Случайно

      Я обвел своими бирюзовыми глазами нашу маленькую, далеко не уютную компанию, которая с каждым днем вызывала во мне чувство тревоги и ощущение, что находиться рядом небезопасно. В смертельной игре в совокупности всех факторов в принципе никогда и не могло возникнуть чувства защищенности. Если у кого-то оно и было — этот человек за гранью моего понимания.       Я очень устал от этого: всё окружающее вызывало во мне отчаяние и горесть, и лишь неутихающая злоба на Соу двигала меня вперёд. Но все чувства к человеку-кукле рано или поздно утихнут — что делать тогда? Разве я не окончательно впаду в отчаяние и кану в небытие? Как двигаться дальше?       Я просто-напросто не уверен, что переживу эти сутки. Не знаю зачем я думаю об этом, если, возможно, сегодня меня по воле случая спокойно и неосознанно убьет одна из ловушек в других комнатах, не оставив и мокрого места. Но все же хотелось избавиться от этого ощущения, которое сжимало грудную клетку и мешало ровно дышать, медленно сжирая мою душу изнутри; из-за него хотелось сжать себя в комок, смять и выкинуть, как никому ненужный старый детский рисунок. Так часто делали родители, когда ребёнок не видит. По крайней мере, мои подарки не ценили и выкидывали, когда я не обращал внимания, хотя обещали бережно хранить. Однажды я нашёл свой рисунок в мусорке, выкидывая упаковку выпитого яблочного сока. Несмотря на это и большое количество других обид, я, возможно, скучаю по своей семье, хотя они и были полными подонками в моих глазах.       Так, ладно, пора идти проверять ловушки. Пока я стоял в стороне в попытках понять, что я чувствую в принципе, остальные обсуждали детали плана; мне даже стало стыдно за свое бездействие. Я отошёл от стены, подошёл к болтающей компании, вопрошая, что ещё предстоит решить. Кейджи Шиноги, — стоит признать, он действительно был крупным и спортивного телосложения, — ответил мне, повернувшись и мотнув своей жёлтой макушкой:       — Странно, что ты только сейчас присоединился к нашему обсуждению. Мы с Сарой и Гином решили, что разделимся по парам, чтобы пройтись по ловушкам. Мы с Сарой идём в паре, ты с Гином, идёт?       — Вполне, — на самом деле меня атаковал страх смерти, но вовсе не своей.       Разве нельзя, чтобы с Гином пошёл кто-то надёжнее и способнее меня? Я не хочу, чтобы из-за меня умер ещё один невинный ребёнок. Канна слишком… долго находилась со мной. Я виноват в её смерти, все виноваты. Я просил их выбрать меня, почему нельзя было просто сделать это? Не думаю, что это было настолько сложно. А вдруг… мисс Сара таким образом отомстила мне за Джо?       Я опустил голову, бирюзовые волосы прикрыли моё лицо, ограничивая обзор. Вполне возможно, что это так и есть. Чидоин обратилась ко мне:       — Мы отправляемся прямо сейчас, Соу, — Гин Ибуши интенсивно закивал, отвечая на её слова.       — Позаботься о Гине, мы идём в комнаты, которые что-то по типу кинотеатра и магазина; они с правой стороны коридора, а вы идите в левую — там две комнаты, одна как офис, другая сделана аки тюрьма с камерами. Удачи вам, Соу, — она перекинулась парой слов с Кейджи Шиноги, и с ним же вышла из комнаты, оставляя нас в полном одиночестве.       Нам, по идее, тоже пора выдвигаться и искать себе неприятности. Я кивнул Гину на выход, уходя и обдумывая куда же нам лучше пойти сначала. Мальчик в костюме котика послушно топал следом. Думаю, стоит начать с офиса, ибо там будет не так сложно, как в подобии тюрьмы.       — Гин Ибуши, начнём с офиса. Ты знаешь, какая из них нужная нам? — Гин закивал головой, смешно покачивая ушками на шапке в виде головы котенка. Это было довольно забавное зрелище.       Мальчишка подошёл к правой двери и сказал:       — Нам сюда, Соу.       