Мраморные птицы (!яндере! сборник)

      Стоит ли говорить, что ты никогда не стремилась к роскоши?       Твоя жизнь всегда была посвящена искусству и ты не думала, что когда-либо придется отказаться от него.       Роспись стен в залах храмов, большие монументальные полотна, маленькие этюды для себя и редкие заказы на портреты. Семья поддерживала тебя, появился небольшой заработок, даже некоторые полотна удалось продвинуть на выставки.       Со временем тебе даже удалось добиться каких-то высот. Твое имя перестало быть безызвестным и каждое произведение начало производить впечатление на публику. Даже наставник, вечно недовольный твоими работами, наконец признал, что ты способна на многое.       Ты правда любила все это.       Пока в твоей жизни не появился тот, кто решил, что все твои творения принадлежат только ему.       Сложно вспомнить, когда это все началось. Может, когда все этюды, которые ты выставляла на продажу, вдруг резко были раскуплены в один миг? Когда твоя заказчица резко оборвала все связи с тобой, а меж тем ходил слух, что кто-то выкупил у нее предыдущую твою работу за баснословные деньги? Тогда это было сложно понять.       Действительно страшно стало лишь тогда, когда твоя сестра в ужасе сообщила, что к ней домой приходили люди из фатуи. С явными угрозами, они вынудили ее разом продать даже твои старые наброски. Да, деньги и впрямь были большими, но сестра и ее муж до сих пор боятся даже смотреть на то, как ты работаешь.       После того, как все работы были выкуплены, ты столкнулась с тем, что просто не можешь больше найти тех, кто готов работать с тобой.       Словно под каким-то запретом, никто больше не осмелился брать твои картины на новую выставку. Написать чей-то портрет тоже не представлялось возможным.       Так, сидя в своей мастерской, ты думала уехать из Снежной, лишь бы вновь не сталкиваться со стеной отчуждения. Однако почти сразу же, тебе начали приходить странные письма.       Отправитель раз за разом восхищался каждым твои творением, описывая в деталях каждый мазок кисти на холсте. Сначала ты даже обрадовалась такому вниманию, но после начала осознавать.       Он не просил о встрече, лишь предлагал работу на крайне выгодных условиях. Любые твои работы за горы моры. Ты правда была в восторге.       Теперь, сидя в своей мастерской, ты думала лишь о том, о чем хочешь рассказать своему таинственному покровителю в своей новой картине. Не было нужды загонять себя в рамки и угождать широкой публике. Может, известным художником тебе больше и не стать, но свобода и полное покрытие всех твоих расходов заставляли забыть об этом.       То была грандиозная работа. Ты много не спала, лишь бы завершить ее. Слишком большой холст, натянутый и загрунтованный вручную, еле помещался среди небольшой светлой мастерской. Нежное свечение контрастировало с ярким алым фоном, уходящим в почти черный цвет. Немного искажены пропорции в левом плече. Ты так хотела чтобы суметь привнести динамику в полностью статичную композицию с помощью одного единственного персонажа.       Когда ночью ты сидела и писала письмо о том, что через два дня полотно можно будет увозить, то не могла поверить увиденному. Истинное восхищение собственными работами приходило столь редко, но этот раз был особенным.       С еще не просохшей картины нельзя было не отвести глаз. Заметит ли он твое послание, которые ты бы никогда не сумела выразить на словах?       Изображение статуи, освещенной лунным светом в окружении багряной листвы и цветов. Холодная, но почти воздушная. Твердый камень, ставший походить на человека и мастер, пытающийся прикоснуться к ней. В нем борется разум и сердце, но, упавшие на землю инструменты уже дают ответ. Сила рук, холодные отблески на медной коже и странное чувство в глазах создателя статуи. Взгляд, описание которого вводило в ступор.       Когда в следующий раз ты вернулась в мастерскую, она была неприятно пуста. Работы всегда забирали посыльные, отправляемые твоим странным покровителем. Однако тебе хотелось еще хоть раз взглянуть на свое творение, которое сможет увидеть теперь лишь один человек.       Чувство легкости и некой недосказанности тебя не отпускало. Пытаясь занять мысли чем-то другим, прежде чем придет очередное письмо с просьбой выслать новую работу, ты решила уделить время и себе. Долго выбирала новые кисти и краски, прикупила пару удобных рубашек и фартук, а в конце для зашла в небольшую пекарню, чтобы взять свое любимое пирожное с маком. Пусть контактировать с близкими стало куда сложнее и многие просили не идти на поводу у подозрительного покровителя, но ты наконец смогла воплотить многие идеи в жизнь.       Идя по вечерним улицам Снежной, ты и сама не заметила, как кто-то пошел следом. Даже будь ты куда осмотрительнее, это все равно не уберегло бы тебя. Этой ночью тебе просто не суждено было вернуться в свою маленькую съемную квартирку и разложить покупки по местам. К сожалению, те новые краски оказались пригодны только чтобы раскрасить хмурые улицы предрассветного города.

