I want you on me

                    Битва с этой улыбкой была проиграна, когда Папайрус быстро потащил их обоих в свою спальню. Было одновременно мило и в той же степени лестно видеть скелета напротив таким взволнованным.       Эджи действительно надеялся, что сможет возбудиться во второй раз. Но он бы не хотел заставлять Папса ждать, если бы это заняло целую вечность. Может быть, Эдж мог бы подрочить ему?.. Он вроде как надеялся увидеть, хотя бы мельком взглянуть на член своего парня. Он показался ему весьма толстым, когда Папс прижал его спиной к стенке.       Они быстро миновали лестницу и зашли в комнату Папайруса. Тот остановился в центре, оглядываясь по сторонам. Эджи закрыл за собой дверь и прислонился к ней, наблюдая, как волнуется его парень. Папайрус застенчиво обернулся, его возбужденная улыбка стала немного застенчивой. Он застенчиво потер затылок. До этого легкий румянец на улыбчивом лице стал немного более теплым. — Эм… следовать обычным шагам в руководстве по свиданиям… кажется немного глупым сейчас, но. Теперь я не знаю… что делать.       Эджи не мог сдержать удивленного фырканья. Он и сам прочел эту книгу вдоль и поперек, наверное, несколько раз. Но бывшему стражнику невероятно грело душу тот факт, что Папайрус все еще хотел действовать полуофициально.       Темный скелет скрестил ноги и прислонился спиной к двери, надеясь показать чуть больше позвоночника. И да, глаза Папируса, казалось, цеплялись за него. Это сработало просто чудесно. — Ну, — он замолчал на секунду, наблюдая, как глаза Папайруса снова вспыхивают. — Насколько я помню. Шаг первый: ухаживание за вашим партнером, — другой покраснел еще больше и кивнул в подтверждение. — Что ты уже сделал еще задолго до сегодняшнего дня… так почему бы не перейти к шагу, на котором мы должны быть?..       Румянец на лице Папайруса расцвел букетом бархатцев, захватил щеки и нос. С прерывистым дыханием светлый скелет, медленно подходя к нему. — На нашем текущем шаге ты должен быть в кровати. Прямо подо мной.       Эджи попытался сохранять самообладание, но наблюдал за походкой Папайруса, за тем как покачивались его бедра. — Интересно… и что ты собираешься с этим делать?       Темный монстр медленно разжигал огонь в глазах напротив. Папайрус был уже почти достаточно близко, чтобы прикоснуться к нему. Эджи бегал глазами по фигуре своего парня, от ярких пьянящих глаз, вниз по груди, рука, особенно задержался на мокром пятне на джинсах… Это вызвало непреднамеренную дрожь по его собственному позвоночнику, заставив сдерживаться от стона, когда сцена, произошедшая всего несколько минут назад на кухне, снова пронеслась в его голове.       Папайрус выдохнул и Эджи краем глаза увидел, как за зубами мелькнул оранжевый язык. Светлому монстру просто нужно было сделать еще один шаг. Уголок его рта изогнулся в улыбке, и Эджи увидел, что Папайрус отразил эту эмоцию. — Ну, я, конечно, не ветер, но я бы повалил тебя на спину.       Эджи издал громкий удивленный смешок и лицо Папайруса засияло от гордости. — Хотел бы я посмотреть, как ты это сделаешь, — ошеломленно усмехнулся острозубый монстр.       Папайрус сделал еще шаг, но до того, как он успел хоть что-то сказать или сделать… Эджи схватил тяжелую цепь ожерелья, что устроилась на плечах его парня, и потянул ее на себя.       Папайрус, спотыкаясь оставшуюся часть пути, оперся на дверь, устроив руки по обе стороны от Эджа. Тот не дал светлому монстру никакого времени опомниться, отпустил ожерелье и обвил руками шею Папайруса. И быстро притянул того в поцелуй.       Изо рта светлого скелета вырвался тихий удивленный стон, когда Эджи наклонился еще ближе, тесно прижав их друг к другу, а языком проник в рот своего парня. Который, после первоначального шока, поддался навстречу движениям.       Некоторое время они просто стояли там, позволяя теплу между ними нарастать, пока они целовались. Мягкие, тихие стоны и вздохи вырвались из их ртов, пока они держались друг за друга.       Эджи медленно отстранился, открыв глаза и увидев чудесное зрелище, которое представляло собой раскрасневшегося и ошеломленного Папайруса. Бывший стражник мягко поглаживал челюсть своего парня, ожидая, пока тот выйдет из оцепенения.       Еще пару раз моргнув, к Папайрусу, казалось, вернулась ясность ума, и он бросил на Эджи игриво-обиженный взгляд. — Ты мог бы спросить…       Темный скелет одарил собеседника легкой ухмылкой, глядя прямо в эти глаза, видя тлеющие угли костра, который он сам же и разжег. — И что в этом интересного? — Хорошая мысль. — наклонился ближе другой.       Снова соприкоснулись ртами, но на этот раз уже Папайрус контролировал ситуацию. Одной рукой он повернул лицо Эджи под нужным углом, но сам держал рот на замке, просто позволяя магии дразнить чужие зубы. Позволял ему лишь мельком видеть то желание, которое держал взаперти. Эджи погладил челюсть своего парня, пытаясь заставить его открыть рот.       Но вместо этого, теплое покалывание от магии только усилилось, медленно распространилось от его рта вниз, по позвоночнику, согревая грудь. Эджи покраснел от того огромного количества чувств, что были излиты на него.       Когда Папайрус отпустил его, темный скелет попытался прикрыть зубы руками… Ощупал пальцами то место, где его дразнила магия. Никогда раньше у него не было такого поцелуя.       А потом еще один нежный поцелуй был запечатлен на его щеке. — Я понимаю, почему тебе нравится меня смущать, - видеть тебя в таком состоянии… довольно волнующе.       Эджи улыбнулся и шуточно толкнул партнера, когда его собственная душа забилась в десять раз быстрее. Папайрус даже не покачнулся. Темный скелет вздохнул и дразняще провел от затылка Папса, вниз, по позвоночнику, а потом снова вверх.       Дыхание Папайруса стало судорожным, неровным. Лицо его обдал жар. Светлый монстр ненадолго закрыл глаза, и Эджи наклонился к нему, с желанием поцеловать того в щеку. И он все еще был довольно оранжевым.       Через пару минут бывший стражник просто любовался чужим телом, и чувствовал, как его нежно ласкают и гладят в ответ. Он понял, что они оба, казалось, застряли на том моменте, что не знаю как им поступить дальше. Должен ли был Эджи просто переместить их в кровать? Или он должен был позволить Папайрусу сделать этот шаг? Чего вообще хотел его парень… что он считал дурачеством? Может быть, он должен был быть более ясным?       Он снова посмотрел в глаза собеседнику, увидев, что Папайрус, кажется, тоже напрягся. Он хотел предотвратить панику, которая настигла их на кухне. Скелет хотел, чтобы первый опыт у его парня в качестве ведущего партнера прошел хорошо. Даже если это означало, что нужно провести несколько неловких разговоров заранее. Что ж, с этим мог справиться Великий и Ужасающий Папайрус. — Папс… — Он увидел, что страх в чужих глазах слегка усилился, и быстро продолжил, прежде чем это переросло во что-то большее. — Что ты?.. — Эджи снова замолчал на секунду, пытаясь найти способ сформулировать это, прежде чем остановиться на «хочешь сделать». — Ч-что… — Страх сменился замешательством.       Эджи почувствовал, что его лицо снова покраснело, но продолжил. — Я… я понял, что я, возможно, не очень ясно выразился до этого… — Он на мгновение заколебался, он не был хорош в формулировках деликатного характера, но, черт возьми, он собирался попытаться. — Твоё определение «дурачиться»… наверное, может отличаться от моего, и я не хочу… портить нам вечер.       Скелет отвел глаза, чувствуя, что не очень хорошо объяснял. — Итак… так что, если есть что-то, что ты имел в виду… или что-то, что ты определенно не хочешь делать… может, например, обсудим это сейчас… вместо… — Того чтобы расстраивать друг друга?       Он кивнул.       Лицо Папайруса потеплело еще сильнее, и он тихо пробормотал: — Ну… может быть… ничего супер-извращенного. — Он не мог сдержать удивленный смешок. — Я не собирался бросать тебя в гущу событий просто так, любимый. — Ухмылка Папайруса была немного застенчивой. — Я не думал, что ты это сделаешь, но… спасибо. — еще один поцелуй был оставлен на его челюсти. — Так тебе что-нибудь нужно? — нерешительно спросил тот.       Светлый скелет смущенно отвел взгляд в сторону, его лицо горело, что заставило бывшего стражника улыбнуться. — Если ты поделишься со мной своими мыслями, то я поделюсь с тобой тем, что я хочу сделать… это кажется справедливым. — Предложил он. Это было то, что он планировал сделать, но, услышав это, его партнер мог расслабиться. — Дело не в том… — оранжевые краски румянца плавно перетекали вниз по шее Папайруса. — Просто я не хочу… чтобы ты думал, что я… делаю это потому что ты сказал… что должно пройти некоторое время, прежде чем ты...       Эджи почувствовал, как его собственное лицо вспыхнуло огнем. Поскольку Папайрус, казалось, он был не слишком смущен, чтобы иметь возможность сказать то, что хотел, но ему все равно показалось, что его поняли. — Пап… — прозвучало как тихий выдох. — Ты… беспокоишься, что тот факт, что твой рефрактерный период протекает быстрее, чем у меня, и что это каким-то образом беспокоит меня.       Папайрус застыл. — Кто-то заставлял тебя чуствовать подобное раньше, верно? — закончил свою мысль он.       Светлый скелет все отводил взгляд. — Папс… — мягко начал Эджи, но его прервали. — Это, — он на секунду запнулся, прежде чем взволнованно забормотал вновь. — Не то чтобы они были неправы, я всегда мог продержаться намного дольше, чем любой из моих предыдущих партнеров… и что ж. Они говорили, что им всегда казалось, что они должны были довести меня до конца… Что их было недостаточно для меня, и… ну, — голос Папайруса затих.       