Хрупкие кости

Эдди Монро в детстве любил слушать старые сказки, ставшие почти легендами в мире… не-людей. Гриммы. Жуткие «монстры», всегда знающие обо всех твоих темных делишках. И, если уж решишься нарушить закон, то Гримм обязательно придет и заберет тебя. Такими историями пугали чуть ли не всех необычных существ. Эдди еще помнил те часы из беззаботного детства, когда он с братьями представлял своего Гримма. Как тот придет однажды за ним, и он, Эдди Монро, разорвет его и обглодает кости. Ах, детские мечты. Вот только шло время, маленький Потрошитель рос, а никакой Гримм все не приходил, и лишь отец постоянно ворчал о том, как это чудовище убило прабабушку. Но мать боялась, это Эдди чувствовал, боялась даже сильнее, чем во времена его детства. Монро не хотел расстраивать маму и, раз уж неведомый Гримм приходит только за пролившими кровь, решил совсем отказаться от мяса. Сначала было сложно, но потом он привык. И пускай пришлось уехать из дома, потому что отец совсем отказался общаться с Потрошителем-вегетарианцем, зато мама была спокойна, получая подробные письма и обязательные звонки по праздникам. Сказочного охотника Эдди так и не встретил, чему теперь, уже повзрослев, был несказанно рад. Не то чтобы он все еще верил в эти глупые истории, конечно, нет. Но все же сердце нет-нет, да замирало, когда перед глазами мелькали короткие драки, пропитавшая всю шерсть кровь, оторванные конечности… Ну и пусть это была самозащита, Монро не думал, что его будут спрашивать. Успокаивало и то, что Гриммов почти никто не видел. Казалось, что они жили в далеких детских фантазиях, подогреваемых страшными сказками родителей. Да, кто-то пропадал бесследно, оставляя пустой дом, но это могло быть всем чем угодно. Гриммов никто никогда не видел, и точка. Самовнушение — великая вещь. Но в последние несколько дней Монро начало казаться, будто чей-то взгляд непрерывно скользит по спине. Потрошитель иногда краем глаза замечал наблюдавшего за ним мужчину, но стоило повернуться и начать искать глазами таинственную фигуру, как ощущение чужого присутствия пропадало. И на том месте, где якобы стоял незнакомец, не было того, что отличало всех живых и являлось для большинства существ визитной карточкой — запаха. Только паранойи с галлюцинациями Эдди и не хватало… И как-то ночью, во дворе дома, под мрачный шелест листьев, доносившийся из городского парка через дорогу, Монро увидел его, чудовище из страшилок для монстров… Молодой парень в показавшейся Потрошителю черной куртке, такой же футболке и джинсах. Темные волосы неровными прядками спадали на глаза. А взгляд… он будто перехватил воздух по пути в легкие и резко выдернул его назад, так что в ушах зазвенело. На секунду Монро показалось, что сквозь тонкую кожу просвечивает мощная, совсем не человеческая челюсть, с чуть выпирающими нижними клыками и рядом крепких зубов. Скулы заострились, придавая довольно симпатичному лицу дикие, хищные черты. Но все это мелькнуло перед замершим Потрошителем лишь на мгновение. И вот перед Эдди, около заросшего куста красных лилий, стоял молодой человек… Мужчина без запаха пота, оставшегося после тяжелого буднего дня, без специфического мужского аромата, перебить который можно было только вылив флакон одеколона — им, кстати, тоже не пахло. В ночном воздухе чувствовался запах теплого лесного мха, и Монро был готов поклясться, что так пахла кожа незнакомца. Но очень-очень слабо, цветы легко заглушали этот непривычный для города аромат. Перед ним стоял Гримм. И даже если не он, то кто-то очень похожий. Эдди не двигался, не зная, как поведет себя возможный противник. Но он явно собирался, в случае чего, бороться за свою жизнь. — Кто вы? — Монро решил попытать счастья и притвориться… человеком. Не прокатило. Призрачная клыкастая челюсть изогнулась в усмешке. — Ты знаешь, кто я. Я знаю, кто ты. Зачем морочить друг другу голову и тянуть напрасно время? Монро поежился, приглядевшись к говорившему. Одинокая луна испуганно укрылась за осенними тучами, предоставив Потрошителю и охотнику разбираться во всем самим. Предательница. Теперь, когда ее свет покинул двор Монро, лицо Гримма почти потеряло в темноте человеческие черты. Под кожей засветились костяшки пальцев, будто сигаретным дымом нарисовав в воздухе подмигивающий смайлик. Этот ублюдок играть с ним вздумал, что ли? — И что будем делать? — О, браво, господин Потрошитель, целых две фразы перед смертью успел сказать. Гримм подошел к нему, скользя по траве с тихим шелестом. Наклонился, почти касаясь губами щеки Монро. Кожа охотника была чуть-чуть теплее осеннего ветра. — Не стоит портить сон добропорядочным гражданам, пойдем в дом. — Ну уж нетушки! У меня там убрано, и я не позволю весь коридор моей же кровью