Мраморные птицы (!яндере! сборник)

      Не пошевелиться. Опять.       Каждый раз ты пила эти таблетки после любого приема пищи. Это была явная ложь, что они должны были помочь. Что угодно могло помочь тебе, кроме эти лекарств.       Тело тяжелое и невозможно сфокусироваться взглядом ни на чем. Дотянуться рукой до стакана воды на тумбочке кажется непосильной задачей.       — Вижу, ты пока в сознании, — неслышно войдя в красиво обставленную комнату, мужчина закрыл за собой дверь на ключ, — не напрягайся, это ни к чему.       Если бы ты могла, то заплакала. Однако возразить что-либо не получалось, оставалось только недовольно мычать и хныкать.       — Уже вечер, пора в ванную, — вместе с касанием его руки по коже проползает мерзко холодок, — Чан Шэн, не надо.       Змея проползла по телу, приближаясь к лицу. Сквозь тонкую ткань белой ночной рубашки ты ощущаешь каждую чешуйку. Она заглянула в твои глаза, угрожающе шипя. Но ты знаешь, что змея тебе ничего не сделает.       Чан Шэн быстро переползает назад на шею своего владельца, замирая, точно диковинное украшение.       Лекарю не составляет никакого труда осторожно начать снимать с тебя одежду. Он специально выбирал ее, чтобы не испытывать с этим никаких трудностей — шелковые ленты завязок на боках позволяли легко раздеть и спящего. Очевидно, мужчина не испытывал никакого смущения, видя бледное изнеможенное тело.       Мужчина осторожно берет тебя на руки. Так и не скажешь, что он слаб и болен. Может, все это время, он использовал свою болезнь как уловку? Никто во всем городе и не подумает, что обожаемый врач Ли Юэ замешан в каких-либо сомнительных деяниях.       Он опускает твое тело в уже наполненную ванную. Комната, смежная с той, из которой нет выхода. Фонари мягко освещают помещение, а свет отражается в поверхности воды. Здесь, как и во всем доме, сильно пахнет благовониями и травами. В горячей воде также плавают лепестки каких-то цветов.       Можно было бы принять всю эту ситуацию за романтический вечер, но удовольствие происходящее приносило лишь одному человеку во всем этом.       — Осторожнее, держи голову — ты чувствуешь приятное тепло и даже немного расслабляешься, — надо купить тебе пару новых заколок…       Его тонкая рука мягко касается твоих волос. Ты не можешь развернуться и посмотреть, но точно знаешь, что прямо сейчас он подвинулся как можно ближе, вдыхая твой запах. Его язык касается твоей шеи и, будь ты в более вменяемом состоянии, то вздрогнула бы и отстранилась. Однако ты продолжаешь неподвижно лежать в воде.       — Может яшма? — лекарь наконец вынимает последнюю заколку, распуская твои волосы, — нет, все же лучше нефрит.       Наконец он умолкает, чтобы спокойно, словно медитируя, начать смывать с тебя невидимую грязь. Каждый день эта процедура повторялась. Его мягкие касания уже давно перестали пугать и вгонять в дрожь, принося лишь странное чувство облегчения.       Кто бы мог подумать, что все так обернется? Ты бы не поверила, если бы год назад тебе сказали, насколько уязвимой и беспомощной окажешься. Ты бы точно не пошла за помощью в хижину Бубу.       Болезнь, которая привела тебя в Ли Юэ, не шла ни в какое сравнение со столь унизительным состоянием, в коем ты сейчас пребывала.       Отчаявшись найти какое-либо исцеление в родном Мондштадте, ты все же отправилась в город контрактов. Состояние твоей семьи позволяло задержаться на довольно долгий срок. Лекарства, которые каждый день приносила твоя служанка от местного врачевателя, позволили наконец изредка прогуливаться по гавани и даже самостоятельно выполнять бытовые задачи.       К сожалению, каждый день преодолевать путь до хижины Бубу оказалось выше твоих сил и добрый господин Бай Чжу приходил в гостиницу сам. Он всегда был столь обходителен и мил, что ты ни на секунду не сомневалась в его умениях. Почему-то пара служанок и рыцарей, которые отправились с тобой, изредка высказывали что-то не сильно хорошее о нем, но ты спокойно закрывала глаза каждый раз, когда могла сама встать с кровати и отправиться за покупками.       