Истеричка

      — Это была последняя капля. Собирай свои шмотки и проваливай из моего дома! — повысив тон, сказал он, только теперь отпуская его горло.       Кавех сделал очень шумный и истошный вдох, чувствуя, как в его организм проникает воздух. Это ощущение показалось ему таким странным, непривычным, но жизненно необходимым. Он страшно закашлялся, наклонился и стал щупать своё горло, делая тем самым только хуже. Его глаза покраснели и в них скопилась влага, а по щеке скатилось несколько мелких слез. Тело не покидал невыносимый страх за свою жизнь, из-за чего не только руки, но и все его тело пробила сильная дрожь. И теперь, казалось, он даже не может пошевельнуть головой, потому что чувствует невыносимую боль. Вместо каких-либо слов он издавал хрип и мерзкий скулёж, а потому даже не мог ответить своему мужу. Да и, впрочем, это не понадобилось, ведь в его глазах окончательно потемнело, а сам он повалился в сторону, теряя сознание.

__________

      — Как я понимаю, насильственную асфиксию вписывать не будем, — проговорил спокойным тоном врач, поднимая взгляд с планшета, на котором находились бумаги, точно в изумрудные глаза перед собой. Аль-Хайтам быстро кивнул, зомбированно смотря куда-то в сторону, — Так-так-так.. — он выдохнул, удивляясь такому количеству травм, — тогда можете быть свободны. Пациента выписать пока не удастся, пусть полежит недельку, а там посмотрим.       Врач убрал от лица бумаги, указал альфе на выход из коридора и они вместе покинули этаж.       Кавех очнулся днём, испытывая небольшое чувство дежавю. Совсем недавно он тоже просыпался от солнечных лучей, только в пустой кровати своего сына. Теперь же его окружают белые стены, широкое окно слева и букет его любимых цветов, поставленный на тумбочке.       Все движения головой приходилось делать очень медленно: боль пронзила все его горло, а когда он сглотнул небольшое количество слюны, стало ещё больнее. Такое ощущение, будто что-то разрезало его изнутри, давило со всех сторон и сжимало, как в тисках. Быстро поднимая руки, он нащупал на своей шее какое-то довольно крепкое устройство, удерживающее его шею в одном положении. И после этого невольно он вспомнил всю череду событий, произошедших на мероприятии. Чёртов аль-Хайтам..       Сложив два и два, он понял, откуда на его тумбочке букет, а потому приложил усилия, схватил его одной рукой и швырнул в стену. Стеклянная ваза тут же с шумом разбилась, цветы, покрытые влагой, упали на пол, а в коридоре кто-то закопошился и громко побежал. Видимо, в эту палату. Ну и черт с ними. Раздражённый, он начал массировать свою больную голову, уставившись куда-то в сторону. Медбрат не сразу вошёл в палату, бросил взгляд на пациента, а затем на букет со множеством осколков. Парень покачал головой и ненадолго скрылся, только чтобы позвать уборщика средних лет. Он пришёл буквально через пару минут.       — Какой статный у тебя муж, — произнёс он, улыбаясь и смотря вниз, усердно выполняя свою работу, — переживал за тебя, места себе не находил, шептал что-то, руки твои целовал. Букет купил, ах, ну какой же красивый букет! — с этими словами он поднял его, приближая к носу и вдыхая аромат, — Мне никогда таких не дарили. Ну, раз тебе он не нужен, заберу себе.       Кавех скривился, скрестив руки на груди. Да уж, муж-молодец! А ещё чуть пополам его не сломал, когда душил своей рукой. Ещё бы немного и омега попрощался бы со своей жизнью. Тяжело вздохнув, он взглянул в окно. Бесконечная тишина давила, прямо как и устройство не шее. Очень хотелось прямо сейчас увидеть своего сына, прижать его к себе и не отпускать, да настолько, что перед глазами предстали картины из прошлого. Невольно по щеке скатилась одинокая слеза, которую он поспешил вытереть, когда услышал, как к нему в палату вошёл врач.       — Уже очнулся, приятно знать, — он с лёгкой улыбкой подошёл к его кушетке, взглянул в блестящие от влаги глаза и продолжил: — пока у тебя не спал отëк, тебе придётся полежать вместе с этим устройством. Это займёт несколько дней, возможно даже недель. Все зависит только от регенерации твоего организма, — он вздохнул, смотря в свои бумаги, — я думаю, твоя семья захочет посетить тебя, поэтому при каждом посещении медбрат предупредит.       На этом моменте Кавех попытался привстать и сказать что-то, но боль не позволила этого сделать. Врач махнул рукой, заставляя его лечь обратно.       — Тебе пока нельзя задействовать связки, нужно время на восстановление.       Он протянул чистый листочек на планшете, дал ему ручку и кивнул, позволяя написать то, что тот хотел сказать. На белой поверхности появился только один вопрос, на который мужчина поспешил ответить:       — Я спрошу у твоего мужа, но думаю, что сын навестит тебя уже сегодня.       Врач кивнул и улыбнулся, попросив его больше времени уделить отдыху и сну, предупредил о лекарствах, витаминах, их принятии, и вышел из палаты.       Через какое-то время к Кавеху вошел медбрат, захватив с собой поднос с обедом. Омега осторожно опустошил каждую из тарелок, выпил очень вкусного тёплого чая и, не зная, чем ещё заняться, решил отвернуться от солнца и посвятить все свободное время сну. Он удобно устроился на кушетке, накрыл свой больной живот ладонью и перенесся в царство Морфея, выпадая из жизни до самого вечера.       Как и обещал врач, он спросил по поводу посещения его палаты сыном, а потому проснулся парень из-за того, что услышал голос своего самого любимого человечка в мире. Аспар стоял в дверях, а вернее уже бежал прямо к кушетке, неся в своих руках небольшой букет свежих цветов. Кавех, осознав, что происходит, сел на месте, положив подушку к стене, и принял из родных рук красивые лилии.       — Папочка, ты проснулся! А почему у тебя эта штука? — мальчик смутился, замечая устройство на шее родителя, но не успел что-либо сказать, как был подхвачен на руки. Кавех взял к себе Аспара, положил рядом с собой и обнял двумя руками, с некоторыми трудностями целуя серебристые волосы.              