Жупелъ

      Месяц пролетел незаметно. Или, наоборот, тянулся бесконечно — в зависимости от того, кого спросить. Такеру, например, почти не заметил, как закончилась весна и наступило лето.       Его жизнь не переворачивалась кверху ногами. Но первый день после отстранения от школы был несколько волнительным. В один момент он даже испугался. Тогда, когда его схватил в охапку парень – один из тех, с которым лежали в больнице – и громогласно заявил, что теперь он – Аратаки Итто – и его друзья, будут его защищать. И ведь сдержал слово – периодически подходил, узнавал как дела. Один раз даже схватил за шкирку пару своих одноклассников, которые хотели украсть старые кроссовки Такеру из шкафчика, и продолжая держать их, как нашкодивших котят, отвёл в учительскую.       Вообще, как потом объяснила Мона, которая, как оказалось, писала ему сообщения о том, чтобы он ни в коем случае не оставался ни с кем наедине – причём даже с ней– и отправила кучу скринов с сообщениями от картавого, Аратаки и его банда были теми ещё хулиганами. Но добрыми. Творили всякую фигню, но не со зла. А Кадзуха тогда вспомнил, что они ещё часто с детьми играют. И нередко им проигрывают. Хотя сам Итто для школы очень полезен – спортсмен. При надобности, легко отправится на многие виды соревнований. Разве что в беге Сетосу уступал. Да в каком-нибудь теннисе или фехтовании – другим ребятам.       Сетос, к слову, тоже старался не отходить от друга. Даже когда понял, что насмехавшиеся уже вряд ли нападут. Всё равно на всякий случай продолжал держать ухо востро.       К работе он вернулся уже через неделю обычной учёбы в школе. Нахида была безумно рада. Изая тоже доволен. Как и остальные.       Вот только теперь ему не давали гулять в одиночку. А ещё, Эи просила отправлять СМС-ки и сообщения почаще. Чтобы точно знать, что с ним всё в порядке. И никто ничего с ним не сделал.       Райдэн, иногда замечавшая, как часто ему приходилось отчитываться о том, что всё в порядке, даже начала сочувствовать. Для неё, к слову, месяц наоборот тянулся как патока. И разбавлялся он только новой информацией, получаемой на уроках. И, конечно, судебной тяжбой. Благо, что от них требовалось минимум. После того, как все доказательства и показания были собраны, ни Райдэн, ни Такеру больше не привлекали. Заседания проводились без них. Разбирательства – тоже.       Однако, в студсовете приходилось заниматься разбором полётов. Без этого никуда. И, естественно, в свою сторону она тоже услышала немало обвинений. Ведь изначально начали действовать, чтобы её порадовать. Объяснить же, что сотворённое больше к ужасу приводит, было сложно. Ведь они уже сами себе в голову вбили, что хотели, а её просто не слышали.       А меж тем, время шло. Июнь потихоньку заканчивался. И в какой-то момент, под конец рабочего дня, в цветочный магазин зашла Яэ. Такеру, подрезавший цветы, не ожидал её увидеть и чуть было не порезал свои пальцы.        – Ого. А тут неплохо, – констатировала она, уперев одну руку в бок. Во второй она держала вешалку со светлым чехлом. – Неудивительно, что ты сюда стремишься. – Вы чего тут? – закрыв секатор и убрав его в карман фартука, а также поставив подрезанные цветы в вазон, Такеру подошёл поближе. Уточнять, как она нашла это место было бессмысленно. Они всегда могли отследить его местонахождение. Хоть и частенько забывали об этом. – Хочу купить букет. И чтобы ты, когда закончишь работу, переоделся и поехал со мной, – спокойно ответила она, маша перед лицом парня вешалкой. – Для чего букет? – он сразу включился в работу. – Кому будете дарить, какое мероприятие? В холодильнике можно выбрать готовые, – рукой он указал на застеклённое пространство с большим выбором букетов. Но Яэ туда даже не посмотрела. – Ну нет. Хочу чтобы ты собрал. На день рождения Эи. От себя. О цене можешь не переживать.       А вот о том, что у Эи был день рождения, Такеру даже не подозревал. Она опять пропадала на работе и он её, в последнее время, даже не видел. И никто рядом не подсказал. Да и в доме всё было как обычно. Даже генеральной уборки никто не затевал.        – Вы не против, если я сам оплачу? – уточнил он на всякий случай. Вдруг согласится. – Против, – но его сразу же обломали. – Кстати, мой день рождения завтра. Так что следующий букет оплачивает Эи.       Меж тем, он задумался о том, что именно стоило сделать. Яэ привередлива. Могла забраковать. Да и ему самому хотелось бы сделать что-то хорошее. В конце концов, Эи действительно заботилась о нём. Стоило как-то отплатить.       Идея пришла как-то само собой. И он взял несколько нежно-розовых французских роз, которыми занимался недавно и фиолетовые ирисы. Завернул это в крафт-бумагу цвета индиго и украсил атласной лентой в цвет роз.       Букет получился увесистым. Неброским, но привлекательным. И подходящим. Не только той, кому его подарят, но и тем хрупким чувствам, что были вплетены в каждый аккуратно вложенный цветок.        – Неплохо, – приняла работу Яэ, доставая банковскую карту для оплаты. – Кстати, у тебя смена кончилась. Иди переодевайся. – Извините, сначала нужно дождаться сменщика, – проводя оплату, сообщил он.       Впрочем, ждать предстояло недолго. Уже меньше чем через минуту в магазин вошёл Тигнари, поспешивший занять место за стойкой, на ходу, завязывая рабочий фартук.       Такеру же, сразу отправили переодеваться. И костюм оказался специфичным. В духе Яэ. Белые шорты с чёрными отворотами. Белая рубашка с широкими рукавами, легко прятавшими в себе так и не снятый напульсник. Горло украшал бант-жабо. И чёрный пояс-коресет, выполняющий, скорее, функцию визуального разделения верха от низа. Она даже обувь ему подобрала – чёрные кожанные лоферы, над которыми к коленкам тянулись тёмные гольфы.        – Нигде не жмёт? – поинтересовалась она, встретив его сразу у двери из коморки. Тигнари, увидев бедолагу, втихую сфотографировал на телефон – значит, Сетос завтра сразу припомнит это в школе. Снова будет бурчать о том, что стоит носить что-то кроме вечного чёрного и школьной формы. Подходит же. – Всё в порядке, – принимая оплаченный букет в руки, покачал он головой. – Ну и отлично, – а она наоборот кивнула и пошла прочь из магазина. Только перед самой дверью попрощалась с Тигнари и повела подростка к машине.