Все его лицо в этот момент было оранжевым. Но не из-за возбуждения, скорее из-за стыда, чем из-за чего-либо еще. Какими бы ни были подробности того, что сказал предыдущий партнер Папса, это все еще глубоко тревожило того.       Эджи же хотел сокрушить тех людей, что сделали его любимого таким неуверенным в себе.       Бывший стражник поднял руки и мягко обхватил лицо своего парня, уговаривал того посмотреть себе в глаза. — Пап, я собираюсь повторять это столько раз, сколько потребуется, меня это не беспокоит… и я знаю, что поверить в это сразу сложно. Но я нахожу лестным, что ты все еще способен продолжать, даже после того, как я кончил. И, честно говоря, любимый, я сомневаюсь, что ты попытался бы заставить кого либо продолжать в такой же ситуации. Нет, на самом деле я убежден, что ты бы остановился, если бы тем людям было бы уже не интересно или если бы они устали- — Конечно, я бы остановился! — воскликнул Папайрус, на секунду выглядя слегка испуганным. — Это все, что мне нужно от тебя, любимый, — Эджи быстро поцеловал другого в губы. — Чтобы ты уважал мои пределы и не забывал о своих собственных, — улыбнулся тот.       Папайрус почти застенчиво кивнул. — Ты все еще беспокоишься… — мягко выдохнул он, когда его парень слегка кивнул.       Он нежно провел пальцами по щеке. — Ничего не могу… с этим сделать, — пробормотал он. — Это… просто. В последнее время… ну, мой прошлый партнер, они думали, что смогут, и вначале все было хорошо… но… — Папайрус снова замолчал, а взгляд был немного затуманен.       Кто бы ни разбил сердце его милого возлюбленного в прошлый раз, Эджи клянется, они умрут от его руки, если они когда либо попадутся ему на глаза. — Тогда скажи мне, что меня ждет, Пап, — пробормотал темный скелет, снова целуя Папайруса, куда-то в подбородок. — Я понимаю, что это весьма смущает. Но я не хочу обходить стороной этот разговор. Так что, мы можем избежать чего-либо подобного, ведь ты мне действительно нравишься, Папайрус… Я не хочу случайно сделать тебе больно или неприятно, лишь из-за такой глупости, что мы не можем поговорить друг с другом о нашем же сексе… — Его собственное лицо было багрово-красным в течение всего этого разговора.       Изо рта Папайруса вырвался короткий смешок. — Н-да, это похоже на то, что наши братья будут- — Хорошо, сделай для меня одну вещь, - не упоминай о них, когда мы говорим или делаем что-нибудь связанное с сексом, — прервал любимого Эдж, перед этим скривившись, будто от кислого лимона. — Портит настроение? — чуть улыбнулся светлый скелет — Да. Именно так, — твердо произнес бывший страж.       Папайрус же уткнулся носом ему шею, дыша более спокойно, чем раньше, а затем нежно обвил Эджи руками и мягко обнял. — Спасибо, Эдж. — Ага… нет проблем. — Ты мне тоже очень нравишься. Ну, это для протокола.       Эджи уже не знал насколько теплым и красным было его лицо. Папайрус, очевидно, слегка подшучивал над ним. — Да… ну. Я подумал… ведь мы теперь пара… — кивнул он. Слова все еще были немного странными, но они согрели его душу.       Чуть погодя Эджи почувствовал, как Папс глубоко вздохнул. — Т-ты спрашиваешь, во что ты ввязался… М-м-м, я не совсем уверен, как на это ответить. Я… всегда был. Способен продолжать после того, как мой партнер был удовлетворен или уже устал. И вот… я не знаю своего предела. Я не знаю, то ли это из-за моего поведения в постели или… это просто мое тело, но-       Бывший страж плавно провел ладонями по чужим плечам, - он все еще мог слышать намек на стыд в другом голосе. Слова были произнесены шепотом. И первое, что Эджи сделал, поцеловал Папайруса в щеку. Темный монстр надеялся, что сможет так передать своему парню, что он счастлив, что доверяет ему. [3] — А ты был… удовлетворен? — произнес Эджи и их взгляды встретились. — Меня это вполне устраивает. Даже если ты почувствуешь, что можешь продолжать уже когда все закончилось.       Папс медленно кивнул. — Я думаю… мы могли бы прийти к этому. Но по крайней мере, на сегодня. Ты так не думаешь? — мягко спросил острозубый монстр и чуть улыбнулся. — Я обещаю - я не буду думать о тебе хуже после того, как мы кончим, и у тебя случится еще один стояк.       В глазах Папайруса, кажется, боролись облегчение, раздражение и смущение. — Да-да… мы могли бы если… ты уверен, — в его голосе слышалось сомнение.       Эджи еще раз кивнул, он хотел убедиться, что, если Папайрус позволит ему, он избавится от всего этого клубка из неуверенности и комплексов, распутываясь каждый раз за разом. — Я уверен.       Затем он прикрыл глаза, медленно провел пальцами по чужой щеке, чувствуя обжигающий румянца под пальцами. — Если ты позволишь мне… в следующий раз… мы могли бы попробовать выяснить твой предел. Посмотреть, сколько раз я смогу заставить тебя кончить… до тех пор пока ты не будешь удовлетворен. — Глаза Папайруса слегка расширились, но он нервно отвел взгляд в сторону. — Только если ты, конечно, хочешь, но мне не терпится увидеть, в какой беспорядок я мог бы превратить тебя.       В светлых огоньках глаз горел азарт. Эджи наклонился ближе и поцеловал Папайруса в кончик носа: — Просто подумай об этом, хорошо, любимый?       Папирус судорожно вздохнул, а Эджи кивнул. — Мы-ы… ужасно много говорим обо мне. И я просто- Прямо сейчас я не думаю, что смогу ответить, просто всего много. — Голос его на секунду затих, прежде чем быстро продолжить. — Итак, не мог бы ты-? Ты можешь… эм. Сказать мне, есть ли что-то, что ты хотел бы сделать?       Папайруса будто прошивало красной нитью волнения, а в голосе его была очевидна тихая мольба. Он просил о помощи, «Господи, брось мне кость». Папайрусу нужно было выбраться из собственной головы, и Эджи был рад помочь с этим. — Да. Е-есть, но это зависит от того, как далеко тебе удобно зайти в этом… — Я думаю- Мы только что установили, что я в значительной степени готов попробовать, как бы оно не-       Эджи издал сухой смешок — Тебя это устраивает, Папайрус? — С громким стуком светлый скелет закрыл рот . — Меня не волнует, возбуждено ли твое тело, когда вы не в настроении или не чувствуешь себя комфортно. Если ты не в порядке то и мы ничего не делаем… хорошо. Быть возбужденным и хотеть… секса — не одно и то же. — Я… я знаю. — Папайрус слегка запротестовал.       Сложная эмоция отразилась на его лице. Светлый скелет уткнулся лицом в шею партнера. Эджи почувствовал тепло рядом с челюстью, а Папайрус тихо заскулил. — Нгх-х-х!.. Я наверно сейчас выгляжу, как краснеющая монашка-девственница. — Не-е-ет… ну может совсем чуть-чуть. — Он нежно погладил затылок своего парня. Папайрус нежно ущипнул его за тазовую кость, отчего Эдж вздрогнул. — Придурок, — Ласково пробормотал Папайрус.       Бывший стражник почувствовал чужую улыбку у себя на плече, так что он знал, что это не было воспринято всерьез.       Теплый поцелуй расцвел на шее Эджа, чуть выше засоса, оставленного Папсом раньше. — Спасибо, ты был внимателен к этому, а вот я мог бы сформулировать это лучше. — Я просто хочу, чтобы у нас с тобой все прошло хорошо и приятно.       К его горлу прижались сильнее, раздался прерывистый вздох. — Ну, у тебя отлично получается. — Его собственное лицо слегка покраснело. — Итак… Что бы ты хотел сделать? Не знаю, справлюсь ли я, если ты не скажешь. — Н-да… так во-о-от, — Эджи замолчал, когда еще один поцелуй пришелся чуть ниже, наполовину закрыв отметину. — Итак. — Он сглотнул, пытаясь сориентироваться, когда Папайрус прижался немного ближе. — …Я мог бы… отсосать тебе если-и… ты хочешь?— Кое как выдавил он между тихими вдохами и глубокими выдохами.       На несколько секунд Папайрус замер. Эджи уже собирался успокоить партнера, но сам обомлел, когда светлый скелет издал громкий стон. Грубый звук, который Эдж никогда не слышал от возлюбленного. Бывший стражник был уверен, что на этом моменте его собственное лицо приобрело другой оттенок красного, еще более темный и более теплый. — Д-да… да я. Да, пожалуйста. — Тихо пробормотал Папайрус.       Эджи обнял того крепче.       Судорожно вздохнул, пытаясь успокоить свою неспокойную душу. — Л-ладно… ох блять… хорошо. — Он положил руку на плечо своего парня, подталкивая того обратно к кровати.       Папайрус не отпускал его, тянул за собой. И за эти несколько шагов они вдвоем плавно поменялись ролями.       Вот улыбчивый скелет врезался в кровать и они просто мгновение смотрели друг другу в глаза. Папайрус все еще слегка возвышался над ним, и они оба криво улыбнулись этой разнице в росте. — Можно еще один... вопрос? — Все, что ты захочешь, — Голос у Эджи был мягким, а щеки его пылали.       Папайрус на мгновение закрыл глаза, — осознать все это или собраться с духом, он не мог сказать точно зачем. Но когда скелет снова раскрыл свои глаза, его встретил тот же самый пылающий огоном решимости взгляд. Тот самый, что был там, на кухне. — Если... если ты готов на второй раунд, не мог бы ты… ну, сделать что-то подобное своими руками или ртом</b>. — На этих словах его магия уже заинтересованно зашевелилась в штанах. Эджи далеко не был готов к тому, если Папс сейчас ушел бы. Но это не значило, что он не стонал так же громко, как Папайрус чуть раньше. — Мне бы этого хотелось.[4.4] — Согласился тот. Его глаза, казалось, горели. Нежные руки обхватили лицо, притянули для жаркого поцелуя. Было похоже, что Папайрус все-таки нашел в себе смелость попросить то, чего он хотел.       После того, как Эджи пару минут наслаждался поцелуем, он положил руки на плечи своего парня и мягко толкнул его вниз, чтобы тот сел на край кровати.       