Однако спустя какое-то время, когда болезнь уже сильно отступила, неожиданно тебе пришло письмо, в котором говорилось о смерти твоей семьи. Нападение разбойников в одночасье сделало тебя единственной наследницей небольшой торговой компании. В спешке собирая вещи, ты совсем не обратила внимания на то, что привычные лекарства немного отличаются. Всего одна таблетка и ты погрузилась в сон.       Ты долго размышляла о том, почему никто из сопровождающих не помог. Рассказам своего похитителя ты не верила. Также ты не верила и в то, что он никак не причастен к смерти твоих родных. К сожалению, едва ли ты могла что-то исправить в сложившейся ситуации.       Переместив тебя к себе в дом, ты оказалась вновь отрезана от окружающего мира, до которого наконец смогла дорваться. С каждым днем болезнь словно вновь начала возвращаться.       Бай Чжу продолжал уверять, что это все лишь для твоего блага, но когда ты уже с трудом держала вилку в руках, то стало слишком поздно. Одна в чужом городе, ты не могла обратиться за помощью или попытаться сбежать. Оставалось только надеяться, что твое принудительное «лечение» скоро закончится и ты сможешь уехать домой, чтобы хотя бы проститься с родными.       Но зачем тебе это все, если уже никто не ждет, верно? Только он сможет теперь позаботиться о тебе.       Ты постепенно начала привыкать к его постоянному присутствию, к его заботе, к небольшой, но богато обставленной комнате. Даже запах благовоний через какое-то время перестал казаться столь неприятным.       Целыми днями ты спала, слушала его голос, смотрела на гавань Ли Юэ сквозь резные ставни и полупрозрачные ткани балдахина кровати, с которой уже было сложно встать без его помощи. Иногда получалось даже почитать какие-то книги, но ты слишком быстро уставала и не могла фокусироваться.       — Ты о чем-то задумалась, золотко? — Тебя отвлекло его касание, мягко очерчивающее линию твоей груди.        Ты что-то неразборчиво пытаешься произнести в ответ, но вряд-ли твое недовольство было им услышано. Он только смеется, доставая тебя из воды.       Капли стекают, падая на пол, а он заботливо вытирает твою кожу сухим полотенцем. Твоя попытка встать почти увенчалась успехом и пару секунд тебе и впрямь удается удержаться на своих двоих. Босые ступни обжигает холод, но это приятно. Это не может продолжаться долго, поэтому почти сразу мужчина подхватывает тебя на руки, прежде, чем ты покачнешься и упадешь.       — Пошли, тебе надо прилечь, — неспешно он оборачивает тебя в шелковый халат и несет обратно в комнату, — не сильно устала?       — Не…не хочу… — с великой тяжестью тебе все же удается собрать последние силы и ответить ему, — оставь меня…       — Разве могу я тебя оставить? — он притворно смеется, укладывая тебя на чистую постель, — какой же из меня врач, если я не могу как следует заботиться о своем пациенте?       — Пожалуйста, я… я уже здорова, — ты пытаешься поднять руку и коснуться его лица, в попытках вызывать сочувствие, — я никому ничего не расскажу…       — Конечно, ведь и рассказывать нечего, — он снимает очки и расплетает свои волосы в привычном вечернем ритуале, — разве ты не понимаешь, что в таком состоянии только я могу позаботиться о тебе? Ты даже выйти отсюда не сможешь без моей помощи.       — Я больше не буду пить те лекарства, — слезы начинают течь по твоему лицу, — это все из-за них…       — Как ты можешь говорить такое? Мы уже проходили это, — он недовольно цокает языком, — без них тебе будет хуже. Нам будет хуже. Я же переживаю за тебя, ты помнишь? Мне бы не хотелось вновь заставлять тебя и пытаться ввести лекарства иначе.       Отвечать что-либо не хочется, ведь есть риск только ухудшить ситуацию. Ты закрываешь глаза и чувствуешь, как он садиться на край кровати рядом с тобой. Шорох ткани его одежд не предвещает ничего хорошего.       — Ты сегодня какая-то напряженная, — ты чувствуешь как он ложиться сзади тебя, — может, стоит увеличит дозировку препаратов? Мне бы не хотелось, чтобы ты нервничала лишний раз…       Чужое горячее дыхание обжигает шею. Становится невыносимо мерзко. Здравый смысл говорит бежать, но ты понимаешь, что не сможешь. Как и не сможешь пошевелиться прямо сейчас. Слезы капают на белоснежную подушку.       — Тебе не нужно больше думать о каких-либо глупостях, да? — его ладонь залезает под шелк халата, заставляя кожу покрыться мурашками, — Я буду заботиться о тебе, ведь никто больше не станет. Только не убегай никуда.       Губы мужчины оставляют очередной засос на твоей шее. Они никогда не успевают полностью пройти. Боль отрезвляет и заставляет дернуться.       — Терпи, — он вновь продолжает свое действие, — мне приятно видеть тебя такой, разве ты не хочешь меня порадовать?       И все, что тебе остается, так это терпеть. В очередной раз чувствовать себя не более чем куклой, не способной лишний раз двинуться. Ты уже давно заметила, что даже если в течении дня можешь пройтись по комнате, то ближе к вечеру эффект препаратов лишает возможности даже шевелиться. Самое мерзкое — именно это его и заводит.       — Ты всегда будешь со мной… — почти стонет это жуткое утверждение, которое постоянно вгоняло тебя в панику, — всегда…       Его ладонь мягко ложится на твою грудь. Вторую он ведет ниже, медленно, ведь знает, что все происходящее целиком и полностью зависит от него. Порыв отодвинуться и сильнее стиснуть ноги тут же пресекается.       — Тихо, не нужно, — он подвинулся максимально близко, что через тонкую ткань, спиной, чувствуешь жар его тела и дыхания, — я так устал, не нужно добавлять проблем.       Горячее касание меж бедер вынуждает что-то внизу живота завернуться в узел. Сочетание страха и возбуждения вызывает нечто среднее между стоном и вздохом.       Его пальцы с легкостью проникают внутрь, ведь ты давно привыкла и действие таблеток вызывает сильное расслабление мышц. Массируя чувствительную точку и медленно вводя пальцы раз за разом, Бай Чжу ждет, пока ты издашь звук, похожий на всхлип. Он облизывает влагу с рук, издавая легкий смешок.       Несколько секунд ничего не происходит, но звук сзади ясно говорит о том, что случится дальше. Адреналин в твоей крови не дает отключиться окончательно, поэтому ты борешься между забытьем и неприглядной явью.       Он входит не сразу, останавливаясь в самом начале. Дает время привыкнуть, ведь знает, что резкость может привести к ненужным травмам. Чуть погодя, он начинает двигаться, удерживая тебя за талию и прижимаясь ближе.       — Не смей отключаться, спящая красавица, — тяжесть его дыхания усиливается с наращением ритма толчков, — доза была недостаточной, чтобы усыпить тебя.       Он не спешит, наслаждаясь каждым движением. Кажется, тот факт, что ни одна его ласка не имеет ответа, ни чуть не расстраивает мужчину. Полное владение чужим телом, не способным как-либо противиться любым действиям, распаляет с каждым разом все больше.       Ему не нравится вся та пылкая страсть, к которой ты привыкла еще до болезни. Столь странный акт близости больше походил на желание слиться в одно, навечно застывая в этом мгновении.       Ты правда пытаешься отключиться, чтобы не чувствовать все это. Благовония вокруг лишь усиливают ощущения от каждого касания. Его пальцы вынуждают возвращаться в реальность, в преддверии приближающейся разрядки.       Он замирает на миг и сдавленно ругается. В этот же момент ты чувствуешь, как его плоть покидает твое тело, оставляя после себя лишь пустоту внутри и неудовлетворенность.       Бай Чжу переворачивает твое тело на спину. Задранный халат, обнаженная грудь, множество следов укусов и засосов на коже. Красные от слез глаза, румянец на щеках, попытка отвернуться, чтобы не видеть того, что будет дальше.       — В такие моменты ты особо красива, — вид его обнаженного торса мог бы заставить тебя ахнуть, но к этому человека ты чувствуешь лишь отвращение, — смотри на меня и не вздумай отворачиваться.       Он нависает над тобой, затуманенным взглядом пытаясь не упустить ни малейшей детали. Ты пытаешься смотреть ему в глаза, ведь взглянуть ниже омерзительно. Не хочется думать о том, что человек, удерживающий тебя столь долгое время против воли, сейчас пытается кончить, смотря на твои муки и полную беспомощность.       Проходит еще какое-то время и горячая жидкость каплями разливается на твоем животе. Мужчина вновь садится на край кровати, тяжело дыша. Надевая очки, он оглядывает тебя, улыбаясь.       — Не вздумай плакать, — его пальцы смахивают слезы на твоих щеках, — я сейчас все уберу и мы ляжем спать, да?