Точка отсчёта

      К вечеру после ужина Неро взял с собой поднос, на котором стояли две тарелки супа, два стакана зелёного чая и лежали несколько ломтиков чёрного хлеба.       Он спустился на цокольный этаж, минул длинный коридор и, повернув налево, подошёл к тяжёлой дубовой двери. Прислонив поднос к груди, он удерживал его одной рукой, другой же потянул дверь на себя и, подперев её носком ботинка, поспешил протиснуться внутрь.       Спустившись с небольшой лестницы, Неро услышал за спиной пронзительный скрип. Поморщившись от резкого шума, бьющего в уши, он прошел к столику и поставил поднос на него. Затем молча оглядел пленных, которые тоже не нарушали тишины.       Атмосфера была накалена до предела, в воздухе физически ощущалось напряжение. Каждый словно ожидал чего-то от другого.       Непривычно, но на лице Анджело цвела лёгкая улыбка, словно он приветствовал товарища, а не сидел напротив врага. Курьезная перемена в поведении Лагузы поразила Неро; на несколько секунд он застыл, паранойя дала о себе знать, проигрывая в голове возможные причины этому, но, загнав сомнения на закоулки разума, он всё же сумел взять себя в руки.       Неро ухмыльнулся в ответ, затем произнёс, кивнув головой в сторону подноса, откуда так приятно пахло насыщенным запахом трав и исходил пар от ещё горячих блюд:       — Наш повар замечательно готовит… Только что пробовал ризотто на ужин. Столь мягкого вкуса не было ни в одном ресторане. И спагетти у него тоже всегда вкусные…       Между тем Неро повернулся, потянулся к подносу, дабы взять еду и накормить одного из связанных пленных. — … отец нанял его давно, я ещё был совсем маленьким. Точно, кажется тогда мне было деся…       Неро осекся, когда уже почти взял в руки тарелку, но, заслышав шум у себя за спиной, резко обернулся. Тело машинально отреагировало, хотя разум не до конца поспевал за действиями. Рефлекторно выхватив револьвер из кобуры, Неро отпрянул на пару шагов назад, но, запнувшись, с шумом упал, ударившись об пол кончиком, задев и поясницу заодно. Неро поморщился от тупой боли в спине. Невольно он ослабил хватку, пальцы разжались, и пистолет выпал из руки.       Неро потянулся за оружием, однако ему не дали схватить револьвер, наступив на руку носком ботинка. Молодой дон глухо простонал, когда Анджело уселся на него сверху, пригвоздив к земле всем весом. Лагуза несколько раз больно ударил того по скуле кулаком левой руки, правой же перехватил револьвер, лежащий рядом. Он направил дуло вперёд, уперев его в лоб Неро.       — Всё кончено, Ванетти, — ядовито выплюнул Анджело.       Повисла удушающая тишина. Неро широко раскрыл глаза, всё ещё не до конца придя в себя после столь неожиданной атаки. Анджело навис над ним угрожающей тенью. Его лицо исказилось гневом. Он стиснул зубы, уголки губ опустились, когда юноша поджал их до побеления. Брови сошлись к переносице, рассекая её прежде незаметными мимическими морщинами. В глазах, прежде вызывающих у Неро восхищение, в трёхсотградусной температуре кипело чистое золото, растворенное вместе со сталью. Неро не знал почему, но физически ощутил всю ненависть к его семье, которой пропитался Анджело за те долгие семь лет и до нынешних времён.       Неро прикрыл глаза, сдавшись, расслабил пальцы, полностью смирившись с исходом. Анджело издал вздох, будто бы тем самым отвечая негодованием на отсутствие какого-либо сопротивления. Его забило в конвульсиях. Содрогаясь от гнева, Анджело заскрежетал зубами, буквально вдавливая дуло револьвера в лоб молодого дона.       Неро пришлось открыть глаза, когда секундная пауза слишком затянулась. Его взгляд невольно упал на револьвер, который держал перед собой Лагуза; палец Анджело покоился на курке, однако непроизвольно подрагивал, сопровождаясь тяжёлым дыханием. Адреналин хлестал в крови; Неро словно бы и сам наполнялся им изнутри, только лишь наблюдая за бурным эмоциональным всплеском Лагузы.       «Ах, ведь и правда…» — пронеслась в голове Неро пустая мысль, — «совсем недавно я чувствовал себя так же».       — Анджело, не надо!!! — вскрикнул Кортео, видимо, до сих пор сидящий на прежнем месте, привязанный к стулу. Скорее всего, Анджело либо не успел освободить друга, либо же не сделал этого, чтобы не навлечь на них лишних подозрений.       Неро ждал выстрела, которого, впрочем, отчего-то не последовало. Тогда молодой дон вновь проскользил взглядом по Анджело, отмечая его осунувшиеся плечи; на лице проявилось такое болезненное чувство, что у Неро защемило сердце. Несмотря на, казалось бы, триумфальную победу над врагом, Анджело Лагуза совсем не выглядел счастливым; Неро как никому другому было знакомо это чувство. Непреодолимое чувство гнева, смешанное с диким страхом, неизгладимой виной и изматывающей печалью. Неро мог дать точное определение этому чувству. Имя ему — отчаяние.       Анджело испытывал самое настоящее отчаяние. Разочарование от того, что месть не принесла должного удовлетворения. Грусть от того, что никакое возмездие не вернёт ему близких.       Вендетта бесполезна. В конце пути нет никакого избавления. Избавление от ненависти, наречённой смыслом жизни, приводит к закономерному итогу — к потере смысла жизни и внутренней пустоте, ведь весь проделанный путь был напрасным.       Неро горько усмехнулся в такт собственным иронично-циничным мыслям. Анджело немедля отреагировал на ухмылку, разглядев в ней провокацию. Он прикусил губу, во взгляде скользнуло сомнение.       — Чего смеёшься, Ванетти? Не терпится сдохнуть?       Неро отреагировал спокойно, безо всякой агрессии; улыбка не сходила с губ, тогда как взгляд не отрывался от бледного, даже больного лица Анджело.       — Наверное, — сухо бросил он, тогда как дуло пистолета стало давить в упор сильнее.       — И это всё? Не хочешь ничего сказать перед смертью?       Неро нахмурился. Он выглядел абсолютно спокойным, даже умиротворённым для человека, находящегося в смертельной опасности.       — Если тебе станет легче от моего убийства, то тому и быть, — равнодушно произнёс Неро. Анджело же, заслышав столь надменные речи, отпрянул, левая рука сжалась в кулак, как будто бы он приготовился к удару.       — Почему ты, чёрт возьми, так спокоен? — процедил Анджело. Гнилая желчь вырывалась изо рта потоком гневных слов. — Почему тебе, мать его, всё равно?! Почему ты, надменная скотина, пытаешься выглядеть крутым даже перед смертью?!       — Я должен кричать? Молить о пощаде? Ну уж увы, такого удовольствия я тебе не подарю, — прохрипел Неро. Его челюсть саднило от нескольких ударов кулаком, щека наверняка опухнет позднее и на ней проявятся синяки. Правда к тому времени Неро Ванетти наверняка уж будет трупом.       Иронично, что в этот момент Неро, подстёгиваемый чувством вины и ответственностью за совершённое, отчего-то не ощущал страха перед смертью.       — Не понимаю… — Анджело понизил голос до шёпота, так, что Неро его с трудом слышал. — У тебя был шанс пришить нас обоих, но ты этого не сделал. Почему, чёрт тебя дери?!       — Потому что люблю, — недолго раздумывая, ответил Неро, несмотря на то, что знал: его ответ ничего не изменит. Анджело всё равно ненавидит его и всю семью Ванетти в равной степени. Он никогда не испытывал к наследнику ничего большего, чем ненависть и презрение. Деструктивные чувства разрушали Анджело изнутри, уничтожали и Неро всякий раз, ломая его сердце на осколки. — Я люблю тебя, поэтому не убил.       Анджело раскрыл глаза. Ошарашенный, он не знал, как реагировать на столь прямое заявление.       Неро снова усмехнулся. Забавно, как любят обманывать себя люди раз за разом. Неро не раз демонстрировал свои чувства на публику, но Анджело, словно брезгующий ими, предпочёл не видеть и не слышать их.       — И не только поэтому, — резюмировал Неро, — ненависть порождает месть, месть в свою очередь вновь сеет ненависть, это бесконечный цикл. Рано или поздно кто-то должен разорвать эту цепь.       — Чушь…!…Полный бред…! — Анджело даже закричал. Его голос сорвался, тогда как он схватил Неро за грудки и разъярённо уставился. — Ты несёшь пургу! Только тянешь время, ублюдок!       Палец Анджело оставался на курке. Нажми он на курок или содрогнись палец — Неро мгновенно получит пулю в лоб, прошив, наконец, столь упрямую черепушку.       — Анджело… — Кортео позвал его на выдохе. Бутлегер, не в силах остановить друга, наблюдал за произошедшим со стороны. Было слышно, как он напряжён и напуган. — … может и чушь. В самом деле, я не думал, почему не стал вас убивать. Просто не захотел, — Неро отвёл взгляд. Повернув голову на бок, он размеренно дышал, насколько позволяли дышать легкие под тяжестью чужого веса. — Но ничуть не жалею. Так будет правильно. — … что за бред ты несёшь? Совсем сбрендил?       В ответ Неро промолчал, улыбка не сходила с его губ. Вновь повернувшись к Анджело, он позволил себе с теплотой посмотреть на него. Впервые за долгое Неро чувствовал себя так легко, ощутил себя таким свободным.       — Я готов понести наказание за грехи моей семьи. Если это остановит кровопролитие, мне не жалко отдать за это жизнь, — Анджело ощутимо напрягся. Дуло пистолета, упирающееся Неро в лоб, давило уже не так сильно. — Кстати, добраться до отца или сбежать отсюда целым и невредимым вряд ли получится. Там везде охрана. Выйдете отсюда, и вы трупы.       Анджело постарался прийти в себя, подавить эмоции, вернувшись к беспристрастию; он опустил голову, скрываясь за чёлкой. Явно что-то обдумывая, Анджело молчал, не боясь того, что во время замешательства Неро попробует вырваться из цепкого хвата.       — Хотя это неплохой исход для всех нас, верно? — между тем продолжал вещать Неро. — Если я умру, ты отомстишь за свою семью. Если пристрелят тебя, моя семья будет в безопасности. Пройдёт спектакль, и Ванетти взойдут на Олимп. Так все будут довольны, разве я не прав?       Анджело молча выслушивал провокативные речи Неро. Он смотрел с сомнением, лихорадочно выискивая в поведении молодого дона малейшие признаки лжи. Однако Неро был честен и с собой, и с ним; перед смертью не надышишься, как говорится. В чём смысл врать, если вот-вот умрёшь? Неро правда смирился с таким исходом. Только немного сожалел, что уйдёт раньше отца, что не увидит взлёт его семьи, что не сможет попрощаться с Барберо и Фио напоследок…       — Так будет правильно, Анджело, — впервые за долгое время Неро назвал юношу настоящим именем. Он ощутил, как Анджело напрягся, стиснул ворот его рубашки сильнее, подтянув его к себе поближе. — Давай, стреляй уже.              Рукой Анджело стиснул револьвер крепче, вцепляясь в него как в спасательный жилет. Из-под тени маски беспристрастия не было видно истинной реакции Лагузы. Потому Неро оставалось только гадать, почему тот всё ещё колеблется, и какие чувства в нём бушевали.       — Анджело, не надо… — вновь послышался дрожащий голос Кортео, взывающий к другу. Неро же замер, ожидая скорой расправы. Он не шевелился, даже не моргал.       Внезапно Анджело поднял руку вверх. Его палец нажал на курок, паля в воздух. Анджело прикусил губу, тяжёлое дыхание бушевало в нём волнами горячего гнева, захлестывающего кровь. Карие глаза помутнели, словно сокрытые под матовым стеклом. Жуткий коктейль противоречивых эмоций взорвался изнутри, разлился в крови вместе с самоконтролем; смятение, ужас, злость, непонимание и презрение, всё смешалось в едином потоке.       — Ванетти…! — взревел Анджело, прорычал это слово как обозлённый бешеный зверь, на чью территорию посягнул чужеземец. Анджело в долю секунды ударил Неро револьвером. Не сдерживаясь больше, Лагуза вписал рукоять револьвера в висок Неро ещё несколько раз. Затем он, лихорадочно дыша, опустил оружие в сторону, руки безвольно повисли, будто в нём резко что-то оборвалось.       С рассечённого виска Неро капала кровь, окрашивая пряди выбившихся каштановых волос в оттенок алого. Анджело отбросил револьвер прочь. Не отпуская шиворот ненавистного Ванетти, ударил его кулаком ещё несколько раз. Излив на Неро все эмоции без остатка, Анджело плюнул ему в лицо.       — Ты даже не достоин смерти, Ванетти, — прошипел он. Едкий шёпот пронизал до костей, вызывая мурашки по коже. — Живи и страдай.       Анджело, отпустив ворот его рубашки, поднялся. Вдохнув воздух в лёгкие полной грудью и освободившись от лишнего груза, Неро облегчённо выдохнул, рухнув на землю.       