Папайрус поднял удивленный взгляд и Элжи с ухмылкой забрался к нему на колени. Он как искра желания вспыхивает огнем в чужом взгляде. Папайрус приподнял бровь. — Не пойми меня неправильно, мне нравится вид… но эта поза не кажется подходящей для…       Он заставил его замолчать, приложив палец к другим зубам. — Пока не нужно беспокоиться об этом, просто расслабься и наслаждайся.       Он снова поцеловал своего возлюбленного. Не было никакой спешки, это было так же важно для него, как и для Папайруса. Хотелось не только вернуть им настроение и просто… насладиться друг другом.       В конце концов, не было ничего лучше, чем целовать Папайруса.       Эджи наклонил его голову назад, руки медленно скользнули вниз по чужому телу. Мысли в голове плавали как ленивые карпы, думая куда было бы лучше прикоснуться. Однозначно нужно было найти то место, от прикосновения к которому Папс начинал мурчать. Кажется, когда они были на кухне, его парню понравилось как Эджи провел руками по внутренней стороне его ребер.       Пока руки ощупывали, изучали, гладили, но стоило Эджи медленно провести пальцами по чужому позвоночнику и поцелуй замедлился, стал нежнее. Бывший стражник действовал аккуратно, стараясь не зацепиться своими острыми когтями за сетчатый топ другого скелета. Острозубый скелет легко нажимал, дразнил магию между позвонками, с каждым разом приближался ближе к основанию ребер.       Папайрус слегка отстранился, только для того, чтобы коснуться зубами чужой шеи, провести дорожку поцелуев вверх и вниз. Эджи чуть съехал вниз, давая любимому больше места для маневра, намеренно позволяя им тереться друг об друга. Никто из них двоих еще не призывал свою плоть, но это было нормально.       Горячее прерывистое дыхание обдало шею. Эджи чувствовал как в паху стало теплее от притока магии. — Так хорошо? — тихо спросили.       В ответ же, острозубый скелет почувствовал влажное прикосновение языка на своих позвонках. Монстр тихо рассмеялся. Осторожно приподнял тонкую сетчатую ткань короткого топика и плавно и медленно обхватил нижние ребра Папайруса. Его самого же притянули ближе, надавили на спину, удерживая рядом. Невозможно было заставить улыбку исчезнуть. Острые зубы прикоснулись в поцелуе к черепу Папайруса. Кончиками пальцев Эджи едва слышно царапал кости возлюбленного.       Папс задрожал тихо, потерся тазом о промежность партнера. Острозубому скелету нравилось то, как хорошо ощущалось это прикосновение, будоражащее его магию. Эджи протянул руку и устроил ту на бедре своего парня, удерживая.       Он мягко покачивал бедрами. Папайрус дышал чаще и громче, но это никак не отвлекало его от позвонков Эджа. Тот запрокинул голову еще дальше, закрыл глаза, наслаждаясь всеми теми ощущениями, когда их тела вот так терлись друг о друга.       Изо рта Папайруса вырывались то вздохи, то слабые стоны. В какой-то момент одна из его рук опустилась со спины партнера, вниз к пояснице. Руки притянули еще ближе, с теплом обвили, не желая отпускать. Теперь застонал Эджи.       Папайрус издал интересный звук, отстраняясь от горла, и передал его Эджи в поцелуе. И когда их языки танцевали во рту друг у друга, он не мог не улыбнуться. Руки Эджа не оставались без дела: одна скользнула по нижним ребрам, а эджи прислушивался, не заставит ли он Папса издать новый звук; второй рукой бывший стражник держался за бедро партнера, и его ранее нежное раскачивание становилось все более неистовым, быстрым, горячим.       Ладонь Папайруса, что до этого поглаживала острые скулы Эджа, теперь опустилась ниже, легла на ребра, скрытые тонкой майкой. Другая рука, на пояснице, принялась поглаживать кости, вверх и вниз. Щеки приобрели более темный оттенок, и острозубый скелет подумал, где еще он мог прикоснуться к своему парню. Оторвавшись от поцелуя, он пару раз глубоко вздохнул. Попытался успокоиться и перейти к следующему этапу своего плана. — Эджи..? — Тихо простонал Папайрус.       Тело сотрясала дрожь. Эджи снова встретился взглядом со своим парнем. Яркий, жгучий оранжевые глаза, точно бархатцы, полные необузданной, неиспользованной магией. Взгляд этот не мог сосредоточиться на чем-то одном, просто не способен. Перескакивал с лица на шею, ребра, с них на пах. Подобное внимание льстило, наполнило Эджи гордостью.       Мягкие руки Папайруса все еще блуждали по чужим ребрам. Гладили, обводили по краю нижние ребра. Короткий топ задирался. В какой-то момент, Эджи почувствовал как тот попытался забраться ладонями под ткань. — Ты можешь снять её… Если хочешь.       То, как расширились глаза напротив, то, как темно-оранжевый румянец, кажется, сделал и без того раскрасневшееся лицо Папайруса еще более темным и теплым. Как будто скелет не мог поверить в то, что услышал.       Однако, Папайрус медленно кивнул в ответ. Это, к сожалению, означало, что все остальные приятные прикосновения и ощущения должны были прекратиться. Даже если Эджи сам не мог удержаться от малейших покачиваний, даже после того как медленно поднял руки.       Эджи наслаждался тем, как пальцы Папайруса проходился по его обнаженным ребрам, пока тот медленно стягивал через голову ненужную кофту. Несколько секунд Папс держит вещь Эджа в руках, смущенный, но после, ткань уже позади них. Улыбчивый монстр мельком взглянул на партнера, прежде чем положить ненужную сейчас ткань куда-то позади себя на кровать. Папайрус протянул руки вперед, провел пальцами по ребрам. Он действовал аккуратно, мягко очерчивая трещины и поблекшие шрамы.       Эджи чувствовал на себе пристальный взгляд и это было слишком много для него. Ну, по правде, подобное всегда было много для бывшего стражника… но он не чувствовал себя неловко в такие моменты. Папайрус посмотрел на чужие ребра с таким же удивлением, как раньше. Везде, где Эджи не прикасался бы в ответ, чужая магия следовала за ним, оставляя скелета слегка раскрасневшимся и теплым, и поэтому внезапное ощущение холода стало внезапным, что он испуганно зашипел.       Папайрус немедленно отстранился, и прежде чем его парень успел сказать хотя бы слово, завел руки назад и снял с себя массивную цепь. — Холодное, — сказал он и отложил украшение подальше.       Другой смущенно покраснел, хотя на его и без того смущенно горячем лице это было не столь заметно. В отличие от взгляда.       Эджи наклонился вперед и поцеловал Папайруса в нос. Тот в свою очередь взял чужие ладони в свои руки, поднес их к своему топу. — Не окажешь мне такую же честь? — Застенчиво спросил Папайрус.       Еще одна дрожь пробежала по телу Эджи. Все, что он смог сделать, это кивнуть и медленно взять в руки тонкую ткань, а после стянуть ее через голову.       Это был не первый раз, когда бывший стражник видел чужие ребра. Но… это был первый раз, когда Эджи видел Папайруса таким вблизи. И острозубый скелет был удивлен, когда понял, что ребра у его парня не были идеально гладкими. Да, чужие кости все еще были гораздо более светлыми и чистыми, по сравнению с его собственный. Но все равно можно было разглядеть небольшие царапины и трещинки. И линию того, что, должно быть, в какой-то момент было довольно ужасающей трещиной.       Эджи наклонился, поцеловал ключицу. Медленно прошелся поцелуями вниз, наблюдая, как магия, что скрывалась за грудной клеткой, кружилась, оседала туманом за ребрами. Душа Папайруса заманчиво сияла, но острозубый скелет пока избегал прямого взгляда на чужое сердце.       Эджи медленно высунул язык, приблизился к Папайрусу. Красная магия прикоснулась к чужим ребрам, пробуя на вкус. Со стоном скелет почувствовал, как под ним формируется волшебная плоть.       Это было так же волнующе, как и до этого, на кухне. Эджи в крайний раз любовно обнял своего парня и скользнул вниз, слез с кровати. Он выцеловывал позвоночник Папайруса до тех пор, пока не оказался у ног своего парня, мягко сидящим на коленях, между чужих разведенных ног. Взгляд привлек едва скрытый блеск магии в обтягивающих джинсах напротив. И прежде чем у Эджа сдали нервы, он наклонился вперед и запечатлел поцелуй на ширинке Папайруса. Тот прерывисто вздохнул и сразу же затих. Бывший стражник посмотрел вверх, но его парень уже запрокинул голову, так что нельзя было понять его выражение лица. — Все хорошо?       На мгновение, или два, вокруг них воцарилась тишина. — А-ага… — прозвучало на выдохе. Пальцы снова начали выводить круги на подвздошной кости, успокаивая и расслабляя.       Эджи глубоко вздохнул и почувствовал, как партнер содрогнулся под его руками. Поцелуй опустился на внутреннюю сторону бедра. Острозубый скелет не был уверен, насколько сильно Папайрус был способен почувствовать такую мимолетную ласку сквозь грубую ткань джинсов. Но, видя, что тот все еще тихо дышал, это, тем не менее, возымело желаемый эффект.       Эджи провел одной рукой вниз, от бедра до колена, потом к лодыжке. Пальцы коснулись тех стильных туфель на невероятно высокой шпильке. Стараясь действовать как можно осторожнее, монстр принялся медленно снимать чужую обувь. В это же время другая рука поглаживала бедро Папайруса. Как-то незаметно быстро туфли были отставлены в сторону.       Эджи провел ладонями вверх, повторяя обратный путь от стопы до внешней стороны бедер. Он чуть отстранился назад, чтобы посмотреть вверх.       Папайрус… смотрел на него так, словно хотел сожрать его всего, прямо здесь и сразу.       Его глаза, казалось, стали ярче, чем когда-либо.       Грудная клетка была наполнена тонким волшебным оранжевым свечением.       В штанах явная выпуклость.       Эджи потребовалось все его силы, чтобы не кинуться к своему парню и втянуть того в поцелуй снова. И прежде чем бывший стражник успел задать какой либо вопрос, первым заговорил Папайрус. — Я в порядке… ты можешь продолжать…       Папайрус прошелся языком по своим зубам. Вероятно, он не осознавал, что делал это и как это выглядело со стороны. Эджи лишь почувствовал, как его собственная магия зашевелилась. Он попытался снова сформировать что-либо, но все еще был слишком истощен для этого.       