заляпать! — Эдди задохнулся от ужаса, когда представил, что он зря угробил весь выходной на уборку. Гримм расхохотался, широко раскрыв призрачную клыкастую пасть. — Любопытный город. Такие смелые Потрошители! — Э-эм-да… мы такие… — Монро шумно сглотнул. Ну не мог он сдержаться. Такие челюсти прямо перед лицом. — В дом. Пока я тебе голову не откусил. — Сказано так спокойно, с таким обещанием в глазах. — Я так понимаю, выбор у меня не большой. — Эдди не ждал ответа, просто как-то само вырвалось. Ступени скрипнули, щелкнул дверной замок. — Такая проницательность похвальна. Честно говоря, Монро было довольно-таки неуютно чувствовать за спиной своего потенциального убийцу. Дверь осторожно прикрыли, отрезая двух мужчин от остального мира, и Монро повернулся, чтобы рассмотреть кошмар из детских сказок в светлом коридоре. Гримм был непростительно молод. По крайней мере, внешне. Про вероятную продолжительность жизни извечных охотников на существ было известно крайне мало… Впрочем, о Гриммах никто практически ничего не знал, кроме того, что они очень опасны и нужно немедленно убегать при встрече с ними — именно это поведение прививали с детства всем детям. Слегка растрепанные короткие каштановые волосы выглядели довольно небрежно. В теплом освещении глаза у Гримма оказались серо-голубыми, мягкого такого оттенка. Сама невинность. Создавалось впечатление, будто он видит Эдди насквозь. Невысокий, широкоплечий, с крепко сбитой мускулистой фигурой. Расстегнутая, несмотря на прохладный месяц, куртка, темно-фиолетовая футболка. Смугловатая кожа, на подбородке пробивается темная щетина. Гримм одарил Монро странным взглядом, проходя мимо в сторону кухни, и уже оттуда сказал: — Веди себя хорошо! Может еще «сидеть» или «к ноге»? Чего стесняться-то? Эдди слышал, как уверенно опускались на паркет крепкие ботинки. Гримм в его доме. Монро мысленно попросил прощения у отца. Матушку хватил бы инфаркт, узнай она об этом. Охотник направился в гостиную, вдоволь нашуршавшись пакетами и баночками на кухне. Со своего места Монро видел, как тот плавно ступает между столом и диваном, как цепляется пронзающий до костей взгляд за увядающий цветок на камине, за плачущую свечу на кофейном столике, за притихшее пламя. — Послушайте, я не из тех Потрошителей. Я уже много лет не ем… мясо… — Тссс. — Гримм оторвался от изучения книжной полки и приложил палец к губам, замершим в насмешливой улыбке. Охренеть можно. Гримм вернулся в коридор ленивой-ленивой походкой кота, уверенного, что пес не тронет его. Монро видел, как раздувались его ноздри, когда тот втягивал нагретый воздух. Гримм по-прежнему чуть-чуть улыбался, словно ребенок, сделавший пакость. — Действительно, любопытно. — Похоже, Монро попался какой-то нездоровый Гримм, разговаривает сам с собой. — Что именно? — Может, стоило попытаться сразу его убить, а не строить из себя гостеприимного хозяина? — Как твое имя? — Вообще-то отвечать вопросом на вопрос… — Имя. Выражение лица Гримма не изменилось, но вот темные, угрожающие интонации вкупе с доброжелательной улыбкой звучали особенно жутко. — Эдди Монро. — Пожалуй, я зайду в более удобное время, сейчас действительно поздно. — А у вас, что же, нет имени? — Оу, и правда. Я же не представился. — Гримм остановился, чуть коснувшись ручки двери, пальцы нежно огладили контуры резного узора. — Точно. — Ну… тогда в следующий раз. — Небрежное пожатие плечами. — Постойте! — Потрошитель дернулся вперед и ухватил Гримма за край выцветшей, вероятно, когда-то черной, куртки. Наверное, Эдди перенервничал, потому как потертую ткань сжимали покрытые грязно-коричневой шерстью руки. Охотник перевел взгляд с Эдди на захват и обратно, выразительно приподняв бровь. Монро сразу же отпустил куртку, в детском порыве спрятав руки за спиной. — Давайте без «следующего раза» обойдемся, а? — Боюсь, это будет не очень вежливо. До встречи. Монро показалось, или Гримм действительно разговаривал с ним как с маленьким ребенком, которому приходится в сотый раз объяснять прописные истины? Кивок головой на прощание, перед тем как захлопнуть дверь со стороны улицы, казался издевательством. — Вот чего-чего, а этого хотелось бы избежать. Потрошитель с беспокойством выглянул в окно, осторожно отодвинув кружевные занавески. Гримм не спеша шел в сторону парка, засунув руки в карманы куртки. В два часа ночи машины по этой дороге разъезжали редко, и Гримм, по-видимому, не боялся быть сбитым, поэтому так неожиданно замер посередине проезжей части, на разделительной полосе и, повернувшись, посмотрел в освещенные окна Монро. Тот сразу отодвинулся, опуская тонкую ткань. Безотчетное желание иметь хоть такую бесполезную преграду между собой и Гриммом просто бесило. Эдди не привык быть настолько