Хрупкие кости

На улице было свежо, и чистое белье флагами развевалось на бельевой веревке. На заднем дворе вкусно пахло лавандой. В кои-то веки на небе не было туч и ярко, до слепоты, светило солнце. Под босыми ногами прохладным ковром развалились листья и растущая влажная трава. Скоро совсем потеплеет. В течение недели Эдди в четвертый раз перестирывал одежду. Это какой-то фирменный Гриммовский аромат? Или только Монро так повезло? Запах, казалось, не отстирывался, а только заглушался стиральным порошком. Хотя, может быть, это снова начала развиваться паранойя? Эдди прикусил губу, рассматривая пальцы с тонкими полосками крови под бледными пластинками ногтей. Гримм не забыл про существование Монро, как тот малодушно надеялся. Ник периодически обнаруживался у дома стоящим под козырьком и крутившим в руках телефон. Эдди просто вдруг слышал быстрый перестук клавиш и, открывая дверь, видел небрежно развалившегося на ступенях гостя. Правда, тот ни разу больше не переступал порог, не напрашивался и не врывался. Монро выходил сам и слушал монотонный звук. И, конечно же, после каждого визита весь пропитывался этим странным запахом. Потрошитель так и не смог определить, что это было. Что-то горько-пряное. Они почти не разговаривали, просто около часа торчали на улице и слушали шумный район. Странные какие-то отношения. Рано утром, когда гостиная только-только начала нагреваться после ночной прохлады, раздался деликатный стук в дверь. Монро старательно сделал вид, что занят, продолжая подтягиваться, сжимая ладонями металлический турник. Минуты на три его хватило. Похоже, он слишком расслабился. Прислонившись к косяку, с нахальной мальчишеской ухмылкой, совсем рядом стоял Гримм. — Эээ… — Ник. И еще Монро обнаружил, что его память была категорически против того, чтобы запомнить эти три буквы. Ник. — Можно зайти? — Только не в полседьмого утра! — Отчего же? Такая потрясающая погода. — Ник глубоко вдохнул и демонстративно принялся изучать плывущие по небу пушистые облака. — Я тут фитнесом занимаюсь, так что… — Я посмотрю? — Такое воодушевление в глазах Гримма несколько обеспокоило Монро. — Вообще-то… Ник проскользнул под рукой Эдди и быстро стащил с себя куртку. Тот вздохнул и поплелся на кухню. Все-таки в доме гость. Хорошее воспитание — страшная вещь. — Ну ладно, проходи. — Гримму не особо требовалось приглашение. Похоже, спрашивал он только для виду. — Я заварю кофе. Гватемальский, ручной обжарки, крепкий… — Давай. Последнее время меня тянет на все крепкое и горячее… Весна, наверное. Монро мельком глянул на тонкий темно-бордовый ободок крови под ногтем на указательном пальце. Весна, значит? Ну-ну. — Послушай… Ник. Мы теперь как бы друзья? Или как? — Эдди кинул на Гримма через плечо неуверенный взгляд, разговоры подобного рода для него были в новинку. Раньше как-то сразу было понятно. — Интересная формулировка. «Друзья… или как» — Ты понял. Мне все же было бы спокойнее, если бы я мог не бояться, что ты в очередной свой приход меня тихонько прирежешь. — Ты не мой друг. Ты мой любовник. И можешь расслабиться: убивать того, с кем спишь, — дурной тон. — В светлых глазах такое бесконечное спокойствие, что Монро даже на секунду пожалел, что вообще завел этот разговор. — То есть, если решишь меня убить… — Не беспокойся, я тебя предупрежу. — Да, это, несомненно, должно меня обрадовать. — А ты собираешься нарушить закон? — Ник подошел к Эдди, не касаясь его, но этот странноватый запах окутывал, как теплое махровое полотенце. Ник чуть запрокинул голову, чтобы смотреть Монро прямо в глаза, кожа на шее выглядела особенно беззащитной в этом жесте. — …Да вроде нет. — Тогда у меня нет причин тебя убивать. Да, разговор о смерти, похоже, не лучшая тема для завтрака. Кружка с кофе слабо дымилась в руках Гримма, который осторожно тер об нее