Острозубый монстр улыбнулся партнеру и напоследок поцеловал коленку Папайруса. Острые когти поднялись выше. Зашипела ширинка на чужих джинсах. Руки у Эджа задрожали просто безбожно, когда показались чужие кости и магия. Уголок рта дернулся, острые зубы чуть разошлись в улыбке, когда бывший стражник заметил, что на его партнере не было нижнего белья.       Ткань зашуршала, когда её принялись стягивать вниз. Не прошло и минуты как Эджи помог Папайрусу раздеться. Острозубый скелет даже не обратил внимания, куда в конечном итоге делись штаны, потому что, когда он поднял взгляд вверх, то оказался лицом к лицу с твердым членом своего парня.       Он была не самым большим из тех, что монстр когда-либо видел, но определенно точно мог сказать, что Папайрус был очень возбужден и определенно не был обделен в объемах. Взгляд красных глаз прошелся от выступающих вен от основания до головки, где уже собралось немного предэякулята.       Но лучшей частью во всем этом, Эджи находил ярко-оранжевый цвет чужой магии. И на долю секунды, бывший стражник задумался, а как тот выглядел, будучи погруженным глубоко в его собственную красную магию…       Эджи сделал пару прерывистых глубоких вдохов, облизал зубы. Взглянул на вверх, чтобы убедиться, что его партнер все еще в порядке. Папайрус опирался на одну руку, удерживая себя в сидячем положении. Другой рукой он прикрывал глаза. Он не мог решить, продолжать ли смотреть или спрятаться за пальцами вовсе. Одна часть Эджи хотела сказать Папайрусу, чтобы тот перестал прятаться. Но это было бы лучшим решением в другой раз.       Эджи устроил свою руку на бедре своего парня, чуть погладил мягкую магию. А после уверенно повел руку вверх. Мягко обхватил чужой член. Папайрус резко вздохнул. На секунду острозубый скелет замер, пока не начал мягко поглаживать теплую плоть вверх и вниз. С этим движением Папайрус, наконец, выдохнул с легким стоном.       Экто-плоть была теплой в руках Эджа, он медленно, совсем немного, сжимал руки при каждом своем движении вниз, а после расслаблял хватку своих пальцев, когда подниматься ладонью обратно вверх. Красные огоньки глаз то были устремлены на член перед собой — теплый, толстый и похожий на недостижимое сокровище, он был чистой магией, которая клубилась и плавала, ожидая своего часа, — то перескакивали на горящие глаза Папайруса, все еще чуть стыдливо спрятанные за рукой.       Рука Эджи медленно становилась скользкой от дружного предэякулята, и облизнув свои зубы на последовал, бывший стражник подался вперед, прижимаясь ртом к головке оранжевого члена.       Папайрус издал тихий звук, который быстро затих. Эджи поднял взгляд и увидел, что его парень теперь прикрывал рукой рот, пытаясь сохранять спокойствие. Острозубый монстр надеялся, что к концу вечера у Папайруса отпадет необходимость сдерживать себя. Эджи чуть вздохнул и снова сосредоточился на члене перед собой, начав лизать головку.       Его руки все еще мягко поглаживали крепкие бедра. Ноги у Папайруса едва заметно подрагивали и сам он издавал еще больше приглушенных вздохов, стонов и отрывистых слов. Но затем, Эджи осторожно, пытаясь не поцарапать чужую плоть своими зубами, открыл рот и взял головку оранжевого члена в рот. Темный монстр не мог сдержать собственного слабого стона, когда все его чувства буквально кричали от вкуса его парня.       Эдж замер, буквально на несколько секунд, закрыл глаза, стараясь сосредоточиться на ощущении того, как его магия приспосабливается к тому, что его горло теперь не пустое, но проглотить он это не может. — Блять… Эджи…       Красная магия снова зашевелилась в его узких штанах, стоило Папайрусу снова простонать его имя. Эджи отчаянно пытался снова что-то сформировать. Но, к сожалению, его попытки все равно оканчивались неудачей. Он медленно начал покачивать головой, позволяя члену мягко скользить по своему языку, сжимал горло каждый раз, когда чужая плоть проходила немного глубже. Все мысли Эджа были заполнены лишь Папайрусом: тихие стоны, что тот издавал, были самыми сладкими звуками, которые Эджи когда-либо слышал. И часть его сознания хотела удержать их обоих здесь как можно дольше, в этом медленно нарастающем удовольствии.       Эджи ухватился рукой за гребень подвздошной кости Папайруса. Слегка подтянул того ближе, и почувствовал как его парень поддался навстречу. Папс толкался немного сильнее, чем планировалось, и Эджи не смог сдержать громкого стона от этого действия. Над ним раздался слегка сдавленный смех. Бывший стражник снова открыл глаза и увидел, что его партнер смотрел в потолок, а рука больше не закрывала его рот.       Эджи издал тихий жалобный звук и пососал немного сильнее. Надеясь, что это привлечет внимание.       Все тело Папайруса задрожало, его позвоночник слегка выгнулся дугой. И тогда он наклонил голову вниз. Эдж понятия не имел, как он выглядел со стороны, но по видимому, он все таки произвел впечатление, потому что глаза Папайруса не только потемнели от вожделения, но и скелет сам почувствовал как еще больше преякулята скользнуло ему в горло.       Эджи взглянул на руку партнера и издал еще один тихий звук. На лице Папайруса промелькнуло короткое замешательство, прежде чем пришло осознание, и он приблизил свою ладонь к лицу возлюбленного. От острозубого скелета раздался еще один счастливый, но в то же время отчаянный звук вокруг члена. Папайрус обхватил ладонью чужой подбородок.       Взгляд Папайруса стал мягким, прямо как растаявшей на солнце шоколад. А затем скелет пробормотал: — Ты великолепен в таком виде.       Эджи почувствовал, как что-то застилало ему взгляд и быстро закрыл глаза, чтобы сосредоточиться на том, чтобы взять в рот оставшуюся часть члена своего парня. Одновременно с этим, скелет ощутил нежные и теплые пальцы на своей скуле.       Почти заглотив полностью Эджи подсел ближе. Свободную руку устроил на позвоночнике Папайруса, из-за чего тот сел ровнее. Пальцы улыбчивого скелета теперь легко поглаживали затылок партнера, временами чуть надавливая и притягивая ближе, загоняя член как можно дальше.       И Эджи не скрывал, что стонал каждый раз, когда чувствовал это. Он желал, чтобы Папайрус просто воспользовался его ртом. Чуть погодя, острозубый монстр немного отстранился и решил сосредотачиваться только на головке, чтобы дать своей челюсти немного отдыха. Папайрус же тяжело дышал, бормоча партнеру тихие слова похвалы, которые прорастали в душе Эджа, словно трава по весне. И вместе с этим изо рта Папайруса выходили такие прекрасные тихие стоны.       Но все эти слова мешали бывшему стражнику сосредоточиться на том, что он делал. Острые зубы легко-легко прошлись по волшебной кожице, не царапая, но чуть надавливая.       Эджи быстро пришел в себя и замер, стоило услышать громкий стон, который издал его возлюбленный. Сделав пару глубоких вдохов, он услышал: — Эдж… Прошу. Сделай это… снова. Блять, пожалста!..

Ну и кто он такой, чтобы отказывать Папайрусу в чем-либо?..

      Эджи осторожно позволил себе чуть царапнуть зубами плоть при следующем движении. — Да… вот так. Вот так, — оценивающе пробормотал светлый монстр.       Некоторое время темный монстр сохранял свой медленный темп, заглатывая член своего парня почти до основания, а затем медленно, очень медленно и чуть дразняще отстраняясь. Периодически Эджи чуть царапал зубами плоть у себя во рту, посасывал и не стеснялся заглядывать естественную смазку своего партнера. Папайрус же продолжал стонать и говорить тихие похвалы своему возлюбленному.       Наконец, он смог вобрать в себя весь член Папируса. И он издал удовлетворенный стон, когда все это застряло у него в горле. Он пару раз сглотнул. Бедра Папируса дернулись невозможно ближе с ответным громким стоном. — У меня есть… есть идея... — Пробормотал Папс, — Я, вероятно, долго не протяну, но... но если ты!..~ — внезапно застойная тот. Само собой Эджи специально ещё раз прошёлся вверх и вниз, и нарочно прикусив головку чужого члена, что бы оборвал болтовню своего парня его очередным стоном.       Все, абсолютно любая идея или мысль, что заканчивалась тем, что Папайрус бы снова кончил, его полностью устраивала. — Это… это значит «да»? Верно?       Эджи, конечно, не мог кивнуть… хотя, он на самом деле предпочел бы этого и вовсе не делать. Но, он одобрительно показал большой палец, — все хорошо, любимый, — в знак согласия и почти сразу полностью заглотил член.       Папайрус пробормотал ещё одно прерванное ругательство, а затем обеими руками обхватил лицо партнера: — Н-не двигайся.       И Эджи немедленно повиновался. От этого тихого приказа у него по спине пробежала дрожь. Да, голос Папайруса дрожал, но Эджи очень сильно хотел повиноваться ему.       Улыбчивый скелет медленно поднялся с кровати. Бывший стражник выпрямился, приспосабливаясь к новому положению. Нервы трещали и, казалось, прямо таки искрились чистой магией, переполняли Эджа, когда он снова опустился на колени. Совсем немного. Папайрус немного развел ноги в стороны, принимая более устойчивое положение… А его руки тепло обхватили краснеющие острые скулы.       Темный скелет поднял взгляд на своего партнера. Чужое лицо было ярко-оранжевым, но в тоже время Папайрус выглядел взволнованным и нервным. Эджи видел, как его парень пару раз сглотнул, а затем начал шептать, постепенно становясь громче по мере того, как он, казалось, обретал больше уверенности: — Ты молодец… заставил меня чувствовать себя великолепно… но теперь… теперь твоя очередь. Позволь мне сделать всю работу, а-а ты просто наслаждайся. — Произнес скелет и слегка нахмурился, а после пробормотал вполголоса, — Черт, это было совсем не сексуально.       