беззащитным. А страх, заползший глубоко в кости, медленно закручивался в тугую спираль, да так, что суставы сводило от инстинктивной необходимости сожрать что-нибудь живое. Да, теплая кровь и теплое мясо еще не остывшей жертвы очень здорово подняли бы самооценку любому Потрошителю. Даже если он вегетарианец, с природой не поспоришь. Вот только теперь в тихом омуте его жизни завелся черт. Келевра. Злобный пес, как, шамкая, называла их прабабушка. Гримм. Который обещал вернуться. Твою мать! Мама была бы очень недовольна, так как приучала Эдди не выражаться, и, в основном, он ее слушался… Но он просто не смог сдержаться! Гримм действительно вернулся спустя двое суток, в пасмурное утро вторника. — Простите за беспокойство, сэр. Я детектив Гриффин, а это детектив Бёркхардт. Можно задать вам несколько вопросов? — Чернокожий полицейский явно не первый раз за день повторял это предложение, на его лице застыла усталость. — Конечно, проходите. — Монро натянуто улыбнулся, пропуская служителей закона в дом. Ему показалось, или, проходя мимо него, Гримм улыбнулся? Во что он играет? Эдди прямо чувствовал, как стареет от нервного напряжения, будоражащего кровь, и ему казалось, что сейчас Гримм был еще несколько моложе, чем показалось при первой встрече. — Что-то случилось? — В парке напротив вашего дома пропала девочка, мы нашли следы мужских ботинок, выходящие на вашу сторону. — Вы думаете, это сделал я? Да я никогда бы в жизни… — Эдди буквально трясло, но он старался справиться с собой и переводил взгляд с детектива на Гримма. Если он считает, что это Монро виновен в исчезновении, то почему же в свой первый визит не грохнул его? — Нам бы хотелось осмотреть вашу обувь. И узнать, где вы были в пятницу утром? Эдди сглотнул, только сейчас заметив, что сжимает мягкую спинку кресла. Когда Гримм присел на диван, Монро неосознанно вздрогнул. — Мы просто проверим обувь, на всякий случай. В пятницу она так и не дошла до школы, может быть, вы видели кого-нибудь подозрительного? — Голос Гримма был спокоен и мягок. Он сидел на диване с видом льва в своем логове, убеждающего добычу, что не съест ее. — Так мы посмотрим? Эдди кивнул, указав на аккуратную нишу в коридоре, и детектив Гриффин, нахмурившись, оставил напарника наедине с ним. — Детектив… — Похоже на нервной почве он пропустил фамилию полицейского. — Ник Бёркхардт. Гримм поднялся, подойдя к Монро достаточно близко, чтобы тот смог разглядеть, как светлые глаза темнеют, заполняясь… туманом? — Так где вы были в пятницу? — Я был дома. — И слава богам, что это правда! — А утром? — Соседская пара видела, как я забирал почту. Вышел и зашел обратно. Гримм кивал, взгляд жег кожу на лице Монро, но выглядел детектив так, будто ему это совсем не интересно. Зачем же тогда спрашивать то, что на самом деле не имеет значения? — Вы никого не видели? А вот теперь интонации изменились, Гримм наклонил голову вбок, как это часто делают собаки. — Я никого не видел, детектив. — Вы уверены? — с нажимом и едва заметным даже для слуха Потрошителя глухим рычанием. Гримм качнулся корпусом вперед, казалось, он по запаху пытался выяснить, можно ли верить Монро. — Я не уверен, что видел кого-либо выходящего из парка. — Эдди совершенно не хотелось смотреть в глаза цвета грязного льда, но еще больше не хотелось, чтобы Гримм заподозрил его во лжи. Лицо детектива стало грустным. Глаза — внимательными, серьезными… и человеческими. — Что ж, если у нас появятся еще какие-то вопросы, мы же можем к вам обратиться? — Вкрадчиво так, почти интимным шепотом, и пальцы скользнули к вороту рубашки, находясь в опасной близости от шеи, и призрачные фаланги согнулись, расправляя складки на груди. — Разумеется. — Ник! — Монро кинул беспокойный взгляд в сторону ниши. Он не мог там ничего найти, потому что ничего там нет. Детектив Гриффин отряхнул колени, вышел в коридор и открыл дверь. — Чисто! Да и размер не тот. Пошли. Извините за беспокойство. — Всего доброго, мистер Монро. — Гримм усмехнулся и аккуратно скользнул мимо Эдди к выходу. Второй детектив что-то быстро набирал на сотовом телефоне. — Проверим парк еще раз? — он кивнул своему напарнику. — Нет, вернемся в участок, результаты экспертизы по погибшей девушке должны быть уже готовы. — Если девочку похитил тот же парень… Дверь захлопнулась, заглушив разговор мужчин. Пожалуй, сегодня у Монро был самый необычный гость. Гримм-полицейский. Черт, удобно он устроился. И как хреново начался вторник. А ведь только десять часов. Надо было отвлечься. На небольшом столе в углу комнаты, где прочно обосновалась собственная маленькая мастерская, еще остался недоделанный заказ. А Монро, как и все Потрошители, предпочитал доводить дело до конца. Правда, обычно это касалось только потенциального