Жизнь в книгах

      - "Патронус" - прочитал Колин Криви, - что такое, профессор? - Люпин теребил его за плечо.       - Колин, слушай, - тихо сказал он, - я хочу, чтобы эту главу прочитала миссис Дурсль, ей надо это прочитать, чтобы понять, что она сделала. Я лично дам тебе прочитать следующую, хорошо?       - Да, сэр, конечно... - Колин будто бы быстро понял, к чему клонит профессор и отдал книгу Римусу, который отдал её Петунье.       - Петунья, прочитай эту главу. Я менее мстителен, чем мой друг, но очень хотелось, чтобы мнение у тебя о твоей сестре и племяннике изменилось. И, наверное, стоит попросить мистер Дурсля и Дадли повнимательнее послушать эту главу. Она много вам скажет о Лили и Гарри.       Петунья, будто бы понимая, что Римус не будет говорить подобного просто так, взяла книгу в руки и начала читать. Конечно, Гермиона хотела как лучше, но Гарри все равно злился. Каких–то несколько часов он держал в руках самую лучшую в мире метлу, а теперь даже не знал, увидит ли еще когда-нибудь свою «Молнию». И все из–за Гермионы. Гарри был уверен, что сейчас метла в полном порядке. Но что с ней станет после проверок, страшно подумать!       - А в итоге просто помотали нервы себе и Гермионе, - Сириус спрятал лицо в ладонях.       - Молодцы, - поддержал Римус с сарказмом. Рон же был просто в ярости. Разобрать на части совершенно новую «Молнию»! Да это настоящее преступление! А Гермиона не сомневалась, что поступила правильно, и перестала бывать в общей гостиной. Наверное, сидит в библиотеке, решили Рон с Гарри, но не пошли мириться. К счастью, каникулы кончились, и вскоре после Нового года башня Гриффиндора снова наполнилась людьми и шумом.       - Я не представляю себе нашу гостиную тихой, - рассмеялся Дин Томас.       - Мы застали эту тихую неделю, - рассмеялись Гарри и Рон, - было тихо, как в раю. Вечером перед началом нового семестра к Гарри подошел Вуд. — Как прошло Рождество? — поинтересовался он и, не дожидаясь ответа, тихо продолжил: — Я тут на каникулах кое о чем размышлял... Ну, о том, что случилось во время последнего матча. Дементоры ведь могут снова явиться на матч... Я хочу сказать... Мы не можем позволить тебе...       - Никак не можем, - сказал Оливер, - но я тогда был ещё более озабоченным квиддичем, чем сейчас.       - Слишком озабоченным, - пробормотала МакГонагалл. Вуд смутился и замолчал. — Я тоже об этом думал, — быстро произнес Гарри. — Профессор Люпин сказал, что научит меня противостоять дементорам, после Рождества у него будет время. Начнем заниматься на этой неделе. — Прекрасно! — просиял Вуд — Тогда другое дело... Я не хочу терять такого ловца, как ты, Гарри. А ты заказал новую метлу?       - Она сама ко мне пришла, - Гарри усмехнулся.       - Кто же это такой богатый? - спросил Деннис Криви, нахмурив брови. — Нет, — качнул головой Гарри. — Нет?! — недоуменно переспросил капитан. — Пора бы уже заказать! В матче против Когтеврана на «Комете» и делать нечего! — Ему подарили на Рождество «Молнию», — сообщил сидящий рядом Рон.

      - Рон счастлив больше чем я, - сказал Гарри, - я тоже, конечно, был без ума от счастья, но Рон... — «Молнию»? — Вуд изменился в лице. — Не может быть! Нет, ты серьезно? Настоящую... настоящую «Молнию»? — Не радуйся, Оливер, — мрачно произнес Гарри. — У меня ее больше нет. Забрали проверить, не заколдована ли она. И он объяснил Оливеру, что произошло в рождественский вечер.       - Вкратце: Гермиона включила мозги, а Гарри и Рон нет, - сказал Билл Оливеру и рассмеялся. — Заколдована? — с недоверием переспросил Вуд. — Но кто мог ее заколдовать? — Сириус Блэк, — вздохнул Гарри. — Говорят, он охотится за мной. И МакГонагалл решила, что это он прислал метлу. Вуда, кажется, не очень взволновало известие, что за его ловцом охотится знаменитый убийца.       - У него матч с Когтевраном на носу, - Фред драматично вскинул руки к небу, - какой Сириус Блэк? Кто это вообще такой, на фоне кубка школы по квиддичу?       - Я вообще никто на фоне Кубка по Квиддичу, - рассмеялся Сириус. — Но Блэк не смог бы купить «Молнию»! — выпалил он. — Он ото всех скрывается! Вся страна его ищет! Он что, просто так зашел в магазин товаров для квиддича и купил метлу?