Эджи вынужден был не согласиться. Но прямо сейчас было совершенно невозможно разговаривать из-за члена у него во рту и рук, что удерживали его на месте. Он погладил Папайруса по бедрам, как он надеялся, ободряюще. Руки на черепе снова сжались. — Хорошо… просто. Не двигайся, пока я тебе не скажу… дважды постучи мне по бедру, если тебе нужно будет остановиться. — Предупредил улыбчивый монстр и Эджи подал знак «все в порядке», и почти сразу устроил обе своих руки на бедрах партнера. Папайрус ахнул, — Черт… ты так легко мне подчиняешься, — Выдохнул светлый скелет, но не закончил свою мысль.       Папайрус медленно отвел бедра назад, слегка отстраняясь, прежде чем также не на много вернуться назад, удерживая краснеющее лицо партнера неподвижным.       Глаза Эджи расширились: его парень продолжал медленно трахать его чертов рот. Эмоции быстро захлестнули мысли и чувства. Все это было частью того, чего Эдж так сильно хотел все сегодняшнее свидание: чтобы Папайрус взял инициативу в свои руки и доминировал над ним. Конечно, одна часть Эджи хотела двигаться вместе с партнером, податься в ответ, однако… другая часть Эджи заставляла его откинуться назад и просто принимать все, что мог предложить ему его партнер.       Папайрус же двигался все быстрее и быстрее. У Эджи начала болеть челюсть, но он не хотел останавливаться. Все его тело раскачивалось в такт движениям его парня. Улыбчивый скелет все говорил и говорил новые слова похвалы и любви. Их было так много, что кажется Папайрус, произнося все это, вот-вот перестанет дышать и будет жить этими словами.       С каждым разом член входил все дальше в горло Эджи. Красные огоньки глаз становились чуть расплывчатыми, в уголках темных провалов глазниц скапливалась влага, потихоньку капали слезы. Когда Папайрус невероятно нежно и трепетно вытер их кончиком пальцев… ох, Эджи не смог сдержать глубокого стона. Наверное именно это стало последней каплей.       Папайрус кончил, выкрикивая имя возлюбленного.       Рот Эджи быстро наполнился спермой и острозубый скелет отстранился. Рука поднялась ко рту, прикрывая зубы. Эджи не хотел случайно потерять ни капли чужого семени. Однако, как оказалось, Папайрус еще не закончил: еще одна струя спермы ударила Эджи прямо в лицо, оставшись на его черепе оранжевыми крупными каплями. — А-а! Подожди… не-е-ет… блять.       Папайрус дрожал всем телом, переживая свой оргазм, а после обессилено рухнул обратно на кровать. Собственное тело Эджи слегка подрагивало, магия, наконец, встала на свои места и его влажная истекающая промежность была причиной его насквозь мокрых обтягивающих джинс.       Подняв взгляд, темный монстр встретился взглядом со своим парнем. И медленно, смотря в глаза, проглотил то, что осталось у него во рту. Взгляд Папайруса, казалось, загорелся адским костром после такого. И прежде чем Эджи успел осознать, что произошло, Папайрус рывком сел прямо, схватил его за руки и притянул к себе, снова утягивая Эджа в один из жарких поцелуев.       Папс ощущал свой собственный вкус на чужих зубах. Эджи отчаянно сдерживался, когда его парень потянул его еще дальше кровать. А потом резко поменял их местами, нависая на Эджи и стирая поцелуями следы спермы, попавшие тому на лицо.       Темный скелет громко застонал - хотя, это скорее был полузадушенный всхлип, похожий на то, что его продолжали иметь в рот. Глубоко и сильно. Эджи с нажимом прошелся по чужим ребрам и черепу. И как бы это не было избито и посредственно, он пытался притянуть возлюбленного ближе, пока Папайрус не сделал это первым.       Папайрус потянул Эджи за руку, и он позволил ему это.       Пальцы переплелись.       Тело вдавили в матрас.       Рука сжала чужую ладонь, когда язык снова вторгся в рот с тихим отчаянным рычанием.       Пальцы настойчиво прошлись вниз по позвоночнику. Надавили. Царапнули. Сжали. Они снова приблизились друг у другу, хотя ближе было уже некуда. У Эджи в паху снова стало невероятно тепло, когда он снова почувствовал твердый член Папайруса напротив своей промежности. Тот начал покрывать поцелуями разгоряченное лицо Эджа, плавно уходя за ухо. — Я так сильно люблю тебя… Я так счастлив, что ты… со мной. Ты такой… красивый. Во всем. — Произнес Папс и это заставило Эджи вздрогнуть. — Папайрус... — Пробормотал он с покрасневшим лицом и целомудренный поцелуй коснулся его зубов. — Честно.       Острозубый монстр засмеялся, обхватил лицо любимого и притянул его ближе. — Я знаю… и люблю тебя в ответ… — Он сжал руку, которую держал.       Папс наклонился для еще одного поцелуя. Тот был менее отчаянным. и почувствовал, как другой сжал его руку в ответ. Отстранившись, Папайрус пробормотал: — Подожди. — От этой команды по спине Эджи пробежала дрожь, а светлые огоньки чужих глаз ярко загорелись. — Я… я передумал, — Внезапно заявил тот. — Ч-что? — Эджи растерянно моргнул. — Я… я не хочу делать для тебя что-то подобное… я, — Светлый скелет немного наклонился. Эджи уже хотел подумать, что Папс желал остановиться на этом моменте, но в то же время это было не то, что он хотел. — Я… я хочу, — Папирус облизнул губы, скользя взглядом по его все еще полуобнаженному телу партнера, остановившись на очевидном красном сиянии между ног. Эджи почувствовал еще одну скользкую волну тепла. — Могу я тебя трахнуть?       Эджи не был уверен, что его больше удивило: то что это была просьба или та грубость, с которой она была сказана. Однако он с энтузиазмом кивнул. — Д-да. Да… пожалуйста, это… трахни… Да.       На лице Папайруса появилась очаровательная улыбка, которая должна была полностью уничтожить всю сексуальную атмосферу, которую Эдж ощущал, но каким-то образом наоборот — это лишь добавило еще больше сексуального напряжения вокруг. — Не двигайся… ладно? — Еще раз сжал чужие пальцы Папс.       Это было не так похоже на приказ, как до этого, но чужой голос все еще вызывал дрожь по спине.       Папайрус медленно отстранился.       Опустился на колени.       Его руки на секунду задержались на чужих бедрах.       Скользнули вверх, растягивая пуговицу на джинсах.       Потребовалось все самообладание, чтобы не вздрогнуть и не заерзать на месте. Папайрус снова взглянул вверх, кивнул. Расстегнул узкие штаны Эджи и начал их стягивать. Руки у Папса слегка дрожали пока он делал это. Неожиданно прозвучало тихое проклятие, когда скелет дошел до чужих ботинок.       Дерьмо.       Да, Эджи тоже забыл о них, и потребовалось немало усилий, чтобы снять сейчас. В глазах Папайруса появился легкий отблеск смущения. Но как светлый скелет наконец стянул с партнера штаны, тот попытался вернуть чужую уверенность. — Спасибо. — пробормотал безмятежно Эдж.       На лице Папайруса мелькнула быстрая улыбка. Его руки подрагивая устроились на бедрах, описывая их мягкими кругами.       А вот у Эджи душа почти выпрыгивала из груди. Папайрус… несмотря на свою явную нервозность, выглядел просто великолепно. На костях у него виднелся легкий блеск пота. Магия между костями светились мягким и теплым оранжевым. В уголке его рта осталась размазанной капля собственной спермы.       Эджи был невероятно взволнован… Хотя, в то же время он чувствовал. Некоторую тревогу. Прошло. Много времени с тех пор, как он в последний раз кому-то подчинялся. Он делал это не часто. А после последнего раза во рту остался такой неприятный привкус горечи, что даже…       Нет!       Нет-нет-нет, не думай об этом.       Папайрус хороший и много лучше, чем мог когда либо быть тот мудак. — Эджи?       Скелет не осознавал, что закрыл глаза или то, что его трясло. Причем достаточное время, чтобы костей начали греметь. Когда Эдж посмотрел на обеспокоенное лицо партнера, то заикаясь произнес: — Я… я. В-все в порядке… просто… — Ох, он чувствовал, как его лицо краснело от каждого заикающегося слова. Его разум пошатнулся, когда он потерял контроль над своим самообладанием, а Папс начал выглядеть все более и более обеспокоенным.       Великий Ктулху, он все испортил.       Ну вот зачем он вспомнил об этом?       Папайрус теперь наверняка чувствовал себя плохо и, возможно, даже мог подумать, что виноват в такой реакции.       Или, что еще хуже, наверняка думал, что Эджи это вообще не интересно, и-!       Внезапное прикосновение прервало эти мысли. Папайрус целовал ребра, прямо над переливающейся рубином душой. И Эджи чувствовал мягкое, пушистое теплое намерение, которое, казалось, просачивалось в кости. Оставляя их приятно покалывающими. Эджи медленно возвращался в реальность.       Еще один поцелуй пришелся выше, и скелет почувствовал, как тепло начинало разрастаться дальше. — Папайрус..?       Тот посмотрел вверх: его щеки все еще пылали оранжевым румянцем, в глазах плескалось застенчивое волнение и вопросы. — Это… Это помогло?       Эдж кивнул. — Д-да… спасибо, я-       Его прервал крепкий поцелуй. — Не извиняйся за такое. Ты сказал, что прошло уже много времени… и нервы иногда могут просто свести тебя с ума, я понимаю. — Папайрус ещё раз оставил на чужих зубах крепкий поцелуй. — Так что никаких извинений. Хорошо?… Ты в порядке?       Эджи еще раз кивнул и улыбка расцвела на его лице. Это была еще одна причина, по которой он был так сильно влюблен в этого монстра. Ещё одной главной причиной было то понимание, готовность Папса позволить этим неловким моментам пройти спокойно, без особой суеты. Это заставляло Эджи чувствовать себя почти полностью приличным монстром. — Да… все хорошо. — Он закрыл глаза и еще раз глубоко вздохнул. Чувствуя, как последние нервы уходили, когда он снова открыл глаза, быстро взглянул вниз, счастливый, увидев, что его магия опять не исчезла. Он не был сильно уверен в том, что смог бы вернуть ее, случись такое сейчас.       