Жизнь в книгах

      - "Молния", - произнёс Денис на весь зал, - история о том, как ты получил эту метлу?       - Да, ты угадал, - улыбнулся Гарри. Гарри смутно помнил, как добрался до подпола «Сладкого королевства», миновал туннель и очутился в замке. Вот он еще в «Трех метлах», а вот уже вылез из горба статуи. Всю дорогу он думал только о нечаянно подслушанном разговоре. Как же так? Почему Дамблдор, Хагрид, мистер Уизли и Корнелиус Фадж молчали? Почему скрыли, что родителей предал их лучший друг?       - В тот момент я ненавидел всех и сразу, а потом я стану ненавидеть ещё одного человека, - тихо проговорил Гарри. За ужином Рон и Гермиона тревожно поглядывали на Гарри, не смея заговорить с ним — рядом сидел Перси. После ужина друзья поднялись в гостиную, а тут Фред и Джордж на радостях, что наступили каникулы, взорвали десяток бомб–вонючек. Гарри не хотелось рассказывать близнецам о походе в Хогсмид, и он тихонько выскользнул из гостиной и поднялся в пустую спальню. В спальне присел у тумбочки, вытащил книги и нашел фотоальбом в кожаном переплете, который ему подарил Хагрид два года назад. Там были фотографии мамы и папы. Гарри сел на постель, задернул полог и стал разглядывать снимки...       - Очень успокаивает, кстати, - заметил Поттер, - всегда становится легче после этого. На свадебной фотографии папа машет ему рукой, на лице у него сияет улыбка, непослушные волосы на голове, такие же, как у сына, торчат в разные стороны. Папа держит под руку маму, и она тоже светится счастьем. А рядом — шафер папы... Гарри раньше не обращал на него внимания.       - Я великолепен на той фотографии, - рассмеялся Сириус, - есть и получше, конечно, но та была идеальна. Если не знаешь, что это Блэк, то и не догадаешься. На фото он красив и весел, а теперь у него исхудалое, бледное лицо. Неужели он уже тогда переметнулся на сторону Волан–де–Морта? И замышлял убить лучших друзей? Понимал ли он, что его ждет двенадцать лет в Азкабане, после которых он станет неузнаваем.

      - Нет, - сказал Сириус, помрачнев, - я думал, что после побега из дома в шестнадцать лет всё станет лучше, а в итоге... Моя судьба несильно отличается от судьбы моей кузины, её муженька и деверя.       - Позвольте возразить, мистер Блэк, - вдруг сказала Гермиона, - ваша судьба отличается, и отличается и сильно. Вы были выращены в похожих условиях, но ваш финальный выбор оказался разным.       Беллатриса не понимала, злиться ей или подумать над словами девочки. И ведь и вправду, её братец явно провёл часть своей жизни будучи счастливым. «Но ведь на Блэка дементоры не действуют!» — думал Гарри, а Блэк глядел на него с фото и улыбался. И когда они совсем близко, он не слышит крик его мамы... Гарри захлопнул альбом и сунул в тумбочку, снял мантию и очки, плотнее задернул полог и лег. Кто–то отворил дверь спальни. — Гарри, ты здесь? — спросил Рон. Гарри притворился, что спит. Рон вышел, Гарри лег на спину и стал глядеть в потолок.       - Очень помогает, на самом-то деле. Просто лежишь и думаешь, - сказала Нимфадора. Впервые в жизни он почувствовал ненависть. Изображение Блэка словно вырезали из альбома и наклеили на потолок, и он в темноте смеялся над Гарри. Потом, как на экране кино, Блэк убил Питера Петтигрю (Петтигрю немного смахивал на Невилла Долгопупса).       - Не надо так оскорблять Невилла, - сказал Сириус.       - Я не знал, Невилл, прости. Потом поймёшь, о чём я.       Невилл ничего не сказал, а судя по его лицу ещё и ничего не понял. И у Гарри в ушах зазвучал тихий, взволнованный голос (хотя он никогда в жизни не слышал голоса Блэка): «Мой господин, наконец–то я — Хранитель Тайны Поттеров...» Его собеседник пронзительно захохотал, именно этот хохот Гарри слышал всякий раз, когда приближались дементоры.       - Ненавижу эти воспоминания, - сказал Гарри, вздрогнув. — Гарри, на тебе лица нет! Гарри заснул только под утро, а проснувшись, обнаружил, что спальня уже пуста. Он оделся и спустился по винтовой лестнице в гостиную. В гостиной были Рон с Гермионой. Рон жевал мятную жабу и поглаживал живот, Гермиона корпела над домашней работой, разложенной на трех столах.       - Сколько там было предметов, - Гермиона закрыла лицо руками, - вспоминать больно. — А где все? — Гарри рассеянно огляделся. — Разъехались. Сегодня первый день каникул, ты что, забыл? — Рон пристально поглядел на Гарри. — Скоро обед, я уже собирался пойти тебя будить. Гарри сел в кресло у камина. За окнами все еще падал снег. Перед камином, как рыжий пушистый коврик, растянулся кот Живоглот.

      - Очень умный кот, - сказал Рон, обнимая Гермиону за плечи, - правда.       - Я это ещё в магазине перед третьим курсом поняла, - усмехнулась девочка. — Тебе нездоровится? У тебя правда больной вид. — Гермиона обеспокоенно взглянула на Гарри. — Нет, все в порядке. — Послушай, Гарри, — Гермиона и Рон переглянулись, — ты, конечно, расстроился из-за того, что вчера услышал. Но все равно нельзя делать никаких глупостей. — О чем ты?       - А у тебя какие идеи? - деловито спросил Рон. — Нельзя самому охотиться за Блэком, — сорвалось с языка у Рона. Гарри промолчал: разговор был явно подготовлен, пока он спал. — Ты ведь не станешь, правда? — с надеждой спросила Гермиона. — Блэк не стоит того, чтобы из-за него умирать, — добавил Рон.       - Я точно такого не стою, - сказал Сириус, хлопая племянника по плечу.