пальцы. Все же замерз. Монро пил из своей кружки, стоя рядом, но в то же время не слишком прижимаясь к бедру Ника, и ловил себя на том, что цепляется взглядом за ворот его рубашки. Интересно, а следы остались? Эдди никогда не был так неосторожен с женщинами… и с мужчинами. Да и если среди них и были другие существа, то они вообще старались не оставлять шею беззащитной. Непривычно было чувствовать тогда, в лесу, полную отдачу партнера и отсутствие пускай и почти незаметного, но беспокойства за свою жизнь. Ждать смерти от того, с кем ложишься в постель? Разве это нормально? Но среди существ это обычное дело. Сорваться, почувствовав в зубах тонкую кожу шеи, услышав бешено бьющийся пульс, очень легко. Укусы, наверное, сейчас желто-зелеными пятнами покрывают шею. Нехорошо получилось. Хотя… Нет, получилось просто охренительно. Но не стоит отвлекаться. Или стоит? — Что ты знаешь о членистоногих? — Вопрос раздался как-то… внезапно. — Что, прости? — Что ты знаешь о пауках? Монро прямо вот представлял, как выглядит со стороны его удивленное лицо. Ник улыбнулся и, отставив кружку в сторону, полез в задний карман джинсов. — Ну, я вообще-то их не люблю… Перед лицом Монро увидел быстрый, с резкими росчерками черной ручки, набросок. Умело переданные черты, следы от размазанной ребром ладони туши. Довольно неплохо в целом. — А-а-а… Ты об этих пауках. — Оценка сегодняшнего утра быстро переползла с «превосходного» до «печального». Только разговоров об этих тварях не хватало, конечно. — Значит, знаешь. — Совсем немного. — Монро неловко повел плечами, по коже заскользил какой-то неприятный морозец. Опять эти Гриммовы штучки, не иначе. — Я не… любитель насекомых. — Даже так? — Нарочитое удивление в серых глазах. Ник шагнул ближе к Эдди, забирая у него кружку. — Что ж, думаю, о твоих пристрастиях на любовном поприще у нас еще будет время поговорить… — А мы точно будем это… обсуждать? Нос пощекотал терпкий запах пота, за которым чувствовался сильный и металлический — порох и оружейная смазка. От Ника несло другим мужчиной, с которым тот находился в тесном контакте чуть больше часа назад. Строить какие-то предположения Потрошитель не имел права, да и сексом от Гримма не пахло. Мыслительный процесс осложнялся еще и близостью тела, до сих пор хранившего пусть и слабый, но все же собственный запах Монро. — Не сомневайся, Эдди… Так что там с пауками? Глубокий вдох, еще один, и приятная тяжесть в груди. Либо Гримм специально не избавился от запаха любовника, либо попросту не стал тратить силы, ожидая, что время и долгое пребывание на воздухе и в спортзале все исправит. Хотелось бы верить, что первое. Это льстило. Любое существо желает оставить свои метки на партнере, но вот не каждый это позволит. Ник по-прежнему стоял очень близко, и Монро оказался в кольце рук. — Смертопряды, если я, конечно, не ошибаюсь. — Повадки знаешь? Может быть, обряды? — Ты с ними раньше не встречался? — Нет. Возможно, остальные были более аккуратны. Либо они не нападали на других существ. — Что? — Это действительно было редкостью: трогать своих, когда есть обычные люди, было как-то не комильфо. — Видимо, совсем оголодал, раз на наш народ начал охотиться. Я не в курсе, но они, вроде, после секса убивают? Ну, хоть отвел душу перед смертью. — Это была женщина, и в квартире не пахло сексом, так что парню совсем не повезло. — Да уж. И убили, и трахнуться не дали. Печально. — Хм. — Да, Ник, очень глубокомысленно. Монро с силой крутанул кран и вода с шумом ударилась о дно раковины. Он терпеть не мог эти черные ободки от чая или кофе в кружках, поэтому предпочитал мыть посуду сразу. Кивнул на отставленный напиток Ника, но тот покачал головой. Монро пожал плечами, и вылил остатки. Так, звякая и перебирая фарфор, он перемыл оставшуюся отмокать с вечера гору тарелок. Он