Сверху раздался короткий прерывистый вздох и Эджи быстро перевел взгляд на партнера. Папайрус точно также смотрел на красную магию.       Видимо, когда он пытался успокоить партнера, то, должно быть, задел чужие ноги, и теперь на внутренней стороне бедра Эджи были следы не только красной, но и оранжевой магии. И Папайрус, казалось, был просто не в силах отвести от этого взгляд. Его дрожащая рука снова легла Эджи на бедро. Светлый скелет медленно скользил все выше, ближе к влажной промежности. Красные огоньки глаз были прикованы к этим длинным тонким пальцам.       Внезапно Папс замер. Эдж собирался спросить партнера, что случилось, когда тот выпалил: — С-сма… мы. Эм… — Эдж видел, как лицо напротив потемнело еще больше, и почувствовал, как покраснел сам. — Нам… нам нужна… смазка, — закончил Папайрус. Он был сильно смущен. Светлый взгляд был извиняющимся и немного разочарованными.       Темный монстр протянул руку к возлюбленному, ласково погладил Папса по подбородку. Эджи сомневался, что любимый расстроится из-за того, что он не стал соблюдать просьбу-дробь-полу-приказ «не двигаться». — Ты прав… хорошая мысль.       Папайрус оживился от этой похвалы, а сам бывший стражник почувствовал, что его собственное разочарование из-за их общей неуклюжести тоже постепенно ушло.       Эджи приподнялся и потянулся к той тумбочке рядом с кроватью, где обычно сам хранил свои собственные вещи… но потом вспомнил, что они были в комнате Папайруса, а не у него. И, что Эдж понятия не имел, а было ли подобное у его партнера. Его собственное лицо ошеломляюще быстро вспыхнуло от этого осознания. Папайрус же, казалось, осознал свою ошибку. На его лице была смесь веселья и ужасно сильной любви.       Папайрус наклонился вперед, протягивая через него руку, чтобы добраться до нужного шкафчика, нависая над партнером, почти касаясь ребрами носа Эджи. Красная душа ускорилась, и он почувствовал себя полностью загнанным в угол. — Эм-м… она. Она должна быть... нашел. Оу? Стой, она… она со вкусом. Это будет проблемой? — нервно спросил Папайрус и Эджи покачал головой, все еще глядя на чужую грудь перед собой.       Он честно старался не смотреть прямо в душу возлюбленного. Он не хотел быть грубым, но и взгляд отвести он просто не мог. Эджи был несколько заворожен смотря за клубящейся дымкой неиспользованной оранжевой магии. Это же можно было использовать для создания сильного экто-тела. И ему было интересно, а как выглядел Папайрус. Он никогда раньше не видел, чтобы другой призывал свое тело полностью.       Если бы Папс решил воплотить женское тело, то Эджи оказался бы прямо под грудью Папайруса… какой бы та была? Наверное, Эджи считал, что груди у его партнера не были бы слишком большими. Но определенно подтянутыми и упругими, помещающимися в ладонь. Хм. Красиво и задорно. Но Ктулху, а если бы Папс призвал свое мужское тело?.. От того, сколько он тренировался, у него точно мог быть пресс и подкачанные грудные мышцы. Хорошие сильные мужские сиськи, мельком подумал Эдж. Хотя, скорее всего, оба тела Папайруса, вероятно, были мускулистыми и подтянутыми. И Бездна ему свидетель, было бы приятно впиться в него руками.       Эджи чувствовал, как магия собралась у него во рту. Но, быть честным, Эджи считал, что и без призванной магии тоже было хорошо… если его любовь не собирался ничего вызывать, то острозубый скелет мог просто обхватить руками ребра партнера и держаться, пока… они занимались любовью.       Папайрус отстранился и посмотрел на Эджи с легким беспокойством. Моргнул несколько раз. А потом улыбка легкой бабочкой появилась на его лице. Эдж быстро взял себя в руки: он понятия не имел, что именно его парень сейчас увидел. Папайрус же наклонился над любимым, перехватил запястья и прижал руки Эджа над его головой. — Думаю, мне нужно приложить больше усилий, если у тебя есть некоторые фантазии.       Но прежде чем Эджи успел ответить, Папайрус поцеловал его, и, возможно, это было к лучшему. Острозубый монстр не смог сдержать прерывистый вздох, вырвавшийся из его рта.       Светлый скелет плавно перешел поцелуями на шею, Эджи немного поерзал.       Хватка на его запястьях усилилась.       Он громко вздохнув, когда Папс поцеловал свой же след от укуса, оставленный на кухне.       Эджи сам не понял как закрыл глаза, когда почувствовал, как еще больше его магии устремилась вниз, делая его еще более влажным. Папайрус тихо рассмеялся. — Ты так и не ответил на мой вопрос. — М-м-м, что? — Голова кружилась от смены настроения. Папайрус вел невероятно сексуальным, когда обретал уверенность.       Еще один поцелуй коснулся его зубов и Папс отстранился, чтобы показать Эджи бутылочку смазки. — Тебя устроит это?       Темный скелет кинул взгляд на бутылек и заметил, что надпись «со вкусом клубники». Сам того не заметив Эджи улыбнулся. — Д-да… да, все в порядке… хотя почему ты выбрал клубнику?       Насколько Эджи знал, его парень не был поклонником химических добавок: он не ненавидел этого, но и не точно бы любил. — Это было то, что я схватил раньше, прежде чем это увидел… ну, тот о ком мы договорились не говорить. — Папайрус от этих слов покраснел.       Бывший стражник не мог сдержать вырвавшийся у него смех. Ох, он мог ясно, как день, представить себе, как Папайрус просто схватил первый попавшийся под руку бутылек с полки, а затем громко протопал мимо своего брата с тем возмущенным полу-криком, чтобы он сам мог встать в очередь, а Санс мог пойти и забрать их машину с парковки, или что-то в этом роде, а затем Папс бы спрятал улики.       Вопрос, а почему его парень не дождался момента, чтобы сходить в магазин одному, Эджи решил оставить для другого раза.       Темный скелет снова взглянул на бытылек. Внезапно он понял, что тот был не полным. Эджи подавил желание поерзать на месте, — мысли о том, что Папайрус мог доставлять себе удовольствие… были заманчивыми. Но парень не мог не поддразнить партнера. — Но мне больше интересно: и как оно на вкус?       Папайрус, казалось, покраснел еще больше. Крышка щелкнула с громким непристойным хлопком, который, похоже, подействовал… сразу на них обоих. Но прежде чем выпустить судорожный вздох, на Эджи внезапно посмотрели невероятно горячим взглядом. — Будет вкуснее, когда я попробую её из тебя.       Эджи во все глаза уставился на Папайруса. Душа будто ушла в пятки. По телу пробежала волна магии. Светлый скелет задержал свой взгляд на партнере еще на секунду, а затем быстро отвернулся. По-видимому, он тоже снова был смущен.       Эджи решил промолчать. Он просто наблюдал, как его партнер увлажнял свои пальцы прозрачной вязкой смазкой. В нос ударил запах искусственной клубники. Папайрус сел на колени, устраиваясь между раздвинутыми ногами возлюбленного, и немного неуверенно переводил взгляд между лицом Эджи и его промежностью. — Готов..? — Спросил Папс. Он приблизил руку к влажным половым губам Эджа, но все ещё не коснулся их. Душа хаотично забилась о ребра, грозясь сломать те и просто выпорхнуть наружу. Эджи кивнул. Он не знал, куда ему следовало смотреть.       Наблюдать за рукой возлюбленного, чтобы видеть, что происходит?       Или посмотреть на лицо Папайруса?       А может просто смотреть на потолок?       В конце концов, Эдж просто перевел взгляд на ключицу Папайруса. Поэтому для него стало сюрпризом, когда он почувствовал, как влажные кости коснулись его клитора. Настолько большим сюрпризом, что он издал удивлённый вздох и быстро сглотнул. Папайрус поднял голову и еще раз кивнул. Затем, очень медленно, пальцами провел вниз, раздвигая складки, обвел влажный вход, пока не напирая.       Эджи тяжело дышал.       Ох. Это было тепло и ужасающе нежно. Папайрус двигался медленно, даже наверное вдумчиво. Так, будто у них двоих было все время в мире. Как будто Папайрус запоминал каждый момент, важный вздох и движение между ними.       Большой палец скользнул вверх, снова накрыл клитор и решил уверенными круговыми движениями надавить. Новый вздох стал для Эджи почти удушьем. Скелет почувствовал, как Папайрус подался вперед и поцеловал его нижние ребра. — Все хорошо? — Голос Папайруса был мягким и дрожащим.       Может быть, он боялся причинить любимому боль, а может быть, это были нервы. Эджи был настолько сосредоточен на ощущениях, проходящих через него, что не мог явно выявить причину, но он точно мог ответить на этот вопрос. Что он и сделал. — Ага…       На выходе получилось что-то между вздохом и стоном. Последовал ещё один поцелуй, теперь уже чуть выше. Давление вокруг входа усилилось. Пальцы чуть скользнули внутрь. Это заставило Эджи с удивлением выгнуться на кровати. Папайрус замолчал. — Все хорошо… я в порядке… просто… — снова застонал, чувствуя, как его мышцы сжимаются вокруг твердой кости. — Просто… я чувствительный… — пробормотал он.       Эджи снова перевел взгляд вниз. Папайрус смотрел на него не отрываясь. Острозубый монстр не мог понять, о чем думал его партнер, но скелет определенно чувствовал, как чужой палец проникал глубже. Лицо снова покраснело: Папайрус не отрываясь смотрел на Эджи.       Бывший стражник закрыл глаза и сосредоточился на своем теле.       Что ж, это было по-другому. Эджи не особенно нравилось ощущение собственных твердых костлявых пальцев. Да, его другие партнеры неплохо справлялись с этим, все-таки у него также были телесные, крупные монстрами. Так что ощущать, как стенки его влагалища сжимались вокруг чего-то, что оказывало не так много давления, хотя и не было чуждым, к чему нужно было привыкать.       