Архитектор не сразу заметил, что на пороге стоял его муж, передающий какой-то пакет медбрату, а потому издал какой-то странный и хриплый рык.       — Аспар, папа пока не может говорить, — серьёзным тоном, как и обычно в своей манере, произнёс Хайтам, медленно подходя к кушетке.       Кавех, конечно, поразил его взглядом своих озлобленных глаз и нахмурился, намекая, что ему здесь не рады. Но Хайтам, сев на край кушетки, взглянул на него как-то слишком странно: нежно, с жалостью и сочувствием. Было заметно, что он действительно сожалеет о содеянном, ведь такая глыба с холодным выражением лица не источала никаких эмоций, за исключением «праздников». Он попытался накрыть чужую руку своей, но был отвергнут.       — А почему папа не может говорить? — их маленький четырёхлетний сын вцепился в своего родителя, смотря точно в глаза, да с такой жалостью, что Кавех не мог злиться в его присутствии.       — «Потому что твой отец мудак» — хотел было сказать архитектор, но промолчал, не травмируя горло и психику сына.       — Потому что я случайно обидел его, — негромко произнёс второй родитель. Аспар сразу же оживился и его брови поднялись на лоб от удивления.       — Что?? Отец, ты должен извиниться перед папой. Бедный папочка.. — малыш обнял Кавеха, стараясь не задевать горло, и немного захныкал, сопереживая.       От такой реакции застыли оба.       — Да, ты прав, Аспар. — альфа вновь накрыл чужую руку своей, дотрагиваясь до обручального кольца, — Прошу, если это возможно, прости меня, Кавех, — он искренне и негромко произнёс слова извинения и омега, рассматривая его раскаивающиеся глаза, смягчился. Обида закралась где-то в горле, но он решил отложить этот разговор на потом, чтобы не портить момент.       К сожалению, Аспар мог находиться рядом с ним не больше часа. До того момента, пока медбрат ни вошёл в палату, Кавех не мог оторваться от своего сына. Он обнимал его, поглаживал по волосам, прижимал к своей груди и наслаждался драгоценным временем. Кажется, это был единственный человек в мире, кто мог успокоить его за считанные минуты.       На четвёртый день пребывания в больнице сын снова посетил его. Все было по-прежнему: аль-Хайтам на краю кровати, Аспар на самой её половине. Вот только у омеги уже появился голос, которым он пользовался не так часто.       В какой-то момент, отстраняясь от родителя, малыш улыбнулся и сказал:       — От тебя так вкусно пахнет.       Кавех улыбнулся и погладил сына по волосам, щекам, а затем приготовился морально и шёпотом спросил:       — И чем же, милый?       — Молоком, — ребёнок широко улыбнулся и снова обнял папу, не заметив, как его родители застыли примерно секунд на десять.       — Это потому что я сегодня пил молоко, дорогой, — ответил блондин, закрывая глаза и продолжая наслаждаться компанией сына.       В этот раз аль-Хайтам позаботился о том, чтобы прихватить с собой своего отца, а потому ребёнок сразу же направился к дедушке, оставляя родителей наедине. Архитектору сразу не понравился этот взгляд, направленный в его сторону.       — Кавех, ты от меня ничего не скрываешь? — немного взволнованно спросил альфа, присаживаясь на край кушетки и вбирая его руку в свои.       — Нет. — уверенно сказал он, поднимая глаза в чужие.       Только когда губы мужа накрыли его собственные, он ненадолго застыл на месте, не зная, как реагировать. Однако отстраняться не хотелось: возможно, на этом сказалось чувство одиночества, которое каждый день хотелось подавить. Желательно с помощью чего-то крепкого.       Поцелуй оказался очень нежным, приятным и продолжительным. Аль-Хайтам целовал его несколько минут, при этом не рискуя прикасаться. Вдруг ещё отпугнёт. Кавех, казалось, был не слишком против такого обстоятельства, потому что он не отвергал, но и не отвечал взаимностью, послушно ожидая завершения. И, когда альфа отстранился от него, накрыл чужие губы кольками своих пальцев, вынуждая остановится.       — Я вот пытаюсь понять, ты с ума сошёл или действительно думаешь, что я так просто прощу тебе.. — он напряг связки слишком сильно и закашлялся, из-за чего пришлось пить тёплую воду, любезно предоставленную мужем, — такое поведение?       — Да, я поступил ужасно, но я уже извинился.       Кавех без слов указал на дверь. Аль-Хайтам в ответ покачал головой, намекая на то, что не оставит его. Архитектор же забрал свою руку из чужих и положил её на живот.       — Наш мир, увы, несправедлив и закрывает глаза на любые правонарушения со стороны альф. Какая разница, правда, убил или попытался убить, если все равно сойдёт с рук? — он старался говорить тише, но его горло напрягалось только сильнее, — Больше двух раз повторять не буду: пошёл вон.       Работник Академии сделал вздох и хотел было продолжить, явно намекая на создание конфликта, однако в палату вошёл медбрат и вежливо попросил его покинуть помещение. Кавех, подперев голову рукой, проводил его не очен довольным взглядом, получая в ответ такой же. Когда мужчина ушёл, паренёк его возраста подошёл ближе, чтобы приоткрыть окно и оставить на тумбочке поднос с едой. Он был в приподнятом настроении, а потому нежно улыбался.       — Меня попросили побольше приглядывать за вами. Кстати, сердечно поздравляю вас! Это не моё дело, но я видел, как расширились глаза врача, когда он вносил в вашу мед карту данные. Вы ведь..       — Пошёл вон, — громче обычного произнёс Кавех, даже не смотря в его сторону. Он почувствовал, как его руки сжимаются и немного потеют. Конечно, вряд ли он стал бы грубить этому милашке в обычное время, но сейчас все настроение испортила излишняя эмоциональность.       — Извините, пожалуйста, — жалобно произнёс он, выходя из палаты и закрывая за собой дверь.       