот бессознательно перебирал в пальцах ткань банданы, из-за чего большая часть шеи была теперь открыта.       Острозубый скелет посмотрел Папайрусу в глаза, там вновь просыпался огонь.       Стоп, нет. Не просыпался.       Он никогда и не уходил… просто его партнер хорошо его срывал. — Не только пытаюсь… но и надеюсь на это, — и на этот раз Эджи действительно протянул руку, чтобы схватить скелета напротив за бедра и притянуть его достаточно близко, чтобы их ребра соприкоснулись. — И как успехи? — Папайрус позаботился о том, чтобы с любопытством наклонить голову, надеясь передать это. Оставайся на месте и покажи мне еще что-нибудь. — Ты-       Эджи почувствовал, как легкая торжествующая улыбка появилась на его собственном лице, когда его снова поцеловали, все также прижимая к стене позади него. И на этот раз не было ни намека на прежнюю легкую дразнящую форму, ни робких искорок магии в блеске его зубов. Нет, Папайрус был требователен, как будто он сдерживал себя раньше. И острозубый скелет жил ради этого, не сопротивляясь и быстро открываясь для своего возлюбленного.        И Папайрус с энтузиазмом принял правила игры. Он действовал быстро и настойчиво, и очень скоро, вкус чужой магии стал единственным, что темный скелет мог различить. Эджи попытался притянуть своего возлюбленного ближе, но Папс не сдвинулся с места. Острозубый скелет не смог сдержать мягкого рычания, когда почувствовал, как его партнер улыбнулся в поцелуй.       А после Папайрус отстранился ровно настолько, чтобы горячо пробормотать. — …То, чего ты хочешь больше всего, любимый~       Эджи попытался взглянуть на возлюбленного сквозь легкое оцепенение. Папайрус был чертовски хорош. И Эджи обязательно сделает ему комплимент после, но пока… Он еще не был готов сдаться, если этот парень думал, что сможет дразнить его всю ночь напролет, — нет, Эджи заставил бы его немного поработать над этим.        Но темный скелет все же должен был вознаградить возлюбленного хотя бы немного. — Да… и я хочу, чтобы твои руки были на мне.       Папайрус все так же прижимал Эджи к стене, глаза на секунду расширились. Улыбчивый скелет выпустил несколько глубоких прерывистых вдохов. Ха, поймал. — Г-где?       О нет. Эджи не позволит любимому снова обратить это против него самого. — Удиви меня.       Этот огонь, казалось, полностью поглотил глаза Папайруса. Когда он рванулся вперед, чтобы крепко поцеловать Эджа, рука, что упиралась в стену, теперь лежала на острых скулах. Но это не было нежно, нет, это было твердо, и темный скелет слегка наклонил голову, чтобы Папс мог контролировать все, что хотел.        Эджи не мог сдержать тихий стон, и почувствовал, что действительно зажат в угол. Теперь им было тесно, он и Папайрус плотно соприкасались ребрами, буквально чувствуя биение чужой души. Тепло, нет даже жар, между ними был просто потрясающим. Но Эджи этого было недостаточно, он отнял руку от бедра Папса, и устроил ладонь тому на спину, чуть подталкивая к себе.       В это же время, Папайрус дразняще скользнул рукой по позвоночнику Эджа, вниз, а после к костям таза. Пальцы неторопливо и дразняще погладили подвздошную кость, что провокационно выглядывала из-за пояса темных джинс. Одновременно с этим, Папайрус проделал что-то сложное своим языком, отчего Эджи закатил глаза.       Все его тело медленно нагревалось, скелет чувствовал, как магия в его штанах снова пробуждается. И он позволил ей сформироваться так, как магия сама хотела, — Эджи не видел смысла сдерживаться в этот момент. Рука на его бедре переместилась ниже, по крестцу, к копчику. Это прикосновение вызвало у темного скелета бессознательное желание поднять ногу.        Папайрус остановился на пару ударов души, а после неспешно подхватил Эджа за бедренную кость, поднимая его ногу выше. Бывший стражник понял намек и устроил свою ногу вокруг талии Папайруса. Было немного неудобно, но не столь важно сейчас.       Это был шаг вперед, теперь они были максимально прижаты друг к другу. Острозубый скелет оторвался от их поцелуя с взволнованным вздохом, когда почувствовал твердый член Папайруса напротив своего собственного. Улыбчивый скелет пару раз глубоко вздохнул и собрался. Эдж с трудом подавил возбужденное хихиканье.       Папс горячо дышал в шею возлюбленного и медленно начал осыпать поцелуями позвоночник любимого. — М-м-м… блять. Папс-       Теперь Эджи полностью упирался спиной в стену, а Папайрус поддерживал его ногу, принимая больший вес на себя. Острозубый скелет попытался побудить партнера двигаться. В своей попытке побудить Папса сдвинуться с места, Эджи направил чужие руки на свои тазовые кости. Но это только заставило улыбчивого скелета тихо усмехнуться в чужие позвонки.        