***

      Ты точно не так представляла себе встречу с тем, кто так рьяно пытался завладеть всеми твоими картинами. Это могло быть как угодно, но не так.       Да, ты знала, что этот человек невероятно богат и влиятелен, но никогда не пыталась копнуть ближе. Всегда казалось, что реальность куда хуже, чем придуманная тобой красивая история. Кто бы мог подумать, что это именно он?       В слишком роскошной обстановке, ты сразу почувствовала себя неуютно. Еще хуже стало от того, что тебя приветствовал хозяин этого места. Вернее, хозяин всех денег в этой стране, если не больше.       Девятый предвестник Фатуи улыбался глядя на тебя и сразу же предложил разделить с ним трапезу. Такую же вычурную, как и все вокруг. Кажется, его вовсе не смущало, что ты только очнулась и едва могла сидеть сама в излишне большой для тебя одной кровати.       Он словно специально не обращал внимания на твои вопросы, игнорируя каждый. Не говорил ничего, насчет того, зачем ты здесь. Твоя истерика разбивалась о глухую стену его счастливой улыбки.       Так прошел ужин. С разлитым на белую скатерть вином. С разбитыми тарелками, на которых лежали нетронутые деликатесы. С твоими криками и слезами.       Ты пыталась всадить серебряную вилку ему в глаз, но цепь на твоей ноге не дала дотянуться до мужчины на другом конце стола. Давящая своей тяжестью и золотым блеском, она продолжала удерживать тебя.

***

      Здесь просто не было вещей, что были тебе знакомы. Никакие вещи в твоей жизни столько не стоили. Они все казались фальшивыми и нереальными. Непривычные, слишком вычурные и бездушные.       Кажется, ты просто оказалась одной из них. Может, даже не самой дорогой. Сколько вообще нужно было заплатить, чтобы заполучить себе в коллекцию среднего художника?       Но в твоих вопросах не было смысла, ведь каждый раз ты убеждалась, что хозяин этого места глух к мольбам обычного человека. Куда больше его прельщало одеть тебя в новое платье по последней моде, стоимостью в целое поместье.       Он лишь смеялся, когда ты рвала очередное платье или цепочку на шее. Серьги с драгоценными камнями из Ли Юэ, которые ты утопила в туалете, заставили твоего мучителя лишь в очередной раз умилиться. Единственный вывод, который он делал из очередной уничтоженной безделушки стоимостью в роскошное поместье, так это то, что нужно подобрать что-то иное.       Первое время он и вовсе старался не приближаться к тебе. Мужчина всегда находился чуть дальше того расстояния, на которое ты могла дойти, прикованная цепью. Ему нравилось просто наблюдать. Неизменно улыбающийся, в роскошном пальто и с новым подарком. Ведь в этот раз он точно угадал.       — Может, тебе купить краски и холсты? Тебе же нравилось творить, — он сел на краешек кровати, уже не боясь, что ты вновь кинешь в него чем-то, — хоть ко мне в руки и попал сам художник, но его картины я продолжаю ценить.       — Просто дай мне вернуться домой.       — Зачем? Разве ты в чем-то нуждаешься? Есть ли хоть что-то, чего я не могу тебе дать?