      - Сделать можно всё что угодно, при желании, - сказал Сириус.       - И ты прямое этому доказательство, как минимум то, что ты смог сбежать от них всех. — Я это понимаю... — махнул рукой Гарри. — А МакГонагалл — нет. Она хочет всю ее разобрать на части... Вуд побледнел. — Я пойду и поговорю с ней, Гарри, — пообещал он. — Попробую ей объяснить... «Молния»... настоящая «Молния» в нашей команде... Она ведь не меньше меня хочет, чтобы мы победили... Она должна понять... «Молния»...       - Не меньше вас хочу, - подтвердила МакГонагалл, - может даже больше, хотя Вуда мне в этом желании не переплюнуть. На следующий день начались занятия, первый был урок Хагрида. Гарри и его однокурсникам совсем не хотелось дрожать под открытым небом два часа в холодное январское утро. Но урок оказался на удивление веселым. Хагрид–таки придумал, чем развлечь класс, принес целую кучу саламандр и разжег костер. Ребята весь урок подбрасывали в пламя сухие ветки и листья, а огнелюбивые ящерицы, извиваясь, сновали среди раскалившихся добела поленьев.       - Саламандры, - взвыл Римус, - боже мой...       - Что такое? - озабоченно спросила миссис Уизли.       - Они один раз подпалили Хагриду кровать ими, - сказал Рабастан, - помню в подробностях: мы шли с квиддичного поля вечером и видели, как Хагрид выскакивает из дома, за шиворот вытаскивает Поттера-старшего и Блэка, а этот, - он кивнул на Петтигрю, - и Люпин выбегают сзади. Потом Хагрид схватил в огороде бочку с водой и вылил на полыхающую кровать, дальше он орал на Блэка и Поттера, а Римус стоял, закрыв лицо и пытаясь забыться.       Весь Хогвартс рассмеялся. Зато урок прорицания был куда менее веселым. Профессор Трелони учила гадать по руке. Взглянув на ладонь Гарри, она без обиняков сообщила ему, что такой короткой линии жизни она отродясь не видела. А вот защиты от темных искусств Гарри ждал с нетерпением, особенно после разговора с Вудом. Ему хотелось как можно быстрее приступить к дополнительным занятиям с Люпином.

      - Моё любимое заклинание, - Гарри улыбнулся.       - Мистер Поттер, вы не можете уметь вызывать Патронус, это вам не по си... - Амбридж остановилась, смотря, как Поттер вытаскивает из кармана палочку, а после спрашивает у зала:       - Показать? - он получил согласие всего зала и выкрикнул - Экспекто Патронум!       Из палочки Гарри вылетело огромное серебристое облако, которое быстро приобрело форму оленя и начало скакать по залу. Дадли замер в недоумении; он никогда такого не видел. Олень быстро проскакал вокруг воодушевлённых учеников Хогвартса и подлетел к Гарри. Поттер погладил его по голове, а спустя пару минут животное исчезло. Амбридж обозлилась, но промолчала, Поттер всех поразил. Никто ничего не сказал, но Гарри чувствовал всеобщее воодушевление. Юноша сел, а Сириус хлопнул его по плечу в одобрении.       - Олень. Как и твоего отца. — Да, да, — кивнул профессор, когда в конце урока Гарри напомнил ему о его обещании. — Дай подумать... Как насчет четверга? Скажем, в восемь часов вечера? Думаю, кабинет истории магии нам подойдет, он достаточно просторный. Надо хорошенько обмозговать, как будем практиковаться... ведь настоящего дементора в замок не приведешь... — А вид у него все такой же нездоровый, — сказал Рон по дороге в трапезную. — Как ты думаешь, что с ним такое?       - Последствия полнолуния и обычная простуда вкупе, - ответил Римус на немой вопрос. За спинами у них раздалось громкое насмешливое хмыканье. Друзья обернулись. У ног рыцаря в латах сидела Гермиона и пыталась втиснуть в сумку учебники, которых было так много, что сумка не закрывалась. — Что это ты хмыкаешь? — обиделся Рон. — Ничего я не хмыкаю, — с важным видом ответила Гермиона, закидывая сумку на плечо. — Я слышал, — настаивал Рон. — Мне интересно, что происходит с Люпином, а ты тут хмыкаешь...       - Просто я догадалась ещё в сентябре, а вы поняли, тогда когда вам напрямую сказали.       - Да ты вообще гений, - одобрительно сказал Рон. — А разве это не ясно? — На лице Гермионы было написано такое превосходство, что Рон буквально взбесился. — Не хочешь говорить, не надо! Просить не будем! — Ну и прекрасно! — И Гермиона, пройдя мимо них, с надменным видом удалилась по коридору. — Ничего она не знает, — Рон бросил ей вслед презрительный взгляд. — Просто вид делает.       - Мисс Грейнджер, несмотря ни на что, должен признать, что вы достаточно умны, раз единственная догадались о сущности Люпина, - сказал Снейп одобрительно, - да и ещё и так быстро. В четверг ровно в восемь вечера Гарри вышел из башни Гриффиндора и направился в кабинет истории магии. Там было темно и пусто, он достал палочку и зажег лампы. Через пять минут в кабинет вошел профессор Люпин и водрузил на стол профессора Бинса большой ящик — Что это? — спросил Гарри.       - То, на чём ты будешь тренироваться? - спросил Колин, а Гарри утвердительно кивнул       Вдруг Петунья осознала чуть больше, чем до этого. Она вспомнила, что слышит Гарри при приближении дементоров. Она поняла, что Люпин отчасти мстил ей за то, что Гарри испытывал боль на протяжении стольких лет. Она будет читать, как её сестра умоляет Волан-де-Морта пощадить Гарри. — Еще один боггарт, — пояснил Люпин, снимая мантию. — Я два дня прочесывал замок. И мне повезло: в шкафу у мистера Филча нашел вот этого. Заменит нам дементора. Увидит тебя и сразу превратится в монстра, так что мы сможем на нем практиковаться. А в перерывах между занятиями боггарт будет жить в моем кабинете; у меня там есть один шкаф, который придется ему по вкусу. Жаловаться не будет. — Хорошо, — кивнул Гарри и, пытаясь скрыть волнение, изобразил, что очень обрадовался найденной замене.