смотрел, как лопаются пузырьки от мыльного средства и отстранено вслушивался в стук сердца человека, стоящего в двух шагах от него. Размеренное и спокойное сердцебиение. Частичка уверенности в настоящем и грядущем будущем передалась и самому Монро. В голове будто щелкнуло. — Постой. Шарлотта… Заинтересованно дернулась вверх бровь, мелькнули на секунду едва заметные через человеческую кожу челюсти. Ник улыбнулся, выстукивая пальцами какую-то незамысловатую мелодию на столешнице. Облизнул губы. — М-м-м. Женщина? Мне начать ревновать? — Она сможет что-то подсказать. Если, конечно, она еще жива. — Это поправимо. Гримм же шутил, да? Ведь шутил же? Честно говоря, Монро не знал, насколько сильно у Гриммов развиты собственнические чувства. Пускай Ник и говорил, что они теперь любовники, но, черт пойми, что именно для него значит это слово. Рискнуть или не стоит? Один хороший секс еще ничего не значит, и они не обязаны бежать сразу выбирать свадебный зал и оркестр. Да и разрешенные границы Гримм пока не обозначил. — Можно нескромный вопрос? — Мне кажется, мы оставили все приличия в том лесу, разве нет? — Ник отошел к холодильнику и подковырнул пальцем небольшой магнитик из теплой Франции, присланный бывшей девушкой. Дружеский жест, отношения сошли на нет еще года четыре назад. — Я не совсем уверен, думаешь, нас можно считать любовниками? Время замирает на секунды, за которые Монро успевает изнервничаться, успокоиться, обозвать себя идиотом и сломать ноготь об столешницу. А Ник… А что Ник? Он смотрел с таким чистым и открытым интересом, будто Монро объяснил, что трава зеленая от того, что ночью маленькие гномы красят ее гуашью. — М? Правда? — Ну, как бы сказать, любовники вроде как спят вместе, ходят куда-то вместе, проводят время. Хорошо проводят время… Объяснение, так четко и ясно прозвучавшее в голове, а теперь произнесенное вслух, показалось каким-то бессвязным набором звуков. Или же такое ощущение создавал немигающий взгляд Ника. Он просто смотрел, ничего больше, пока эта неожиданная тирада не прервалась глубоким, шумным выдохом. Он продолжал смотреть, не отрывая взгляда, пока доставал из кармана куртки настойчиво вибрирующий сотовый. И только затем прервал зрительный контакт, и Монро смог моргнуть. — Ну, мы вроде бы тоже хорошо проводим время. Насчет постели у меня претензий нет. — Ник на секунду прикусил нижнюю губу, коротко глянув на Потрошителя, прежде чем вернуться к экрану мобильника. — И я не против повторить. — Я не это имел… С детства мама учила Монро, что прерывать говорившего невежливо. Если тебе повторяют одно и тоже на протяжении двадцати лет, то ты запомнишь. Без вариантов. Эдди запомнил то, что Гриммов надо бояться, и правила хорошего тона. А вот что делать, если первое нарушает второе? — И когда закончим с паучихой, можно поужинать у меня. — Я не… Что? У тебя? Дома? Боже, мне нужно было выпить пива. Эдди несколько секунд смотрел на склонившуюся над современным средством связи голову, и пытался собрать кусочки рассыпавшегося сознания. Ник сказал это так легко, будто не домой пригласил, а пообещал откусить голову. Если ты принадлежишь к числу сильных мира сего, то твоим словам верят. Если ты Гримм, то любое обещание причисляется к святым заповедям. Тихий шорох — Ник вернул мобильный телефон в карман. По кухне тоненькой волной прокатилось замешательство. Приподнялась темная бровь. — Ты же не думаешь, что я живу в трейлере где-нибудь на автостоянке? — Я вообще-то думал о небольшом домике в лесу с кучей чучел разных существ… — Смешной ты. Монро почесал щеку, стараясь скрыть неловким жестом обжегшее шею смущение. Сейчас перед ним стоял не свирепый и ужасный Гримм; хотя молодой человек им и являлся, разум Монро никак не соглашался совместить эти два образа. Может быть, у этого странного пугала существ раздвоение