***

      Время нещадно тянулось. С каждым днем пребывание в золотой клетке становилось все более невыносимым. Ты соглашалась на все, что он предлагал, лишь бы не остаться в одиночестве. Только поощрение всех его даров приводило к тому, что он начал оставаться здесь дольше.       Он подолгу сидел рядом и смотрел, как ты устало пишешь очередной этюд. Ты специально затягивала процесс работы, чтобы хоть немного побыть наедине со своими творениями. После этого он всегда их забирал. Что угодно могло оказаться в твоих руках, но только работы неизменно становились объектом его одержимости.       Кажется, через какое-то время ему надоело и это. Он больше не пытался отобрать у тебя каждый набросок, сделанный даже на салфетке. Видя твой угасший интерес, Панталоне каждый день пытался найти хоть что-то, что порадует тебя в этой обители роскоши.       Однако чем больше ты угасала, тем ближе он подбирался.       Едва ли ты понимала, в какой момент это началось. Время перестало иметь смысл.       Он просто приходил по вечерам, жутко вымотанный своими обязанностями и ложился рядом. На эту нескончаемо огромную кровать. Ты стала привыкать к его нахождению рядом и больше не пыталась прогнать подальше, ведь никого и ничего больше и не было.       Но ему всегда было мало. Мало было лишить тебя близких, работы, свободы и даже собственного искусства. С каждым днем на твоей коже появлялось все больше царапин, засосов и следов укусов. Ему хотелось получить тебя полностью, даже если он и не сможет это купить.       Мужчина лично выбирал каждую деталь твоего гардероба и туалета. Ему было известно какой сегодня у тебя парфюм, какой комплект нижнего белья или даже что за оттенок теней ты использовала. Он следил за всем, приходя в ярость каждый раз, когда ты меняла хоть что-то из того, что предвестник выбрал для тебя на сегодня.       — Ты же помнишь, что не должна надевать эти чулки с этим поясом?       Ты не помнила. Абсолютно одинаковые вещи в его глазах оказывались совершенно разными. Может, просто ты перестала уже различать что-либо. В твоих однообразных днях и так уже не осталось ничего, что ты могла бы контролировать.       — Прости, просто они показались мне похожими, — ты положила голову ему на колени, ведь уже точно знала, как избежать очередной ненужной ссоры.       — Все совершают ошибки, — он ласково провел рукой в перчатке по твоим волосам, — но всегда стоит помнить, что за них нужно расплачиваться.       Тебе оставалось лишь кивнуть. Давно не осталось того человека, что жил лишь искусством. Ныне осталась лишь тень той девушки, что теперь сама стала таким же предметом роскоши, как и все вокруг. Слишком далекими теперь казались стыд и отвращение, что ты испытывала в начале.       Привычными движениями ты снимала с себя каждый предмет одежды, оставляя лишь так излюбленные им украшения. Их блеск на твоей коже казался ему чем-то слишком естественным, чтобы ты на долгое время избавляла себя от золота и драгоценностей.       Уже полностью обнаженная, ты легко села на его колени, чтобы он просто обнял тебя за талию и притянул ближе. Ему нравились такие длительные и молчаливые сцены, где он прижимает нагое тело к себе.       — Мне бы хотелось провести вечность, чтобы просто продолжать обладать тобой, — он оставил легкий поцелуй на твоем плече, — ты же больше никуда не денешься.       Ты чувствовала его напряжение. Но он никуда не торопится, а значит и тебе нельзя.       — Сядь на пол.       Дыхание мужчины стало тяжелее, а взгляд чуть затуманенным. Когда ты встала с его колен, то он поспешил снять очки и отложить их на столик рядом.       Когда ты сделала то, что он велел, то хотела было отвернуться, чтобы не видеть происходящего, но он тут же пресек это действие.       — Смотри на меня и не смей отводить взгляд, — он медленно скинул с себя верхнюю одежду, оставаясь в брюках и рубашке.       Каждое его действие было размеренным и спокойным. Панталоне медленно расстегивал ремень, кидая его на пол. Звук металлической пряжки, ударившейся о холодный мрамор пола, заставил тебя вздрогнуть. Это вызвало у него усмешку.       От того еще приятней ему было, когда он достал свой член и принялся медленно водить по нему, откинувшись на спинку кресла и наблюдая за тобой. Красивая, но уже совсем ни над чем не властная, ты продолжала следить за каждым движением.       В такие моменты на его щеках появлялся едва заметный румянец, а улыбка переставала выглядеть настолько фальшивой. Учащенное дыхание, неприятный пошлый звук и чувство полного контроля.       — Дальше ты, — он убрал руку со своего естества, дожидаясь, пока ты сама к нему прикоснешься.       Тебе не хотелось этого делать, но только так удавалось заполучить его внимание и одобрение. Страх остаться одной, перевешивал естественное отторжение к человеку напротив.       Ты привычно вернулась к нему на колени, немного неловко пытаясь вместить в себя хотя бы часть его члена. Используя слюни как смазку, ты продолжала чувствовать неприятное жжение, опускаясь ниже.       — Почему ты всегда так долго копаешься? — Сразу же после этого, он надавил руками на твои бедра, заставляя принять его полностью.       Ты захныкала, обхватывая его руками за шею.       — Мне долго ждать? — слова, прозвучавшие столько жестко, тут же обернулись очередным поцелуем.       Его ладонь на твоей пояснице. Твои движения, разносящиеся по комнате вместе со звоном цепи. Боль смешивалась с чем-то приятным, но ты бы никогда не решилась признаться в этом.       В какой-то момент он вздохнул, устав от твоей медлительности. Легко подняв тебя и сумев встать, мужчина тут же опрокинул тебя на стол рядом, совершенно не беспокоясь о том, что тебе могло быть больно.       Глухая боль сразу же перемешалась с другой, когда он вошел одним резким толчком.       Уже не такой терпеливый, он явно наслаждался твоим вскриком и просьбой остановиться. Пытаясь заставить тебя замолчать, Панталоне положил тебе руку на шею, чуть сжимая.       — Я понял, чего тебе не хватает. Понял, чего не хватило Пигмалиону, чтобы удержать его создание, — его пальцы сомкнулись на твоей коже чуть сильнее и он приблизил свое лицо к твоему максимально близко, — ошейника.       Его приводило в восторг, когда в своей агонии и боли ты сжималась внутри сильнее. Он продолжал душить тебя, склонившись и уже почти не совершая толчков.       Когда видя, что твое лицо синеет, он наконец отпустил тебя, ты едва понимала происходящее вокруг. Вдруг стало слишком легко, но перед глазами оставалась тьма, а в голове гудело.       Лежа голой на столе, ты потихоньку приходила в себя. Между ног стало неприятно мокро и резко пришло осознание, каким способом мужчина достиг разрядки.       — …Я вот только пока не решил, стоит ли делать его полностью украшенным камнями или нет.       Он спокойно закурил, в своих размышлениях, совсем не обращая внимания на тебя, устало натягивающую шелковый халат. Ты совершенно не понимала, о чем он говорит.