      - Я видел, что ты волновался, - сказал Римус, улыбаясь, - это абсолютно нормально. Волнение перед встречей со своим главным страхом - норма. — Итак... — Профессор Люпин вытащил свою волшебную палочку, жестом показав Гарри, чтобы он сделал то же самое. — Заклинание, которому я собираюсь тебя научить, Гарри, — это магия высшей категории, которую не изучают в школе. Оно называется заклинание Патронуса. — А как оно действует? — занервничал Гарри.       - Отпугивает дементоров, - сказал Драко, будто это нечто само собой разумеющееся, - никогда не слышал?       - Драко, считай, что я маглорождённый. Знаний у меня ни меньше, ни больше. — Если все сделать правильно, заклинание вызовет Патронуса, — пояснил Люпин. — Патронус — что–то вроде покровителя, будет тебе щитом против дементора. В общем, антидементор. Гарри вдруг ясно представил себе, как он съежился за гигантской фигурой, сжимающей в руке огромную дубину.       - Что-то вроде этого, только благородный олень, вместо фигуры с дубиной. — Патронус — это вид положительной силы, воплощение всего, что дементоры пожирают — надежду, счастье, стремление выжить. Но в отличие от человека, Патронус не знает, что такое отчаяние, и поэтому дементор не в состоянии причинить ему вреда, — продолжил профессор Люпин. — Однако я должен предупредить, что заклинание может оказаться для тебя слишком сложным Оно бывает не по силам даже опытным волшебникам.       - Большинство людей умеет его вызывать, - сказал Сириус, - нужно просто немного концентрации, желания и свободного времени. — А на что похож Патронус? — полюбопытствовал Гарри. — У каждого волшебника получается свой Патронус, — ответил Люпин. — А как вы его вызываете? — Надо сосредоточиться на одном–единствен-ном, самом счастливом воспоминании и произнести магические слова, — объяснил профессор. Гарри, погрузившись в себя, начал искать в памяти счастливое воспоминание. Разумеется, семейство Дурслей не подарило ему ни одной счастливой минуты.       Петунье эта фраза далась тяжело. Да уж, Люпин явно мстительней всех здесь присутствующих. А что было самое приятное в Хогвартсе? Ну, конечно, первый полет на метле! — Есть, — произнес он, стараясь как можно острее пережить заново то фантастическое ощущение. — А теперь слова... — Люпин прокашлялся. — Экспекто патронум!

— Экспекто патронум , — чуть не задыхаясь, проговорил Гарри. — Экспекто патронум. — Ты хорошо сосредоточился на счастливом воспоминании? — спросил Люпин. — Д–да... — Гарри как можно быстрее вернулся мыслями к первому полету на метле. — Экспекто патроно… нет, патронум… извините... экспекто патронум, экспекто патронум. Внезапно из волшебной палочки вырвалось что–то похожее на струю серебристого газа.       - Эх, мой первый патронус, - Гарри вытер невидимую слезу. — Вы видели? — обрадовался Гарри. — Видели? У меня получилось! — Очень хорошо, — улыбнулся Люпин. — Ну что ж, ты готов опробовать заклинание на дементоре? — Да, — ответил Гарри, стиснув в руке волшебную палочку.       - Первый раз ты скорее всего шарахнешься в обморок, это нормально, - уговаривал себя Сириус. Он вышел на середину кабинета и попытался сосредоточиться на полете, но что–то мешало ему... В любой миг он может снова услышать мамин голос... Нельзя об этом думать, иначе он услышит ее, а он не хочет этого... Или все же хочет? Люпин взялся за крышку ящика и рывком поднял ее.       Петунья задержала дыхание. Сейчас она будет читать про то, как её племянник слышит голос своей покойной матери, её сестры. Из ящика медленно поднялся дементор, его закрытое капюшоном лицо повернуто к Гарри, а блестящая чешуйчатая рука крепко вцепилась в мантию. Лампы замигали и погасли. Дементор, хрипло дыша, медленно поплыл к нему И на Гарри накатилась волна ледяного холода...       - Первый блин всегда комом, - Гермиона успокоила Сириуса, - мы-то знаем, что эти уроки даром не прошли.       - Мы только что видели, что они даром не прошли, - Драко обвёл пальцем Большой Зал. — Экспекто патронум! — завопил он. — Экспекто патронум! Экспекто. Но и кабинет, и дементор уже растворялись в знакомом густом белом тумане. В голове эхом отдавались крики матери, и звучали они куда громче, чем раньше.       - Какой ужас... - закрыла рот рукой миссис Уизли. «Только не Гарри! Только не Гарри! Пожалуйста, я сделаю все, что угодно...»       Вот этот голос Петунья слышала у себя в голове. Голос сестры, умоляющий пощадить зеленоглазого мальчика, сидящего недалеко от неё. Этот мальчик - единственное живое напоминание о сестре, и она столько лет его угнетала... Когда она остановилась в чтении, эти глаза посмотрели на неё и будто бы просверлили её насквозь. Эти зелёные глаза... Наверное, два изумруда, смотрящих на неё - её самое большое наказание за такое отношение к сестре. «Отойди... Отойди, девчонка...»       Петунья замолчала. Она не знала голоса этого человека, но она понимала, кто это и глубоко в душе чувствовала дикую боль. Она быстро моргнула глазами, останавливая слёзы и продолжила читать. — Гарри! — позвал откуда–то голос. Гарри вернулся в реальность. Он лежал на полу ничком. В комнате горел свет. И ему даже не надо было спрашивать о том, что случилось. — Извините, — прошептал он, садясь. Пот, обильно выступивший на лбу, застилал глаза.       - Нечего извиняться, - сказал Римус, - всё нормально. — Как ты себя чувствуешь? — встревожено спросил Люпин. — Ничего... — ответил Гарри. Ухватившись за ближайший стол, кое–как встал на ноги и прислонился к нему. — Съешь. — Люпин протянул ему шоколадную «лягушку». — Надо съесть перед следующей попыткой. Я знал, что с первого раза не получится. Более того, я был бы крайне удивлен, если бы получилось.       - Это нормально, ни у кого с первого раза не выходит. Практически, - сказал профессор Дамблдор. — Хуже, чем тогда, — проговорил Гарри, откусывая у «лягушки» голову. — В тот раз ее голос был громче. И еще голос Волан–де–Морта... Лицо Люпина заметно побледнело. — Гарри, если ты не хочешь продолжать...       - Гарри? Не захочет? - Рон засмеялся, - смешная шутка. — Хочу! — отчаянно крикнул Гарри, отправляя в рот остатки «лягушки». — Я должен! Вдруг дементоры явятся на следующий матч с Когтевраном? Нельзя, чтобы я снова упал с метлы. Проиграем мы этот матч, не видать нам Кубка по квиддичу!       - Ты ради кубка столько старался... - сказал Вуд удивлённо.       - И ради кубка, и ради тебя в частности, - разъяснил Гарри, - это был твой последний шанс. — Ладно... — понимающе произнес Люпин. — Тогда тебе, наверное, лучше выбрать другое счастливое воспоминание... Похоже, что первое оказалось недостаточно сильным…

Гарри задумался и решил, что, наверное, самое счастливое воспоминание о том, как в конце прошлого года он получил двести очков и благодаря ему Гриффиндор занял первое место в соревновании между факультетами. Он снова стиснул палочку и вернулся на середину кабинета.       - Плохая идея, - сказала Нимфадора,- воспоминание, перед событиями которого ты пережил ужас Василиска. Нужно исключительно хорошее воспоминание, затмевающее плохие события до него. — Готов? — спросил Люпин, опуская руки на крышку ящика. — Готов, — ответил Гарри, изо всех сил пытаясь заполнить голову счастливыми воспоминаниями о победе Гриффиндора, а не мрачными мыслями о том, что случится, когда ящик откроется. — Начали! — выкрикнул Люпин, откидывая крышку.       - Не выйдет сейчас, - повторила Нимфадора, - сто процентов. В комнате снова воцарились темнота и ледяной холод. Дементор поплыл на Гарри, хрипло дыша и протягивая к нему свою гниющую руку... — Экспекто патронум! — закричал Гарри. — Экспекто патронум! Экспекто пат… Перед глазами вновь появился густой белый туман... вокруг него двигались большие размытые тени... а затем появился новый голос, голос мужчины, в котором отчетливо слышалась паника.       - Джеймс? - послушался глухой голос Сириуса, - это он? - он получил неотчётливый кивок крестника. «Лили, хватай Гарри и беги! Это он! Беги! Быстрее! Я задержу его...»       - Я даже не знал, что он умер, пытаясь вас спасти... - пробормотал Сириус, - думал, что вышел на звуки...       - Как я понял, папа забыл палочку в гостиной, вот и не успел ничего сделать. Я думаю, что он бы опередил Волан-де-Морта, будь он вооружён. Он спешил защитить маму и меня, зная, что он-то ему не очень нужен, зная, что мама будет защищать меня до конца... - по лицу Гарри струились слёзы.       Сириус тихо плакал, прижав к себе голову крестника. Два человека, оставшихся одних в этом большом мире после той роковой ночи.       Петунья тихо себя ненавидела. Это насколько надо быть отвратным опекуном, чтобы мальчик считал тот год, когда он услышал голоса покойных людей лучше каникул... Гарри слышал, как кто–то выбегает из комнаты, как громко распахивается дверь, как раздается высокий визгливый хохот... — Гарри! Гарри! Очнись... Гарри открыл глаза и понял, что Люпин с силой бьет его по щекам. На этот раз ему понадобилась целая минута, чтобы сообразить, почему он лежит на пыльном полу. — Я слышал голос папы, — пробормотал Гарри. — Я в первый раз его услышал... Он пытался задержать Волан–де–Морта, он хотел выиграть время... дать маме возможность скрыться...       - Не успел. Волан-де-Морт даже не раздумывал.       Беллатриса тихо возмущалась насчёт произношения имени своего хозяина, но почему-то к мальчишке не лезла. Гарри внезапно осознал, что по его лицу течет не только пот, но и слезы. Он тут же наклонился и сделал вид, что завязывает шнурки, а сам старался как можно незаметнее утереть слезы рукавом. — Ты слышал Джеймса? — странным голосом спросил Люпин. — Да... — Гарри, утерев лицо, поднял голову. — А почему... разве вы знали моего папу? — Я... Да, я его знал, — ответил Люпин. — Мы были друзьями, когда учились в Хогвартсе. Послушай, Гарри, наверное, на сегодня хватит. Заклинание крайне сложное... Напрасно я предложил тебе...       - Вы всё ещё верите, что он откажется? - Рон грустно усмехнулся, - он никогда не откажется от того, что захотел сделать! — Нет! — воскликнул Гарри, вставая на ноги. — Я попробую еще раз! Наверное, я думаю о не слишком счастливых вещах, все дело именно в этом... Подождите... Он снова погрузился в мысли. Ему нужно было по–настоящему счастливое воспоминание... Такое, которое могло бы превратиться в сильного Патронуса... Гарри вдруг замер, а потом поднял голову и поглядел на Люпина. Он нашел то, что искал, — день, когда он узнал, что он волшебник и что он уедет от Дурслей в Хогвартс!       Петунье стало ещё хуже. Она поняла, что парень считает это одним из буквально лучших воспоминаний в своей жизни. Если это нельзя было назвать счастливым воспоминанием, тогда в его жизни вообще не было счастливых минут... Гарри, собрав все силы, сосредоточился на своих чувствах, когда он понял, что покинет дом на Тисовой улице, и снова вышел на середину кабинета.