личности? Или же он принимает какие-нибудь лекарства. Просто у них теперь самые разные побочные эффекты, даже у сиропа от кашля. Корень лопуха и то от простуды поможет больше, чем этот сироп. Тогда, в лесу, Ник воспринимался Потрошителем как собрат сильнее, чем сейчас. Как такое возможно? Хищник учует другого хищника в любом обличье. На то, чтобы схлынуть, у любого существа уходит меньше минуты. Монро мог спокойно жить среди людей, посещать городской парк, магазины, кино, не пугая простых граждан. Но запах и это колющее кожу ощущение, от которого инстинкты верещали как ненормальные, указали бы другому существу его истинное лицо. От этого не избавиться. А Ник… Монро не чувствовал ничего нечеловеского. Пока сам Гримм не позволял. Когда ты увидишь свою смерть, но внешность не совпадет с ощущениями, ты замрешь на мгновение-другое, пытаясь понять: «Какого черта?». И за это время тебя как раз разорвут пополам. — Эй, — Ник выглядел обеспокоенно, должно быть, не первый раз окликал Монро. — Так ты познакомишь меня с этой женщиной? Верно, нужно торопиться, ведь неизвестно, когда Смертопряд снова проголодается. Монро всегда тщательно выбирал одежду и к походам по магазинам относился очень серьезно. Но довольно странное ощущение от того, что внизу его ждет кто-то, напоминало нечто… Свидание? Смешно же. Но ощущение никуда не исчезало. Уже выйдя из дома и щелкнув напоследок ключом в замке, Монро подумал, что это опять случилось. Гримм в его жилище. В стенах, где любое существо чувствует себя в безопасности. Окна закрыты, а значит, специфический запах закупорится в небольшом доме, как в запечатанной упаковке. Впитается в мебель, каждую деталь интерьера. Но в этот раз Монро не будет пытаться избавиться от него. Судя по всему, Гримм придет снова. А значит, дорогой мой Монро, тебе придется просто привыкнуть. В машине Ника не играла музыка. Не было слышно чересчур энергичного голоса радиоведущего. Не пахло пепси, только совсем чуть-чуть утренним кофе. Непривычно много свободного пространства — автомобиль Монро раза в три меньше. Было уютно, и чувствовалось, что мужчина проводит тут большую часть дня. Максимально чисто, пассажирское сидение твердое и упругое — видимо, у полицейского Бёркхардта не часто бывали попутчики. А «другие» спутники, скорее всего, не покидали багажника автомобиля до места своего упокоения. Дороги шумны и переполнены, среднестатистические трудяги торопились по домам на обед, перебирая в голове сотни дел, которые нужно еще сделать по пути. Монро часто подумывал купить гамак в магазине «Отдых и туризм», проезжая мимо по нескольку раз в неделю… Но стоило переступить порог своего домика, как сразу вставал другой вопрос: «Что же приготовить?». Так цели замещались друг другом, и плетеный из крепких волокон гамак оставался на витрине. Печально. К двухэтажному деревянному дому они подъехали спустя час и двадцать минут, пережив ругань со стороны подвыпившего старика на светофоре, с трудом удерживаемого почти раздетой девицей определенной профессии. Монро тогда только покачал головой. Симпатичная внешность, могла бы найти что-то более достойное. Ник осматривал резной искусный фасад старого здания и деревянные ставни, которые не закрывались ни разу с момента постройки. На солнце краска сверкала и отблескивала, совсем недавно проводилась реставрация и почти неделю жители дома провели в предоставленных городом квартирах. Щедрый подарок. Дверь запиралась только на ночь, днем же теплый ветер свободно разгуливал в просторных комнатах. — Что это за место? — Ник с любопытством оглядывался. Вертел головой, останавливая взгляд на старых, еще черно-белых фотографиях, ради которых приходилось сидеть неподвижно по пять минут. — Что-то вроде обители. Дома для престарелых существ. — У вас есть дома для престарелых? — Лицо будто у ребенка