Омега остался наедине со своими мыслями, перешёл в лежачее положение и взглянул в белый потолок, размышляя о насущном. И действительно: всю свою жизнь Кавех мечтал о большой семье как минимум из трёх детей. Он обещал, что будет любить каждого одинаково, заботиться и делать все самое лучшее, чтобы жить вместе в согласии и искренности. Однако медицинский осмотр в четырнадцать лет, когда у него впервые появились циклы течки, перечеркнул все мечты. Оказалось, что несмотря на периоды, он никак не мог понести, с учётом того, что вёл прекрасную половую жизнь с одним активным партнёром, который не менялся у него на протяжении более шести лет. Ему поставили бесплодие, назначили курсы принятия медикаментов, дали несколько советов и оставили наедине со своими проблемами.       Лишь позже он столкнулся с приятной новостью. Мечта наконец имела возможность сбыться, нужно было лишь подождать девять месяцев, чтобы встретиться лицом к лицу со своим сыном. И, несмотря на череду нервных проблем, у него прекрасно получилось это сделать. В восемнадцать лет у него родился чудесный сын, от которого в первое время он не отходил даже ночью. Именно поэтому малыш получал всю любовь и заботу, которую Кавех только мог дать.       Вот только позже, проводя вместе затрудняющие обычную жизнь течки, у него больше не получалось забеременеть. Словно это был только ограниченный по времени бонус, на раздачу которого он успел попасть только однажды. Последующие четыре года прошли наполовину в отчаянии. С одной стороны, он был очень рад возможности нянчиться со своим первенцем, однако мысль о том, что у него будет лишь один ребёнок, поднимала нервы. Чем он только не пользовался! Даже применял методики, которые посоветовала ему знахарка, сходил к ней на обряд, чтобы чувствовать себя увереннее и надёжнее. Аль-Хайтам, конечно, закатывал глаза, но не отказывал в помощи, раз это хоть ненадолго, но успокаивало его любимого мужа.       И теперь, спустя четыре года, он просто не знает, как реагировать на такую новость. Все это время он старался изо всех сил, зацикливая все своё внимание на цели, однако только когда отчаяние пронзило его душу, все изменилось. Стоило опустить руки и получить крышесносное удовольствие от занятий любовью, а не очередную почву для переживаний, как у них получилось.       Аспар появлялся в его палате ещё четыре раза, прежде чем врач разрешил Кавеху покинуть стены больницы и перевестись на домашнее сохранение. Поэтому, на пятый раз, когда сын вбежал в палату, архитектор ждал его уже в уличной одежде. Они крепко-крепко обнялись, родитель с радостью взял своего любимого на руки и под негромкое ворчание супруга направился в коридор. В машине они уселись вместе с сыном на задних сидениях и Кавех был искренне рад. Его даже покинула злость на аль-Хайтама.       — А пока ты был в больнице, папа, я.. Я очень скучал, — произнёс мальчик, краснея и опуская глаза.       — Моё солнышко, как же я тебя люблю. И я очень скучал, — ответил омега, поворачиваясь к сыну и хватая его маленькую ручку в свою, чтобы поцеловать крошечные пальчики.       Перед глазами промелькнуло чувство дежавю, когда несколько лет назад он уже целовал те же пальчики, которые были в два раза меньше. Само воспоминание об этом вызывало улыбку. Как же быстро дети растут!       Однако улыбка с лица спала, стоило вернуться в родные стены дома и понять, какие воспоминания навевает тот самый «бардак» в его кабинете. Аспар убежал в свою комнату, Хайтам уехал на работу, а домашние обязанности вынуждали немедленно приступить к работе. Так и прошёл весь день: сначала в уборке, потом в готовке, а после и в прогулке с сыном. Последняя часть радовала больше всего, несмотря на усталость. Устройство, которое стискивало шею, было снято, и он уже мог поворачивать головой, правда все ещё с осторожностью. Некоторые синяки от крупных пальцев остались на шее и Кавех прикрыл их воротником свитера, чтобы не вызывать вопросов у ребёнка или окружающих.       После недолгой прогулки, когда они поднимались домой в лифте, перед глазами промелькнули воспоминания из прошлого. Омега уже вспоминал о прикосновениях чужих рук и губ, о тайном свидании на крыше, которое вдохновляло всю его творческую сущность. Однако из раздумий тут же вывел сын, который, кстати говоря, по мере взросления задавал все больше вопросов, возникших из ниоткуда.       — А почему вы с отцом ссоритесь? Можно же жить мирно.       Кавех даже застыл на месте, думая, что ответить.       — Просто мы с ним.. Слишком разные. И из-за этого у нас возникают конфликты.       — А почему тогда вы не можете.. Сделать так, чтобы понимать друг друга?       Гены определённо брали своё. Их маленький сын изо всех сил пытался рассуждать и анализировать то, что происходит вокруг него. Как жаль, что пока он не сможет понять истинных мотивов.       — Просто мы.. Дураки, которые обижают друг друга и которым стоило бы поговорить.       Они вышли из широкого лифта, Кавех открыл входную дверь и впустил ребёнка, заходя следом. Они вместе поужинали и Кавех уложил Аспара спать, долго размышляя, стоит ли составлять ему компанию. Лежать в общей кровати с мужем не очень хотелось. На отношения сильно повлияли последние события, особенно на подсознательном уровне. И, пусть в ссорах они могли грубить друг другу или применять силу, это никогда не заканчивалось серьёзными травмами. Теперь все иначе. И реакция, соответственно, тоже.       А аль-Хайтам думает, что подарит пару букетов, поцелуев, извинится разок и этого хватит. Блондин усмехнулся такой мысли, выходя из детской и проходя по коридору в общую спальню. Часы на стене показывали двенадцатый час ночи и нельзя было не задаться банальным вопросом: «где черти носят этого придурка?». Но омега, взглянув на выключенный айфон, решил оставить его нетронутым, отвернуться к окну и занять свою половину кровати. Какое-то нехорошее чувство поселилось где-то в груди, когда он засыпал. Но все-таки решившись отдаться усталости, омега заснул поверхностным сном.       