▲▼▲▼⚙▲▼▲▼

      Они приехали к неизвестному дому. Тоже не маленькому, как и у Эи. Но более современному, облицованному светлым камнем. Внутри уже были почти все, кого позвали. Кроме самой именинницы – как объяснила Яэ, они решили устроить сюрприз. И её должна сюда привести хозяйка дома.       Было несколько знакомых лиц – Сяо и Ху Тао, пришедшие с их опекуном, тот парень с косичками у лица, которого он видел лишь один раз, маленькая девочка, с которой они были в детской комнате на работе Эи и парень, которого она тогда позвала – кажется, его звали Альбедо – знакомое имя, но на тот момент из-за стресса Такеру не обратил внимания на того, кто ему помог. А теперь узнал.       Также, как Нахиду и паренька, с которым им предстояло делать вид, будто они друг друга не знают. Собственно, этот паренёк был младшим братом Альбедо. И тем, кому очень повезло не попасть ни в какую лабораторию с опытами на различных существах. Различные учёные с радостью бы изучили паренька с рогами, крыльями как у летучей мыши, чешуйчатым хвостом и возможностями к использованию пиро энергии.        – Привет! – подскочив поближе к вошедшим, крикнула Ху Тао. Она тоже была в белом. Платье с красными оборками смотрелось красиво. А Такеру задумался о том, что белый цвет как-то не особо подходит празднику. Впрочем, не ему здесь было решать.       Девушка же, не теряя времени, начала разглядывать букет. И неприкрыто восхищаться. Из-за чего поближе подошёл и Чжун Ли. – Восхитительно, – похвалил он композицию. – Эти розы, как я понимаю, символизируют доверие и благодарность, а ирисы придают элегантности, – после сказанного он обернулся к подошедшей поближе Нахиде, уточняя: – Это ведь верная трактовка на языке цветов? – Думаю, в данном контексте, ирисы скорее символизируют верность и доверие.       Такеру раскрыли, от чего щёки и уши покрылись румянцем, которые он поспешил скрыть, опустив голову.        – А я думала, это стандартный букет, – прошептала себе под нос Яэ. Наклонилась к чужому красному уху, сообщая: – Так у тебя ещё и душа поэта? – Не стоит нагнетать, – вступилась Нахида, решая не скрывать одного маленького факта из того количества, что они не договаривали: – Когда он пришёл на подработку, заинтересовался книжкой с языком цветов, чтобы делать более интересные композиции. Но многие сочетания, на самом деле, стандартные для некоторых поводов. А этот, как раз, таковым не является, поэтому и мог заинтересовать. – Постой-постой, – затараторила Яэ, массируя виски. – Он у тебя работает? – А вы не знали? – она даже как будто удивилась. Хотя прекрасно понимала, что так и есть. Вряд ли Такеру поведал об этом, хотя конкретно этот факт скрывать было ни к чему.       Яэ в свою очередь, переварила эту мысль. После чего, поинтересовалась: – А расскажешь, почему вообще взяла его на работу? – а ведь Яэ говорила не только об этом. Она хотела бы знать причину, почему Нахида ещё и отстояла его. Вступилась, предлагая смягчить наказание. Была первой, кого Эи послушала в момент, когда хотела лишь ругаться на подростка. Из-за страха за него. – У него глаза красивые, – с улыбкой ответила Нахида.       Такеру хмыкнул. Она всегда так говорила. Даже в их первую встречу. Если подумать, до встречи с ней он в принципе не смотрел людям в глаза. А теперь тоже находил красоту там же, где её видела она. Только свои не понимал – вечно какая-то беда с оттенком. То в синеву уходят, то ближе к фиолетовому, как у Эи.        – Интересный метод подбора персонала, – развеселилась Яэ. – Глаза, как глаза. – Цвета незабудок, – продолжила Нахида мысль. – В такие раз всмотришься и из головы не выкинешь. – Подними-ка голову, – попросила Яэ подходя ближе к подростку. Он отступил на шаг и врезался в стоящего позади брата Альбедо. Тоже заинтересовавшегося происходящим. – Прячемся! – воскликнул тот, что с косичками и поспешил впихнуть Сяо хлопушку в руки. – Идут!       Теперь Яэ потянула парня за плечо и поставила так, чтобы он встал поближе к выходу. Вместе с Райдэн.       Ещё несколько секунд. И комнату наполнил дружный крик: "Сюрприз!" А также летящие везде и всюду конфетти. И Такеру, в ступоре, лишь моргает. Как и Эи, стоящая прямо перед ними на пороге чужого дома.

▲▼▲▼⚙▲▼▲▼

      Шинра, заметив знакомое лицо, не то, чтобы удивился. Просто не ожидал встретить знакомого ребёнка в стенах отеля. Хоть это и было чем-то вполне логичным. Раз Изая здесь, значит и Харуто вполне мог здесь находиться.       Мальчишка мельтешил у стойки регистрации, общаясь с ровесницей и одним из работников. Собственно, за тем, который стоял у стойки.        – Привет, Кишитани-сан! – помахал рукой ребёнок, заметив знакомых взрослых. – Привет, Селти-сан! [Что ты здесь делаешь?] – набрала на смартфоне Селти, мгновенно протягивая экранчик мальчику. – Сижу? – неуверенно ответил тот. – Слушай, – а Шинра вспомнил разговор месячной давности и их неуклюжие попытки выловить Орихару посреди отеля. Собственно, всё было безуспешно. Его друг как сквозь землю провалился. – А ты не знаешь, где Орихара-кун? – Братик в ресторане, – ответила вместо него девочка. – На минус первом этаже. – Спасибо, – мило улыбнувшись, поблагодарил Шинра.