в рождественскую ночь. Кожа раскрашена во все цвета радуги благодаря подсвеченному витражу на лестнице. — Ну, мы же не бессердечны. Только если к Гриммам. — Я запомню, — хохотнул Ник из-за спины. Узкая покрытая лаком лестница поскрипывала под ногами, где-то в глубине дома шуршал старый проигрыватель, крутя пыльную пластинку. Такие сейчас сложно найти. На втором этаже мимо мужчин прошла пожилая пара, не обратившая на них никакого внимания. Поседевший джентльмен что-то нашептывал своей спутнице, а та смеялась как девчонка. Шарлотта обнаружилась в большой гостиной, где, несмотря на теплый и солнечный день, вовсю полыхал камин. С белой вязаной шалью на плечах она очень напоминала Монро его бабушку. Мать связала ей похожую на столетие. Со второй попытки, потому что маленький Эдди постоянно вертелся рядом и запутывал пряжу или изображал рыцарский турнир, сжимая спицу в руке. Хорошее было время. Женщина приподнялась, обняв склонившегося к ней Потрошителя, и улыбнулась морщинистым ртом. Затем перевела взгляд на Ника, стоявшего неподалеку. — Кто твой друг? Монро редко приводил к ней кого-либо. В принципе, он не мог вообще припомнить такого случая, чтобы переступал порог обители в чьей-то компании. А уж тем более в компании Гримма. — Он Гримм. Шарлотта изменилась за мгновение, годы не смогли затуманить инстинкт самосохранения. — Он очень странный Гримм, и я помогаю ему в одном деле. — Ты с ним? Вместе? — Паучиха неверяще распахнула большие карие глаза. Монро и самому с трудом верилось, но реальность была настойчива. — Я не причиню вам вреда, я расследую убийства, и вы, возможно, сможете помочь. Ник пододвинул к креслу, в котором сидела Шарлотта, небольшой пуфик. Монро сел на соседний стул, прогнувшийся под его весом. — Да что ты можешь мне сделать, все уже сделало время. — Старуха махнула рукой. — Что у вас там? В сотовом телефоне Ника имелись фотографии со всех мест преступлений. Вид этих несчастных, иссушенных до состояния мумий, вызывал тоску, и Монро старательно пытался зацепиться взглядом за что-то другое. К примеру, за руку, держащую черный металлический корпус явно недешевой игрушки нового времени. Под большим пальцем виднелись несколько мелких свежих царапин, кровь едва-едва подсохла. У Гримма кошка или же последствие какой-нибудь домашней возни с инструментами? Костяшки пальцев сбиты, но кроме этого никаких серьезных повреждений. При последней встрече пальцы царапали землю, пока Монро вбивался в их обладателя. Он тряхнул головой, прогоняя слишком яркое виденье. Шарлотта нахмурилась, внимательно глядя на фотографии, потом кивнула, и Ник убрал телефон в карман. — Сколько жертв? — Две в Портленде. И три пять лет назад в Альбукерке. И еще три за пять лет до этого. — Ей около двадцати восьми — тридцать двух, смотря, когда начался её ретур-дэ-аш. Ник посмотрел на Монро, но тот покачал головой. Такое понятие он слышал впервые. Да и вообще старался не иметь дел с пауками, будь то обычные насекомые, или же не совсем обычные. — Простите, что? — Процесс омертвения. Превращения, — Шарлотта поджала губы. — И ей придется убить снова, если она хочет остановить процесс. Гримм напрягся, мышцы сжались в тугой ком, ощущение скорой охоты давило на него, передаваясь и Монро. Он давно не охотился, но это ощущение невозможно было забыть. — Срок? — Три дня, не сделает этого — будет выглядеть как я. — Невежливо задавать такой вопрос женщине, но спрошу, сколько вам? — Очень не вежливо, но ты смазливый гаденыш, и я отвечу. — Паучиха успокаивающе сжала ладонь Ника. — Мне двадцать шесть. — Когда она мне сказала, я думал, что она сошла с ума. Монро поерзал на стуле, помня как познакомился с единственным виденным им когда-либо Смертопрядом. Зима, тихий ночной магазин и Потрошитель, только-только покинувший родной дом и приехавший в Портленд. — Мы