Последовал еще один поцелуй в шею, и на этот раз бывший стражник почувствовал, как зубы начали царапать его кости, но недостаточно. Эджи издал еще один звук, пытаясь что-то придумать сквозь свое возбуждение, чтобы вернуть движение.  — Ты действительно увлечен этим… не так ли?       Душа Эджи сжалась, и скелет смущенно отвел взгляд. Парень попытался слегка отодвинуться, — он не любил, когда его спрашивали о подобном. Да, ему действительно это нравилось, но это не было нормой... сейчас их роли поменялись местами, и если бы кто-то из его мира узнал об этом, над ним бы бесконечно издевались и-       Мысли внезапно прервались, когда Эджи почувствовал, что Папайрус отстранился, и в голосе его возлюбленного зазвучала паника: — О. О черт. Мне не следовало этого говорить, верно?! Извини. Я-я-я… просто я к этому не привык! Это все еще довольно ново.       Папс попытался отстраниться, но прежде чем он смог это сделать, Эджи потянулся к партнеру, пытаясь заставить его посмотреть на себя. Потому что эта паника не была нормальной. — Папайрус, что- подожди. Посмотри на меня.       Улыбчивый скелет, казалось, запаниковал еще больше. — Я просто- Извини, не хотел причинить тебе боль. Я просто не знаю, что я делаю… и мы могли бы- — Папайрус. — Или, если ты больше не хочешь продолжать, это тоже нормально-       Темный скелет схватил лицо любимого обеими руками, сжимая челюсть Папайруса и заставляя того посмотреть прямо в глаза.       Теперь Эджи точно мог видеть панику, что в полную силу бушевала в магических огоньках напротив. И видимо это было там и раньше, — наверное еще с того момента, как Папс подхватил Эджи за бедро. Как он этого не увидел? Может быть, если бы он действительно уделил этому внимание, а не просто думал членом, то все было бы порядке!?       Но, Эджи определенно мог это исправить. — Папайрус… все хорошо. Ты ничего не испортил. — Но- — Но все хорошо. Просто… успокойся. Дыши вместе со мной. Ладно?..       Папайрус прерывисто вздохнул. — Вот так, все правильно. Сделай так еще раз… — тихо произнес Эджи и прижался лбом ко лбу партнера. Папс все еще поддерживал возлюбленного, и признаться, было трудно думать, ведь их тазовые кости и воплощенная магия были совсем рядом.       Но с каждым вздохом Папайрус успокаивался и это было самое важное. Еще через несколько минут, когда улыбчивый скелет наконец справился с приступом паники, Эджи притянул любимого к себе для мягкого поцелуя. Он был быстрым, но очень и очень нежным, с легким прикосновением магии на зубах. Стоило влюбленным оторваться друг от друга, как руки Эджа, что все то время держали лицо Папайруса, теперь неспешно гладят затылок, притягивая его лицо к плечу Эджа.        Скелет сделал еще один глубокий медленный вдох: — Ты чувствуешь себя немного лучше, любимый?       Папайрус кивнул.       Темный скелет нежно погладил череп возлюбленного, — Эджи пытался проанализировать, что произошло за последние пару минут, и вскоре он решил разобраться от самого начала. — Ты был прав… ну, насчет того, что мне это нравится…       Эджи почувствовал, как собеседник слегка поежился, и прежде чем его партнер успел что-то возразить, он продолжил, — Ничего плохого в том, чтобы наблюдать чью-то реакцию.       Скелет перестал ерзать, прежде чем прошептать: — Но мне не нужно было так указывать на твою реакцию, тебе это явно не понравилось, и я должен был знать… знать что… — тихо вздохнул улыбчивый скелет, уткнувшись в череп партнера.       Эджи нежно прижился к чужому затылку носом и тихо замурлыкал в знак согласия. — Ты прав.       Нет, Эджи это не понравилось. Получать удовольствие от происходящего было опасно там, откуда он родом. Это могли бы расценить как слабость. Забрать или использовать это против монстра. Если кто-то узнавал о твоей слабости и указать на это… обычно это расценивалась как угроза, и в большинстве случаев эти монстры пытались отобрать это у тебя. Любым способом. Папайрус бы этого не сделал, но с инстинктами у Эджи были трудные отношения. — Это была скорее формулировка… — пробормотал темный скелет, уткнувшись в череп напротив, — Такое бывает, не кори себя за это.       