ужина. Да, работа — отличный способ избавиться от беспокойных мыслей. Гримм был у него в доме. Два раза! Нет, нет. Не думать об этом. Хрупкий механизм старых и солидных каминных часов — такой же хрупкий, как человеческая рука в зубах Потрошителя — постепенно восстанавливался, деталь за деталью возвращаясь к жизни. Похоже, часы не одно поколение простояли на затхлом, пыльном чердаке: от потемневшего из-за сырости дерева тянуло гнилой бумагой, плесенью и временем. Ремонтировать и собирать заново таких долгожителей для Эдди было сущим удовольствием — столько нового узнавалось каждый раз. Старые мастера делали на совесть… и частенько оставляли сюрпризы — небольшие, почти незаметные неопытному глазу отделения-тайники. Один раз Монро нашел старую, потрепанную временем записку с почти расплывшимся текстом. Любимое дело отвлекало от тяжелых событий не хуже коньяка, так считал Монро. Полностью погрузившись в работу, стараясь не уронить крошечную деталь и поставить ее на место, Эдди просидел несколько часов. Когда желудок воззвал к его совести, Монро пришлось отложить инструменты — работа работой, но есть-то надо. Только вот… возможно, еще шалили нервы, но ему казалось, что чем-то пахнет. В доме, в каждой комнате. За работой Монро не мог сосредоточиться на посторонних ароматах, но теперь, когда он стоял посреди гостиной, запах не давал ему покоя. Вообще пахло странно… Перегретой на солнце корой и влажными, гниющими под слоем земли прошлогодними листьями. И еще чем-то… Запах ощущался Монро как что-то густое, темное. Заполнял ноздри, тек по легким, обволакивая их изнутри тонкой пленкой. Даже цветы на столе имели теперь этот запах. Что же это такое? Сделав несколько шагов в сторону холодильника, Потрошитель замер, вцепившись рукой в дверной косяк кухни. Весь дом провонял Гриммом. Он был здесь в ночь их первой встречи, ходил с видом завоевателя заранее проигравшей стороны. Однако не пробыл у Монро и получаса. И сегодня тоже. Запах между тем облепил кожу лучше латексной перчатки. Душ. Душ немедленно. В ванной комнате Монро неистово тер себя мочалкой, до синяков и мелких красных точек на коже — кажется, он перестарался, капилляры полопались. Кафельный пол был залит водой, а мягкий волосатый коврик походил на неприятную лужу густой овсянки. Определенно перестарался. Но зато запах исчез, полфлакона геля с ароматом вишни теперь надолго впиталось в кожу и перебивало гриммовскую вонь от мебели в доме. Опять убить целый день на уборку. За одно только это Эдди готов был начать ненавидеть их так же фанатично, как отец. Чертовы Гриммы. Как только Монро зашел в супермаркет, чувства утонули в запахах цветов и красочных плодов в овощном отделе. Автоматически рот наполнился слюной, а мозг — предвкушением. То, что нужно. Запах груши возбуждает аппетит, запах большинства цитрусовых рассеивает внимание, а вот запах конкретно лимона возбуждает центральную нервную систему. Все эти ароматы прекрасно действуют на ничего не замечающих людей. А для Монро любой из этих запахов был в стократ ярче и сильнее. Тележка медленно наполнялась, тихо скрипя колесиками. Эдди же в это время думал, что ему пришлось полдня потратить на уборку дома, пока запах Гримма не перестал преследовать его в каждой комнате. Только вот диван… Отмывать его — убить еще один день, потому оставалось надеяться, что запах в скором времени выветрится. В супермаркете под вечер набралась толпа народу: кто-то шел с работы и решил перехватить по пути что-нибудь пожевать; а вон та молодая девушка в мясном отделе определенно ждала кого-то второго к ужину. Ее лицо просто сияло, и за ней прозрачным шлейфом, перебивая спиртовой перегар охранника, пахло ромашкой. Если бы люди чувствовали так же, как Монро и другие существа, они бы не сходили с ума от ревности и не мучили свою вторую половинку глупыми вопросами — любишь или нет. Запах мог бы сказать им все. Пожилая дама подозрительно посмотрела на Эдди из-за толстых стекол очков, стоило ему встать в очередь, и демонстративно прижала к груди сумочку. Монро устало закатил глаза. У него что, настолько бандитская физиономия? Кассирша приветливо улыбалась, отсчитывая сдачу, и не обращала внимания на ворчание некоторых престарелых клиентов. Видимо, ее смена только началась, и монотонная работа еще не испортила хорошее настроение. Вежливый кивок от милой девушки и два полных пакета в руках значительно улучшили состояние Монро. Машину он брать не стал, благо, до дома был всего один квартал. И сумки с продуктами были не такие тяжелые, как казалось со стороны. Осталось только решить, что приготовить. Может быть, блинчики? Мама часто их делала, правда, заворачивала в них всех, кто под руку попадал. Или потушить грибы?.. Нет, пожалуй, не