На удивление, из объятий приятного расслабления его вывел собственный муж. Аль-Хайтам, знатно выпив, пытался развязать галстук на своей шее и слишком громко ругался, случайно скинул с комода книги и они с шумом свалились на пол. А затем мужчина встал, включил свет в комнате и окончательно разбудил омегу, вынуждая того сесть на кровати с недовольным видом.       — Какого хрена ты делаешь? — взгляд сонных глаз не сразу сфокусировался на силуэте, — И вообще, иди спать на диван, бессовестный пьянчуга, — он сократил расстояние, развернул альфу спиной к себе и попытался вытолкнуть из комнаты, но был оставлен.       — Ещё чего. Я в своём доме не могу лечь спать в кровати? — путаясь, возмутился он, сводя серебристые брови и поворачиваясь, — не трогай меня, знай своё место.       — Громкость убавь, придурок, ты сейчас ребёнка разбудишь, — угрожающе взглянул на него омега, нисколько не боясь хмурого вида. Его таким не возьмёшь.       — Закрой свой грязный рот, блять, тебя здесь вообще никто не спрашивал, — негромко ответил он, грубо отталкивая от себя чужие руки и проходя обратно к кровати, чтобы убрать галстук в тумбочку.       — Ты совсем охренел, я смотрю. Ввалился в квартиру в говно, разбудил меня, а теперь права свои качаешь. Не слишком ли у тебя их много для того, кто опускается до насилия к омеге? — он промолчал, подходя к нему, — Я не хочу дышать твоим перегаром, лучше уж ночевать на улице.       — Ну так вперёд. Тебя вечно что-то не устраивает. Ты вечно ведешь себя как мразь. Хотя, почему "как"? Ты не только шлюха, но и мразь, за которую мне стыдно. Наверняка и ребёнка, которого сейчас носишь, ты нагулял, — начал вскипать Хайтам, расправляясь с галстуком и отбрасывая его в сторону, — может, это тебе стоит убраться отсюда, раз все вокруг ужасны и тебе все не нравится? Буду только рад, не забудь прихватить весь свой мусор, — его язык словно завязывался, мешая внятно говорить, но пока он вёл себя более-менее адекватно, не считая словесного бреда.       — И вообще, я изменил тебе, — сказал он без малейшей запинки, — разложил на столе твоего бывшего ученика, который работает в другом корпусе, — и знаешь, мне понравилось, — он встал и сократил расстояние настолько, что мог бы заметить, как глаза собеседника наполняются влагой от обиды, а его руки трясутся, если бы ни был пьян, — лучше, чем быть с какой-то шлюхой, которая бросается на первого встречного. Один-один.       Кавех замахнулся и на этот раз треснул ему не ладонью, а кулаком, из-за чего из ушибленного носа сразу же полилась тонкая струйка крови.       — Я не изменял тебе, придурок! — старался как можно тише сказать он, но получалось слишком трудно для такого эмоционально тяжёлого момента, — мы всего лишь общались и лишь раз поцеловались по пьяне, а ты..       Договорить он не успел, потому что его схватили за руки и потянули на себя, при этом сжимая тонкие запястья до явных синяков. Альфа явно хотел сделать что-то, но ему не хватило скорости, потому что Кавех отбросил от себя руки и пошёл на кухню. Его преследовала мысль найти первое попавшееся успокоительное и незамедлительно принять его, чтобы хоть немного замедлить бешеный ритм сердца. Все-таки, в его положении нельзя так нервничать.       На его удачу, в аптечке затерялось несколько баночек с разнообразными успокоительными, а потому он взял самые сильнодействующие, чтобы точно помогло. Несколько горьких капель, стакан воды и глубокий вдох — все, что он успел сделать, перед тем как переместиться на диван в гостиной и накрыть себя пледом. Расслабление приходило слишком долго, но ему удалось уснуть, выпав из этого ничтожного, разочаровывающего мира.       Посреди ночи, когда все в доме уже спали, а алкоголь немного покинул тело, аль-Хайтам нашёл своего мужа и аккуратно перенёс в общую кровать. У него получилось сделать все бесшумно и осторожно, так, что он не проснулся. Поэтому его истеричное сокровище лежало рядом с ним, когда он обнимал его всю оставшуюся ночь и прижимал к своей крепкой груди. Во сне Кавех был явно не против компании альфы, а потому в процессе перехватил инициативу на себя. Мало того, что он каким-то образом сместил их ближе к краю, так ещё и обнял своего супруга руками и ногами.       Это выглядело безумно мило, что подумал их сын, смотря на своих родителей с порога. Он поспешил войти, закрыл дверь и прыгнул на кровать. Изначально в его планах было разбудить их, но, немного порассудив, как обычно это делал отец, он лёг между ними, пролезая под одеялом и преодолевая все препятствия. Это был просто потрясающе умный ход для четырехлетнего ребёнка: он заметил такую тенденцию, что когда находится в одной комнате с родителями, они прекращают ссориться. А почти изо дня в день видеть скандалы разочаровывает его, заставляя закрыться в шкафу и плакать. Теперь-то будет лучше!       Почувствовав чужое присутствие, первым проснулся Кавех. Возможно, за последние несколько лет в нём проснулись материнские инстинкты и он мог вскочить посреди ночи от любого шороха, издаваемого ребёнком. Радовало, что сейчас у него все было без фанатизма и он мог спокойно спать.       Без лишних слов, почувствовав присутствие сына, парень обнял его, провёл ладонью по мягким волосам и, притянув к себе, расцеловал. Он сделал это так осторожно, что лёгкие прикосновения вынудили малыша рассмеяться и ойкнуть.       После осознания, где он находится, в голове сложился целостный пазл. Кажется, вчера они с Хайтамом снова поругались, дело чуть ли не дошло до драки, так что он делает в кровати? Он точно ложился в гостиной, если только его не перенесли сюда. Взглянув на спящего мужчину рядом с собой, архитектор вздохнул, но ничего по этому поводу не сказал. Единственное, что он сделал — нехотя встал и шире открыл окно, чтобы впустить в комнату больше свежего воздуха. Затем забрал своего сына и скрылся за дверью, чтобы проделать обычные утренние дела.