Эджи переместил руку с головы возлюбленного на его шею, мягко массируя магию между чужими костями, надеясь снять некоторое напряжение в теле Папайруса. Потому что у бывшего стражника все еще были вопросы. И он пытался придумать, как лучше сформулировать свои слова. — Что ты имел в виду… ну, с тем, что ты новичок в этом?..       Это было то, что беспокоило Эджи больше всего. Он думал, что у Папайруса быль какой-то опыт. Но если его любимый был девственником… что ж. Он определенно должен был справляться с этой ситуацией.       Острозубый скелет почувствовал, как его собственное лицо слегка покраснело, когда он продолжил задавать вопросы. Но это было очень важно… так что, ему было все равно, насколько неловко он себя чувствовал. — Потому что… я думал, что, по крайней мере, учитывая то, как ты говорил об этом, ты… — Что у меня был секс? — Эджи буквально почувствовал, как рядом вспыхнуло лицо Папайруса, когда тот прервал его, — Я. Мне это- просто никогда не нравилось. Я имею в виду, что обычно не я, так сказать, командую и принимаю решения.       И, как то постепенно, все начало приобретать гораздо больше смысла. Папайрус, вероятно, не намеренно дразнил Эджа все это время. Просто… он не знал, что он делал. Или не был уверен как он хотел это продолжить. Что было бы нормально сделать, и как далеко он мог вообще бы зайти?        Темный скелет запрокинул голову назад, упираясь затылком в стену. Скелет решил признаться. Он надеялся, что это успокоит его возлюбленного. — У меня… не так много опыта, в том что бы. Принимать на себя роль ведомого партнера, — слова вышли немного неуверенными и неуклюжими. Эджи это не совсем понравилось. Но это было лучшее, что у него получилось. Скелет пару раз клацнул зубами, сглотнул, когда его лицо запылало, — Было... однажды. В тот раз, все закончилось не так хорошо.       Руки Папайруса медленно и нерешительно сжали Эджа. Как будто скелет хотел обнять возлюбленного, но не был уверен, разрешено ли ему это. — Я- мне жаль слышать. Они должны были относиться к тебе лучше.       Это заставило темного скелета взволноваться. — М-м-м да, хех, — он наклоняется вперед, соприкасаясь лбом с височной костью возлюбленного. Еще раз глубоко вздохнул и попытался вернуть их к теме, — Итак. Сегодня вечером… на что ты надеялся, и что должно было произойти? — пробормотал Эджи.       Лицо Папайруса снова потеплело, и острозубый скелет посмотрел вниз, надеясь хоть мельком увидеть эту реакцию. — Ну… Сначала у меня не было никаких планов, но потом… — начал улыбчивый скелет.       Теперь Эджи чувствовал магию под своими пальцами, там где он все еще поглаживал шею Папса. Магия в чужих костях нагревалась. И бывший стражник чувствовал, как собственные щеки тоже снова слегка потеплели. — Но потом ты появился такой сексуальный. И ты продолжал танцевать рядом и бросать на меня взгляды. И не то чтобы я не думал об этом, но я просто!.. — голос Папайруса стал весьма тихим, — хотел сделать тебя моим…       Лицо Эджи полностью вспыхнуло красным, когда его парень продолжил. — Так что… Я пригласил тебя позависать со мной дома… и, ну. Я мог бы спросить, хочешь ли ты пойти в… мою комнату, но. Ньехе-хе-хе… хех.        Казалось, они оба немного увлеклись. Но, черт возьми, Эджи был прав. Папайрус хотел переспать с ним так же сильно, как и темный скелет. Бывший стражник прижал возлюбленного ближе к себе. Но тот, казалось, не заметил. Смущение все еще переполняло тело Папайруса. Эджи не хотел такого развития событий. Он мягко заставил своего любимого взглянуть на себя еще раз. — Папайрус… я чувствовал тоже самое, — начал острозубый и взгляд его партнера переместился в сторону.       Нет уж. Эджи усилил хватку на чужих плечах. — Нет, я серьезно, Папс, ты выглядел таким сексуальным сегодня вечером. Я думал, ты намеренно дразнил меня на протяжении всего нашего свидания, и я почти не мог думать ни о чем другом с тех пор, как ты пригласил меня домой.       Его лицо горело, но это стоило того, чтобы увидеть, как на лице Папса загорается понимание. Темный скелет медленно провел большим пальцем по чужой щеке. — Но это не оправдывает меня за то, что я не заметил, что ты так нервничал. Я бы был более прямолинейным и… я спросил, если бы заметил. Такого рода вещи идут двумя путями. Даже если бы я хотел, чтобы ты контролировал ситуацию, я должен был спросить, хочешь ли ты того же. — Я… нет, — замолчал Папайрус, в его глазах медленно проявлялась уверенность — Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хочу этого, — прошептал скелет.       И Эджи четко видел, как в чужом взгляде появляется еще и прежний огонек желания.       