Гарри поглядел на Рона, на Гермиону. Ну как же они не понимают?! —Знаете, что я слышу, когда рядом дементор? Рон с Гермионой в предчувствии чего–то страшного покрутили головами. — Я слышу, как перед смертью кричит мама, умоляет Волан–де–Морта пощадить меня. Если бы вы вот так услышали последние слова мамы, вы бы их навсегда запомнили. Такое не забывается. А если бы вдруг узнали, что выдал ее Темному Лорду их лучший друг...       - Меня накрыло, простите, было очень плохо, - сказал Гарри.       - Ничего страшного, - сказала Гермиона, улыбаясь.       - Мы понимаем, - ответил Рон, хлопая друга по спине. — Ты ведь еще учишься, а Блэк уже взрослый волшебник! — воскликнула Гермиона. — Его поймают дементоры, увезут в Азкабан, там он понесет наказание! — Ты ведь слышала, что сказал Фадж. На Блэка Азкабан не действует, как на обычных людей. Какое это для него наказание! — И что ты задумал? — Рон был явно встревожен. — Хочешь его убить? — Что ты, Рон! — испугалась Гермиона. — Гарри никого не хочет убить, правда, Гарри?       - Не в обиду Сириусу будет сказано, в тот момент где-то в глубине души я может быть и хотел.       - Я понял о чём ты, Гарри, и ни в чём тебя не виню, - Сириус потёр переносицу. Гарри снова промолчал. Он и сам не знал, чего хочет. Одно было ясно: нельзя сидеть сложа руки, покуда Блэк на свободе.       - Я просто не понимал, что надо делать, - сказал Гарри, - мне было очень больно от одного упоминания родителей и их якобы предательства, Сириусом. — А Малфой все это знает, — вдруг сказал он. — Помнишь, Рон, его слова на зельеварении? «Будь я на твоем месте, я бы его выследил... Уж я–то бы отомстил!» — И ты не нас послушаешь, а Малфоя? — рассердился Рон. — Вспомни, что получила мама Петтигрю после его гибели от рук Блэка? Орден Мерлина первого класса и кончик мизинца в коробочке. Папа сказал, больше ничего не нашли. Этот Блэк чокнутый и очень опасен...       - Чокнутый - правда, опасен - только для отдельно отведённых личностей, - сказал Сириус, - есть люди, которые могут подтвердить. — Должно быть, Малфою сказал отец, — не слушал Гарри. — Он хорошо знал Волан–де–Морта... — Зови его «Вы–Знаете–Кто»! — взорвался Рон. — ... значит, Малфои знали, что Блэк на стороне Волан–де–Морта... — ... и Малфой будет скакать от радости, если Блэк тебя прикончит, как Петтигрю! Пойми ты, Малфою только того и нужно, чтобы тебя укокошили к следующему матчу!

      - Конкуренция, на мой взгляд, сильных людей мотивирует, - сказала Андромеда, рассуждая. — Гарри, опомнись. Ну, пожалуйста! — со слезами взмолилась Гермиона. — Блэк страшный человек. Ну зачем тебе лезть на рожон! Ты мгновенно попадешь ему в руки, он только того и ждет.... Твои мама с папой не позволили бы тебе самому искать Блэка. Они хотели, чтобы ты жил.       - Жестко, но честно, - сказал Римус, пожимая плечами, - Гермиона права, Лили с Джеймсом бы мягко говоря не одобрили.       И ведь Петунья знала, что Лили бы не одобрила. В глубине души она прекрасно это понимала. — Я никогда не узнаю, чего они хотели. Я никогда — спасибо Блэку! — с ними не разговаривал.       - Прости, Сириус, - Гарри обнял крёстного.       - Гарри, Лили бы не хотела, чтобы ты ненавидел кого-то, - Петунья протянула руку к племяннику. Живоглот потянулся и выпустил длинные когти. Карман Рона задрожал. Воцарилось молчание. — Послушайте, ведь сейчас каникулы! — воскликнул Рон. — Скоро Рождество. Идемте к Хагриду, мы у него сто лет не были. — Нельзя, — возразила Гермиона. — Гарри не должен выходить из замка... — Идемте, — сказал Гарри, выпрямляясь в кресле. — Заодно спрошу его, почему он, рассказывая мне о родителях, никогда не упоминал Блэка.       - Потому что всем преподавателям чётко сказали ещё перед твоим поступлением в Хогвартс, что не надо ничего говорить про подробности смерти твоих родителей, Поттер, - Снейп потёр переносицу, - абсолютно здравое решение, откровенно говоря. Разговор о Блэке принимал явно нежелательный оборот. — Может, лучше сыграем в шахматы? — поспешно предложил Рон. — Или в плюй–камни? Перси оставил мне игральный набор... — Нет, пойдем к Хагриду, — твердо решил Гарри. Друзья сходили за мантиями, вышли сквозь портретный проход («К барьеру, гнусные желтопузики!» — крикнул сэр Кэдоган вдогонку)       Братья Лестрейнджи начали хихикать при упоминании желтопузиков, за что получили грозный взгляд Беллатрисы. и пошли по опустевшему замку, их шаги гулко отдавались в коридорах. Миновали дубовые двери и вдохнули свежий морозный воздух. Спускавшийся вниз луг серебрился пушистым снегом, и шаги друзей оставляли в снегу дорожку. Носки и полы мантий скоро промокли и заиндевели. Запретный лес стоял как заколдованный, каждая ветка одета белой сверкающей опушкой, хижина Хагрида походила на глазированный торт.       - Какое чудесное сравнение, - рассмеялась Тонкс, - Гарри просто гений подобных сравнений!       - Да, я такой, - улыбнулся Гарри. Рон постучал. Хагрид не отозвался. — Его что, нет дома? — спросила Гермиона, стуча зубами от холода. Рон прижался ухом к двери. — Слышу какой-то странный звук. Кто–то там есть. Может, Клык? Гарри и Гермиона тоже приникли к двери. Внутри слышались глухие рыдания.       - Ой, - сказал Драко, густо покраснев.       - Кому-то сейчас снова будет стыдно, - запели Фред с Джорджем в голос.       Дадли заметил, что парни не лезли к нему, будто бы не хотели связываться. Они прикалывались над всем, что видели, но не над ним, хотя где-то полтора года назад прекрасно издевались над ним. Наверное, тот факт, что Дадли говорил мало и скорее соглашался с Гарри, его и спасал. — Может, за кем–нибудь сбегать? — предложил Рон. — Хагрид! — Гарри забарабанил в дверь. — Хагрид! Раздались тяжелые шаги, и дверь отворилась. Глаза у Хагрида покраснели и опухли, по кожаному жилету струились слезы. — Вы уже слышали! — прорыдал Хагрид и кинулся обнимать Гарри.