— Готов? — спросил Люпин. Судя по его виду, он уже жалел о том, что разрешил Гарри сделать еще одну попытку. — Сосредоточился? Ну что ж, начали! Он в третий раз поднял крышку, и из ящика поднялся дементор — комната наполнилась темнотой и холодом, и... — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! — завопил Гарри. — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!       - Сейчас получится, наверное, - сказал Тед Тонкс, - очень хорошее воспоминание и много желания победить дементора. В его голове снова раздались крики, только сейчас они звучали так, словно доносились из плохо настроенного приемника. Они становились то тише, то громче, то снова тише, но Гарри по–прежнему отчетливо видел перед собой дементора. Фигура в капюшоне замерла... и вдруг из палочки Гарри вырвалась огромная серебристая тень и зависла между ним и дементором... У Гарри дрожали ноги, но он еще держался на них, хотя и не знал, как долго ему удастся простоять...       - Получилось! - воскликнул Сириус. — Ридикулус! — воскликнул Люпин, выпрыгивая вперед. Раздался громкий треск, и Патронус и дементор исчезли. Ноги у Гарри подкосились, и он рухнул на ближайший стул. Он чувствовал себя так, словно только что пробежал несколько километров. Скосив глаза, он наблюдал, как профессор Люпин наставил свою палочку на боггарта, как тот (как всегда, при виде Люпина) превратился в серебристый шар и как профессор загнал боггарта обратно в ящик. — Великолепно! — произнес Люпин, подходя к Гарри. — Просто великолепно, Гарри! Вот это начало!       - Чудесное начало! - воскликнула Гермиона. — Может, попробуем еще? — переведя дыхание, спросил Гарри. — Всего один раз? — Нет, — твердо ответил Люпин. — На этот вечер с тебя хватит. Вот, держи... Люпин протянул Гарри большую плитку самого лучшего шоколада. — Съешь его весь, иначе мадам Помфри меня убьет, — улыбнулся он. — Ну что, встречаемся через неделю в это же время?       - Вы наконец-то поняли, что он не откажется даже если ему сказать, что всю эту неделю дементоры будут за ним по пятам ходить, - Рон улыбнулся. — Хорошо, — кивнул Гарри и развернул плитку. Он ел шоколад и наблюдал, как Люпин гасит лампы, которые после исчезновения дементора снова вспыхнули. И вдруг ему в голову пришла мысль, которую он просто не мог удержать в себе. — Профессор Люпин, — позвал он. — Если вы знали моего отца, вы должны были знать и Сириуса Блэка. Люпин тут же обернулся. — Почему ты так думаешь? — резко спросил он. — Ну… просто... — растерялся Гарри, удивленный реакцией профессора. — Просто я знаю, что они дружили, когда учились в школе...       - Не любил эту тему, пока думал, что Сириус убийца, - объяснил Люпин свои мысли. Выражение лица Люпина смягчилось. — Да, я его знал, — коротко ответил он. — Точнее, думал, что знаю. Тебе лучше вернуться в свою спальню, Гарри. Уже поздно. Гарри вышел из кабинета, прошел по коридору и свернул за угол. А потом вернулся к стоявшему на постаменте рыцарю и присел на постамент, чтобы доесть шоколадку. Несмотря на то что от плитки осталось уже совсем немного, он чувствовал себя утомленным и абсолютно опустошенным И жалел о том, что упомянул Блэка, потому что было яснее ясного — профессору Люпину эта тема не понравилась.       - Правильно думаешь, - сказал он Гарри. Но уже через минуту мысли Гарри переключились на его родителей. С одной стороны, слышать их предсмертные крики было ужасно, но с другой стороны, это были голоса его родителей, которых он никогда не слышал. Точнее, слышал, но не помнил этого, потому что тогда он был грудным ребенком. Но он знал: если в нем будет жить пусть даже небольшое желание услышать их снова, ему никогда не удастся победить дементоров...       - Ты хотел услышать их снова? - спросил Дадли, - они же пугают тебя.       - Это единственный вариант услышать их голоса хотя бы раз в жизни, - Гарри пожал плечами. — Они умерли, — твердо произнес он, обращаясь к самому себе. — Они умерли, и даже если ты будешь слушать их голоса, это не вернет их к жизни. Пойми это наконец, если хочешь выиграть Кубок школы по квиддичу. Гарри встал, запихнул в рот последний кусок шоколадки и двинулся в сторону башни Гриффиндора.       - Правильно, - сказал Билл, - только так ты поборешь дементоров. Через неделю после начала семестра состоялся первый матч. Слизерин встречался с Когтевраном и выиграл с небольшим перевесом. По мнению Вуда, этот результат вполне устраивал гриффиндорцев. Теперь, победи они когтевранцев, второе место им обеспечено. Вуд довел количество тренировок до пяти в неделю. Для Гарри это значило, что на домашние задания у него остается всего один вечер, ведь по четвергам Люпин учил его вызывать Патронуса, и это было куда труднее тренировок. Но все равно он не уставал так, как Гермиона.       - Как Гермиона не уставал никто, - Рон выделил последнее слово.       - Исходя из текста, который мы слышали до этого, это чистая правда. Она столько всего на себя нагрузила, что, похоже, нервы ее стали сдавать. Каждый вечер она сидела в углу Общей гостиной, разложив на нескольких столах учебники, карты с колонками цифр, рунические справочники, схемы, иллюстрирующие способность маглов поднимать тяжести, кипы исписанных пергаментных свитков. Она ни с кем не разговаривала и довольно грубо пресекала все попытки оторвать ее от работы.       - Я очень устала к тому моменту, - сказала девочка, - было очень сложно и я уже была на пределе. — Как она все это совмещает? — однажды вечером спросил Рон Гарри, который корпел над скучнейшим сочинением для профессора Снегга о ядах, не оставляющих следа. Гарри оторвался от своего пергамента. Гермиону почти не было видно за горой наваленных друг на друга книг. — Что совмещает?       - Всё, - сказала Гермиона, - уроки, помощь Хагриду с Клювокрылом, домашние задания и ещё поесть надо успеть! — Уроки. Она учит сразу столько предметов! — сказал Рон. — Я сам слышал, как она сегодня утром обсуждала с профессором Вектор, ну, с той, которая преподает нумерологию, вчерашний урок. Но Гермиона не могла на нем быть, она ведь была с нами на уходе за магическими существами! А Эрни МакМиллан сказал, что она никогда не пропускает и изучение маглов, хотя половина этих уроков совпадает с прорицанием. Но и прорицание она посещает без пропусков!       - Прорицание - худшее из всех, - сказала Гермиона, - очень сложно для человека, верящего науке, верить в гадание на хрустальном шаре. У Гарри сейчас не было времени поразмыслить над загадкой расписания уроков Гермионы — он маялся над сочинением для Снегга. А минуту спустя его опять прервали, на этот раз Вуд. — Плохие новости, Гарри. Я только что говорил с профессором МакГонагалл о твоей «Молнии». Она очень на меня рассердилась. Сказала, что у меня перевернута вверх ногами система ценностей. Она думает, что меня больше волнует Кубок, чем твое здоровье. А я всего–то и сказал: «Подумаешь, сбросит! Главное — схватить снитч». — Вуд удивленно покачал головой.       - Я правда переборщил тогда, простите, - Оливер покраснел и почесал затылок. — Ты не представляешь, как она на меня накинулась. Как будто я сказал что–то ужасное. Я спросил, сколько еще они будут эту «Молнию» изучать... — Вуд сдвинул брови и продолжал, передразнивая суровый голос профессора: — «Столько, сколько потребуется». Вот и весь ответ... По-моему, Гарри, пора тебе заказывать метлу. На последней странице «Выбери себе метлу» есть купон заказа. Хорошо бы ты заказал «Нимбус–2001», как у Малфоя.       - Нимбус-2000 лучше, - категорично заявил Гарри, - баланс, фокусировка - всё это важные аргументы в пользу ранней версии. — Я никогда ничего не буду покупать, как у Малфоя, — категорически заявил Гарри.       - Ну он сам себя так зарекомендовал! - заявил Гарри.

* * *

Январь незаметно сменился февралем, а холода все еще держались. Матч с Когтевраном приближался, давно пора было заказать метлу, но Гарри все надеялся, что получит обратно свою бесценную «Молнию». После каждого урока трансфигурации он спрашивал профессора МакГонагалл, готова ли метла. Рон, волнуясь, стоял рядом, а Гермиона, отвернувшись, стремительно проходила мимо. — Нет, Поттер, не готова, — сказала МакГонагалл после двадцатого раза, не успел еще Гарри открыть рта.       - Есть мозг у Гарри получается чудесно, - сказала Гермиона, - мерной ложечкой. — Мы исследовали метлу на обычные заклятия, все в порядке, но профессор Флитвик хочет испытать ее еще на Молниеносный бросок. Вот все закончим, и я сразу вам сообщу. Так что, пожалуйста, перестаньте меня терзать. Но хуже всего было то, что занятия с Люпином проходили не так успешно, как Гарри хотелось. В конце концов, он научился при появлении дементора вызывать неотчетливую серебристую тень, но этот его Патронус все же был слабоват и не мог дементора прогнать. Он только маячил впереди матовым облаком, питаясь энергией Гарри и истощая его. Гарри злился на себя: он никак не мог подавить в душе тайное желание еще раз услышать голос родителей.       - А как такое подавить? - спросил Гарри. — Ты слишком требователен к себе, — наставительно заметил Люпин на четвертом занятии. — Для тринадцатилетнего волшебника даже призрачный Патронус — поразительное достижение. Ты ведь больше не теряешь сознания! — Я думал, Патронус может уложить дементора на лопатки или совсем прогнать. — Гарри явно упал духом.       - Прогнать - умеют, - сказала Андромеда, - уронить - нет.       - Печально, - сказал Деннис Криви. — Более мощные Патронусы все это умеют, — подбодрил его Люпин. — Но ты действительно многого достиг за такой короткий срок. Если дементоры явятся на следующий матч, ты сумеешь сдержать их и благополучно приземлиться. — Но вы сказали, когда их много, с ними труднее справиться. — Я совершенно в тебе уверен, — улыбнулся Люпин. — Отведай–ка этого питья, ты его заслужил. Это из «Трех метел». Ты еще не скоро сам сможешь его купить... С этими словами Люпин вынул из портфеля две бутылочки. — Сливочное пиво! — не подумав, брякнул Гарри. — Я очень его люблю.       - Мозга нет, вот и брякнул, - Гарри почесал затылок. У Люпина удивленно поползли вверх брови. — Рон с Гермионой приносили мне из Хогсмида, — не моргнув глазом, соврал Гарри. — А–а, — протянул Люпин. Но во взгляде у него еще какой–то миг оставалось подозрение. — Что ж, давай выпьем за победу Гриффиндора над Когтевраном! Но, конечно, мне, как учителю, не положено отдавать предпочтение какому–то факультету, — прибавил он поспешно.       - Я ничего плохого никакому факультету не желаю, просто знаю, что Гарри стремился к этому, вот и сказал! - Римус поднял руки в знак капитуляции. Пили лимонад молча, но у Гарри на языке вертелся один вопрос. — А что у дементора под капюшоном? — наконец не выдержал он. Профессор Люпин, оторвавшись от бутылочки, нахмурился. — Видишь ли, те немногие, кто это знает, не в состоянии поведать об этом. Дело в том, что дементоры откидывают капюшон только для того, чтобы применить свое последнее и самое страшное оружие...       - То, чего я по сей день боюсь, - сказал Сириус, - Поцелуй Дементора.       - К вам его обязательно применят, мистер Блэк, сразу после окончания чтения всех семи книг! - елейно сказала профессор Амбридж.       - Силенцио! - Гермиона явно долго терпела. — Какое оружие? — Его называют Поцелуй дементора, — сказал Люпин, тяжело усмехнувшись. — Дементоры его применяют к тем, кого хотят совершенно уничтожить. Думаю, что под капюшоном у них что–то вроде рта, они прижимают челюсти ко рту жертв и высасывают из них душу. Гарри поперхнулся, напиток попал не в то горло. — Что? Это они так убивают?       - Хуже, - Сириус смертно побледнел, - делают из тебя просто тушку, без души. — Нет, гораздо страшнее. Тебе известно, что без души человек может жить, пока у него работают мозг и сердце? Но он ничего больше не чувствует, ничего не помнит.... И поправить это нельзя. Человек просто существует. Пустой, как выеденное яйцо. Душа навсегда покинула тело. Навсегда. — Люпин сделал еще несколько глотков. — Такая судьба ожидает и Сириуса Блэка. Об этом сегодня написано в утреннем выпуске «Пророка». Министерство дало разрешение применить Поцелуй, если они его найдут.       - Не успели, - сказал Сириус, - хотя были близки, - хотели сначала Гарри запечатать, но тоже не успели. Гарри какой–то миг оторопело думал о людях, у которых через рот высосали душу. И тут же мысли перекинулись на Блэка. — Он это заслужил, — тихо проговорил он. — Ты так полагаешь? — деликатно спросил Люпин. — Ты и в самом деле думаешь, что существуют люди, которые заслуживают такого наказания? — Да! — с отчаянной решимостью воскликнул Гарри. — Есть ведь совсем особые преступления.       - Прости, Сириус, я не знал... - Сириус похлопал Гарри по спине, будто бы говоря, что всё нормально и он не винит крестника, который был не в курсе всей ситуации. Как ему хотелось рассказать о разговоре про Блэка, который он подслушал в «Трех метлах». О том, что Блэк предал его отца и мать. Но тогда придется поведать, что он без разрешения побывал в Хогсмиде, а это вряд ли понравится Люпину. Поэтому он благоразумно промолчал, допил сливочное пиво, поблагодарил Люпина и покинул кабинет истории магии. Гарри ругал себя, что задал этот вопрос о капюшонах. Ответ был такой ужасный, что он не шел у него из головы. Гарри представлял себе, как дементоры высасывают из человека душу и что он при этом испытывает. Воображение разыгралось, и Гарри столкнулся со спускавшейся вниз МакГонагалл.       - Вот это везение! - рассмеялся Драко.       - На самом деле, - Гарри улыбнулся, - и правда везение, в той конкретной ситуации. — Надо, Поттер, смотреть, куда идете! — попеняла ему профессор. — Простите, профессор МакГонагалл... — А я искала вас в гостиной. Мы только что закончили исследование. Ну, кажется, в вашей «Молнии» нет ничего опасного. У вас, Поттер, есть где–то очень хороший друг...       - Ура! - воскликнула Джинни, будто бы не зная, что всё итак хорошо. Гарри не поверил глазам: профессор МакГонагалл протягивала ему целехонькую «Молнию» и тепло улыбалась.       - Слава Мерлину! - воскликнул какой-то первокурсник. — Я... я могу взять ее? — У него даже сел голос. — Правда? — Конечно, можете, — сказала профессор МакГонагалл. — Хорошо бы успеть до матча на ней полетать. И пожалуйста, Поттер, постарайтесь в субботу поймать снитч. Иначе мы восьмой год не будем чемпионами, как мне любезно напомнил профессор Снегг вчера вечером.       - Будем, - сказал Гарри, - мы будем чемпионами, - все присутствующие и без него знали, что они выйграют. Онемев от радости, Гарри взял красавицу «Молнию» и понес ее обратно в гостиную. Завернув за угол, он увидел бегущего навстречу Рона, который улыбался во все лицо. — Она отдала ее тебе? Вот здорово! А можно, я завтра немножко на ней полетаю? — Конечно, когда хочешь! — Наконец–то у него отлегло от сердца, весь последний месяц он места себе не находил. — Знаешь что, Рон, давай помиримся с Гермионой. Ведь она хотела как лучше....       - Не совсем помиримся, - смущённо выдавил Рон.       - Ты снова поведёшь себя как тупой идиот? - подняв бровь Билл.       - И не только он, - Гарри смущённо почесал затылок. — Помиримся хоть сейчас. Она в гостиной, работает. Друзья свернули в коридор, ведущий в их гостиную, и увидели Невилла Долгопупса. Он умолял сэра Кэдогана пропустить его, но тот со всей твердостью ему отказывал. — Я записал их на бумажку. — Невилл чуть не плакал. — И где-то ее выронил! — Свежо предание! — громыхал сэр Кэдоган. Увидев же Рона и Гарри, милостиво им улыбнулся: — Приветствую вас, мои юные йомены! Поспешите заковать в железо этого бездельника. Он хочет силой ворваться в замок!       - Да уж, - сказал Невилл, - я конечно тот ещё неудачник, - усмехнулся он грустной улыбкой.       - Ты не неудачник, - сказал Гарри на ухо другу. — Ну, хватит, — сказал Рон рыцарю, поравнявшись с Невиллом. — Я потерял бумажку с паролями, — проговорил несчастный Невилл. — Выпросил у него все пароли на эту неделю. Он ведь их то и дело меняет. И теперь не знаю, куда они делись. — «Острый кинжал», — сказал сэру Кэдогану Гарри, и тот разочарованно, с большой неохотой подвинулся в сторону и пропустил в гостиную всю компанию. Головы присутствующих тотчас обратились к ним, гостиную наполнил взволнованный шепот, все окружили Гарри, восхищенно глядя на «Молнию» и наперебой восклицая:       - Все были очень рады, - дополнил Гарри, чтобы ни у кого не возникло вопросов, - верили, что теперь шансы на победу увеличатся. — Где ты ее взял, Гарри? — Дашь мне полетать? — Ты уже пробовал летать на ней? — Теперь когтевранцы проиграют! Они все летают на «Чистометах–7»! — Гарри, дай немного подержать! Минут десять «Молния» переходила из рук в руки, ее вертели так и этак. Наконец все более или менее угомонились и разошлись по своим местам. Гермиона единственная не подошла к ним. Она сидела, склонившись над работой, стараясь не глядеть в их сторону. Гарри с Роном остановились у ее стола, и она оторвалась от книг.       - Я тогда была так рада, что с метлой всё хорошо, - сказала Гермиона, - я ведь тоже хотела победы в кубке. — Мне вернули ее. — Гарри улыбнулся и протянул ей метлу. — Видишь, с ней все в порядке! — сказал Рон. — А могло быть и не в порядке! Во всяком случае, вы теперь уверены, что нет никакой опасности. — Да, конечно, — кивнул Гарри. — Пойду отнесу ее в спальню. — Я отнесу! — вызвался с энтузиазмом Рон — Мне все равно надо пойти дать лекарство Коросте.       - А, - сказал Билл, - я думаю, я понял в чём дело. Он взял «Молнию» и, держа ее, как будто она сделана из хрусталя, поспешил наверх в спальню мальчиков. — Можно, я здесь сяду, рядом с тобой? — Разумеется, — сказала Гермиона и убрала со стула целую гору пергаментных свитков. Гарри оглядел заваленный книгами и сочинениями стол. Чего только на нем не было! Длиннющее эссе по нумерологии, на котором еще не просохли чернила; еще более длинное сочинение по изучению маглов на тему «Почему простецам нужно электричество»; перевод рун, над которым Гермиона сейчас трудилась. — Как ты все это успеваешь? — спросил Гарри.       - Мне нужен процесс, - сказала Гермиона, - села и не отрываясь пишу.       - У меня также, - добавил Римусю — Просто я знаю цену времени, — ответила Гермиона. Теперь, когда Гарри смотрел на нее вблизи, было заметно, что выглядит она почти также изможденно, как профессор Люпин. — А ты не могла бы все–таки уменьшить количество предметов? — сказал Гарри, видя, как Гермиона перекладывает тяжелые тома, ища словарь для перевода рун. — Конечно нет! — покачала головой Гермиона.       - А как иначе? - спросил Рон.       - В том-то дело, что я думала, что никак, - ответила Гермиона. — По-моему, нет ничего страшнее цифр. — Гарри взял карту со столбцами цифр, вид у которого был и правда устрашающий. — А по-моему, нет ничего интереснее, с чувством сказала Гермиона. — Это мой любимый предмет.       - Ну кстати до сих пор, - сказала Гермиона, мне очень нравятся Нумерология и Трансфигурация Но Гарри так и не узнал, что такого особенного было в нумерологии. В этот самый миг на лестнице из спальни мальчиков раздался душераздирающий вопль. Гостиная в ужасе притихла, взгляды всех устремились наверх. Тут же послышался быстрый топот шагов, становившийся все громче. И в гостиную ворвался Рон, в руках которого белела скомканная простыня. — ГЛЯДИ! — завопил он, подбегая к столу Гермионы. — Нет, ты гляди! — тряс он простыни перед ее глазами.       В зале никто не понял, что случилось, однако Билл резко взвыл и начал бурчать себе под нос маты, за что получил грозный взгляд своей матери.       - Рон...       - Я знаю, виноват. — Рон, что случилось... — КОРОСТА! БЕДНАЯ КОРОСТА! Гермиона, ничего не понимая, отпрянула от Рона. Гарри взглянул на одну из простыней, она была испачкана чем–то красным, очень походившим на... кровь. Гарри всего передернуло. — Это кровь! — кричал Рон в притихшей гостиной. — Короста исчезла! А знаете, что было на полу?       - Если бы всё было так хорошо... — Н–нет, — дрожащим голосом ответила Гермиона. Рон бросил что–то на перевод рун. Гарри и Гермиона нагнулись над ним. Поверх странных имен и названий лежало несколько длинных рыжих кошачьих волосков.       В зале была звенящая тишина. Большинство понимали, что Короста жива, а Рон преувеличил, но не знал, на чьей стороне быть, ведь оба и правы, и не правы. Раздался хлопок, а потом стоны Рона. Билл отвесил брату сильный подзатыльник.       - Всё, теперь Колин, - разрядил обстановку Люпин, отдав книгу Криви в руки.