Но темный скелет пока проигнорировал это и посмотрел на картину в целом. Его возлюбленный все еще тревожно постукивал зубами. Бывший стражник наклонился вперед и еще раз поцеловал рот партнера. — Я тоже. Так что, если хочешь попробовать еще раз…       Глаза Папайруса расширились от удивления. — Ты… ты серьезно? — практически шепотом произнес улыбчивый скелет.       Эджи кивнул в ответ. — Только если ты хочешь… хорошо.       Папайрус снова отвел взгляд. Но на этот раз темный скелет позволил своему парню собраться с мыслями. — Д-должны ли мы… поменяться? Если мы… продолжим? — мягко спросил улыбчивый скелет.        Пальцы Эджи выводили круги на чужих плечах, собственное лицо острозубого монстра вспыхнуло. Учитывая положение, в котором они все еще находились… у Эджи не было желания менять их роли. — Нет-нет, я хочу, чтобы ты б- — Ты действительно позволяешь мне попробовать еще раз? — Папайрус повернулся к возлюбленному лицом, тот выглядел удивленным, — Ты… действительно доверяешь мне, даже, когда ты снова стал уязвимым, после… — отвел взгляд улыбчивый монстр.        Папайрус произнес это так, будто он предал Эджи. Вместо простого недопонимания, которое заставило его слегка… ладно, честно говоря, это заставило его чувствовать себя крайне некомфортно. Но Папс знал, что ему нелегко доверять, это была неприятная для Эджи тема, но… Это был Папайрус, у которого никогда не было больных костей в теле. Это был Папайрус, которого Эджи любил всей своей душой.  — Почему я не должен доверять своему парню?       В ту же секунду, когда Эджи произнес последние слово, темный скелет почувствовал, как его грудь снова сжалась, — они никогда не обсуждали это. Да, Папайрус хотел с ним переспать. Но это не означало, что он хотел, чтобы это было навсегда. Да, Эджи доверял Папайрусу, и тот согласился пойти с ним на свидание. Несколько раз. И Папс поцеловал Эджи так, как никто другой до него. Все это ничего не значило, они никогда раньше не говорили, кем они были друг другу.       Одна рука обхватила лицо Эджи и к острым зубам прижались нежным поцелуем. Когда Папайрус отстранился, он спросил с легким удивлением в голосе. — Парню?       Бывший стражник почувствовал немедленную необходимость объясниться. — Д-да… а что?.. Что еще мы?.. Я имею ввиду, что… ты думаешь, я встречаюсь с несколькими людьми одновременно или что-то в этом роде… или я чертов-       Эджи снова прервали еще одним поцелуем. Крепким и сильным. Чужой язык дразняще проходился по острым зубы, но затем Папайрус отстранился. — Я просто подумал, что ты не хочешь навешивать ярлык на это… и меня это устраивало. Но все в порядке, любимый. Быть твоим парнем… да, это более чем чудесно.       Его парень?.. Папайрус только что назвал себя его?- — Да, ну… конечно, это так… и я. В конце концов, очень велик.       Навешивать ярлыки было опасно, да… но это то, чего Эджи хотел. Он попытался собраться с силами, как-то успокоиться. И побороть инстинкт спрятаться и спрятать, чтобы уберечь любимого.        Внезапно еще один поцелуй пришелся Эджи в зубы. — Ты…       Затем еще один. — Величайший из них.       Эджи немного вздрогнул. — Такой милый и заботливый для тех, кого ты любишь.       Скелет попытался покачать головой, даже если последние несколько минут опровергал такие доводы. — И ты мой.       Монстр замер. Папайрус, казалось, тоже замер, а затем взял себя в руки: — Е-если... — он покраснел и отвел взгляд. Они оба тяжело дышали. Эджи старался замедлить свою душу и дышать медленнее, пытался справиться со своими мимолетными эмоциями. А после притянул любимого ближе и заглянул в его большие светлые глаза. — Д-да… если. Если ты все еще хочешь.       Эджи видел, как взгляд Папайруса переместился вниз, туда где они прижимались ребрами, бедрами, костями таза… где уже не было магии. Нога Эджа все еще была на талии его партнера, опоясывая. Та же нога, на которую темный скелет опирался, немного онемела. Но темный скелет не акцентировал на этом внимания, особенно, когда его возлюбленный снова встретился с ним взглядом.       Огонь, что был там весь вечер, снова вернулся. И Высшие Звезды, это был гребанный костер. Горячий и опасный… но в тоже время теплый, гостеприимный и успокаивающий. — Я хочу, — улыбчивый скелет наклонился ближе, запечатлев горячий и обжигающий поцелуй на скуле Эджи, — Но научи меня. Пожалуйста. Я не хочу снова все испортить.       