обречены на быстрое старение, и вынуждены платить чужой жизнью, чтобы продлить нашу красоту. — У одного из убитых пропали часы «Ролекс». Это тоже как-то связано с вашей природой или просто блажь? — Блестящие предметы наша слабость. Не знаю, почему. — Старуха широко улыбнулась и кивнула головой. Глаза потускнели, она погрузилась в воспоминания. — Вы, молодые люди, выглядите все соблазнительнее с каждым годом. Монро выдохнул. После долгого разговора инстинкты пробивались через внутренние запреты. Он поднялся, надеясь, что достаточно выразительно посмотрел на Ника. — Ну, у тебя нет больше вопросов? Полицейский поднял брови, но быстро сообразил и тоже поднялся. — Нет, думаю, все. Ник тепло попрощался с Шарлоттой и двинулся к выходу, засунув руки в карманы куртки. Шарлотта дернула Монро за рукав, и, прищурившись, неожиданно спросила: — Ты спишь с этим Гриммом? Монро поколебался, низко наклонившись к ней, но ответил честно, подозревая, что старая подруга почувствует ложь. — Это была случайность. Один раз. Паучиха обхватила его голову дрожащими пальцами и зашептала быстро на ухо, местами пропуская и глотая буквы: — Это затянет тебя, ты не сможешь отказаться от него. Не спи с ним больше. Когда неожиданно сильные для состояния Шарлотты пальцы разжались и опустились на колени, Монро выпрямился, разминая рукой побаливающую шею. Покидая комнату, он смотрел в спину удаляющемуся Нику, и тот, почувствовав его взгляд, повернулся, улыбаясь едва-едва. Кажется, разговор с Шарлоттой немного успокоил его, дал четкую цель и сузил круг поисков. Спускаясь по лестнице, они то и дело соприкасались локтями, случайно и без всякого намека на что-либо неприличное. — Сегодня третий день, и она убьет снова. По лицу Ника не было похоже, что он расстроен данным фактом. Выглядел, как довольный кот. Охота близилась, и эмоции зашкаливали, даря телу ощущение вседозволенности. — Ох, посижу-ка я дома, поиграю на виолончели. Монро шагнул на темный паркет первого этажа и был тут же прижат к перилам. — Очень сексуальный инструмент, не смей прикасаться к нему без моего присутствия. — Ник держал ладонь на груди Монро и наверняка чувствовал, как быстро бьется его сердце под одеждой. — Эй! — Эдди любил играть на виолончели, и как-то раньше не приходилось для этого спрашивать разрешения. Разве что у соседей уточнять, не мешает ли им музыка. Только полиции, вызванной из-за шума, не хватало. — И ты идешь со мной. — Гримм был категоричен. — Это как-то неэтично, не находишь? — Как же я забыл… Жаркий поцелуй, Ник грубо прикусил кожу на губе, вдавил Монро в широкие деревянные перила так, будто хотел, чтобы они стали частью его тела. Гримм стоял так близко, терся бедром о его колено. Но как только Монро положил руки на ремень джинсов, Ник отодвинулся, облизнув напоследок свои губы. — Аванс. — Я и бесплатно согласился бы помочь. Ник улыбнулся, ничего не сказав, но взгляда было достаточно, чтобы Монро уточнил: — После долгих уговоров, разумеется. В доме убитой паучихи тихо, муж с ребенком в полицейском участке. Глупо, очень глупо было оставлять свой откушенный палец на месте преступления. Но, с другой стороны, романтичный жест: убивать других мужчин для того, чтобы быть со своим мужем. Романтично, но жутко. В каждой комнате чувствовался семейный уют, смертью не пахло. Порядочная жена не приносила работу домой. Просторная кухня, много фирменной и дорогой посуды, а о тех кастрюлях фирмы «Корнинг» Монро мечтал уже год. На кухонном островке остались нарезанные к ужину овощи, тарелки около плиты. Эдди нажал на кнопку, выключая духовку, из которой аппетитно тянуло прожаренной свининой с луком. И вдруг сильно захотелось есть. Он осмотрелся, вдыхая яблочный аромат средства для мытья посуды. Стоило повернуться, и тело задеревенело. Реакция его испугала, так как раньше он не