Эджи почувствовал как Папайрус, с любопытством, немного подался вперед, прежде чем вытащить свой палец до первого сустава, а затем снова скользнул им внутрь. С каждым разом он делал это немного быстрее, с каждым разом все легче. Эджи чувствовал себя ужасно влажным: такие аккуратные, буквально изучающие действия не были чем-то таким, от чего он мог бы избавиться, но это было приятно по-другому.       Эджи снова открыл глаза, чтобы опять увидеть горящий огнем взгляд. Решительный взгляд был направлен вниз, туда где они были едины. Тихий вздох вырвался изо рта Папайруса. Темный скелет раздвинул ноги немного больше, пытаясь дать партнеру больше места. Второй палец прижался к его входу, легко скользнул рядом с первым, легко проходя дальше с тем обильным количеством смазки и естественной секреции.       Эджи простонал имя возлюбленного и еще один поцелуй коснулся его грудной клетки. — Ты такой горячий внутри, Эдж. Я очень хочу попробовать тебя на вкус… но… мысль о том, чтобы почувствовать тебя по другому… — Папайрус сглотнул, его глаза на секунду вспыхнули оранжевым. Темный скелет застонал при виде этого, и голова Папайруса взлетела вверх. — Ты... — Папс оборвал себя, вероятно, вспомнив о том, что эта фраза вызвала между ног у его партнера, — хочешь этого? Хочешь почувствовать, как я войду в тебя?       Эджи кивнул.       Да, он не знал, как долго продержится, но да!       Третий палец уже прощупывал его вход, и скелет подался бедрами навстречу, пытаясь заполучить чувство ещё большего наполнения. — Эдж... ты... ты такой совершенный, так жадно трёшься о мои пальцы, я... ты внутри дрожишь...       Да, он знал, он чувствовал внутри себя каждую косточку и сустав пальцев своего партнера. — Папайрус… — Это был плачь, мольба.       Свободная рука Папайруса удерживала его бедра. — Расслабься, любимый… ты сможешь это принять… тебе просто нужно расслабиться.       Скелет кивнул, пытаясь лежать неподвижно. Пытаясь расслабить все свои мышцы. А затем, доверившись, почувствовал как третий палец Папайруса скользнул в его влагалище.       И. Это было… весьма плотно. Много. На грани дискомфорта. Но Папайрус продолжал медленно работать рукой, большим пальцем сильнее потирая клитор, от чего, да, Эджи стал более влажным, и дальнейшее скольжение становилось все более и более легким.       И какая-то часть Эджи испытывала невероятную радость и гордость по этому поводу. — Я… я думаю, ты готов…       Голос Папайруса был слегка с хрипотцой, и острозубый монстр почувствовал, как его охватило некоторое волнение. Великий Ктулху, да… наконец-то. Папайрус сжал чужое бедро и медленно вытащил пальцы. Эджи при этом не смог сдержать громкого стона.       Он был настолько сосредоточен на потере чувства наполненности, что не заметил, как Папайрус придвинулся ближе, пока его бедра не приподняли. Чужие колени теперь оказались под его тазом.       Взгляд у Папайруса был столь же взволнованным, сколько и нервным. И Эджи медленно прижался ближе, обхватив ногами чужую талию. — Поза… удобная для тебя?..— Голос был тихим, как будто светлый скелет боялся испортить настроение, говоря слишком много или излишне громко. — Да… — Эджи провёл взглядом по Папайрусу, секунду задержался на твёрдом члене, а затем снова перевел взгляд вверх. — Сделай меня своим, Папс       Тот кивнул и наклонился вперед. Рот снова опалил теплый поцелуй. Эджи искренне наслаждался тем, как его возлюбленный уверено работал языком у него во рту. Но потом, темный монстр почувствовал, как член скользнул по его влажным половым губам, а затем коснулся влажного входа. И член Папайруса определенно точно был больше, чем три его пальца.       Дыхание Эджи участилось. Он ещё раз кивнул: — Сделай это, Папс… пожалуйста…       Папайрус понял просьбу. Подался вперед. Давление напротив входа усилилось, а затем через несколько секунд головка члена скользнула внутрь. Стон, жаром зародившийся внизу живота Эджи, был громким и не стих, пока Папайрус не поддался до конца.       Да, чужое движение было очень плавным, и от удивления темный скелет начал задыхаться. Он попытался найти взгляд Папайруса. То уже почти склонился над ним, рука, на которую он опирался, слегка дрожала. Эджи обхватил Папайруса за шею, притягивая к себе, обнимая. И именно в этот момент реальность всего происходящего медленно подкралась к нему.       Папайрус был внутри него.       Эджи занимался сексом с Папайрусом.       И это не причиняло боли, скелет чувствовал себя заполненным, дрожащим и невероятно любимым.       Папайрус точно также дрожал над Эджи. Но темный монстр и не думал отпускать партнера. — Папс…? — Тепло… ты весь теплый. И приятно сжимаешься. И… это не займет много времени.       Эджи кивнул, соглашаясь. — Та же история… но, пожалуйста, двигайся… Я хочу чувствовать тебя.       Раздался тихий, слегка маниакальный смех. Папайрус передвинул свои руки: первая твердо сжимала бедро Эджи, а вторая нашла чужую ладонь, которую раньше держал над голов своего парня. Папайрус снова переплел пальцы… прижимая шершавую кость к матрасу.       Эджи крепче ухватился за ребра возлюбленного. И начал медленно двигать бедрами, пытаясь получить больше трения.       Поцелуй в щеку.       Еще один в рот.       И неспешно, но Папайрус начал осторожно раскачиваться взад и вперед.       В каждом его толчке чувствовалась сила, заставляющая матрас под ними скрипеть пружинами. Их кости слегка жестко соприкасались друг с другом. Цепь-ожерелье относительно тихо упала на пол, соскользнув с кровати.       Это все… было немного небрежно, но это было всем тем, что Эджи необходимо. Он покрывал поцелуями всякую кость, до которой он мог дотянуться. Папайрус уткнулся лицом в шею любимого, периодически оставляя там влажные теплые поцелуи. Время от времени его зубы задевали позвонки и ключицы.       Каждый раз, когда Папайрус делал так, Эджи выгибал спину, пытаясь ответить также. Пытаясь принять партнера как можно глубже. Пытаясь заполнить какую-то душераздирающую пустоту, что кричала в потребности… иметь кого-то внутри себя. Пальцы царапали ребра Папайруса, ноги напряглись. Эджи действительно задыхался на вздохе каждый раз, когда его парень толкался вперед. — Сильнее… еще… Папс! — Его прервал неожиданный стон: светлый монстр наконец задел комок нервов где-то глубоко внутри партнера. Он выгнулся над кроватью. — Вот!.. Блять, сделай так снова… — Почти крикнул Эдж. Папайрус кивнул и попытался проделать то же самое еще раз, но бывший стражник покачал головой. — Н-нет… нет. Та-ам дальше… нет, назад.       Папайрус продолжал двигаться по подсказкам Эджи, стараясь снова найти то нужное место. Но, казалось, что светлый монстр каждый раз лишь проходил где-то рядом, теряясь. От этого на глазах у Эджи навернулись слезы разочарования. — Бля… почти… почти рядом.       Папайрус зарычал и внезапно дернул партнера на себя, в сидячее положение. Острозубый скелет попытался обхватить пальцами ребра своего парня, посмотрел вниз, в пылающее лицо Папайруса. С его светлых костей капал пот, но Папс был невероятно решителен: он сидел на коленях и удерживал весь вес партнера у себя на руках, его лицо озарила легкая удовлетворенная улыбка. — Продолжай говорить… — Потребовал парень. — Пока я не найду то место, которое заставит тебя кричать.       Красные газа расширились, а в коленях и вовсе не осталось сил — если бы Эджи до этого стоял, то сейчас бы точно рухнул на пол. — Ага…       Папайрус начал двигаться под разными углами. — Блять… ох, сука… это… нет, намного глубже… а-а-ах, Папс… м-м~ осталось… немного- сукаДА!Да-да-да-а, продолжай вот так, быстрее… но вот… Ах~       Эджи клянется, он почти терял сознание, когда член Папайруса начал давить и так правильно проходиться ровно по тому месту, которое заставляло видеть звезды. Эджи еле шевелил языком. Единственное, что он мог говорить в такие моменты было именем его парня и просьбы о большем.       Папайрус без конца хвалил его. У Эджи от этого мурашки бежали по спине. Он чувствовал, что его оргазм был близко. — Пап… Папс, ты… ты близко? — Да… да, а ты? — Тот кивнул ему, устроил — Пиздец, да!.. Д-давай… вместе?       Светлый скелет громко застонал, немного ускорившись. Ноги у Эджи натурально дрожали. Он изо всех сил старался вернуть каждое движение. — Можно… кончить… внутрь? — Речь Папса была тяжелой и быстрой, голос напряженным.       И Эджи отчаянно кивнул на это: — Блять, да! Папайрус, раскрась мои внутренности своей магией!..       Эджи сгорбился, устроил свой потный лоб на горячем плече партнера. Чуть проморгался, тяжело выдохнул и вниз. Скелет отчетливо мог видеть как чужая магия двигалась в его теле: оранжевый контур члена Папайруса выглядел куда лучше, когда на него смотрели сквозь красное экто. Особенно замечательно это смотрелось при каждом глубоком толчке. — Папс... Сука! Папайруса, посмотри на нас! Посмотри, как хорошо ты меня трахаешь. Все поймут, что я твой, когда увидят твою магию внутри меня… блять… Папайрус! — Эдж… Хм-м-м~ Мне так хорошо. Господи Боже, ты такой тугой. Тесный. Мне кажется, что будто ты был создан для моего члена… И ты… Ты продолжаешь сжи… маться. Ты меня с ума сводишь… Любовь моя. Ты… этого хочешь?       Эджи кивнул. Папайрус застонал, прижался к ключице и прикусил, оставляя еще один резкий след на костях. Зеркальный тому, что уже был на Эджи. И темный скелет признавал: эта боль в сочетании со сладким удовольствием стала для слишком сильной, и он задохнулся от этих чувств.       Он кончил сильно и ярко. Внутри стало тепло-тепло. Ощущения были больше… просто больше, чем за все то долгое время!       