Острозубый монстр кивнул, он мог это сделать. Здесь было обещание, что однажды он сможет передать Папайрусу полный контроль. Когда они будут более уверены, и… это возбуждало его. Тот факт, что он должен направлять Папайруса, говорить, как доставить ему удовольствие… и что Папайрус будет его слушать и случаться…       Одно это знание вызывало в теле темного скелета дикую дрожь.       Черт возьми, Эджи был так глубоко и сильно влюблен в этого парня. На данный момент он хотел посмотреть, сможет ли он вернуть их обоих в состояние, которое изначально позволило занять эту позицию. Но теперь, зная, что на кону были более серьезные ставки. Ну… Эджи не думал, что это займет много времени.        Хватка Папайруса на чужих костях сместилась, и темный скелет прошептал, на случай, если у его парня вдруг возникнет идея, что он должен отпустить его: — Держись за меня… Хочу, что бы ты был рядом.       Эджи увидел, как его возлюбленный кивнул. Последовавшие за эти поцелуи обрушились на рот, полный острых зубов. Медленно и осторожно перешли на шею, обдавая шершавые кости горячим дыханием. Рука Папайруса на ноге сместилась, так что им обоим парням стало удобнее стоять, — даже если из-за этого давление на таз уменьшилось.       Другой рукой Папайрус развязал бандану с шеи партнера и позволил ткани упасть на пол, пока его поцелуи спускался все ниже и ниже.       В свою очередь, Эджи погладил череп партнера, после его позвонки, перешел на лопатки, пока Папс целовал шею и ключицы.       Внезапно Эджи осенила идея, но он решил сначала спросить. — Ты… — дыхание дрогнуло, когда Папайрус начал использовать свой язык, чтобы прикоснуться к магии между позвонками, — Ты будешь в порядке… если я потрогаю твои ребра? — выдохнул темный скелет.       Папс на мгновение остановился. От его ответа открытые кости обдало горячим воздухом. — Не думал об этом… Но. Я могу снять свой топ, не отпуская твою ногу, милый. — Н-не нужно, я могу сам, — покачал головой острозубый монстр.       Полупрозрачную ткань кроп-топа приподняли. Руки Эджи неторопливо погладили слегка обнаженную кость… позже позволяя ткани снова упасть на ребра. — В-все в порядке? — Д-да! Можешь пожалуйста…       Теперь под кофтой было две руки, что начали водить по ребрам. Магия Папайруса оседала на кончиках пальцев Эджа, слегка обвивала его фаланги, — это ощенившись было схоже с тем, как если бы темный монстр лежал под ярким темным-темно солнцем. Папайрус запечатлел крепкий поцелуй на ключице возлюбленного, сваляясь след своей магии еще и там. — Используй свои зубы, — ахнул острозубый скелет.       Последовала короткая пауза, из-за которой красная душа забилась быстрее, а щеки запылали румянцем. Весьма ожидаемо, Эджи почувствовал, как зубы слегка сомкнулись вокруг его костей, и Милостивое Небо, это был такой нежный укус. — Да, вот так, — пробормотал Эджи и почувствовал, как давление усилилось, — О-о!.. о-о-у, блять, — а вот это был уже приличный засос. Бывший стражник попытался дать партнеру больше места.       Пальцы сомкнулись на ребрах Папайруса. Ногти случайно впились в кость, сражаясь с рукой, которая все еще поддерживала Эджи. Улыбчивый скелет издал низкий стон и, казалось, случайно укусил немного сильнее. Что, в свою очередь, заставило Эджи со стоном откинуть голову назад. — Черт возьми… Папайрус, — пробормотал острозубый позже, его голова кружилась от того количества магии, что ударила ему в лицо. Папайрус отпустил чужие кости и теперь целовал в это место. Собственная магия умоляла создать что-нибудь. Но Эджи был слишком отвлечен поцелуями на своей шее.  — Ты хорошо звучишь, — пробормотал улыбчивый скелет, когда закончил работу над шеей возлюбленного. — Неьех~ — тихо рассмеялся Эджи в смущении, — Если ты… если продолжишь в том же духе. Вместо этого я буду стонать твое имя.       Острозубый скелет почувствовал, что его снова сильнее прижали к стене, одна рука погладила его щеку, а язык Папайруса теперь практически был у него в горле. Это заставило Эджа также поддаться вперед. — Мне бы этого хотелось, — горячо прошептал Папс, когда отстранился. Ниточки магии соединяли их рты. Эджи слегка ошеломленно кивнул. Он ожидал, что его партнер продолжит целовать его или, может быть, снова прикоснется губами к его шее. Но поскольку Папайрус продолжал смотреть на его лицо… Эджи заметил, что беспокойство снова подкрадывалось к его любимому. — Ты отлично справляешься, любимый… ты просто немного застал меня врасплох… да, — пробормотал Эджи, поглаживая внутреннюю сторону ребер партнера, потихоньку возвращая того из оцепенения.        