▲▼▲▼⚙▲▼▲▼

      Вечер пролетал стремительно. Подарки подарены, но не раскрыты. Только букет и новая катана, врученные у самого порога Райдэн и Такеру были осмотрены и, в последствии, подверглись обсуждению.       В какой-то момент все расселись за праздничным столом. И Яэ спохватилась не сразу. Мальчишки опять нет рядом. Молча осмотрела взглядом сидевших за столом и обнаружила его с другого краю, сидящим между Венти – парнем с косичками у лица – и Дурином – драконоподобным братом Альбедо.       Венти времени зря не терял и уже успел пристать к подросткам, сидевшим рядом, предлагая им песни, пляски и алкоголь. Даже Сяо, находившемуся напротив, немного доставалось. Оставалось только надежда на Альбедо – единственного взрослого, способного остановить их знакомого. Но и сами ребята оказались равнодушны к предлагаемым напиткам. И Яэ успокоилась.       Вот только самому Такеру от этого легче не стало. Мимоходом Венти дал понять, что знает о некоторых его секретах. И это не радовало. Пьяные люди выдают разные секреты. А этот, казался ещё и максимально несерьёзным.        – Не переживай, – прошептал Дурин тихо, чтобы даже Сяо не услышал. – Он умеет хранить тайны.       Такеру решил промолчать, дабы не обижать чувства друга, с которым они должны делать вид, будто не знают друг друга – что, правда, не особо получается. И Яэ, периодически кидавшая взгляд в их сторону, могла это заметить. Также, как и Сяо, во взгляде которого явно читались неозвученные вопросы.       Наивность может уничтожить.

▲▼▲▼⚙▲▼▲▼

      Изая действительно находился в ресторане. Сидел за столом, вместе с молодой девушкой. В глаза сразу бросались её светлые вьющиеся локоны и лучезарная улыбка. А также несколько суровых ребят в строгих костюмах, за её спиной.       Они что-то спокойно обсуждали, потихоньку притягивая чашки с напитками к губам, чтобы сделать по глотку. Девушка периодически тянулась к любимому французскому десерту и жестами предлагала то Изае, то своим ребятам. Но каждый отказывался. Каждый по своим соображениям.       Увидев это, Шинра весело улыбнулся. Всё-таки что-то не меняется никогда. Как он всегда сам тянулся к Селти, которая, к слову, с ним не пошла так и его друг постоянно общается с какими-то опасными личностями.       Вот только, стоило ли подойти поздороваться сейчас? Или лучше было подождать? А может, вовсе уйти и дальше делать вид, что всё хорошо?