Единственная лампа освещала серые подвальном своды тусклым жёлтым светом. Неро прищурился. Он слеп; неяркое освещение раздражало глаз, головокружение шатало комнату проклятой каруселью.       Спустя несколько секунд Неро услышал возню неподалёку. С трудом заставив себя приподняться, весь «помятый» после недавней стычки, он сощурился, фокусируя взгляд на пленных.       В руках Анджело лежал складной армейский нож, которым он сейчас безо всякого труда разрезал верёвки, удерживающие его лучшего друга. Пока освобождал Кортео, он искоса посмотрел на Неро с некоторой долей презрения и недоверия.       Неро, в свою очередь наблюдавший за этой картиной со стороны, усмехнулся, потирая ушибленный затылок. Его голову стягивало болью напряжения, затылок сильно пекло, в ушах непривычно зашумело, словно настраивая волну в радио-приёмнике. Лицо тоже неприятно саднило, жгло, мучительно ныло. Кровь капала с рассечённого виска, холодила кожу. Неро прижал рану ладонью, простонав от интенсивной боли.       — Что дальше? — нарушил молчание Неро, не поднимаясь с места. Анджело, закончив возиться с веревками, отбросил их в стороны. Кортео, чьи руки наверняка затекли после продолжительного нахождения в одной позе, растирал запястья.       — Дай нам сбежать отсюда, — без тени стеснения нагло произнёс Лагуза, смирив Неро равнодушным взглядом. Спокойное невозмутимое состояние вернулось, как будто недавнего эмоционального выпада и не было. Неро шокировано моргнул, не веря тому, что услышал, затем залился хохотом. Анджело нахмурился и, расценив смех как прямой отказ, перефразировал «просьбу», — … хотя бы дай уйти Кортео. Он участвовал во всём этом из-за меня.       Кортео возмущённо повернулся к Анджело. Его волнение было заметно любому.       — Анджело, что ты такое говоришь? Я отказываюсь уходить отсюда без тебя, — отчеканил Кортео, схватив Анджело за плечи и легонько встряхнув его.       — … Кортео, ты должен уйти, — упрямо повторил Анджело. Неро наблюдал со стороны за драматичной сценой, словно списанной из фильмов. — У тебя есть цель, помнишь? Выучись, стань врачом и помогай людям.       Кортео возмутился, непривычно для него повысил голос, буквально вцепляясь пальцами в плечи друга.       — Ни за что! Я не уйду отсюда без тебя, ясно? — сделав акцент на последнем слове, он слишком уверенно для себя, твёрдо добавил. — Я здесь не ради тебя. А ради себя, Анджело. Я решил быть впутанным во всё это по собственной воле. Хочу быть с тобой до самого конца.       — … хватит, сейчас не время упрямиться, — Анджело оттолкнул его руку, слегка повысив голос, чтобы достучаться до друга.       Неро, как и прежде молча наблюдал за этой картиной с расфокусированным взглядом и мягкой улыбкой, словно наслаждаясь перепалкой между двумя близкими друзьями, которых встретил спустя долгие годы. Затем он перебил их перепалку, произнеся: — … вы можете идти. Вы оба. Анджело и Кортео резко затихли, удивлённые подобному заявлению. Они переглянулись друг с другом, оба не то, чтобы шокированные, но в меру удивлённые. Кортес покачал головой в ответ, тем самым подчеркивая мысль; он тоже был без понятия, что происходит. Затем оба практически синхронно развернулись к молодому дону, ожидая от него внятного объяснения. Неро, сощурившись, пошарился в кармане брюк. Анджело же напрягся, рефлекторно стиснув рукоять ножа в ладони. Он ожидал от Неро любых фокусов, но точно не того, что им помогут сбежать. Однако Неро вытянул всего лишь связку ключей, побренчав ими в воздухе.       — Лови, — как ни в чем не бывало, произнёс Неро, кинув ключи Анджело. Тот же без труда поймал связку.       — Ты дашь нам вот так уйти…? — произнёс Кортео, преисполненный надеждой на скорый побег. — А как же… охрана?       — Не волнуйтесь, цокольный этаж чист. Так же, как и холл. Но не советую выходить через парадный вход, у ворот стоит охрана, — Неро, пожав плечами, оттолкнулся от земли, поменяв положение тела из полулежачего в сидячее. — Ах да, тот ключ, что поменьше, от машины. Она припаркована неподалеку от шоссе, с заднего двора особняка. Большой ключ — от прачечной в холле. Там есть запасной выход, он открывается оставшимся ключом. — Неро вновь пошарился в другом кармане, вытянул оттуда свернутые банкноты. Он протянул их Анджело, — Возьмите. Купите билеты в порту, — увидев долю скепсиса, которой так и сочилась мимика Анджело, Неро обрёченно вздохнул. — Не смотри на меня так. За кругленькую сумму документы у вас не спросят. В такое уж время живём.       — Зачем ты это делаешь…? — на выдохе произнёс Анджело, всё подойдя к нему и приняв купюры.       Неро, отряхнув пиджак, поднялся с места. Весь избитый, с трудом стоящий на ногах, молодой дон выглядел донельзя уязвленным, но совершенно так себя не ощущал. Взгляд, горящий решимостью; самодовольная ухмылка, обнажающая белые зубы; уверенная деловая поза с руками, засунутыми в карманы; ничего, кроме свежих синяков, ссадин и пыльной одежды, не выдавало в нём слабины.       — Ах, да, реши ты убить меня, — как ни в чем не бывало приятельски продолжил вещать Неро, — сбежать было бы труднее. Конечно, деньги и связку ключей вы могли бы вытащить из кармана, но вряд ли догадались, какой из них что отпирает. Вам пришлось бы рассчитывать исключительно на собственные смекалку и прыткость. И… — Неро прервался, пройдя чуть в сторону, облокотился о стол, на котором стоял поднос с уже остывшими супом и чаем. Он задумчиво провёл пальцем по столу, сдул пылинки, налипшие на кожу, — … если честно, мне всё это надоело. Поперёк горла стоят эти распри. Хочу разорвать круг ненависти и мести. Не хочу больше никого терять.       Анджело слушал его речь безо всякого впечатления. Завидев, что Неро замолчал, он хмыкнул и прошёл мимо него, направляясь к выходу из подвала.       — Прощай, Ванетти, — бросил он напоследок. Но всё же обернулся, когда заметил, что Кортео так и не сошёл в места. — Что ты делаешь? Нам пора.       Неро посмотрел на бутлегера, который в свою очередь опустил голову. Стиснув руки в кулаки, он задумчиво смотрел вниз, под ноги. Неро ухмыльнулся; эта смешная парочка всё больше удивляла его.       — …можно спросить? — нерешительно начал Кортео. Неро уверенно кивнул ему, и Кортео, взглянув на него из-под лобья, дрожащим от неуверенности голосом спросил. — Скажи, тебе ведь всё это не нравится? Я имею ввиду, быть мафиози и всё такое.       Неро озадаченно потёр бородку, раздумывая над этим вопросом только сейчас, затем ответил:       — Есть такое. Не думаю, что это кому-то может нравиться. Если он, конечно, не псих полный. Но кому какое дело. Это всего лишь работа. Работа и не должна нравиться, ведь так?       Кортео отрицательно помотал головой, решительно посмотрев на Неро. Прежде весь сжавшийся в один неуверенный в себе комок шерсти, бутлегер воспрял решимостью, горящей в болотно-коричневой мути глаз.       — …почему бы тебе не бросить всё это? … Я имею ввиду, если ты устал нести эту ношу настолько, что хочешь умереть?       Кортео, казалось бы, попал не в бровь, так в глаз, ибо с лица Неро сошла ехидная ухмылка. Он выглядел потерянно, слишком равнодушно для его пылкого, холеричного темперамента. Нечитаемая маска скрыла настоящие эмоции; заметно, сколь его задел за живое вопрос Кортео. Но затем, бодро ухмыльнувшись, Неро пожал плечами, оперевшись о стол руками.       — Кто знает. Возможно, однажды так и сделаю.       Анджело пристально наблюдал за их диалогом. Потом, услышав ответ, разочарованно вздохнул, всем видом показывая, что они зря тратят время на пустые разговоры. Повернувшись к ним спиной, Анджело добавил:       — Идём, Кортео.       Заключив это, Анджело, больше не секунды не мешкая, открыл дверь и вышел наружу. Конечно же, Кортео бодро потрусил за ним, одарив Неро прощальным грустным взглядом.       Оставшись наедине с самим собой, Неро прошёл вперёд, подобрал револьвер и, прислонившись к стене, отбросил оружие подальше. Оглядев «место преступления», Неро убедился, что всё вокруг выглядело так, словно на него и в правду напали.       Удовлетворившись, Неро прикрыл глаза и, наконец, окончательно расслабившись, дал себе поблажку, моментально заснув.