сегодня. Влажный, отдающий мхом запах Гримма еще долго будет мешать есть лесные дары. Стоит только вспомнить, и сразу… Детектив стоял, небрежно прислонившись к дверному косяку и ковыряясь в своем телефоне. Монро замер, не выходя на дорожку, почти скрытый соседским сиреневым кустом. Идти или не идти? Хотя какого черта, это же его собственный дом. Вдох. Выдох. Спокойствие, Эдди, только спокойствие. Гримм прекратил щелкать кнопками и поднял взгляд на него. Вскинул бровь и улыбнулся. Он вообще как-то слишком часто улыбается. — Детектив Бёркхардт. — Приветственный кивок только дань вежливости. Что бы там не говорили про Потрошителей, родители Эдди — интеллигентные люди. — Можно войти? — А что будет, если я скажу «нет»? — Ничего. — Такая извиняющаяся улыбка явно не к добру. — Но мне бы хотелось услышать «да». — Ну, разумеется. Монро, звякнув ключами, открыл дверь, пропуская детектива. Какая глупость впускать в свой дом того, кто в любую минуту может тебя убить. Да, Монро, ты просто адреналиновый наркоман. В коридоре было тепло, но стоило зайти на кухню без куртки, по рукам прошлись мурашки. Какого черта он не закрыл окно? Пакеты тяжелой кучей опустились на столешницу. Эдди Монро разбирал продукты, расфасовывая их по секциям в холодильнике. Монро любил порядок. И чистоту. На столе осталось только все необходимое для блинов из баклажанов. Гримм стоял, подперев дверной косяк. Не мешал, молча наблюдая, как Монро чистит и прокручивает через мясорубку молодые баклажаны и помидоры. Сковородка у Эдди небольшая — двадцать сантиметров в диаметре, и потому порции не такие, как у мамы. Когда Эдди был маленьким, он искренне считал, что одним таким блином можно накрыть весь стол. Хорошее время было. Гримм так же молча дождался, пока Монро уложил золотистые от масла круги на тарелку. И Эдди был ему даже благодарен — не хотелось все испортить. Он глубоко вздохнул и повернулся к гостю, которого честно игнорировал полчаса. — Ну так… чем могу помочь? — Черт, ему неуютно на собственной кухне. — Посмотри на нее. Детектив вытянул вперед руку с зажатой в пальцах фотографией девочки. Светлое-светлое улыбающееся детское личико в окружении цветов. — Красивый ребенок… — И вырастет в красивую девушку… Если, конечно, ее найдут. Ей всего десять. — Детектив Бёркхардт, боюсь, я ничем… — Мы оба знаем, что ты можешь помочь. — Печаль полицейского можно было учуять буквально, горько-приторный запах бензольного пятна засасывал в водоворот эмоций. Гримм был искренен в своем беспокойстве за ребенка и позволил Потрошителю увидеть в нем человека. Эдди понимал его. Люди живут гораздо меньше таких как Эдди или Гримм. Намного. А когда и без того короткую человеческую жизнь отбирают в столь юном возрасте, становится тошно. Для большинства существ действует один негласный закон — детенышей трогать запрещено. Неважно, чьих: Потрошителей, Гриммов или людей. Но, к сожалению, не все его соблюдают. — Есть вероятность, что это другой Потрошитель. До девочки в этом же парке погибла студентка. Я учуял его на тропе, но глубже в лес след сбился. Похоже, он раскидал останки девушки по лесу, чтобы запутать нас. Другой Потрошитель? Видимо, когда Гримм его искал, запах вывел к дому Монро. — Она может быть еще жива. Эдди неосознанно сглотнул, рассматривая детское фото. Он уже представлял, как рыдает в истерике ее мать, как страшно этой малышке. Потрошитель, чувствуя пронзительный взгляд Гримма, кивнул, правда, мысленно уже приготовился к тому, что, возможно, девочки уже нет в живых… И что он сам, вероятно, подписал себе смертный приговор. Ведь что мешает Гримму убить его там, в лесу, и списать все на маньяка? Нет, нет, Эдди, нужно было разбираться с проблемами по мере их поступления. Монро тщательно вымыл руки и аккуратно убрал блины, чтобы их запах не выдал его присутствие раньше времени. Накинул куртку и на всякий случай осмотрелся, мало ли. Нет, вроде все на своем месте. Щелкнул выключатель, скрипнула дверь и половицы. Черт, Монро не мог поверить в то, что сейчас происходит. Он идет охотиться вместе с Гриммом. Отец бы его точно проклял. — И куда теперь? У почтового ящика Гримм остановился, на минуту подняв взгляд к небу. — Я помню место, где след начал петлять. Минут десять по утоптанной тропе вслед за уверенно шагающим Гриммом. С наступлением ночи растения, словно оборотни из фильмов, совсем озверели и начали липнуть к ногам, цепляться за волосы и бить тонкими ветками по лицу. Монро уже видел, как несколько часов будет вымывать из бороды мелкие семена и колючки. — Если он пообедал той студенткой, то девочку он сейчас откармливает. Дней десять протянет. Монро вгляделся в спину своего вынужденного напарника. Гримм шел, чуть наклонившись, будто действительно мог разглядеть