▲▼▲▼⚙▲▼▲▼

      Когда праздник покидала Нахида, Яэ решила, что и ей, вместе с Райдэн и Такеру, пора уезжать. Взрослые как-нибудь разберутся. А подросткам на следующий день идти в школу. Парню вообще нужно ставить уколы – тем более, врач обещала, что если в ближайшее время все лекарства будут проставлены вовремя и проблем никаких не возникнет, следующим рецептом она выпишет уже таблетки. А это значило, что Яэ не придётся ездить в дом к Эи каждый вечер.       Ради такого, стоило выехать пораньше. Вот только Такеру как сквозь землю провалился. Также, как и Сяо, Ху Тао, Дурин и Кли. Уточнив у Венти, разговорившегося с Чжуном, она узнала, что ребята пошли в комнату к Дурину. И в след получила просьбу Чжуна Ли отвезти и его подопечных домой – всё равно по дороге.       Не видя в просьбе ничего сложного, она согласилась. Осталось только найти комнату, куда они все ушли. С этим ей помогла хозяйка дома. По дороге, Алиса на веселе расспрашивала про то, как подросток уживался в доме Эи. Так, как будто давно о нём знала. Причём не только самого подростка, но и факт того, что он является биологическим сыном Эи.       Впрочем, уточнять Яэ этого не стала. Как не стала искать причину нежелания задать хотя бы один вопрос в ответ. Понимала, что он её не обрадует. Да и сама женщина могла соврать. А делать это она умела.       Ближе к двери был слышен смех подростков. И обе женщины, уловив его, переглянулись, замечая – они тоже улыбаются.       В комнате играли во что-то вроде монополии. Кубик как раз кидал Такеру. И вроде бы, ему выпало максимальное значение на игральной кости. Но привело оно его в тюрьму, из-за чего ему следовало пропустить ход.        – Как говорится, не везёт в картах – повезёт в любви, – похлопала его по спине Ху Тао. – Но это ведь не карты, – заметил Дурин, хватая кубик. – А чем, по-твоему, является то, на чём мы фигуры двигаем? – Игровое поле? – теперь он был не совсем уверен. – Это же тоже своего рода карта! – возразила девушка. – Карта передвижения наших фишек. – Не слушай её, – синхронно посоветовали Сяо и Такеру. – Мама пришла! – воскликнула Кли, отвлекаясь от игры и бросаясь в объятия Алисы. – А у Кли получилось купить самую-самую крутую клеточку! – Это замечательно! – с таким же восторгом ответила женщина. – Пора домой, – невпопад сообщила Яэ. – Сяо-кун, Тао-тян, вы едете с нами. Чжун Ли тут задержится, а вам завтра в школу. – Хорошо, – спокойно кивнул парень. – О'кеюшки, – подскочив с места, согласилась Ху Тао. – А ты ещё придёшь? – обратился к другу Дурин. И тот обернулся на двух взрослых женщин. – Мы можем заезжать время от времени, если Эи-сан не будет против, – поддержала Алиса. – Вы так мило общаетесь!       И Яэ была согласна. Хоть её и мучали сомнения. В конце концов, они как-то подозрительно быстро подружились. Она могла понять дружбу экстраверта с интровертом. Но в обоих ребятах она видела замкнутость, похлеще, чем у стандартных интровертов. Впрочем, Сяо был не лучше, а ведь они и с ним умудрились быстро найти общий язык.       Вообще, она подозревала, что Такеру с Сяо знали друг друга во времена заточений в лаборатории – у них у обоих были номера на руках, которые оба скрывали своими способами. Потому их изначально и решили отправить в одно пространство на источниках. Чтобы оба знали, что они не одиноки и могут друг с другом общаться. Правда, как выяснилось в последствии, они уже успели познакомиться друг с другом. Как сами объяснили – ещё в школе на наказании. А потом несколько раз говорили друг с другом в больнице. И это логично – оба ведь в одной палате лежали.       Но Яэ думала, что их знакомство утекает дальше.       А теперь перед глазами ещё более тёплая, трепетная и... детская дружба. Могла ли она появиться вот так – по щелчку пальца? Просто потому что пересеклись на дне рождения?       Теперь она сомневалась.

▲▼▲▼⚙▲▼▲▼

      Шинра всё-таки не дождался окончания разговора. Вернее, несколько ребят из тех, что стояли позади девушки, решили, что он несколько подозрителен, сообщили об этом самой девушки, после чего она просто встала, подошла к нему и протянув руку сказала: – Добрый вечер. Меня зовут Навия и я рада приветствовать друга своего друга. Не присоединитесь к нам?       Вот это тот поворот, которого Шинра слегка не ожидал.

▲▼▲▼⚙▲▼▲▼

      Комната Дурина находилась на втором этаже. И по дороге к выходу была широкая каменная лестница, при спуске с которой было видно всё пространство комнаты, где происходило празднование. Спиртное ударило в голову оставшихся за столом и они пустились в пляс.       Даже Эи. Которая, умудрилась схватить только сошедшего с лестницы Такеру и увести кружить вальс.        – Эи-сан, – испуганно позвал он, ощутив, как каменеет его тело. Он не должен танцевать. Не должен себя выдавать. И вообще держаться от всего этого подальше. – Мама, – хихикнула она, продолжая его вести. – Чего? – в переживании, что его вот прямо сейчас тут раскроют и он подведёт тех, кто упрямо пытался его спасти, он вообще не понял, к чему это было сказано. Если сейчас поймут, что танцевать он умеет, не станет ли это подозрительно? И не будет хуже, если он притворится, что не умеет вообще ничего? – Хочу, чтобы ты называл меня мамой, – а Эи в жизни бы этого не попросила. Не смогла. Совесть не позволила. И, может даже, здравый смысл. Но алкоголь сделал своё дело, выдавая самые заветные желания, как на ладони. – Голова кружится, – непонятно только, от чего именно.       Благо, Эи услышала и остановилась. Перестала кружить. Но смотрела теперь так, что хотелось сквозь землю провалиться.