Толчки замедлились. Папайрус все еще двигался внутри, когда Эдж начал отходить от своего оргазма. На давление темного монстра, ещё одна струя спермы наполняла его. Эджи не мог не хныкать. Ноги его уже не держали вовсе и парень опустился на чужие колени полностью. Он почувствовал, как Папайрус осторожно вытащил свой член из его влагалища. А следом ощутил влажное тепло.       Бывший стражник поморщился, ненавидя это чувство. Он позволил себе упасть обратно на спину, утянув с собой Папайруса и прижав того к своей груди. Пока они лежали так, отдыхая и восстанавливая дыхание, чужая магия все ещё покидала его тело, пусть не так быстро.       И тут…       Сам того не ожидая.       Он понял, что из его собственного рта вырвалось рыдание.       Эджи попытался сглотнуть набежавшие из ниоткуда слезы и вздохнуть, но плачь не хотел уходить. Взгляд расплывался от непрошеной влаги. В уголках глаз щипало. Скелет начал дрожать. — Э-эдж?       Звук, который темный монстр издал в ответ, прозвучал с болью, а не с вопросом, как он надеялся. Папайрус поднялся с чужой груди и посмотрел на партнера. — Эй… эй? Эджи?       Руки закрыли лицо, смахивая слезы, которые Эджи даже не заметил до этого. — Что…? — Было всем, что парень смог выговорить, пока очередное рыдание не сломало его. Он сжал зубы, пытаясь подавить новые рыдания и всхлипы. — Тебе больно? — Произнес Папайрус. Эджи покачал головой, увидев обеспокоенные глаза Папайруса напротив. Бывший стражник не был уверен, что смог бы сейчас говорить спокойно. Он был растерян и немного напуган происходящим. — Слишком много для тебя?       Но Эджи снова покачал головой. — Нет, нет, все было идеально. — Он перевел взгляд на Папайруса, пытаясь взять себя в руки.       Он пытался взять под контроль свое дрожащее тело.       Папайрус скатился с возлюбленного, и Эджи почувствовал, как его охватила паника, но секунду спустя его потянули на бок. Сам того не понимая бывший стражник прижал колени к груди и прижался к партнеру. Папайрус крепко держал его в кольце своих рук. — Я держу тебя… что бы ни случилось, ты в безопасности, и я держу тебя. Если тебе нужно что-то сказать… то скажи и мы разберемся…       Но нет, Бездна их поглоти, у Эджи наоборот вырвалось еще больше слез. Он уткнулся лицом в грудь партнера, борясь с неконтролируемыми рыданиями. Но те, казалось, только набирали силу. Мягкая теплая рука провела по затылку Эджи вниз, по позвоночнику и обратно вверх. Папайрус старался укротить дрожь в теле любимого. Эджи прижался как можно ближе к теплу перед собой, крепко обхватив Папса. — Я держу тебя… Держу… — Еще более мягкого прошептали Эджи в лоб.       Но у истерики были стали планы: рыдания не прекращались. Из горла темного монстра вырвалось ещё несколько отвратительных криков и всхлипов. Он покраснел от смущения, почувствовал себя таким невероятно жалким и слабым.       Эджи точно не знал, сколько времени потребовалось, чтобы этот плач прекратился. Но в конце концов у бывшего стражника заболело горло. Дыхание было хриплым, прерывистым. Грудная клетка каждый раз замирала, стоило сделать вздох. Нежные, убаюкивающие поцелуи осыпали макушку черепа. Шепот между прикосновениями, наполненный бессмысленными милыми словами, согревал израненную красную душу. — Пап-пайрус? — Наконец-то прохрипел скелет, наконец-то, спасибо Ктулху, обретя голос обратно. — Д-да? — Заикался Папс.       Его голос звучал неуверенно, дергано, как будто светлый монстр хотел отстраниться, чтобы посмотреть на любимого. Но потом подумал, что, возможно, лучше оставаться также близко.       И да: Эджи действительно не знал, что произошло бы, посмотри он, прямо в эту секунду, в чужие глаза. Вероятно, очередной приступ плача?..       Было много вещей, которые Эджи хотел сказать.       Спасибо, что не сошел с ума. Что выдержал вот такого… его. За потрясающий секс.       Или, может быть, извини за плач. За то, что, возможно, напугал. За царапины, которые оставил на спине.       Но никто из них не чувствовал себя правильно. Ни один из них не мог даже надеяться уловить ту суматоху эмоций, что протекала через Эджи. Странная, ноющая печаль, которая так внезапно охватила темного монстра, и в тоже время, все еще сохраняющаяся теплота их союза.       Любовь к этому веселому, немного нервному скелету.       Но Эджи хотел попытаться заговорить — Папайрус определенно заслуживал нескольких слов. Что-то, что могло бы облегчить этот страх в светлых глазах. —Я… люблю тебя. — Удалось произнести ему. И в ответ кости сжали так сильно, что часть Эджи боялась, что Папайрус мог случайно сломать ему позвоночник. — Я так сильно люблю тебя, Эдж.       Острозубый скелет кивнул, упираясь лбом в обнаженную грудь партнера. Тихонько прижался к нему. — Ты… чувствуешь. Себя лучше? — Прошептал улыбчивый монстр. Эджи лишь слегка кивнул. Он все ещё боялся снова расплакаться. — Хочешь поговорить об этом?.. Или оставим эту тему?..       В груди что-то сжалось. Лишь бы не новый неожиданный приступ истерики. Но и оставлять Папса в подвешенном состоянии Эджи не хотел. — ...Позже? — Сумел прохрипеть скелет. Горло ощущалось будто израненным.       Папайрус промолчал, а затем нежно поцеловал любимого в череп. — Завтра? После завтрака? Достаточно поздно?       Бывший страж кивнул.       Да...       Да, он думал, что тогда он будет готов разобраться в своих мыслях.       Может быть, смог бы лучше понять, что произошло.       Эджи кивнул еще раз и почувствовал, как Папайрус рядом слегка расслабился. Темный скелет пробормотал: — Убедись, что я сдержу свое слово завтра. — Хорошо, я это сделаю. А сейчас. Хочешь воды?       Да- да, он этого хотел. Правда хотел. Но Эджи действительно не хотел отпускать Папса. Парень боялся возвращения этого болезненного чувства внутри или той паники, как и секунды назад, когда его парень отстранился на пару мгновений. — Не, не хочу шевелиться. — Пробормотал он и почувствовал, как расплывалась чужая улыбка. — Понял тебя…       Эджи услышал звук магии, когда возлюбленный убрал от него одну руку, и через несколько секунд в той уже была пластиковая бутылка с водой. Острозубый скелет, не задавая вопросов, медленно отстранился от объятий, когда Папайрус чуть отнял свои руки. На секунду он, казалось, был в замешательстве, прежде чем передать Эджи бутылку. И темный монстр с благодарностью сделал несколько глотков прежде чем осознал, что выпил все.       Папайрус тихо рассмеялся, забрал пустую пластиковую упаковку и поставил ту на тумбочку. Медленно Эджи поднялся и принял сидячее положение, провел ладонью по лицу, ощущая следы слез. Он глубоко вздохнул и оглянулся, заметив, что Папайрус остался лежать: на боку, чуть приподнявшись, словно не был уверен, что пора вставать.       Папс внимательно смотрел на любимого, как будто чего-то боялся или чего-то ждал. Эджи же одарил того, вероятно, весьма натянутой улыбкой. Чуть подвигав челюстью, монстр посмотрел на позвоночник возлюбленного, увидев на тех костях намеки на оранжевые и красные пятна магии. Это заставило лицо потеплеть. И наверное пойти багряными пятнами. — Не уверен, насколько ты в это веришь… ну. После всего этого… Но. Ты был действительно хорош, Папс… Спасибо.       Это было очень неловко.       Эджи не был хорош в светской беседе и ему было удобнее оказывать заботу, чем получать ее.       И сейчас скелет был совсем не уверен, что теперь ему следовало делать.       Папайрус медленно сел. Мягкий румянец покрыл его лицо. — Так ты был…       Эджи почувствовал, как уголки его рта дернулись. Его пальцы неосознанно скручивали ткань одеяла. Потому что, черт возьми, они так хотели, но не сняли то с кровати.       Его таз постепенно начал ощущаться грязным, и парень очень хотелось принять душ. Ну или просто — хотя бы подмыться. Но мысль о том, чтобы остаться одному, снова показалась Эджи странно пугающей.       Медленно, но скелет почувствовал, как чужие руки обвились вокруг него, притягивая к обнаженному телу любимого монстра. Тело слегка покалывало, и Эджи позволил Папайрусу удерживать большую часть своего веса, прислонившись к нему. — Устал?       Мысль о том, чтобы идти в ванную самостоятельно Эджи не привлекала, и он кивнул. Поцелуй был оставлен прямо поверх недавно приобретенного укуса. Тепло этого жеста распространялось дальше по телу. Острозубый скелет, будто, снова становился сам собой. Все вставало на свои места. — Ванна?       Красная душа от этого начала биться быстрее, но при этом Эджи чувствовал себя странно спокойным. — Вместе? — Подсказал парень и улыбнулся, когда на чужом лице вспыхнул оранжевый румянец. — Только если ты хочешь? — В ответ спросил Папирус, но это также звучало… обнадеживающие. — Хотелось бы. — Повернулся к партнеру лицом монстр и нежно поцеловал рот напротив.       Да, подумал Эджи, когда его осторожно подняли и понесли в ванную, Это было то, что он искал. Когда они вместе лежали в теплой воде, нежно исследуя руками тела друг друга, разделяли множество поцелуев. Скелет вздрогнул, когда его таз начали мыть — кости были особенно чувствительными. Заметив, что Папайрус снова возбудился, он не стал придавать этому большого значения.       Вернувшись в спальню, Эджи улыбался Папсу.       Улыбался пока тот быстро менял простыни.       Улыбался когда ему протянули очень мягкую пижаму.       И улыбка все еще не исчезла, когда он свернулся калачиком под одеялами.       Несмотря на чертову икоту… все было невероятно хорошо. Более подробно они решили поговорить завтра. Но в тот момент Эджи укутался в тепло рук Любви всей своей жизни. И, он надеялся, поделиться с Папайрусом таким же количеством любви.       Эджи хотел, чтобы на нем был Папайрус, и он получил и это. Вообще, наверное, даже больше. Эджи собственнически обнял Папайруса.       Он не собирался его отпускать.