__________

      Месяц спустя.       Они ссорились все чаще, каждый раз чуть не доходя до чрезмерного рукоприкладства. Отношения шли коту под хвост, из-за чего страдали не только двое, но и их общий сын. В один из моментов, прокричав слова ненависти, Кавех забрал свои вещи и хлопнул входной дверью, покинув квартиру. С этого момента они не виделись. Где-то за стенкой, наблюдая через глазок и притаившись, перекрестились дедушки-омеги и поблагодари бога за то, что один из соседей решил съехать. Больше не будет вечерних скандалов.       — Ты погоди, пару дней пройдёт и вернётся, точно тебе говорю, — прошептал один из них, все ещё вслушиваясь в драму, которая разворачивалась за стенкой.       — Не вернётся. Ты вспомни, какой у него характер, а какой у мужа его. О-о-ой, — протянул он, — нет, это психушка.       — А вот спорим? Вернётся в течение недели.       Вот только омега забрал своего сына из садика и пропал, не отвечая ни на звонки, ни на сообщения. По выложенным в сеть фотографиям можно было сделать вывод, что он отправился путешествовать по области, подхватив с собой ребёнка. Однако, как бы до него ни пытался достучаться муж, все попытки были тщетны. Поэтому он оставил их, давая себе и своему супругу время.       Кавех в это время использовал накопленные средства. После того, как ему удалось возместить весь долг Дори, он откладывал деньги на тот самый черный день, который наступил слишком рано. Тем не менее, так как его отец давно покинул этот мир, а второй родитель не интересовался его жизнью, он решил поступить по-своему. Начал снимать однокомнатную квартиру на окраине города, работать днями и ночами на кухне, зарабатывая деньги за проекты. А сына своего пока оставлял дома, рядом с собой, предупредив об этом воспитателей из детского сада. Не хватало ещё наткнуться на Хайтама, когда он отводил или забирал бы ребёнка.       В это же время аль-Хайтам не находил себе места. Его безнадёжный муж сбежал, забрав их драгоценного сына, устроил жестокий бойкот и самую настоящую драму. Каждую ночь, лёжа на кровати в одинокой квартире, он думал о том, где бы сейчас мог скрываться его истеричный супруг. Чем бы он мог заниматься. Голову даже посетила мысль, а вдруг он на самом деле сбежал к любовнику? Однако аль-Хайтам был бы не собой, если бы не пробил данные с помощью интернета и не понял бы, чтó из всех его рассуждений предстаёт истиной.       Вот уже две недели Кавех проживает в новой квартире, практически не выходя из неё без существенной причины. Он полностью утонул в своей работе, зарабатывал, как мог, из-за чего даже обделил вниманием своего любимого сына. Плохое самочувствие часто посещало его, из-за чего приходилось сидеть на таблетках и следить за образом жизни. Все-таки, теперь он вынашивает ещё одну жизнь, о которой тоже нужно заботиться.       А сегодня утром ему пришло неожиданное сообщение с заявкой на проект. Его заказчик, представившись раннее незнакомым ему именем, настоял на встрече и обещал заплатить огромную сумму за проект. Вот только обговорить все детали он потребовал с глазу на глаз. Долгое время Кавех отказывался, но смотря на огромную сумму, которая бы значительно помогла ему в таком положении, просто не мог не взвесить все за и против. В самом деле, что случится, если он на один вечер оставит своего сына с дедушкой, отцом Хайтама, который долгое время хотел посидеть с внуком? Тем более что архитектор отлучится всего на несколько часов, чтобы уладить рабочие дела.       Смутило лишь то, что местом встречи был выбран один из самых престижных ресторанов Сумеру. Однако, подумав, что такой богатый заказчик не мог выбрать никакое другое место, он согласился.       Богатый хахаль: «Пуспа», место под номером 2-10, при входе мои люди с вами свяжутся.       Увидев сообщение, Кавех хмыкнул, закрепляя серёжки из чистого золота на своих ушках. Он уже закончил сборы, накрасился и оделся так, что его было не узнать, а потому, подмигнув себе в зеркало, в хорошем настроении отправился к сыну.       — Милый, ты надел курточку? — архитектор выглянул из-за двери и, заметив одетого сына, довольно улыбнулся. Ничто не испортит ему настроение в этот прекрасный вечер.       — Папа, а куда ты едешь?       — Зарабатывать денежки, Аспар. Совсем скоро я куплю тебе целую кучу игрушек, которых ты только захочешь.       Аспар остался у дедушки, а омега поехал по ночному городу на такси, рассматривая все красоты архитектуры, декора и даже прохожих. Оформление заведений в этом районе было на высшем уровне, скверы и парки отличались изящностью и минималистичностью. Повсюду были развешены гирлянды, вывески и фонари, что придавало городу прекрасное освещение и романтичную обстановку. Проезжая по набережной, он не мог не открыть окно полностью и, когда машина остановилась на светофоре, а по дороге проходили симпатичные альфы и беты, они ненадолго отвлекались, чтобы взглянуть на него. Поражая своими внешними данными, он улыбался им в ответ, ловил восхищение и комплименты, подпитываясь положительной энергией.       Таксист сделал музыку чуть громче и Кавех уже пританцовывал как корпусом, так и руками, не стесняясь подпевать в такт голосу. Он чувствовал себя таким свободным, счастливым и окрыленным, будто смог вернуться в подростковый возраст. Это было время, когда он тусил на каждой вечеринке в городе, проживал самые счастливые и невероятные ночи, открывал для себя много нового. Так проходило его юношество, которое теперь ассоциировалось с коктейлями, запахом сигарет и огнями.       Когда к нему подошёл парень, чтобы попросить его номер, он хихикнул и махнул рукой, благодаря за комплименты. В этот же момент машина сдвинулась с мёртвого места и он понёсся по прямой дороге к ресторану, расположенному на возвышенности. Местоположение было выбрано удачно: почти из каждого окна вид открывался именно на реку, по которой плыло множество судов. Город словно оживал ночью, люди вдыхали в него жизнь, рвались посетить свои любимые места, отдохнуть и повеселиться после трудного дня.       Кавех, поглощённый атмосферой вечера, улыбался навстречу ветру, выглядывая из окна дорогого автомобиля. Его блондинистые волосы и золотые серёжки двинулись из-за порывов, а яркие глаза светились от счастья. Как хорошо, что он все-таки выбрался из дома! Чувство небывалого удовольствия пронзило все тело и, казалось, ничто не могло его изменить.       Таксист остановился у самой ковровой дорожки, ведущей в ресторан, вежливо открыл дверь перед омегой (хотя это далеко не входило в его обязанности) и с радостью прикоснулся к нежной ручке. Он взял не такую уж и большую сумму, похвалив его внешний вид, и не торопился уезжать с места, пока блондинистая макушка ни исчезла из виду.       Кавех, проходя по красному бархату, чувствовал себя самым особенным человеком в мире, его душа отправлялась в полёт при виде места, в котором он будет ужинать. И, встретив его с широкой улыбкой, молодой альфа невиданной красоты сделал ему ещё несколько комплиментов. Он удержался перед тем, чтобы прикоснуться к этому омеге, завёл его в роскошный зал и предоставил в руки другому симпатичному альфе. Тот был рад не меньше, повёл его прямиком через разнообразные столики к самой сцене, на которой играли музыканты, и Кавех продолжал чувствовать на себе увлечённые взгляды. Это не могло не придавать уверенности, а потому поднимался по стеклянной лестнице он с высоко поднятой головой, демонстрируя человека, знающего себе цену.       Его отвели подальше от суеты, в самую дорогую часть ресторана, а потому он ахнул, поняв, что места здесь стоят в несколько раз больше, чем его нынешняя квартира. Они делились на отдельные стеклянные комнатки, каждая из них имела выход на стеклянный балкон с видом на набережную. Но то, что было внутри, пока оставалось для него загадкой. Проходя по тёмному коридору, его отвели в самое дальнее помещение, на двери которой даже была уникальная табличка с золотистой гравировкой. Второй этаж создавал впечатление роскошного отеля, в котором можно было разве что жить. Пройдя в просторную комнату, он понял, насколько она была красива. Полутемное освещение, самые разнообразные услуги в одном месте, вызов персонала при помощи всего одной кнопки. Роскошные панорамные окна, стеклянный стол, тёмный, глянцевый пол, даже кожаный диван с приятным освещение и полный минимализм, как он и любил. В подходящих местах стояли даже небольшие вазочки с растениями, которые придавали комнате приятный аромат.       На столе с тёмной скатертью уже были разложены приборы, вот только работодателя видно не было.       — Ваш спутник предупредил о скором визите, поэтому прошу, располагайтесь, как вам будет удобно.       Кавех выдохнул, прошёл к столу и мягко сел на стул, который, вероятно, стоил больше, чем вся его жизнь. Ему любезно предоставили меню и винную карту, давая возможность подумать в тишине. А приглядевшись, он обратил внимание, что рядом со столом было что-то вроде высокой тумбочки, на котором уже стояла огромная корзина с не менее огромным букетом душистых цветов. Где-то между листьев была оставлена записка, которую он поспешил открыть.