      - Как это мило, Хагрид, - тихо сказала Андромеда мужу, - они так друг другу доверяют.       - Хагрид всегда таким был, - тихо ответил Тед. Лесничий был ростом с двух мужчин, его объятия были делом нешуточным. Гарри наверняка бы упал, если бы Рон с Гермионой вовремя не схватили лесничего под руки. Друзья все втроем втащили его в хижину, усадили за стол, он уронил голову на руки и разрыдался еще громче. Лицо его все было залито слезами, намокла и нечесаная борода. — Что стряслось, Хагрид? — спросила испуганно Гермиона.       - Я понял, что стряслось, - сказал Симус, - Клювокрыла казнят!       - В точку! - воскликнул Гарри. Гарри заметил на столе письмо. — Что это, Хагрид? Хагрид подтолкнул письмо к Гарри. Гарри раскрыл его и прочитал: — «Уважаемый мистер Хагрид! Сообщаем, что расследование по делу о нападении гиппогрифа на ученика во время урока закончено. Постановлено принять заверения профессора Дамблдора, что Вы в этом прискорбном инциденте невиновны».       - Хоть что-то, - тихо сказал Драко, - простите, мистер Хагрид.       - Просто Хагрид, парень, просто Хагрид, - откликнулся Рубеус. — Да ведь это здорово! — Рон похлопал лесничего по огромному плечу. Хагрид всхлипнул и махнул Гарри рукой, чтобы читал дальше. — «Тем не менее мы обязаны выразить наше беспокойство по поводу вышеупомянутого гиппогрифа. Мы получили жалобу от мистера Люциуса Малфоя и передаем дело в Комиссию по обезвреживанию опасных существ. Слушание состоится 20 апреля. Просим Вас прибыть в указанный день в Комиссию с Вашим гиппогрифом. До начала слушания Вам надлежит держать гиппогрифа на привязи в отдельном помещении. С уважением, Ваши коллеги...»       - Это всё из-за тебя, - тихо сказал на ухо Драко Сириус, - я не могу тебя винить, но повёл ты себя отвратно. Ниже шел список школьных попечителей. — Но ведь ты говорил, что Клювокрыл очень хороший, — вспомнил Рон. — Держу пари, все обойдется...       - Стакан всегда наполовину полон, - воскликнул Оливер, изогнув бровь, - это поражает.       - Без оптимизма Рона мы бы вряд ли далеко пошли, - сказал Гарри, хлопая друга по спине. — Нет, не обойдется! Знаю я этих упырей из Комиссии по обезвреживанию. — Хагрид утер рукавом слезы. — У них зуб на самых интересных животных. В углу кто–то громко зачавкал. Гарри, Рон и Гермиона обернулись. На полу врастяжку лежал гиппогриф и что–то жевал. — Ну как оставить его снаружи, ведь ужас сколько намело снегу! — всхлипывая, объяснил Хагрид. — Теперь Рождество, а он будет там один–одинешенек и на привязи.       - Бедное животное, - прошептала Лаванда, утирая глаз рукавом. Друзья переглянулись. Они расходились с Хагридом во взгляде на «самых интересных животных», которых другие люди называют «опасными чудовищами». Впрочем, Клювокрыл и вправду выглядел безобидным. Хагрид же и вовсе считал его милашкой.       - Он и есть милашка, - сказал Сириус, - прекрасное животное.       - Вы знакомы? - изумлённо спросила Андромеда.       - Да, - улыбнулся Сириус, - потом узнаешь как произошла наша чудесная встреча. — Тебе надо хорошенько подумать, как его защитить. — Гермиона села рядом с Хагридом и погладила его по огромной ручище. — Необходимо доказать Комиссии, что он неопасен. — Ничего не выйдет! — рыдал Хагрид. — Комиссия в кармане у Люциуса Малфоя. Все его боятся. Я проиграю дело и тогда Клювика...