Выражение нервозности на лице Папайруса сменилось пониманием, и он прошептал на ухо Эджи: — Я вижу, ты почти потерял дар речи… — Е-едва ли, — задыхаясь рассмеялся темный скелет. — Ньехе-хе-хе, — вернул Папайрус, спрятав улыбку в лицо.       Эджи решил воспользоваться этой возможностью, чтобы самому поцеловать возлюбленного в шею. И это заставило Папайруса замолчать с тихим вздохом. Острозубый скелет переместился чуть выше, прошелся зубами по нетронутым костям, но не применил силы и следов не оставил. Лишь сделал так, что бы Папайрус это почувствовал. Ощутил то намерение и желание, которое испытывал сейчас Эджи.       Легкая дрожь прошла по всему телу улыбчивого монстра, и вместе с этим бывший стражник почувствовал, как магия Папайруса снова осела на тазовых костях. От этого темный скелет застонал прямо в шею партнера, — его собственная магия зашевелилась. — Нгх, Эджи.       Дрожь пробежала по позвоночнику, узел в тазу затянулся, но магия Эджи пока не спешила принимать конечную форму и…       Блять почему?.. Почему это не отпускало его, неужели он так долго сдерживался? Но ведь…       Агрх! Сука, Папайрус, что произносил его имя, пока сам темный скелет явно терялся в том, чем они занимались. Эджи хотел этого, всего и сразу. — Еще раз, — выдохнул острозубый скелет. — Ч-что? — ошеломленно спросил Папайрус. Эджи высвободил одну руку из-под топа Папайруса, чтобы приблизить того к своим ушам. — М-моё им… — облизнул свои зубы скелет. Становилось все труднее подбирать слова, он буквально задыхался. Папайрус смотрел в потолок, но на самом деле не видел его. Скелет был сосредоточен на своих ощущениях, которые дарило чужое тело.       Папайрус слегка повернулся к возлюбленному, пока тот все еще пытался выразить свое желание словами. — Эджи, — на этот раз в голосе улыбчивого монстра чувствовалось удивление, что засело между слоями страсти. Это заставило темного скелета почувствовать себя особенным и ценным.       Один лишь этот взгляд заставил тело Эджи дрожать, и при этом он терся о твердый член Папайруса, который теперь прижимался к его все еще бесформенной магии. Острозубый монстр попытался подавить вздох, когда почувствовал, как чужая магия движется против его бесформенной магии.       Он был почти близок к оргазму… он мог чувствовать это. — Блять, Эджи.       Он пытался не дрожать, а также бороться со слезами, подступающими к глазам.       Голос Папируса звучал таким полным любви и Эджи не знал, как бы он отреагировал, если бы начал плакать. Он не смог бы объяснить себя, поскольку казалось, что его партнер топит его в любви одним лишь своим голосом.       И Папс не остановился, нет, он продолжил говорить: — Ты такой красивый, весь в острых линиях, и опасный. И все же такой мягкий под моими руками…       Папайрус прижался зубами к щеке Эджа. Однако тот повернул голову, в желание встретиться с губами любимого. Одновременно с этим темный скелет продолжал тереться бедрами о твердую магию партнера.        Папайрус застонал, а тело Эджи затряслось, когда тот был снова прижат к стене, теперь слегка сползая по ней. — Близко… п-просто не м-могу, — простонал темный скелет. Его рот на секунду был занят поцелуем, но от этого у Эджа еще сильнее перехватило дыхание. — Ты прекрасно справляешься. Учишь меня… как доставить тебе удовольствие. Как любить тебя… — пробормотал Папайрус на ухо, — Все в порядке… ты можешь отпустить это. — Я п-пытаюсь, — снова покачал головой он.       Папайрус теперь двигался более нежно, и Эджи особо хорошо ощущал то, как чужой член проходится вверх и вниз по его узким штанам. — Ты можешь сделать это… ты можешь сформироваться для меня.  — Б-блять, Папайрус! — простонал острозубый скелет, наконец-то овладев своей магией. Наконец-то, блядь, все встало на свои места. Сразу же штаны показались Эджи слишком тесными, и их члены терлись друг о друга через грубую ткань.        Это заставило острозубого снова застонать, и он подтянул ногой бедра своего парня ближе. — Су-у-ука… пожалуйста, не останавливайся, Папс!       Эджи изо всех сил держался одной рукой за ребра партнера, а другой скользил вниз, кончиками пальцев зацепил лопатки. Папайрус покачал головой, принялся оставлять поцелуи везде, куда мог дотянуться. Каждый раз, проверяя доверие к себе со стороны любимого.       Холодная стена царапала кости Эджа через тонкую ткань его футболки, а нога, на которую он опирал все это время, начала дрожать.

Блядь! Сука, нет-нет-нет!..