Любой ваш каприз. Заказывайте, что душе угодно. Простите мне мой этикет, но я вынужден ненадолго задержаться. Уверяю, что время пролетит незаметно, если позволите, персонал не заставит вас заскучать.

— H

      Кавех усмехнулся, отложил записку и стал детально изучать меню. Почти половина всего ассортимента была ему знакома, поскольку раньше он часто посещал подобные заведения вместе со своими деловыми партнёрами. Поэтому, не тратя времени впустую, он с улыбкой указал на блюдо, которое показалось ему наиболее привлекательным. Что же касается напитков, то он потратил довольно много времени, поскольку хотел выпить дорогого вина, вот только внутренний голос отталкивал его от этой идеи. Что-то, что он не в силах был объяснить, подсказывало, что лучше отказаться от алкоголя. В основном, он часто слушал этот внутренний голос, но его настроение располагало к какому-нибудь красному вину. Поэтому, снова блеснув улыбкой, он сделал заказ на целое состояние, не моргнув и глазом. Какая разница, если платить придётся все равно его опаздывающему спутнику?       Оркестр с первого этажа был хорошо слышен даже в этой комнате, а потому ожидание не было таким уж утомительным. Как человек творческий, Кавех обожал всматриваться или вчитываться в шедевры классики, слушать классическую музыку, особенно вживую. Он получал искреннее удовольствие, когда ноты складывались в единую композицию и были усладой для его ушей.       Время шло. Он по-прежнему сидел за шикарным столом, даже успел дождаться своего ужина и приступил к нему. Живот предательски громко урчал, будто он ел не пять, а один раз в день, из-за чего поспешил распробовать блюдо. Ну а чай, как оказалось, отлично дополнял вкус мягкой пасты.       Съев буквально половину всего большого блюда, он уже хотел было заглянуть на время, как в комнату вошёл очередной парень. Как он заметил боковым взглядом, официант в том же тёмном костюме, вот только из-за него атмосфера в помещении как-то изменилась, оказывая странное давление. А когда в воздухе повеяло знакомым ароматом, который он бы различил из тысячи, сердце пропустило удар, а вилка громко упала на тарелку.       Мужчина сел напротив него, бесшумно, совсем как кот, а когда Кавех поднял на него свои глаза, он проговорил:       — Думаю, ты сам догадывался, кем я являюсь на самом деле. Иначе не стал бы сидеть здесь так долго.       — Вот именно: из-за того, что не знал, ждал, — громко сказал он, чувствуя разочарование. Изо всех сил пытался избежать своего мужа, даже из дома не выходил, но он поймал его очень хитрым способом. В его стиле.       Кавех забрал с собой сумку, встал из-за стола и уже прошёл ко входу, но понял, что тяжёлая дверь словно стала ещё тяжелее и не поддавалась его манипуляциям. Аль-Хайтам, казалось, отреагировал спокойно, а потому удобно расположился на стуле и попробовал чай, который был налит в его чашку. Он знал, что так и будет. А потому продумал каждую мелочь.       — Выпусти меня отсюда, сумасшедший, — потребовал блондин, не оставляя попыток потянуть дверь на себя, от себя и так по новой.       В какой-то момент он пнул её ногой и отошёл, постукивая крепкими каблуками. Устал.       — Наигрался? Отлично, а теперь обсудим все.       Кавех возмущённо занял своё место, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Аль-Хайтам же, напротив, был спокоен и сдержан, а потому медленно пил чай. В какой-то момент архитектор не выдержал и стукнул ладонями по столу, резко и громко. Альфа и глазом не моргнул, смотря за тем спектаклем, который положил своё начало с этого действия.       — Да еб твою мать, ты будешь говорить, что все это значит?       — Нет, дорогой, — ответил он низким и бархатным голосом, который непроизвольно вызвал у омеги мурашки, — ты сам мне ответишь на этот вопрос.       Что-то здесь точно было не так. Возможно, сильные феромоны своего истинного так воздействовали на него, а может это было из-за слишком длительного расставания. Или эта белая рубашка на его теле с растегнутыми сверху пуговицами, благодаря чему были заметны очертания ключиц и крепкой груди. А голос.. Аль-Хайтам всегда так сексуально разговаривал? А уж если вводить в курс дела, как же сильно Кавех любил его накаченную, крепкую грудь, будет излишним. Тем более что он отвлёкся, смягчился и порыв раздражения.. ушёл!       — Не понимаю, о чем ты.       — Правда же? Тогда позволь объяснить, — он попробовал пасту и был приятно удивлен, но, дожевав, продолжил, — ты устраивал истерики с пустого места, применяя насилие в мою сторону, затем ты обиделся, изменил мне, попал под мою горячую руку и обиделся ещё сильнее. А через какое-то время, продолжая устраивать скандалы, вместо того, чтобы поговорить, как взрослые люди, ты забрал нашего сына и исчез на две недели, — он взглянул спокойными, изумрудными глазами в его беспокойные и поместил ещё немного пасты в рот, — разве я где-то солгал?       Стиснув зубы, архитектор так возмутился, что почувствовал, как его начинает трясти, а руки зачесались в импульсивном желании стукнуть. Он ненавидел, когда его отчитывали, указывали на ошибки и выставляли виноватым.       — А, то есть это я во всём виноват? — и, продолжив без ответа, он сказал: — Это я причина любых проблем в нашей семейной жизни, да? Да пошёл ты, Хайтам, мне даже выяснять с тобой ничего не хочется. На что ты там надеялся? На мирный диалог и приход к компромиссу? Я же, с твоих слов, истеричка, о каком разговоре может быть речь, а? Тем более что ты дальше собственного хуя ничего не видишь, когда это по-настоящему важно. Именно из-за тебя наша семья рушится и если ты сейчас не выпустишь меня отсюда – она даст трещину ещё раз.       Альфа спокойно выслушал его, но к двери идти не торопился. Только сделал ещё пару глотков чая и кивнул, указав на место, на котором он сидит. Кавех всегда был таким человеком: ты ему слово, он тебе десять.       — А что для тебя правда? Если ты не виноват, то почему должен быть виноват я?       Блондин цокнул и громко выдохнул. Как же ему все это надоело.       — Какой же ты дебил. И как я только с таким дебилом.. — прочистив горло, он встал и продолжил: — Ты, как всегда, не слушаешь меня и постоянно молчишь, когда я делюсь с тобой своими чувствами. Ты обесцениваешь любую мою проблему, говоря, что я нахожу их в мелочах. Да какая разница?! — внезапно вскрикнул он, — Какая тебе нахуй разница? Если это проблема, будь добр хотя бы выслушать! Я сам решу, где тут мелочи, а где нет, — но тут его порыв стих и он убавил громкость, — Мне хочется понимания, любви, как раньше. Я хочу, чтобы ты относился ко мне, как было несколько месяцев назад. Тогда тебя больше волновало, что у меня на сердце! — он отвернулся и стиснул зубы, но этот жест не ушёл от внимания аль-Хайтама.       — Но тебе насрать! Теперь ты больше похож на безэмоциональную глыбу, чем обычно! И вообще, — завелся он вновь, стукнув по столу, — Я никогда не прощу тебе эту измену, кобель! Зачем ты вообще позвал меня сюда? Вот и зови эту свою шлюху, которая у тебя там появилась!       — Ты не так понял. — сказал он, вставая с места и понимая, что последние связывающие их ниточки понимания лопаются.       — Да что там можно не так понять, а? Я что, тупой, чтобы не сложить два и два, по-твоему? — увидев, как чужие руки хотят забрать его, он стукнул по ним, делая шаг назад, — Не подходи ко мне, твою мать. Не зли меня. У тебя есть шкура, — он жестом указал в какое-то направление, — вот иди и трогай её, а меня оставь в покое.       — Кавех.       — Да что?! Что «Кавех»?! Сколько раз мне надо сказать, чтобы ты отвалил от мен.. — в этот момент его голова немного закружилась и он сделал шаг в сторону, но чужие руки вовремя его поймали и покрепче сжали в своих объятиях, — Мне мерзко быть рядом с тобой, отпусти! А то заражусь и тоже буду с кем попало трахаться! — несмотря на все попытки выбраться и отойти, альфа не отпускал его, смотря точно в глаза, которые блуждали по комнате, — Ну правильно, зачем тебе семья?! Зачем тебе муж?! Это же все неважно.       Он почувствовал сильную и поглощающую обиду за себя и своего сына. И, когда хотел вырваться, от обиды излости по щеке скатилась слеза. Он поднял свой взгляд в чужие изумрудные глаза и застыл. Что-то при виде этих роскошных очей вынудило его остановиться перед всем, позволить притянуть себя и вовлечь в страстный, несдержанный поцелуй. Хайтам, зная привычки своего мужа, сразу же взял инициативу в свои руки. Он схватил омегу за талию, сжал нежную кожу через ткань одежды и, нескончаемо лаская губы, принялся одаривать его своей любовью.       Их накрыло с головой, они тонули в феромонах и инстинктах, из-за чего не отлипали друг от друга. Позабыв обо всех своих обидах, Кавех сам целовал любимые губы, не в силах остановиться и высказать претензию. Более того, его все устраивало, а потому он прикрыл глаза и поддался сильному искушению. Позволил снять с себя тонкую хлопковую рубашку, отбрасывая её куда-то в сторону, усадить на диван, перекрывая возможность сбежать. Парень несдержанно мычал в поцелуй, прикусывал чужие губы и полностью отвечал взаимностью. Он потянулся руками к дорогому костюму секретаря, растегивая все пуговицы и открывая себе доступ к любимой груди.       Расправившись с некоторыми частями одежды, мужья принялись ласкать друг друга иными способами. Аль-Хайтам спустился ниже, покрывая поцелуями чужую шею и оставляя на ней характерные отметины. Кавех же, раздвинув ноги и разрешая сократить расстояние, принялся поглаживать пальчиками крепкое тело. Очерчивая кончиками длинных ногтей каждую впадинку, он возбуждался сильнее, подавляя сильное желание сократить расстояние и прикоснуться языком.       Секретарь просунул руки в чужое нижнее бельё, очертил нежные ягодицы и, лаская правой головку возбуждённого члена, левой стал снимать последнюю часть одежды. Кавех издал негромкий стон, но против не был, более того он притянул мужа для нового страстного поцелуя. Омега, находя чужую ткань белья, сам принялся избавляться от неё, чему активно поспособствовал аль-Хайтам. Совершенно голые и возбуждённые, они прикасались друг к другу, страстно целовались и забыли обо всём на свете. Их одежда валялась в самых разных направлениях.       После усердной подготовки они приступили к главной части. В первый раз альфа трахнул его со спины, вынуждая вцепиться в диван, раздвинуть ноги и выгибаться. Когда чужая ладонь охватила его шею, он ахнул, но не позволил воспоминаниям уничтожить момент. Все-таки, мазохистская сущность Кавеха брала верх и он закатывал свои глаза, когда его нисколько не жалели в такой позе. Сильно помогала природная смазка, которая выделялась в больших количествах и стекала по бёдрам. А потому Хайтам вогнал свой член после растяжки почти полностью, вынуждая свою пассию вскричать и вцепиться в спинку дивана. Они слишком любили грубые ощущения, а потому полностью соответствовали друг другу. Именно поэтому, когда альфа начал двигаться, Кавех стонал, скулил и блаженно мычал. Рука на его шее немного душила, что только разгоняло ощущения. А в какой-то момент Хайтам и вовсе ускорил и без того грубый темп, схватил своего мужа за волосы и, собрав их в кулак, натянул на себя. Архитектор метался в ощущениях, поддавался любым манипуляциям со своим телом и красиво выгибался. Лаская свободной рукой свой вставший, но уже истекающий смазкой член, он быстро кончил от потока сильных чувств, пачкая тёмный диван.       