Бедлам

Кулак больно врезался в скулу. Блять, до крови. — Ты ебанулся, Поттер, че за хуйня? — Это ты мне, сука, скажи! Она открылась, тебе, она блять изменилась ради тебя, сделала так много усилий, чтобы ты, гнида, вытер об нее ноги?! Чего ты молчишь ублюдок? — его руки держали меня за ворот рубашки.       Я не мог произнести ни слова. Вообще не понимал, какого хера происходит. — Ты спятил, блять? — откинул его от себя. — Блейз, я за Гермионой, — Гарри вылетел за дверь, бросив последний взгляд неприкрытой злости. — Ну ты и мудак, Драко, я думал ты изменился, но нет. Ты все такой же трусливый мудак. — Да что я сделал? Что мне… — Что ты сделал? Что ТЫ сделал?! — перебил меня друг, — ты растоптал девчонку, которая призналась, что любит тебя херову тучу лет! Которая нашла в себе невъебическое количество сил, чтобы рассказать нам про все дерьмо, которое с ней происходило. Которая чуть не сдохла в руках твоего блядского отца! , — я никогда не видел Блейза таким злым, казалось магия вокруг него взбесилась и готова была накинуться на меня. — Блейз, я… Я просто не понимаю, как она может ко мне прикоснуться? Как может хотеть этого? Хотеть меня? Любить? Серьезно? Как не шарахается за километр? Я не знаю, смог бы хоть дышать рядом с ней, чтобы не напугать, если бы знал все раньше. Глаза друга бешенно гуляли по моему лицу, — ну ты и еблан. Ты хоть знаешь как это звучало? Как будто тебе мерзко к ней прикоснуться, да даже смотреть на нее. — Я. Черт, я на эмоциях, да у меня язык даже сейчас не слушается! Мне надо все ей объяснить, — я дернулся к двери, но Блейз поймал меня за руку, — да что, блять?! — Дай ей время, ей и себе. У тебя будет шанс, когда вы оба успокоитесь и сможете нормально формулировать свои мысли. — Хмуро проговорил Блейз. — А если я хочу сейчас? Я хочу показать ей, что хочу ее трогать, если она мне позволит, хочу с ней говорить часами напролет, хочу обсуждать руны и нумерологию, хочу смотреть в её глаза, гладить ее волосы… — Драко. Ты ее любишь, да? — голос мулата был серьезный, а глаза блестели. — Нет, я просто. Она потрясающая, кто не любит Грейнджер, да? Хах… Как бы забавно это не звучало из мои уст. — я постарался выдавить из себя улыбку, получалось не очень. Люблю ли я Гермиону? Она мне нравится, тут уже глупо спорить. Но любить. Умею ли я вообще любить? — Ясно. Знаешь, думаю, нам давно было пора поговорить. Несмотря на всю эту хуйню с сывороткой, думаю… Уверен, что я полюбил бы ее, дай бы она мне шанс ее любить. По-настоящему, понимаешь? — его голос сорвался на хрип на последнем слове. — А Гарри? — Я… Понимаешь, я чувствую, что в моем сердце есть место для них двоих, я хотел бы быть с ними, с обоими. — я вопросительно поднял бровь и игриво усмехнулся. — Блять, Драко, нет. Я не про тройнички по пьяни. Я про отношения, про семью, про что-то из разряда долго и счастливо. — Твою же мать, Блейз, а я то думал, что я влип, — он нахмурился, — прости друг, я в том плане, что… Это сложно верно? И я все понимаю, но, думаю, я не хочу отдавать тебе Гермиону. Не то что бы она моя собственность, но… Черт, ты понимаешь о чем я.       Блейз серьезно смотрел в окно. Шел снег, пушистый, мягкий, сказочный. Совсем неподходящий этому дню. Казалось бы, должна идти пурга, метель, выть ветер, настоящий ураган. Такой же, какой я наблюдал в глазах старого друга. — Знаешь, — он достал бутылку виски и прильнул губами, делая большой глоток, — я только за, если она будет счастлива с тобой. Но если ты будешь с ней играть, если снова сделаешь ей больно, я плюну на то, что мы так долго дружим. — Блейз передал бутылку мне, и после короткого кивка, я обжег свою глотку напитком.       