— П-папайрус. Я-я ускользаю. — Т-ты можешь отпустить себя, если- — Н-нет, буквально. НОГА! — снова застонал Эджи.       Пиздец, он не хотел останавливаться, когда он был так близко к оргазму.       К счастью, Папайрус быстро понял партнера. Второй рукой улыбчивый скелет подхватил другую ногу любимого, устраивая её у себя на талии. Да, так было определенно лучше. Но черт возьми, они оба собирались кончить вот так, — на сухую, в одежде, просто от трения друг о друга! Это заставило Эджа почти рассмеяться. Но вместо этого это прозвучало как прерывистый стон. — П-папс… — темный скелет попытался найти за что зацепиться, когда темп Папайруса увеличился. — Эдж, гребаный ад, Эджи, — пробормотал улыбчивый скелет и оставил еще один короткий укус рядом с темнеющим засосом на шее партнера.       Эджи клянется Ангелом, его имя еще никогда не звучало так хорошо. Темный скелет медленно провел руками по ребрам возлюбленного. В ответ хватка на его ногах обещала оставить синяки на его костях, и каким-то образом Папайрус только набирал темп… — Блять… ты близко? Эджи? — голос Папайруса напоминал лихорадку, — Пожалуйста, скажи мне, что ты близко… — Д-да. П-просто… нужно… еще один, — Эджи слепо кивнул в ответ, почти ударившись головой о стену. Его душа колотится со скоростью мили в минуту, пытаясь направить магию по всему телу.       Рука опустилась вниз, между их тазами, поглаживая оба их члена. — Нгх! Дерьмо… Эджи… ЭДЖИ! — Папаййрус застонал на громкой ноте, прижимая их бедра друг к другу и двигаясь. Эджи почувствовал теплое высвобождение партнера, когда тот кончил, капли магии оставались на его руке и на его собственных штанах.        Блять. Это было так прекрасно, но Эджи продолжал гладить свой собственный член. Сука, он был близок, он был почти у цели… почти… — Эджи?.. — голос его возлюбленного был грубым и хриплым.       И все же Папайрус звучал абсолютно блаженно оттрахано… Это заставило Эджи запрокинуть голову. — Блять, Папайрус!       И Эджи кончил с сильной дрожью, которая сотрясла всё его тело. Некоторые из его костей стучат друг о друга. Папайрус всё ещё доверял ему, но постепенно замедлялся. Эдж почувствовал дрожь в руках, которые поддерживали его. Прежде чем Папайрус медленно рухнул, и сам Эджи одновременно с возлюбленным, сползают по стене. И они просто осыпались кучей костей на пол.        Темный скелет все еще обнимал партнера, пытаясь удержать его как можно ближе. Папс нависал над ним, в то время как сам Эджи растянулся на коленях возлюбленного. Они оба пытались отдышаться. Пока Папайрус уткнулся в плече любимого, Эджи слепо смотрел в потолок.       Черт.       Это…       Это было напряженно.       Темный скелет отвел свою руку, что все еще была между ним и Папайрусом. Магия на костях к этому моменту уже исчезла. Все еще пытаясь отдышаться, Эджи устроил эту руку на плече возлюбленного, медленно потирая кость по кругу. — П-Пап? — спросил Эджи, когда у его плеча прозвучал прерывистый вздох, — Т-ты... ты в порядке?..       Последовала небольшая заминка, сменяющаяся кивком. Острозубый скелет медленно расслабился и прислонился к стене, когда почувствовал влагу на своей ключице… затем еще каплю… и еще…

Сука.

      Эджи повернул голову, осторожно пытаясь заставить любимого посмотреть на него. Посмотреть и проверить, что было не так, и мог ли он это исправить. — Папи... — выдохнул острозубый скелет и замолчал. Папайрус действительно плакал, но на его лице также была небольшая счастливая улыбка. Эджи медленно вздохнул и пробормотал, — Ты потрясен, да, дорогой? — последовал неуверенный кивок, после чего Эджи снова притянул Папайруса ближе, позволяя тому спрятаться у себя на плече, — Прости… я должен был догадаться. Все в порядке… ты справился просто великолепно.       Лицо Эджа покраснело, когда он продолжал тихо бормотать слова похвалы в череп своего парня. Но он не собирался останавливаться, на случай, если это было падение как ведущего партнера. И кроме того… это было правдой. Папайрус позаботился о Эджи намного-намного лучше, чем тот ожидал. — Ты сделал именно то, что я хотел, а затем прекрасно взял руководство на себя. Не думай, что я когда-либо кончал так сильно, просто от… ну… хех, не думай, что я когда-либо кончал так с кем либо. Все. Точка.       Он нежно потер череп любимого. — ...мое дл ме… — едва слышно пробормотал Папайрус. — Что это было, дорогой, — нежно сказал Эджи, не прекращая своих нежных ласк, пока их общее дыхание снова медленно не приблизилось к равномерному. — То же самое для меня… никогда так не кончал…       Эджи не мог сдержать ухмылку, пока с урчанием терся лицом о череп Папайруса. Вскоре тот поднял глаза, и Эджи смог запечатлеть поцелуй на зубах любимого. Жар их предыдущих поцелуев все еще витал в воздухе. Но скелету удалось сохранить этот жест достаточно целомудренным.        Папайрус медленно выпрямился, и Эджи опустил ноги по бокам от партнера. Темный скелет был полностью истощен. В противном случае, вид Папайруса, стоящего на коленях между его разведенных ног, мог бы снова заинтересовать красную магию. Папс в свою очередь послал партнеру понимающую, но застенчивую усмешку, наклонился вперед и украл еще одну улыбку с зубов Эджа.       Не то чтобы острозубый монстр сильно сопротивлялся. Он был вполне удовлетворенной быта вместе с Папсов вот такой мешаниной костей на полу.  — Ты… останешься на ночь?        Красная душа, которая наконец-то успокоилась после всего произошедшего, внезапно снова совершила сальто. Эджи не был уверен, что правильно расслышал и покачал головой. — А-ам… прости, что? — удивился Эджи, чувствуя, что снова краснеет, который раз по последний час.       Папайрус выглядел немного более нервным, чем раньше, но продолжил: — Ты останешься… на ночь?