***

      Проснулся Неро под утро, когда на улице уже рассвело. Как правило, в это время он ещё спал в своей комнате, загороженной плотными шторами, не пускающими внутрь солнечный свет. Но вчера рухнул спать прямо в кабинете. Мягкая перина дивана тому способствовала, и обнаружил себя Неро в непонятной позе. Голова покоилась где-то между периной и спинкой дивана, тело валялось вразвалку, ноги касались земли. Спина, конечно же, болела, рука, на которой он спал, затекла и была неприятно тяжелой.       Поднявшись, Неро принялся за ежедневную лёгкую зарядку, если её можно было назвать таковой. Сделав пару наклонов головой, он повёл плечами, разминая их, поднял руки, скрестив их над головой, нагнулся в левую, затем правую сторону всем корпусом. Несмотря на отсутствие какого-либо желания что-то делать, он силком потащил себя в общую уборную на втором этаже.       Неро разбинтовал руки, испещренные порезами. Включив воду, он ополоснул лицо и ладони проточной водой. Неро часто дезинфицировал раны. Теперь ощущалась лишь ноющая боль при касании, рука слегка опухла и покраснела, только и всего. Помимо этого, уродливые, сочно-фиолетовые синяки на лице стали выцветать, уходя в блекло-желтые и болотные оттенки. Ссадина на рассеченном виске практически полностью зажила и не болела при прикосновении.       Неро придирчиво осмотрел себя в зеркало, нахмурился, недовольным отражением по ту сторону стекла. Выхватив бритву в одном из шкафчиков, Неро призадумался, ещё раз оценивающе посмотрел на себя, после чего сбрил столь мешающуюся ему козлиную бородку.       Неро испытывал сильнейшее желание перемен. Его тошнило от себя прежнего. Хотелось отречься от столь болезненного прошлого, отринуть его, полностью перечеркнув.       Не было способа легче, чем начать трансформацию с внешнего вида.       Закончив, Неро ещё раз ополоснул лицо. Он не узнавал себя в зеркале; столь простой и скучный внешний вид. Изменившись, он в одночасье лишился индивидуальности. До уныния короткие прямые каштановые волосы, широкий подбородок, даже яркие синие глаза и те лишились живости, потускнели, омертвели под грузом непосильной ноши.       Неро был доволен. Он будто бы вернулся в прошлое. В юности он был точно таким же; простым мальчиком, полным мечтаний, энтузиазма, жизнерадостности; лёгкий, непослушный, дружелюбный и такой счастливый. Рядом была мама, а он, как любящий сын, заботился о ней, держал за руку, разговаривая с ней.       Глядя на него сейчас, легко было представить, что ничего из того кошмара не было частью реальности. Мама не умирала. Ванно тоже жив и добился расположения сестры. Отец больше не работал так много и уделял много времени семье. Они с Фратти тоже помирились и проводили много времени вместе с Барберо и Ванно. Чета Лагуз осталась жива, они иногда сталкивались друг с другом во время церковных месс.       Какая же то утопическая картинка. И как же иногда тянуло искупаться в этих иллюзиях.       Неро довольно улыбнулся своим мыслям. Выражение же по ту сторону стекла отчего-то казалось ему чужеродным, фальшивым. Доппельгангер улыбался, но то было маской; за слоем гримма Арлекино скрывался Пьеро. Он плакал, сокрушаясь по утерянной любви. Дорожки слёз украшали бледное лицо, несчастное побеленное лицо рассыпалось, растекалось вниз влажными каплями.       Неро не был Арлекино. Лишь пытался присвоить себе его роль, обмануть всех напускным клоунским поведением.       Но судьбу не обманешь. Пьеро навсегда останется неудачником, выброшенным на обочину жизни.       В этом он не отличался от Анджело или Кортео. Может быть, был даже большим неудачником, чем они.