Я подошёл к двери и открыл её помощью металлической ржавой ручки, крепящейся к деревянной дверке легкого бежевого цвета; на удивление, та открывалась достаточно тяжко, а внешне выглядела так, будто даже лёгкий ветерок может сбить её с петель. Хотя откуда в здании ветер?..       Зайдя внутрь, мы увидели красный ковёр, расстилающийся по всему пространству; иллюзию окна, открывавшего вид на большой город с небоскрёбами; несколько столов из такого же дерева, как и дверь, скорее всего являющегося березой — стояли они в самом центре комнаты. На них были несколько папок, — чёрных и красных, — позади стояли подвижные кресла на колёсиках, а стены были окрашены в блеклый зелёный и имели рядом пару шкафов рядышком. Те были забиты различными книгами на разных языках. Мы с Гином опасливо и осторожно прошли внутрь комнаты, словно боясь, что ловушка могла сработать только из-за того, что мы просто-напросто зашли. Хотя, чисто теоретически, это было возможно. Не хотелось бы подобного.       Я взял чёрную папку с одного из столов — не думаю, что там будет нечто невероятно ценное. И понял я все достаточно верно. Файлики были абсолютно пустые, даже без намёка на то, что их использовали. Абсолютно новая папка, как и все остальные, лежащие на столе пластом, слово почившие, заснувшие на поле брани солдаты, которые даже не знали, за что отдавали жизнь и свое здоровье, опустошенные, отчаянные. Но это лишь папки, нам ничем не мешающие, не более. Полистав несколько абсолютно таких же невзрачных новых папок с прозрачными файлами, я с уверенностью откинул затею заниматься этим. Развернулся, и от стола пошёл к стене, где были шкафы. Решив полазать в предоставленных там книгах, я наобум вытянул одну из них, тут же пожалев о своем решении — не предвещающий ничего хорошего треск раздался за моей спиной. Я заозирался по сторонам, выискивая глазами Гина, и взгляд мой ненароком зацепился за странную пустоту на высоком потолке. Я жестом подозвал спутника к себе, хватая его за руку, чтобы тот ненароком не затупил в экстренном случае — незрел ведь все-таки. Медленными шагами я приближался к расселине в черной тьме высоченного потолка с высоко задранной головой, мои глаза вмиг расширились и заблестели под жаром раскаленной золотистой смолы.       Лишь мысль о том, что вот эта вот консистенция могла затопить комнату и их самих, навсегда замуровав в красивых ярких статуй, не вселяла в меня никаких положительных эмоций. Я постарался перекрутить в голове всевозможные варианты того, как же замедлить неторопливо стекающую по стенкам смолу, и при этом не потерять голову от того, как же, мать твою, тревожно: за себя-то не страшно, а за юного напарника — вполне.       — Шин, — из напряженных размышлений меня выудил голосок Гина, прошлую реплику которого я благополучно пропустил. — ты слышишь меня?       Я чертыхнулся, резко оборачиваясь на Ибуши, и заморгал осоловелыми глазами.       — …да-да, — и снова заозирался по сторонам в поисках чего-то спасительного.       Решил попробовать открыть дверь, но попытки, конечно, тщетны. А паника-то все нарастала. Трудно соображать, когда казалось, что каждое движение способно ускорить движущуюся к ним смолу, и что с ней делать — неясно. Я воспроизводил в памяти все предметы, которые трогал, прикидывая, а было ли что-то после того, как я их коснулся.       — Гин, ничего не трогай! — прикрикнул я на напарника, когда заметил, что он потянулся к одной нетронутой папке.       Паренек отшатнулся, как кипятком ошпаренный, сталкиваясь с моими расширенными от страха зрачками и дергающимся левым глазом. Я заметался по комнате, стараясь ничего не трогать и выискивая что-то, что могло бы нам помочь.       Взгляд затронул странный, едва различимый блеск на стене, который спровоцировала все ниже и ниже стекающая недо-жидкость. Металл. Что-то металлическое. Приблизившись, я сощурился, вглядываясь в темноту (свечку со стола взять побоялся). Решетка. Решетка, которую, вероятно, вполне реально открутить. Только где бы взять нужные инструменты?       