реагировал так сильно. Ни на одну свою бывшую подружку уж точно. Ник прижимался спиной к раковине и медленно освобождал член из трусов. Джинсы уже были расстегнуты, и ничего не мешало. Головка покрасневшая и влажная. Правая рука расцарапана до мяса, рана глубока, и видно, как белеет кость. Он прижимал паучиху к мокрым доскам пристани, пока она, так и не убившая последнюю жертву, старела и слабела. Не хотела умирать, дурочка, пыталась дотянуться до горла Гримма, пока тот призрачными когтями держал ее за грудную клетку. Ник ничего не говорил, только смотрел тяжело. И не опускал взгляда, пока Монро быстро подходил к нему и становился на колени. Шумный выдох через нос, и первый тихий несдержанный стон раздался на кухне, когда Потрошитель взял его член в рот и принялся обсасывать, прослеживая языком вздувшиеся вены. Прелюдия всегда доставляла много удовольствия партнерам, но не в этот вечер. Монро поднялся, опираясь на мраморную столешницу, и повернул Ника спиной к себе. Спустить джинсы — секундное дело. Колечко ануса сухое, и Монро быстро это исправляет, присасывает, причмокивает, толкая языком внутрь. Когда он погрузил член в горячее нутро, его уже потряхивало. Первый толчок ударил в простату и, одновременно, по нервам. Глаза заволокло красным, кухонное пространство стало четче, он почувствовал, что в углу за раковиной гниет крыса. А Ник вспыхнул. Позвоночник с шипами, не выглядевший человеческим ни на йоту, как костяное копье, которое сейчас прорвет кожу. Просвечивались ребра, мелкие, более светлые крапинки вдоль кости. Челюсти, видимые сквозь тонкую кожу щек, сжимались, и вырывалось хриплое шипение. Края раковины легко крошились под призрачными когтями. Монро наклонился, накрывая дрожащего любовника, и положил свою руку поверх израненной правой руки Гримма. Сколько крови, и кажется, будто она кипела прямо на поверхности кожи. Эдди провел языком по выступающим позвонкам, во рту остался привкус металлической стружки. Так-то он следовал совету Шарлотты? Ник скулил, сжимая член внутри себя, подмахивал, подавался навстречу. Будь они оба людьми, это было бы больно, но сейчас Монро был готов захлебнуться от восторга. Не сдерживать себя, не бояться причинить любовнику вред. Движения порывистые, хотя торопиться некуда, ведь в этом доме никого нет, и в ближайшие несколько часов полиция сюда не доберется через забитые пробками центральные дороги Портленда. Монро кончил с диким воем, лишаясь возможности говорить, почти забывая, как это — дышать. Услышал, как следом присоединился Ник, и как его сперма ударилась о деревянные дверцы кухонного шкафчика, пачкая их и стекая медленно на пол. Скелет больше не был виден, свечение сходило от поясницы до головы. Ник шептал что-то, но Монро не мог разобрать: язык незнаком, и слова сливались в треск и щелчки. Когда он потянулся к бумажным полотенцам, то увидел довольную улыбку, растягивающую искусанные губы. И Монро думал, что еще один раз не считается. Что он успеет послушаться Шарлотту как-нибудь потом. Ведь время еще есть? Подъезжая по указанному Гриммом адресу в той части города, где Монро обычно не бывал, он чувствовал себя не в своей тарелке. Да, немного нервничал, и треск руля под руками тому доказательство. Бутылка вина, которую он выбирал почти час, была аккуратно упакована и лежала на соседнем сидении. У Гримма большой дом, и окна светились изнутри, будто там был пожар. Дверной звонок разлетелся по дому мелодичной трелью. — Вы, должно быть, Монро? Я Джульетта, приятно познакомится, Ник много рассказывал о вас. У Ника Бёркхардта подружка, и волосы ее будто вымочены в крови. Эдди Монро улыбнулся, протягивая девушке пакет. Воспитание всегда на первом месте. А Потрошитель сжал зубы и забился под кожей, когда захлопнулась дверь. Старая добрая сказка. Волк, охотник и красная шапочка.