▲▼▲▼⚙▲▼▲▼

      У Шинры было много вопросов. Целый рой. Который прекрасно заполнил целый вагон. И на тележку бы ещё, пожалуй, хватило.       Но он прекрасно помнил, что из себя представляет Изая. И потому не спешил вопрошать. Согласился присоединиться и сел за стол, когда Навия протянула меню. – Орихара-сан сегодня угощает, – с ноткой веселья в голосе, сообщила она. – Твоя добродетель не знает границ, – съязвил Орихара. Но противиться не стал. Сидел и спокойно играл тростью, ожидая продолжения беседы. – Правильно мыслишь! С твоей работой тебе стоит совершать побольше добрых дел. Чтобы точно стоить тех, с кем общаешься. – Жестокость, кстати, тоже, – добавил Изая. – О нет, по сравнению с тобой, я – милый одуванчик. – Растущий из бетона. – Препятствия закаляют характер! – И приводят к личностному кризису... – Дают опыт! – Что нужно делать ноги, когда пахнет жаренным. – В том числе! – А что тут происходит? – Шинра совсем запутался. – Я, кажется, пропустил начало этой лекции по философии. – Я тоже, – уверенно скрестила руки на груди девушка. – Я родился после того, как она началась, – добавил Изая.       Меньше странностей не стало, но Шинра всё-таки решил действовать. Прочистил горло, сообщая: – Я всё равно здесь есть не собираюсь. У меня просто есть вопросы к Орихаре-сану. – Какая официальность, – пробурчал тот. – Хейваджима-сан пришёл с тобой, а я этого не знаю? – Кстати, первый вопрос, – не отвечая на риторику, начал Кишитани. – Почему "Хейваджима-сан"? – Ну, насколько слышал, эта фамилия появилась из-за местности, в которой... – Я не об этом и ты это знаешь, – перебил Кишитани. – Тогда и ты должен знать, почему именно "Хейваджима-сан", – тростью и рукой он провёл так, будто рисовал радугу. Как одна губка в мультфильме, названном в честь неё. – Допустим, – кивнул Кишитани. – Почему после произошедшего ты нас не выселяешь? Ведь, оказывается, ты можешь это сделать, – владельцы вообще много чего могут сделать. – А зачем? – последовал довольно философский вопрос, сразу приправленный уточнениями: – Чтобы Хейваджима-сан разозлился и разнёс мне вестибюль, травмировал персонал и гостей, а потом это всё на меня же повесили? Нет уж, спасибо. Живите. Желательно мирно. Знаешь, без неожиданных подарков на день рождения, к примеру.       Нужный ответ был получен. И вроде, даже, хороший. Но легче от него не стало.

▲▼▲▼⚙▲▼▲▼

       – Вы... – начал было Такеру. Но остановился, не зная, что тут сказать. Мысли были совсем в беспорядке. – Пьяна, – кивнула та. – И говорю глупости, прости.       И в этот момент беспорядок вроде бы даже закончился. В центр вышла одна самая главная и важная мысль – то не совсем глупость. А желание, которое он не сможет выполнить в ближайшее время. Плата, которую от него ждут. Но, вероятно, не просто слово, а то, что под ним подразумевают те, кто забирают детей из детского дома.        – Это не глупости, – покачал головой он. – Но моя семья..., – он запнулся в порыве. – Первые люди, забравшие меня под опеку, которых я считал родными, давно погибли. И я боюсь. Что это повторится. Понимаете?       За сегодня его уже обнимали несколько раз. Когда он вручал букет, или выходил из машины, или когда играл в монополию с ребятами. Но в этот раз это было болезненно. Не ему, но он чувствовал. – Я могу надеяться, что страх когда-нибудь пройдёт? – совсем тихо, на ухо. – Не знаю, – хотя бы честно. – Тогда я буду ждать. Хорошо?       Песня закончилась. Над душой уже стояла Яэ, которой не терпелось сесть в машину.