что-то в такой темноте. Хотя кто их знает. Сам Эдди больше доверял нюху — глаза легко обмануть. — Не уверен, что стоит это проверять. Тем более что Потрошители не убивают рядом со своим домом, разве я не прав? — Мда. Это что-то из разряда «нельзя гадить там, где ешь». — Вот именно. А он это правило нарушил. Голос детектива менялся, едва заметно, но в нем проступали сиплые рычащие нотки. Гримм остановился у обрубка дерева, прогнившего и целиком заросшего мхом. — Тут. — Детектив чуть отошел, пропуская Монро вперед. В лесу было темно, и лицо спутника рассмотреть было несколько проблематично, но глаза сейчас казались выжженными дырами. Эдди сразу как-то расхотелось поворачиваться к нему спиной. Монро сделал несколько пробных шагов вперед, в кусты папоротника. Нет, определенно не туда. Чуть левее, и ботинок с противным чавканьем вляпался в грязную жижу. Чуть-чуть вперед… Что-то есть. Еще? Нет, вправо. Еще немного. Да! Почти выветрившийся запах. Но не другого Потрошителя, а крови. Запах усиленно цеплялся за влажные листья, древесную кору, мимо которых пробегал этот вредитель, и только благодаря неудачно выбранному месту охоты аромат сохранился так долго. Едва ощутимый шлейф из тонкой, почти рассеявшейся ниточки. Правда, несколько раз нить уводила в другую сторону, будто теряла того, кто нес на себе этот запах, и приходилось возвращаться. Гримм неотступно шел следом, изредка шмыгая носом. Простыл? В конце концов, изрядно пропетляв и испачкавшись в грязи, они вывернули на мост с емким указателем «Тупик». — Где-то тут. Вот только… — Запах кружил на мосту, как потерявшая свет бабочка. — Там. Гримм толкнул Монро в плечо, указывая на другой берег реки. Как выяснилось, речка была совсем неглубокая, но Эдди был уверен, что после этого ботинки покончат жизнь самоубийством. Деревянный одноэтажный домик, прямо из сказки. Потрепанного вида микроавтобус и дымящаяся печная труба. — Он там один. — Девочка. — В смысле, он там единственный Потрошитель. Гримм вздохнул, черные колодцы глазниц быстро вернулись в человеческий вид. — И что теперь? — Нам нужно внутрь. — Думаешь, он так просто откроет дверь? Ты с ума сошел? — Монро мельком обратил внимание на это фамильярное «ты», но, учитывая, что он, похоже, имел дело с самоубийцей, то тому было простительно. Гримм быстро подошел к выструганной двери с невинной резьбой в виде виноградной лозы по косяку и постучал. Громко и нагло. Что же это он делает?! Эдди нерешительно подошел к детективу. В доме послышались неторопливые шаги. Дверь открылась, вот только явно не для того чтобы их впустить. Из дома, сбив Монро и детектива с ног, выскочил Потрошитель. Он оглянулся несколько раз и ринулся дальше, в сторону заповедника. А там совсем заросли, нет ни хоженых тропинок, ни указателей. Да и не станет же этот Потрошитель останавливаться и читать их? — Найди девочку. И, главное, приказным таким тоном, уже откуда-то из кустов. Дурак. Гримм не Гримм а как он Потрошителя в такой темени искать будет, тем более один? Дом действительно оказался каким-то кукольным. И насквозь провонял свежевыпеченным сладким бисквитом. В гостиной с пылающим у стены камином чуть-чуть пахло страхом. Совсем немного, трехдневный букет на маленьком столике пах сильнее. Не Потрошитель же испугался? В поисках источника запаха Монро оказался почти у самого пола. В нос ударил резкий аромат лакированного дерева, но, тем не менее, страх вел вниз. Подвал? До банальности просто. Девчушка ревела и, захлебываясь слезами, тут же уткнулась носом куда-то в бороду Монро. Не привык он общаться с детьми. Куда же делся легендарный охотник? Лестница в подвал безбожно скрипела, паутина лезла в глаза. В общем, все радости жизни. Из-за двери, с улицы, Монро услышал хриплый голос Гримма. Он тяжело и с присвистом дышал, и, похоже, разговаривал по мобильнику. «Жду». Значит, вызывал полицию. Ребенок всхлипывал, вцепившись ручкой в свитер. Успокоить, что ли, надо. Монро с трудом усадил девочку на диван, на несколько секунд даже засомневавшись, что они нашли именно девочку, а не ленивца. Может, в подвале еще кто-то есть? Чай и горячий бисквит, успевший чуть растечься шоколадной лужицей по тарелке — похоже, девочка была согласна отвлечься на что угодно, лишь бы не думать о том мужчине, что привел ее сюда. Монро неслышно вышел в коридор и тихо открыл дверь. — Живой? Это был очень хороший вопрос. Гримм стоял, и даже сам. Но вот руки… будто ему перерезали вены. По призрачным когтям, из-за которых руки теперь зрительно казались непропорционально длинными, стекала густыми ручейками кровь. — Да что мне будет… Мой напарник сейчас приедет… — Тогда я пошел. — Останешься и, если потребуется, подтвердишь все. — Гримм смотрел в сторону моста, ожидая прибытия