      - Бедный Хагрид, - с чувством сказала Нимфадора, - такой хороший человек и такая сложная судьба.       - Всегда так, - шёпотом ответил ей Римус. Хагрид чиркнул пальцем по шее и с плачем рухнул на стол. — Может, Дамблдор поможет? — вслух подумал Гарри. — Он и так мне очень помог. А у него самого забот полон рот: эти дементоры, Сириус Блэк... Рон и Гермиона взглянули на Гарри, как будто хотели сказать: вот он, подходящий момент укорить Хагрида, умолчавшего о роли Блэка в гибели его родителей. Но Хагрид был так несчастен, так боялся за судьбу гиппогрифа, что Гарри просто не мог еще усугублять страдания своего друга.       - Ты такой хороший Гарри, - Полумна впервые за такое долгое время подала голос, - так заботишься о друзьях.       - Хотелось бы сказать, что так уж я воспитан, но... - он посмотрел на дядю Вернона и тётя Петунью, которая задумчиво смотрела в потолок.       - Но я скажу, что у тебя в крови, - добавил Римус, - твои родители были такими же.       - И Джеймс, и Лили, - грустно усмехнулся Сириус. — Хагрид, нельзя сдаваться, — твердо сказал он. — Гермиона права, надо хорошенько продумать защиту. Мы будем свидетелями... — Я где-то читала о суде над гиппогрифом, его тоже раздразнили, и он напал на обидчика, — задумалась Гермиона. — Того гиппогрифа оправдали. Обязательно найду этот случай. Хагрид только громче зарыдал. Гарри с Гермионой обернулись к Рону, как к якорю спасения.       - А что я? - спросил Рон.       - У тебя больше всего опыта общения с людьми, - сказала Гермиона, - больше всего членов семьи. У меня прекрасные родители, но я в семье одна и не очень умею поддерживать. — Заварю–ка я чаю, — сказал тот. Гарри вытаращил глаза. — Мама всегда предлагает чашку чая, когда кому–нибудь плохо, — развел руками Рон.       - А вот это правда, - подтвердили в голос все Уизли и Гарри, сидящие в комнате. Наконец, выслушав многочисленные заверения о помощи и увидев перед собой кружку горячего чая, Хагрид высморкался в платок размером с добрую скатерть и сказал: — Все правильно. Нечего раскисать... надо взять себя в руки...       - Только так можно идти защищать Клювокрыла, - сказала миссис Уизли, - только будучи уверенным в себе! Огромный волкодав Клык застенчиво вылез из–под стола и положил морду Хагриду на колени. — И чего я расквасился? На себя не похож — Хагрид погладил Клыка по холке, потрепал за ухо. — Сам не свой последнее время... беспокоюсь о Клювике, да и уроки мои никому не нравятся... — Нам очень нравятся! — соврала Гермиона. — Отличные уроки, — поддакнул Рон. — Как, кстати, поживают флоббер–черви?       - Отвратные создания, - сказал Хагрид.       - Хагрид, ведите уроки с интересными животными, пожалуйста! - воскликнул какой-то третьекурсник, - мы ведь не Малвфой, не будем такую дичь творить. — Все передохли, — сник Хагрид. — Салата объелись. — Бедные... — У Рона от сдерживаемого смеха затряслись губы. — Да еще эти дементоры... мороз по коже. — Хагрида передернуло. — Как иду в «Три метлы» промочить горло, каждый раз их вижу. Как в Азкабан вернулся. Хагрид умолк и отхлебнул чаю. Гарри, Рон и Гермиона затаили дыхание: Хагрид впервые упомянул о заключении в волшебной тюрьме.       - То ещё местечко, - побледнев, сказали все сидевшие.       - Мне так больно, что в числе "сидевших", Сириус, а не Петтигрю, - шёпотом сказал Гарри друзьям. — А в Азкабане страшно? — осторожно спросила Гермиона. — Еще как! — Хагрид глядел в одну точку. — Другого такого места во всем свете нет. Я думал, с ума сойду. В голове всякие ужасы вертелись... все вспоминал, как меня выгнали из школы... как умер отец... как я отпустил Норберта...