Во второй раз Кавех сам решил проявить инициативу, а потому быстро заставил супруга сесть на диван и раздвинуть ноги. Аккуратно придерживаясь за плечи, он залез сверху, сразу же проталкивая большой и возбуждённый орган в себя. Когда альфа перехватил инициативу и толкнулся во всю длину, попадая по нужной точке, Кавех ахнул и издал громкий стон, который исчез в их последующем поцелуе. Одной рукой его придерживали за бедро, а другой убирали мешающие блондинистые волосы, очерчивая пальчиками красивые плечи и шею. Кавех, удобно устраиваясь, начал двигать бёдрами самостоятельно, активно насаживаясь на трахающий его член. Вот только аль-Хайтам, в силу инстинктов, сам двигался в нём, приподнимая бёдра и с пошлыми звуками толкаясь в тёплое нутро. Архитектор продолжил поглаживать его грудь руками, очерчивать каждую выемку и впадину, а стоны остались подавленными из-за поцелуя. Их губы стали мокрыми и искусанными, тела горячими и потными, что вызывало определённые чувства. Придерживая супруга за бёдра и сжимая мягкую кожу в своих ладонях, Хайтам наслаждался лёгким проникновением. Кажется, он даже услышал урчание омеги, когда вынудил его кончить во второй раз.       В третий раз Кавех после очередного оргазма ненадолго прилёг на его грудь, чтобы отдышаться. Аль-Хайтам не мог не воспользоваться шансом исцеловать его нежное лицо. А после, укладывая на спину, снова оказался сверху. На этот раз полные страсти глаза смотрели в его собственные, и он смог найти ответы на все интересующие его вопросы: да, он любил его, скучал и очень-очень хотел, несмотря на все ссоры. А потому блондин обнял его руками и ногами, позволил продолжить грубые, но очень приятные движения. Он каждый раз постанывал прямо на ухо, впивался ногтями в крепкую спину и оставлял длинные, красные отметины. А когда приятное ощущение внизу живота вновь усилилось, он прикрыл глаза и тут же вскрикнул, чувствуя боль на своей шее. Нетрудно было догадаться, на какой шаг решился его супруг. Буквально через мгновение его тело пронзила приятная судорога, тёплое нутро заполнилось белесой жидкостью, а внутри сформировался узел. Цепляясь за чужие плечи словно за средство спасения, Кавех издал протяжный, но хриплый стон и расслабился, позволяя удовольствию пронзить все своё тело. Аль-Хайтам же, оставив метку на нежной коже, исцеловывал больное место, чтобы немного облегчить ощущения.       Благодаря физиологии они наслаждались несколькими оргазмами и не отлипали друг от друга на протяжении практически получаса. А когда узел спал и Хайтам вытащил свой член, из мокрой дырочки мужа стекала полупрозрачная жидкость в большом количестве. Он также заметил одну большую особенность, а потому сразу же мягко улыбнулся и поместил свою руку на чужой живот.       — Он такой большой. Ты буквально заполнен моей спермой.       Кавех смущённо отвел взгляд, раздумывая над ответом. Да уж, рядом с таким человеком любые мысли путались, а мозговая активность снижалась. Особенно после секса, который у них мог длиться часами. Жаль только, что его было слишком мало, поскольку аль-Хайтам пропадал на работе весь день и вечер, а потом приходил без сил. Возможно, проводя они больше времени вместе, как раньше, смогли бы избежать ссор и конфликтов.       Секретарь притянул его к себе и нежно прикоснулся к губам, почти сразу углубляя поцелуй. Омега же, обнимая супруга за плечи, перехватил инициативу на себя и залез языком прямо в чужой рот, делая процесс страстным, мокрым и горячим. Они целовались ещё долго, но не переходили к активным действиям, наслаждаясь компанией друг друга и искренней нежностью.       Наконец, когда их время бронирования комнаты заканчивалось, они встали с нагретых на диване мест и стали искать одежду.       — Так мне нужно было всего лишь трахнуть тебя, чтобы ты успокоился.. — тихо подытожил альфа, надевая пиджак на свои крепкие плечи.       — Что-что? — спросил Кавех, поднимаясь из наклона и проверяя, хорошо ли надел свою обувь.       — Ничего. Люблю тебя.       Ещё несколько минут они молча приводили себя в порядок и доедали вкусную пасту, смотря друг другу в глаза. Однако когда тарелка опустела и оказалась на столе, Кавех опустил взгляд вниз и забрал с места сумку.       — Скажи, а ты.. Действительно изменил мне с каким-то своим.. Помощником? — он не смотрел в глаза, боялся увидеть в них положительный ответ.       Аль-Хайтам, взяв чужие руки в свои, сделал шаг вперёд и взглянул на него сверху вниз.       — Нет. Ты мой единственный партнёр и у меня никогда не было мысли изменить тебе. Тем более что.. Я действительно люблю тебя.       Подняв глаза, блондин заметил на чужих щеках румянец. От такой картины перед собой он и сам покраснел, встретился взглядом с чужим и несколько раз похлопал длинными ресницами.       — Прости.. Кажется, я схожу с ума в последнее время. Я тоже очень люблю тебя, Хайтам.       Они нежно улыбнулись друг другу, сократили расстояние ещё сильнее и секретарь позволил себе поднять руку, чтобы провести ладонью по мягкой щеке супруга.       — Как мы выяснили, беременность сильно влияет на тебя.       — Ох, да! — громко согласился он, — Ты не представляешь, как! Я чувствую себя очень странно, моё состояние меняется по пять раз в день, и не только состояние! Я могу думать одним образом, но знать, что на самом деле это неправда. Но ничего не получается с собой поделать, будто что-то заставляет меня! И я.. Я.. Правда прошу прощения за свои истерики.       — И ты прости меня. Кажется, я тоже схожу с ума.       Кавех растаял от этой нежной улыбки и прикосновений. Он поднял свои руки, прикоснулся к мягким щекам и сократил расстояние, вовлекая любимого в ласковый поцелуй. Альфа сразу же ответил взаимностью, улыбаясь прямо во время процесса.       — Кхм-кхм, извините, ваше время вышло, — нехотя и скромно произнёс вошедший официант, приоткрывая тяжёлую дверь.       Партнеры вынуждены были быстро отстраниться. Кавех, подтягивая на плечо ремешок сумки, свободной рукой плавно вытер невидимый и влажный след с губ. Аль-Хайтам, отворачиваясь, забрал большой букет и, схватив за руку супруга, повёл его за собой, негромко сказав:       — Поехали домой.