полицейской машины. Мощные челюсти сузились, а после и совсем перестали просвечивать сквозь кожу. Сколько времени нужно, чтобы Гримм снова стал походить на человека? Всего несколько секунд. Они простояли у открытой двери в молчании почти сорок минут. Машинам требовалось больше времени, чтобы объехать парк. Девочка, испугавшись, сползла с дивана и также стояла рядом, вцепившись в штанину Монро. Детектив Гриффин, с которым Эдди познакомился уже во второй раз, отозвал Гримма, держащего руки в карманах, в сторонку и, энергично жестикулируя, что-то объяснял. И судя по лицу, ответы его не устраивали. Ребенка посадили в машину, закутав в форменную куртку. Гримм кивнул Монро, взглядом призывая следовать за собой. Где-то через пять минут неторопливого шага Эдди остановился. Кожа чесалась, и ныли зубы. А от детектива слишком сильно пахло кровью. Монро, конечно, вегетарианец, но инстинкты не задушишь. — Боюсь, мне лучше поспешить домой. Трудно себя контролировать рядом с пропахшим кровью человеком. — А что же раньше? — Ну, раньше никто рядом со мной не истекал кровью! — И что ты хочешь сделать? — Поскорее попасть домой. — Эдди закатил глаза… Ну что же это такое? Он не понимает, что ли? — Проводить? Вдруг этот Потрошитель ждал кого-то на романтический ужин? — Эээ… Детектив… — Как-то получилось так, что Монро не воспринимал Гримма как человека, и забыл, что у него есть имя. — Ник. — Хорошо, Ник. Если ты надеешься, что я нападу по дороге, и у тебя появится повод меня убить — даже не думай! — Я всего лишь хотел узнать, какая благодарность тебя устроит. — Я думал, благодарность — жизнь… — О, глупости. Мне не за что тебя убивать, и мы оба это знаем. — Гримм вытянул руку ладонью вверх, поднеся совсем близко к лицу Монро. Ладонь все еще была вся красная от крови. — А сейчас, учитывая твою любовь к чистоте, настоятельно советую потребовать благодарность прямо здесь. Пока мы не добрались до твоего дома. Запах был потрясающий. Да, Монро добровольно отказался от мяса, но это не значит, что он не смог не оценить всю гамму запаха свежей крови. — Скажи, что ты хочешь. — Ты… Ты же Гримм. Как ты можешь предлагать подобное? — У меня нет имени для тех, кто нарушает закон. Для остальных я Ник Бёркхардт. И я не такой, как другие. Монро вполуха слушал глубокий тягучий голос этого странного Гримма и вдруг поймал себя на том, как непроизвольно наклонился ближе, почти касаясь губами кончиков пальцев. Почти, но недостаточно, чтобы ощутить вкус крови. Он чувствовал неприятную резь в глазах и знал, что это краснеет радужка, расширяется черным пятном зрачок. Эдди давно, очень давно не пробовал мяса, и Потрошитель в нем, чуть почуяв добровольно отдаваемую кровь, заворочался внутри, просыпаясь. Этот Ник Бёркхардт сильно рисковал. Монро осторожно лизнул указательный палец. И еще, пока тот не стал чистым и сквозь кожу не начала просвечиваться кость. Затем облизал губы, чтобы не упустить ни капли, глядя на лицо детектива. Ник Бёркхардт одобряюще улыбнулся, не побоясь показать выступающие над человеческими зубами кончики призрачных клыков. Монро наклонился к все еще вытянутой руке, не спуская глаз с лица Гримма, очень медленно теряющего свои человеческие черты. Осторожно обхватил своими руками запястье, повернул, тщательно вылизывая покрытую мелкими трещинами кожу. Крови было много, и Монро пришлось по нескольку раз пройтись языком по растопыренным пальцам. Гримм что, разорвал того Потрошителя руками? Нет, полиция бы не отнеслась так спокойно к тому, что их преступника придется собирать по кускам. Значит… это детектив ранен? — Что он сделал? Когда крови уже не осталось, Монро чуть отступил, несколько стесняясь своего поведения. Но Гримм тут же шагнул к нему, явно не желая увеличивать расстояние между ними. — Всего лишь задел. — Сильный, наверное, был удар. — Да, но теперь он мертв. — Монро посмотрел на безмятежное лицо Ника Бёркхардта и с удивлением обнаружил, что темный туман, окружающий почти белые зрачки, оставляет в уголке глаза несколько маленьких белесых точек. — Крови больше нет. Чуть прикрытые глаза, всего на секунду скрывшие искорки смеха за темными ресницами. — Он меня еще в челюсть ударил… Я чувствую во рту привкус крови. — Если бы не лукавая улыбка, это звучало бы жалобно. — Как же так получилось? — Монро замер, позволяя Гримму придвинуться, так что теперь они соприкасались носами. — Я был беспечен. Монро вдохнул и потерся носом о ершистую щеку мужчины. Гримм был почти на голову ниже него, и Эдди пришлось немного наклониться. От Ника пахло одуряющее. Или, может быть, это из-за обстановки. Или просто потому, что Монро не выпадало раньше целоваться с Гриммом? Ну да, всю жизнь был как-то не сезон. Губы были шершавыми и горячими. А