      - То ещё испытание, - сказал Сириус, - мне тоже всякие ужасы в голову приходили, когда они рядом были. На глазах у него опять выступили слезы. Норбертом звали дракончика, которого Хагрид выиграл в карты. — Посидишь там и забываешь, кто ты, зачем живешь. Я все мечтал, помереть бы, пока сплю... А потом меня выпустили. И я будто снова родился, все вокруг новое, лучший день в жизни. А дементоры–то меня отпускать не хотели. — Ты же был не виноват! — с удивлением воскликнула Гермиона.       - Вот именно, - в голос сказали все учащиеся Хогвартса, которые знали Хагрида. Его любили все поголовно, разве что какие-то слизеринцы бесились от него, и то, не все. Хагрид горько усмехнулся. — Им–то что? Им нужно пару сотен заключенных, а кто виноват, кто нет, их это не трогает. — Хагрид молча уставился в чашку, потом тихо прибавил: — Хотел я было отпустить Клювика... пусть бы себе улетел... да как ему втолкуешь, что надо улепетывать? Да и закон страшно нарушить... как бы опять... — Хагрид поглядел на Гарри, Рона и Гермиону полными слез глазами. — Не хочу обратно в Азкабан.       - Никто не хочет, - тихим голосом добавил Сириус, - никто.       Пожиратели, несмотря на свою нелюбовь к Блэку, полностью с ним согласились. Хотя вечер у Хагрида был не очень веселый, все же он оказал на Гарри то действие, на которое Рон с Гермионой рассчитывали. Гарри теперь лишь изредка вспоминал Блэка и ревностно взялся готовить оправдательную речь для суда над гиппогрифом.       - Ты очень похож на свою маму, Гарри, - тихо сказал Сириус, - раньше мне казалось, что ты куда больше схож с Джеймсом, но со временем я понял, что тебе достались не только глаза Лили, но и её безмерная доброта, которой хватало на всех вокруг.       Петунья лишь утвердительно кивнула словам Сириуса. Она не очень любила знакомых Лили, но Сириус был безоговорочно прав и этого нельзя было отрицать. На другое утро друзья отправились в библиотеку, принесли оттуда по охапке книг и в пустой гостиной засели за поиски. Весь день они сидели у пылающего камина, перелистывая пыльные тома страницу за страницей в надежде найти похожий случай. Книги были полны отчетов о знаменитых судах над опасными чудовищами. Время от времени кто-нибудь говорил: — Вот тут есть кое–что. В тысяча семьсот двадцать втором был случай... правда, гиппогрифа признали виновным и казнили, вот, поглядите...       - Вот это у вас примеры, - побледнела Нимфадора.       - Там просто не было лучше, - тихо сказал Рон. — А вот это, пожалуй, подойдет: в тысяча двести девяносто шестом на кого–то напала мантикора, ее оправдали и отпустили на волю... ой, нет, не годится: ее все боялись и потому отпустили...       - А где, собственно говоря, минусы? - заливисто рассмеялся Колин Криви, - отпустили же. Замок тем временем прихорашивался к Рождеству, несмотря на то что любоваться волшебными украшениями было почти некому. В коридорах висели гирлянды остролиста и омелы, щели и прорези доспехов сияли таинственным светом, а в Большом зале, как обычно, поблескивали золотыми звездами двенадцать огромных елок. По замку поплыли ароматы праздничных яств, и в сочельник даже Короста высунула нос из кармана Рона: так вкусно пахло.       - За это мы и любим кухню в Хогвартсе, - сказал Драко, - кормят тут прекрасно. Рождественским утром Рон кинул в Гарри подушкой, и Гарри проснулся. — С Рождеством тебя! Смотри, прибыли подарки. Гарри сощурился и потянулся за очками, на полу у кровати в полутьме спальни высилась куча коробок. Рон уже разглядывал свои подарки. — Еще один свитер от мамы... как всегда, темно–бордовый... Тебе она тоже наверняка прислала...       - Прости, Рон, - миссис Уизли получила лишь объятия сына и слова о том, наскольок он её любит. Гарри развернул первый пакет. Ему миссис Уизли связала ярко–красный с гриффиндорским львом на груди, а еще напекла пирожков с изюмом и миндалем, не забыла прислать коробки с пирожными и ореховыми леденцами. Отодвинув все это, он увидел на полу длинную плоскую коробку.       - Я знаю, что это, - улыбнулся Сириус.       - Да ты что! - воскликнул Гарри, - как странно... — Что это? — бросил Рон любопытный взгляд. — Не знаю... Гарри раскрыл подарок и не поверил глазам — это была чудесная новенькая метла. Рон выронил носки и спрыгнул с кровати. — Вот это да! — Он даже охрип от восхищения. И не просто метла, а та самая «Молния», которой Гарри каждый день любовался, когда жил в Косом переулке. Он взял метлу в руки. Древко блеснуло, метла задрожала, Гарри отпустил ее, и она повисла в воздухе — садись и лети. На кончике древка золотился регистрационный номер, гладкие прямые березовые прутья были как на подбор.       - Идеальная метла, ничего не скажешь, - сказал Гарри.       - И она вам не светит ближайшее время, мистер Поттер, - отвратным голосом добавила профессор Амбридж.       - Посмотрим к пятой книге, - усмехнулся Гарри. — Кто это тебе прислал? — Погляди, может, в коробке есть записка? Рон разорвал упаковку. — Ничего нет. Потрясающе! Кто же это дарит такие дорогие подарки?.. — Готов поспорить, что не Дурсли. — Гарри налюбоваться не мог на подарок — Знаю, наверное, Дамблдор. — Рон разглядывал метлу со всех сторон. — Помнишь, он прислал тебе мантию–невидимку и не подписался?       - Это мантия отца мистера Поттера, было бы неуважительно по отношению к давно почившему Поттеру-старшему не отдать эту мантию его сыну. — Мантия–невидимка была папина, — возразил Гарри. — Он мне ее просто передал. Он не может выбросить на меня сотни золотых галлеонов. Так и разориться недолго. — Да, вряд ли он. Еще и Малфой бы сказал, что у директора завелись любимчики. Ты только представь себе, что будет с Малфоем! — Рон чуть не захлебнулся от смеха. — Его от зависти скрючит! У тебя теперь метла международного класса!       - Меня и скрючило, - честно признался Драко, - даже как-то стыдно, что я так завидовал Гарри, - он почесал затылок.       Беллатрисе поведение книжного Драко казалось странным. Он пытался унизить тех, кто был лучше, а не быть лучше. Это не было достойно потомка Блэков. — Даже не верится, — затаив дыхание, Гарри провел рукой по метле, а Рон рухнул от хохота на кровать, воображая позеленевшего от злости Малфоя. — От кого же... — А я знаю от кого. — Рон перестал хохотать. — От Люпина. — От Люпина? — Тут уж настала очередь Гарри смеяться. — Да будь у него деньги, он бы себе новый костюм купил.       - Профессор, это не оскорбление, не подумайте, - Гарри вскинул руки в жесте капитуляции. — Это конечно, но он тебя любит. Он тогда пропустил матч, его вообще не было в школе, но ему, наверно, кто–то сказал о «Нимбусе», и он в Косом переулке купил тебе «Молнию». — Как это не было в школе? Он ведь болел. — Может, и болел, только в больничном крыле его не было. Помнишь, Снегг влепил мне наказание, я чистил утки в палатах, и Люпина там не было.       - Ну это не я, - честно добавил Люпин, - у меня правда на тот момент даже приблизительно таких денег не было. Гарри нахмурился. — Да нет, Люпину такая метла не по карману. — Над чем это вы смеетесь? На пороге стояла Гермиона в домашнем халате и с рыжим любимцем на руках. На шее у кота красовался бант из мишуры, и Живоглот недовольно ворчал. — Унеси его отсюда! — Рон поскорее вытащил Коросту из–под одеяла и сунул в карман пижамы. Но Гермионе было не до Рона, она посадила кота на постель Симуса и, раскрыв рот, глазела на «Молнию».       - Я думаю, Гермиона не была рада, - с умным видом сказал Билл.       - Угадал. — Гарри, кто это тебе подарил? — Не знаю, в посылке не было поздравительной открытки. Гермиона вдруг посерьезнела и задумчиво закусила губу. — Что это с тобой? — удивился Рон.       - Мозги есть, в отличие от вас, - Фред выгнул бровь, - Гермиона, если она испугается такого подарка, окажется права. — Странно как–то, — ответила Гермиона. — Это ведь очень хорошая метла, да? — Самая лучшая в мире! — Восторгу Рона конца не было. — Значит, она дорого стоит...       - Да безумно, - усмехнулся Драко.       - Но не для древнего и богатого рода, - сказал Гарри. — Еще бы! Да она дороже всех метел слизеринцев, взятых вместе. — Кто же это мог подарить Гарри такую дорогую вещь и даже не назвать себя? — Что нам за дело, кто ее прислал? — воскликнул беспечный Рон. — Гарри, дашь полетать, а? — На этой метле летать нельзя! — отрезала ни с того ни с сего Гермиона.       - Молодец, Гермиона, надо проверять такие подарки не от кого, - сказала Андромеда, и тут Рону резко стало стыдно. Они ведь потом с Гермионой столько не общались... Рон и Гарри недоуменно взглянули на нее. — И что же Гарри с ней делать? Пол ею мести, что ли? Гермиона раскрыла было рот, но в этот миг Живоглот прыгнул с постели Симуса и вцепился в грудь Рону. — Убери своего кота! — заорал Рон. Кот рвал когтями его пижаму, Короста выскользнула из кармана и взобралась на плечо. Рон ухватил ее за хвост, сбросил кота и хотел было пнуть ногой, но промахнулся, угодил в чемодан у кровати Гарри, взвыл от боли и запрыгал на одной ноге.       - Уизли - неудачник, - усмехнулся какой-то слизеринец с седьмого курса, за что получил грозный глаз от Билла Уизли, а Фенрир Сивый будто бы в сотый раз записал на подкорку не связываться с семьёй этого молодого человека Тут из старого носка дяди Вернона выкатился вредноскоп, закрутился на месте, засверкал и пронзительно засвистел металлическим свистом. У Живоглота шерсть встала дыбом. — Совсем забыл про него. — Гарри нагнулся и поднял вредноскоп. — Я же сам его засунул в носок, а носки эти я не ношу. Вредноскоп вертелся и свистел на ладони, кот выгнул спину дугой и грозно зашипел.       - Там одна крыса рядом бегает, в ней всё дело, - Сириус диким взглядом посмотрел на Петтигрю. — Сейчас же убери своего кота, Гермиона, а то я за себя не отвечаю, — отчеканил Рон, сидя на кровати и потирая ушибленную ногу. Гермиона подхватила Живоглота — он желтым глазом злобно глядел на Рона — и вышла из спальни. — Спрячь ты эту штуку, — попросил Рон. Гарри сунул вредноскоп в носок, а носок запихал на самое дно чемодана. В комнате воцарилась тишина, только Рон пыхтел от боли и злости. Короста съежилась у него в руках. Гарри давно ее не видел, и сердце у него зашлось от жалости: крыса похудела и осунулась, кое–где вылезла шерсть.       - Нечего там жалеть, - рыкнул Гарри.       - А почему? - спросил кто-то из зала.       - Поймёте к концу книги. — Она что–то совсем зачахла, — заметил Гарри. — Не зачахла бы, не будь тут этого рыжего недоумка. Это у нее стресс. Гарри промолчал. Обычные крысы живут только три года, вспомнились ему слова хозяйки волшебного зоомагазина. Короста была, видно, лишена волшебной силы и, стало быть, жить ей осталось совсем недолго. А Рон, хоть и жалуется, что Короста ему надоела и толку от нее чуть, все равно любит ее.       - Я с ней несколько лет бок о бок прожил, не зная о её секрете, вот и люблю. Друзья встретились в гостиной. В это Рождество им было невесело. Гермиона заперла кота в спальне и дулась на Рона: как не стыдно, хотел пнуть Глотика ногой. Рон все еще кипел: Живоглот опять чуть не съел его крысу. Гарри взялся мирить их, но махнул рукой и стал изучать свой подарок. Гермиона почему–то дулась и на метлу, ничего не говорила, но поглядывала на нее с недоверием, как будто и метла невежливо обошлась с ее любимцем.       - А Гермиона просто включила мозг, - сказал Чарли с сарказмом. Наступило время обеда, и друзья спустились в Большой зал. Факультетские столы опять отодвинуты к стенам; посреди зала один общий стол, на котором накрыто на двенадцать человек За столом уже сидят Дамблдор, МакГонагалл, Снегг, Стебль, Флитвик и завхоз Филч в старомодном поношенном фраке вместо обычной коричневой куртки, двое робких первоклашек       - Дерек маглорождённый, а я полукровка, - сказал парень с Когтеврана, ныне учащийся на третьем курсе, - у Дерека родители уехали в командировку и не могли чисто физически ничего сделать, а мои... Моя мама просто решила, что лучше мне с моим папашей-маглом не пересекаться.       Снейп прекрасно понял, о чём говорит третьекурсник, но промолчал. В моменте Сириус Блэк и правда был безопаснее, чем пьющий отец-магл. и мрачного вида слизеринец–пятикурсник       - Родители отказались меня забирать, потому что у них, видите ли, приём важный, - семикурсник явно не был очень счастлив, что со всего факультета в тот момент остался только он. Гарри, Рон и Гермиона подошли к столу. — Веселого Рождества! — поздравил их Дамблдор и добавил: — Нас мало, и мы решили, что глупо сидеть за разными столами. Садитесь, мы вас ждем. Друзья все трое уселись на дальнем конце стола... — Хлопушки! Берите, Северус. — Дамблдор протянул Снеггу большую серебряную. Снегг неохотно протянул руку. Дернул ее за шнурок, хлопушка взорвалась, и в руке у Снегга очутился островерхий колпак на верху которого красовалось чучело грифа.       - То ещё развлечение, - протянул Снейп, - мало счастья я получил от той ситуации. Гарри и Рон с улыбкой переглянулись. Снегг изобразил корявое подобие улыбки и передал колпак Дамблдору, Дамблдор тут же нахлобучил его вместо своей обычной шляпы волшебника. — Ну, что вы? Угощайтесь! — Дамблдор с сияющей улыбкой оглядел сидящих. Едва Гарри протянул руку к блюду с жареным картофелем, как дверь в зал снова открылась и вплыла — по–другому не скажешь — профессор Трелони. На ней было длинное зеленое платье, расшитое блестками, в нем она еще больше походила на стрекозу–переростка.       Сивиллы здесь не было, поэтому некоторые младшекурсники без зазрения совести рассмеялись. — Сивилла! Вот так сюрприз! — воскликнул Дамблдор и привстал. — Я глядела в магический кристалл, господин директор, — ответила Трелони мистическим, потусторонним голосом. — И к своему вящему удивлению, увидела себя: я покидаю свое одинокое убежище и спускаюсь к вам. Разве могу я бросать вызов судьбе? И я поспешила сюда. Прошу вас простить мне опоздание... — Ну, разумеется, какой разговор?.. — У Дамблдора в глазах заплясали лукавые огоньки. — Позвольте начертать вам стул.       - Вежливый Дамблдор, - шутливо сказал своему брату на ухо Фред. И директор на самом деле начертал в воздухе волшебной палочкой стул, он медленно завертелся, повисел немного и приземлился между Снеггом и МакГонагалл. Трелони, однако, не села, она обвела сидящих взглядом огромных глаз и вдруг вскикнула: — Я не смею, профессор! Если я сяду, нас будет тринадцать. Не забывайте: когда вместе обедают тринадцать человек, кто первый встанет, тот первый умрет.       - Нас было четырнадцать, - вдруг сказал Гарри Рону шёпотом, - крыса-то с сюрпризом. — Давайте, Сивилла, забудем сегодня эту примету, — нетерпеливо ответила МакГонагалл. — Садитесь скорее, индейка остынет. Профессор Трелони немного помедлила, смежила веки, поджала губы и опустилась на стул с таким видом, как будто предвидела — стол сейчас поразит молния. Профессор МакГонагалл тотчас запустила разливную ложку в ближайшую супницу. — Не желаете супу с потрохами, Сивилла? — спросила она. Трелони как не слышала. Открыла глаза и снова оглядела присутствующих — А где же любезный профессор Люпин?       - Да болею я, - воззвал к небу Люпин, - мне всегда плохо перед полнолунием. Просто температура, кашель и насморк. — Ему опять нездоровится, — ответил Дамблдор и жестом пригласил всех начинать трапезу. — Бедный Люпин, надо же заболеть на Рождество! — Вы, конечно, знали об этом, Сивилла? — спросила МакГонагалл, подняв брови. Трелони бросила на соседку ледяной взгляд. — Разумеется, знала, Минерва. Но не в моих правилах выставлять напоказ всеведение. Обычно я себя веду так, словно у меня нет Третьего глаза. Зачем волновать людей?       - Мне не нужна была моя дата смерти, - сказал Гарри, - и не нужна по сей день. — Это многое объясняет. — Должна сказать, Минерва, — в голосе Трелони вдруг пропала потусторонность, — профессор Люпин недолго пробудет с нами. И кажется, он сам знает, что время его на исходе. Я как–то предложила ему поглядеть в магический кристалл, так он просто сбежал...       - У меня крыша едет от гадания, - сказал Люпин, - это вне моего понимания. — Его можно понять, — сухо отозвалась МакГонагалл. — Едва ли профессору Люпину в ближайшее время что–то грозит, — вмешался Дамблдор приветливым, но все же слегка повышенным голосом, что положило конец пререканиям профессоров. — Северус, вы ведь сварили ему еще одну порцию зелья?       - Я стараюсь всегда вовремя готовить зелья. Пунктуальность - залог успеха. — Да, господин директор. — Вот и прекрасно! Стало быть, он скоро поправится. Дерек, вы еще не пробовали свиных сарделек? Попробуйте, очень рекомендую, — обратился Дамблдор к первокурснику.       - Прекрасные были сардельки, - сказал Рон, - прекрасные. Тот отчаянно покраснел и дрожащими руками приблизил к себе миску с сардельками. До самого конца пиршества Трелони вела себя вполне сносно. Сидели за столом еще два часа, Гарри и Рон в рождественских колпаках из хлопушек перепробовали все кушанья Они первые встали из–за стола, и профессор Трелони громко вскрикнула: — Мои дорогие! Кто из вас встал первый?       - Неважно, - сказал Гарри, - нас на самом деле было четырнадцать, так что...       - А кто четырнадцатый? - спросила Нимфадора с любопытством.       - Потом узнаете, - отмахнулся Гарри. — Не знаю. — Рон смущенно глянул на Гарри. — По–моему, это не имеет никакого значения, — холодно заметила профессор МакГонагалл. — Если только за дверью не стоит сумасшедший с топором, готовый отрубить голову первому, кто выйдет в холл. Все, даже Рон, засмеялись. Трелони была оскорблена до глубины души. — Ты идешь? — спросил Гарри Гермиону. — Нет, — буркнула Гермиона. — Мне надо поговорить с профессором МакГонагалл. — Наверное, хочет нагрузить себя еще уроками, — зевая, сказал Рон по дороге в холл.       - Отнюдь, - сказала Гермиона, - о вас забочусь, - сказала она.       - Ты нас это... Прости за все, - тихо сказал Рон. Сумасшедшего с топором в холле не было. На портрете у входа в гостиную Гриффиндора сэр Кэдоган праздновал Рождество с парой монахов, своим толстым пони и двумя–тремя предшественниками Дамблдора. Сэр Кэдоган поднял, забрало шлема и поприветствовал друзей кружкой, полной меда. — Веселого Рождества!.. Ик!.. Пароль? — «Подлый трус!» — Вам того же, сэр! — крикнул рыцарь, и проем открылся.       - Он какой-то, - Сириус вздрогнул, - ненормальный.       - У красножопых всё ненормально, - буркнул себе под нос Рабастан. Гарри поднялся в спальню за новой метлой и набором для ухода за метлами, который Гермиона подарила ему в день рождения. Спустившись вниз, он тщательно осмотрел «Молнию»; нет ни одного сломанного прутика, и древко блестит так, что и полировать не надо. Гарри отложил набор и стал с Роном просто любоваться метлой. Скоро дверной проем отворился и вошла Гермиона, за ней профессор МакГонагалл.       - Дисквалификация новогоднего подарка? - спросил Сириус, - у нас такого не было, - он активно делала вид, что не пречастен к этой Молнии ни капли. МакГонагалл была деканом Гриффиндора, но в гостиную факультета захаживала редко. Гарри видел ее только раз, она тогда пришла с очень неприятным известием. Гарри и Рон, держа в руках «Молнию», глядели на нее не без удивления. Гермиона обошла их, села за стол, взяла первую попавшуюся книгу и спрятала в нее лицо. — Это и есть та самая метла? — спросила МакГонагалл, подозрительно глядя на «Молнию». — Мисс Грэйнджер только что сообщила мне, что вам, Поттер, подарили метлу.       - Это правда, - сказала Гермиона, - вы меня тоже простите, - тихо добавила она. Гарри и Рон обернулись к Гермионе. Из–за книги — Гермиона держала ее вверх ногами — был виден только ее покрасневший до корней волос лоб. — Вы позволите? — МакГонагалл, не дожидаясь согласия, взяла метлу и тщательно оглядела. — Если я правильно поняла, ни письма, ни открытки в посылке не было.       - Не было, - добавил Гарри, - потому что такие высокопоставленные личности не добавляют записок. — Да, не было, — кивнул головой Гарри. — Боюсь, Поттер, что мне придется забрать ее у вас. — Забрать? — Гарри вскочил с места — Почему? — Нужно проверить, не наложены ли на нее чары. Сама я в метлах не разбираюсь, но, думаю, мадам Трюк вместе с профессором Флитвиком сумеют ее разобрать...       - И правильно, - пусть лучше проверят, - добавил Билл.       - Они с ней потом не общались толком, - сказал Фред на ухо самому старшему брату.       - Серьёзно? - Билл уставился на братьев в изумлении, - идиоты что ли? — Разобрать? — повторил Рон таким тоном, как будто заподозрил, что профессор МакГонагалл сошла с ума. — Это займет всего несколько недель. Как только убедимся, что метла чиста от заклятий, мы вам сразу ее вернем. — Метла в порядке, профессор... — Голос Гарри чуть заметно дрожал. — Честно... — Откуда вам знать, Поттер? — мягко возразила МакГонагалл. — Вы ведь на ней еще не летали, и пока мы не убедимся, что метла не заколдована, боюсь, летать на ней вам не придется. Я буду вам сообщать, как подвигается дело.       - Просто надо чуть-чуть подождать, - сказал Тед Тонкс, - и всё будет. Профессор МакГонагалл развернулась на каблуках и вышла из гостиной. Гарри глядел ей вслед, сжимая в руке жестянку с полиролью. Рон повернулся к Гермионе. — Кто тебя просил говорить МакГонагалл про новую метлу Гарри?! Гермиона отбросила книгу. Краска еще не сошла с ее лица, но она встала и смело поглядела в глаза Рона.       - Молодец, поставь его на место, - усмехнулся Билл, - не в обиду тебе, братец. Просто Гермиона реально была права. — Потому что я подумала, и профессор МакГонагалл со мной согласилась, метлу мог прислать Гарри Сириус Блэк!       - Не может такого быть, - сказал Колин Криви, - можно я буду читать?       Получив разрешение, парень взял книгу из рук младшего брата.