Я попытался руками — конечно, моих сил было явно недостаточно, но я упорно старался, ногой упираясь в стену и цепляясь за острые края так, что подушечки пальцев начали саднить и немного кровоточить. Поганая железяка начинала выводить меня из себя. Как с ней разобраться? Чем выкручивать противные винты? Со злости я звучно ударил по решетке, но она к моим попыткам осталась равнодушна.       — Шин, держи!       Я едва успел среагировать и схватить летящий в меня предмет, который кинул мне Гин, крепко сжав в своей руке. Сфокусировав зрение, я понял, что это оказалось подобие отвертки. Пару секунд потребовалось, чтобы прийти в себя и сообразить, что этой самой отвёрткой можно открыть решётку. Я раньше никогда не выкручивал подобные винты, а значит и справлялся с этим чёрти-как, по времени так и вообще из рук вон плохо. Через несколько минут это наконец-то закончилось, я открыл решетку и мы выбрались. Правда вышли далеко не в коридор, а в другую комнату, то бишь подобие небольшого скопления тюремных камер. К сожалению, обувь была безвозвратно испорчена и покрыта смолой, которая быстро высыхала в этом достаточно холодном помещении. Я огляделся. Коридор с камерами был достаточно длинным, а мы находились в одной из них. Гин, который залез в комнату раньше меня, уже вовсю рассматривал окружающие нас предметы, но все ещё слегка трясся от пережитого стресса. Не так легко было отпустить нашу недавнюю сложную ситуацию. Немного подумав, что скорее всего мальчику нужна помощь, чтобы отойти от этого, я подошёл к нему ближе, опустился на колени и слегка приобнял за маленькие плечи:       — Гин, не бойся, все позади. Мы уже выбрались.       —Спасибо за поддержку, одиночка, вуф. Я и правда очень испугался.— Спустя некоторое время мальчик перестал трястись и я его отпустил, будучи уверенным, что теперь все в порядке.       Уже вроде бы было все, осталось только найти дверь в коридор, покинуть неприятное место, но свет, единственная лампочка, резко выключилась, оставляя нас в кромешной, непроглядной темноте. Неужели ещё одна ловушка? В меня кто то врезался и взвизгнул:       —Одиночка — это ты?       Сначала я кивнул, а потом понимая, что собеседник точно также ничего не видит, заговорил:       —Да, я, Гин, пошли искать выход, только не ударься, осторожнее.       Я осторожно отодвинул мальчугана в правую сторону и двинулся вперёд, вытягивая перед собой руку, которая почти сразу дотронулась до, как я понял, решетки. Вытягивая вторую я упёрся в закрытую дверь, после водя по ней туда-сюда, в попытках найти ручку, но найдя лишь замочную скважину, я остановился. Мы запреты? Я понимал, что сейчас далеко не время паниковать, надо найти ключ, если он конечно тут был, и нас не нарочно заперли:       — Гин, нам надо найти ключ, дверь закрыта. Осматриваясь здесь до меня, ты может быть, нашёл нечто подобное? — мой голос звучал более нервно, чем планировалось, но казалось мальчик не обратил на это внимание:       — Я нашёл… Ключ. Одиночка, можешь топать ногой, чтобы я смог найти тебя? — я шумно выдохнул от облегчения, будто с моих плеч свалилась тонна камней, которые больше не было надобности нести, а после начал топать своей ногой, ботинок издавал громкий звук за счёт застывшей смолы.       В меня снова врезался Гин, ткнув в бок ключом, который вскоре я взял из его рук. Снова начались не самые увлекательные поиски скважины, которые только через пару минут увенчались успехом. На удивление я с первого раза попал туда ключом. С одного легкого толчка дверь поддалась и открылась, выпуская нас в коридор камер:       — Гин, иди за мной, никуда не отходи, — с этими словами я ударился рукой о противоположную камеру и пошёл дальше, не отходя от этого ряда, стараясь наощупь ориентироваться в беспросветной темноте, изредка натыкаясь на бетонные стены.