Я проснулся на кресле гостиной от того, что хлопнула дверь в комнату Гермионы. Я понял, что поговорить нужно сейчас, пока не поздно, чтобы она поняла, что я не это имел ввиду. Резко подскочив с кресла в гостиной, я поднялся по лестнице, но увидел Гарри. — Гарри, мне нужно с ней… — Отойди, — зло и тихо проговорил Поттер, — она спит, и даже когда она проснется, ты сука ни на шаг к ней не подойдёшь.       Его палочка упиралась мне в горло и заставляла спиной спускаться по лестнице. — Ты нихуя не понимаешь… Я неправлильно… — Да, ты неправильно. Сядь и заткнись, уебок. Ты больше ей никто, понял? Вы сука незнакомы, ты просто староста Слизерин, а она староста Гриффиндор. — Гарри, слушай, он не хотел, — Блейз вступился за меня. — Мне плевать, что он хотел, слышишь Блейз? Мне абсолютно похуй, — губы гриффиндорца задрожали.       Блейз быстро подошел и обнял Гарри одной рукой, второй протягивая ему бутылку, недопитого нами алкоголя, — Все совсем плохо? — Поттер кивнул в плечо парня, — Что с ней? — Гарри покачал головой, — Что с Гермионой, Гарри? — ответа не последовало, — Гарри Поттер! — Блейз отстранился и качнул Поттера за плечи. Гарри отпил из бутылки, его глаза были красными и влажными, брови хмурые, а руки тряслись, — я думал я опоздал, -сказал он и сорвался на плач, — она тонула Блейз, тонула и задыхалась, кричала, вокруг вся вода была кроваво-красной. Поттер сел на диван, отставил бутылку и закрыл лицо ладонями. — А когда я стал подходить, она резко затихла. Она молчала, а ее били конвульсии, глаза были распахнуты, а тело выгибались, будто ее прокляли и наложили Силенцио. Она царапала кожу, раздирала новые шрамы только сильнее, мне пришлось ее оглушить. Я залечивал ей раны, а когда она очнулась, то ничего не понимала, у нее не было сил, и я отнес ее сюда. Засыпая она прошептала… «Почему ты убил меня, Драко?». — взгляд Избранного метнулся ко мне.       Я чувствовал, как глаза дерет, как бешеное сердце пытается сломать грудную клетку. Я чуть не убил ее. Такую волшебную девочку. Я осел на пол, заливаясь виски. — Я не… Я говорил о том, что ей должно быть мерзко находиться рядом со мной, что ей не нужно меня трогать, потому что это должно быть ужасно. Для нее, не для меня. Гарри смотрел на меня удивленно, потом вытер глаза встал и дал мне подзатыльник. — Аууч. — Ты болван, Драко, и уже похуй, это нихера не меняет. — Я думаю, ты неправ, если они поговорят, ей может стать лучше, — вклинился Блейз. — Ей не стало бы так херово, если бы не он! — Она не начала бы жить нормальной трезвой жизнью, если бы не я! — я снова вскочил на ноги- Не пошла бы к колдописхологу! Не смогла бы рассказать все! — И к чему это привело?!       Мне нечего было ответить, я влез и все сломал, сломал еще сильнее, подарив надежду на восстановление. — Ты прав. — Нет, блять, не прав, вы, придурки! Да она почти стала живой! — Ох, да что ты! А потом почти стала мертвой! Где вы были раньше?! Когда она была Гермионой Грейнджер?! А когда она истекала кровью в Мэноре? Где?! Мне лучше знать, я ее знаю, ЕЁ, а не призрака, который ходил четыре месяца по Хогу! — Поттер метал искры глазами, — она самый близкий мне человек, — в глазах Блейза появилась капля обиды, — я сказал, что Малфой с ней не обсуждает эту тему. Всё. Блейз рвано вздохнул и вышел из башни старост, не сказав больше ни слова. — Я все понял, святой Поттер, можешь идти, — как непривычно было снова слышать свой ледяной аристократичный голос. Однако, маска села, как будто я ее никогда и не снимал.       Поттер ухмыльнулся и начал уходить. Не из башни, в комнату старосты Гриффиндор. — Блять, — я вмазал кулаком по стене. Было чувство, что это неправильно. Что это я должен успокаивать Гермиону, поддерживать ее, спать с ней, быть с ней. Не Поттер, а я!