детектив, похоже, очень голодным, казалось, он хотел сожрать Монро, начиная с губ. Ник сказал, что кровь могла попасть в рот? Эдди хотел найти ее вкус. Потрошитель обхватил детектива за шею, и толкнул назад, пока тот не прижался спиной к дереву. — Умоляю, скажи, что еще не все. Гримм на мгновение прикрыл глаза, будто решаясь, и стянул с плеч куртку. На светлой футболке в верхней части груди расплывалось кровавое пятно — очень хорошо. В четыре руки ее снимали немного дольше, чем хотелось бы Монро, потому как, оказалось, сложно раздевать кого-то, не прекращая при этом целоваться. Порез был достаточно глубоким, чтобы кровь стекала тонкими струйками к поясу джинсов. Монро не хотелось, чтобы эти несколько капель пропали даром. Он не рассчитал силу, дернув полицейского за ноги и опрокидывая на холодную листву. Тот охнул, ударившись спиной, и приподнял бедра, позволяя ему стянуть с себя штаны. И трусы заодно. Стоило избавить Гримма от одежды, как запах, преследовавший Потрошителя в его доме, с бешеной силой ударил по рецепторам. Монро перевернул Ника, поцеловал обнаженную спину, прослеживая линию позвоночника губами. Эдди лизнул сжимающуюся дырочку ануса между ягодиц, почти не обратив внимания на чуть горьковатый привкус. Ник всхлипнул, подавшись бедрами навстречу. Монро облизнул сухие губы, увидев, как тот потянулся, скользнув рукой по быстро вздымающейся груди, к стоявшему члену с темной головкой. Надо было торопиться, от одной только мысли Монро в предвкушении просто перетряхивало. Руками Ник закапывался во влажный лесной настил. Почти неслышно всхлипывал, мелко дрожа. В конце февраля в лесу довольно прохладно. Особенно по ночам. Глубокие и шумные выдохи моментально впитывались в землю, по подбородку стекала струйка слюны. Ник не кричал, давно уже нет, но посреди густо разросшегося леса хрипы и стоны было слышно, наверное, на несколько километров вокруг. Острыми и определенно не человеческими зубами Эдди закусил шею Гримма, пуская кровь, и словно сорвался, увеличивая темп и амплитуду движений. Потрошитель выл, царапая когтями бледные ягодицы. Ник сжимал внутренними мышцами член, как плотная кожаная перчатка — пальцы, и Монро чувствовал каждый миллиметр плоти вокруг него. Это было жарко. И влажно. И, черт возьми, безумно хорошо. Эдди наклонился, накрывая тяжело дышащего Ника, и прикусил его шею до крови еще раз, оставляя маленькие рваные ранки, чтобы тут же пройтись языком по коже, слизывая красные ручейки. Монро утробно урчал. С Ником можно. Он свой. Холодный ночной воздух уже не ощущался так сильно, тело будто горело изнутри. Эдди с секундным сожалением оторвался от широкой спины, чтобы до синяков вцепиться в бедра и резко двинуть их на себя до предела так, что яйца прижались к ягодицам Ника. Тот прогнулся сильнее, не стесняясь совершенно, подставляясь и предлагая себя, словно сучка во время течки. «О, Господи. Боже. Да!» Монро хотел бы это сказать, но из клыкастой пасти вырвался рык волка, наконец дорвавшегося до мяса. Он на миг подумал, что надо притормозить, быть осторожнее… Но стоило сбиться с ритма, как Ник сжал член глубоко внутри, не выпуская из себя. Гримм определенно любил быструю езду. Движения жесткие, грубые, почти звериные. Он прижимался голой грудью к еще не просохшей после дождей земле. Кожа по всему телу мерцала: то на плече, то на ребрах на секунду будто просвечивался скелет. Словно внутри Ника были миллионы многовольтовых неоновых ламп. А еще Гримм будто плавился изнутри, при каждом движении раздавался пошлый хлюпающий звук. А звуки, которые тот издавал… Монро решил, что хотел бы слышать их чаще. Грудные рычащие стоны, такие тягучие… Как не застывшая горячая карамель. Потрошитель не думал, что он такой жадный. Ему нужно было еще. Чувствовать, как истерично бьется под ребрами Ника сердце. Как пылает под ладонями спина с мелкими царапинами от неосторожных когтей. Как кожа безумно вкусно пахнет нагретым на солнце мхом. Раньше Монро не задумывался, что мох вообще имеет запах. Вцепившись зубами в плечо Гримма и окончательно потеряв контроль, Эдди отдался внутреннему зверю и резко дергал Ника на себя, заставляя того упоенно толкаться навстречу. Оргазм подкатывал горячими, лижущими кости, волнами. На примятых листьях белесые капли спермы выглядели несколько неуместно. Монро и Ник тяжело дышали, лежа рядом и остывая. Эдди слегка повернулся и довольно втянул запах волос Гримма. Становилось холодно. — Не то, чтобы я… задумывался об этом… но не уверен, что все должно быть именно так… Ты так не считаешь? — Ник приподнялся и потянулся. — Да, я перестарался. — Просишь прощения? — М-м-м… Да. — У тебя еще будет такая возможность. Одевались они молча. А Монро буквально кожей чувствовал, что эта ночь ему еще аукнется.