Оу… оу-у-у! Он надеялся, что…

— Д-да.       Лицо улыбчивого скелета просветлело, и бывший стражник не смог сдержать свой собственный, слегка смущенный, смешок. Но, Эджи не смог удержаться и выпалил: — Т-ты уверен?       В глазах Папайруса была необычайно нежная теплота. Это отчасти напомнило темному скелету об огне, который вызвал у него желание лечь под Папайрусом и позволить ему использовать его как тот захочет. Но то, что было в чужих глазах сейчас… это заставило Эджа захотеть свернуться калачиком как можно ближе к Папайрусу и, возможно, заснуть, держась друг за друга, хотя они оба, ну не то чтобы дружили со сном. Папайрус обхватил рукой острые скулы, поглаживая шрамы под глазом. — Да. Я уверен.       Душа взволнованно забилась, когда Эджи наклонился к мягкой ласке. — Кроме того… Я хочу проводить больше времени со своим парнем.       На этот раз щеки действительно загорелись ярко-красным цветом, похожим на цветы мака. Эджи повернул голову, чтобы нежно поцеловать ласковую руку. — Ну… твой парень остается, так что… чем предлагаешь нам заняться? — Эджи немного запнулся на слове "парень". И посчитал это победой.        Папайрус же снова наклонился ближе. — Зависит от того, чего хочет этот парень, — прошептал скелет и что-то тихо щелкнуло. —… трахни меня. Ты снова готов начать… верно?       На этот раз все уже лицо Папса покраснело темно-оранжевым, истинно апельсиновым цветом. — Я-я не хотел… Я имею в виду- Я просто хочу тебя, но… не то чтобы это было- Я имею в виду… Я просто счастлив.       Эджи тихо засмеялся и притянул возлюбленного ближе, прежде чем тот смог отползти, и еще раз небрежно поцеловал. Все так же нежно держа лицо своего парня, острозубый скелет продолжил: — Ты всегда продолжаешь меня удивлять, — пробормотал в чужой рот он. Все еще смотря на ярко-оранжевый румянец своего парня.        Эджи поцеловал Папайруса в щеки, а тот начал извиваться, пытаясь вырваться.  — Я, черт возьми, люблю тебя.       Папайрус замер, и на секунду Эдж запаниковал, что сделал что-то не так, но потом… — Я тоже тебя люблю.       Улыбчивый скелет смотрел прямо в глаза, когда произносил это. В который раз красная душа сделала сальто. Эджи нежно провел пальцами по черепу любимого. — Но серьезно… если ты хочешь еще немного развлечься… Я готов к этому. Только не жди, что я снова кончу в ближайшее время. Ты высосал меня досуха там.        Папайрус издал недоверчивый смешок, как будто он не был уверен, что способен на это. Однако, он прижался лбом к любимому и что-то пробормотал. — Пока тебе все ясно и понятно, это не та причина, по которой я хочу, чтобы ты остался.       Эджи не был уверен, насколько сильно его череп был красным, но по ощущениям, он горел как костер. Осмыслив слова любимого, острозубый скелет кивнул. Они оба пару секунд смотрели друг на друга с пылающими от смущения лицами. А затем бывший стражник перевел взгляд на кухонную дверь.  — Я думаю, ты что-то говорил о том, чтобы показать мне свою спальню, — начал Эджи. — Да-да… если тебе интересно, — светлые огоньки глаз взволнованно расширились. Папайрус начал подниматься. — Более чем да, — часть Эджа хотела подразнить своего парня, но вместо этого он схватил протянутую ему руку, позволяя себя подтянуть.       Острозубый скелет быстро подошел ближе, запечатлел на зубах Папайруса довольно целомудренный поцелуй, а затем его парень взволнованно проводил того в спальню.