***

      Два чертовых дня в гостиной башни было пусто. Я слышал, как хлопала дверь, иногда слышал голоса Поттера и Гермионы, но не успевал никогда никого подловить. На второй день вечером я намеренно сидел в гостиной и ждал когда кто-то придёт. Просто посмотреть на нее, просто улыбнуться и сказать привет, честно. Когда открылась дверь, я резко поднял голову, но это был захмелевший, помятый Блейз. Зайдя, он сел на диван рядом со мной, закинул ноги на столик и поставил рядом полупустую бутылку какой-то херни. Завидев мой тяжелый взгляд, он хмыкнул. — Тоже не видел? — Два дня, — буркнул я. — Ну, что ж… Два самых близких человека, — ехидно выделил он, — нуждаются друг в друге сейчас. — И кого из них ты сейчас ревнуешь? — Я не ревную, идиот. Я чувствую себя полной скотиной. Я должен был тоже идти за Джи-Джи. Я должен был помогать залечивать ее раны, поддерживать Гарри. Не должен сейчас чувствовать себя покинутым, ведь хуево ей, а не мне! Я не ревную, я завидую их доверию! Их верности друг-другу. С кем бы они не были, но наступает момент и оказывается так, что им никто не нужен. Даже я.       Я задумался на короткий миг, о том, что если бы я был с Гермионой? Я бы тоже оказался не нужен? Вдруг сверху послышались шаги, Поттер быстро спускался по лестнице. Блейз обернулся и вяло помахал ему рукой, изображая улыбку на лице. — Почему ты не заходил, Блейз? Она спрашивала, она скучала… Я скучал, — Поттер провел рукой по щеке Блейза. — Вы не звали, — друг истерически хмыкнул. — Ты можешь приходить без приглашения, без стука. Когда захочешь. И я думаю, Гермиона со мной согласилась бы. Да, может мы и привыкли, что мы с ней есть друг у друга, только мы вдвоем в критических ситуациях, всегда рядом, понимаешь? Но ты стал очень близок для нас. Для Гермионы, и для меня, Блейз, — Слизеринец на сантиметр приблизил лицо к лицу Поттера. Мерлиновы подштанники, нет, ну не здесь же… — Сейчас не то время, Блейз, — Поттер тыкнул своим носом в нос мулата и подмигнул. Салазар, сейчас стошнит. Я решил залиться пойлом. — Блять, что это за хуйня? — Водка — весело ответили мне оба покрасневших парня. Они закурили, и запахло ментолом, не вишней… Я чувствовал себя лишним. Блейз скучал по ним двоим. Поттер и Гермиона скучали по Блейзу. А я просто сидел и пил ватку. Водку, да похуй, пил и ладно.       Двери в башню снова открылись… Разве портрет вообще должен пускать всех подряд? Или это она расширила круг разрешенных людей? — Ребят! — массивные пауки с рубинами качнулись на ушах Полумны, — поможете пронести выпивку в Выручайку? Все уже там вообще, вы чего сидите? — Точно! — Гарри встал, — сейчас идем, Луна. — Они с Блейзом пошли к выходу. Я остался сидеть, протянул водку уходящему Блейзу, кажется мне пока хватит. — А ты чего? Я сказал, ты не крутишься перед Мионой, но ты часть компании, вставай.       И я встал, радостный, как щенок. Давно я слушаюсь Шрамого… Грр, Гарри? Даже про себя оскорбить его не могу, блять.