Жизнь в книгах

      Собственно, вышло всё крайне неплохо. Сириуса по бумагам оправдали и теперь он имел полное юридическое право сидеть в том зале, в котором они находились. Сириус вообще стал выглядеть лучше: Римус заставил его побриться, уложить волосы и сменить рубашку на чистую. Поэтому, устроившись рядом с Гарри на завтраке, он крайне напоминал свою молодую версию с фотографий, только с более уставшими глазами и проступавшей сединой — Азкабан не щадил никого.       Петтигрю… Обвинили. Была оформлена стопка документов, доказывавшая, что он существует, что он убил двенадцать человек одним заклинанием, и как выразился Сириус, дававший показания, что он самая что ни на есть настоящая мразь. За это высказывание Андромеда гордо объявила, что её братец — идиот, не фильтрующий то, что он говорит.       Ближе к вечеру Гермиона и Гарри отправились в небольшую кладовку, которую они обустроили под… Одну гостью до третьей книги. Там была старая раскладушка, которую добыл Гарри с помощью Добби, небольшой шкаф из кладовки (здесь тоже помог Добби, раз уж на то пошло), одежда гостьи, появление которой Гермиона комментировать отказалась и небольшая ванная комната — здесь уже помогли сильные чары, которые накладывала сама гостья на пару с Гермионой.       Гостью звали Рита Скитер. Сейчас она выглядела сильно лучше, чем когда Гарри и Гермиона её выпустили — последние три дня, как раз когда читали третью книгу, Добби по повелению Гарри три раза в день приносил еду. Женщина, сидевшая на постели, уложила волосы и теперь выглядела именно так, как и до встречи с Гермионой.       — О, мисс Совершенство и её дружок! — увидев подростков Рита хотела было что-то добавить, но Гермиона явно собиралась говорить, и женщина решила избежать комментариев, — что случилось?       — Так, ну про чтение книг мы с Гарри вам уже рассказали, — Гермиона вспомнила эпизод, когда они с Гарри занесли Риту сюда ещё в баночке, — далее пойдёт четвёртая книга, то есть наш, — она указала на себя и друга, внимательно изучавшего потолок, — четвёртый курс. Именно там вы впервые появляетесь.       — Так, ну и что? — женщина прекрасно понимала, к чему клонит Гермиона, но хотела услышать это именно от неё, чтобы подтвердить свои мысли.       — Мисс Скитер, мы хотим, чтобы вы присутствовали рядом с нами, — улыбнулся Гарри во все зубы и на секунду стал похож на циркового клоуна, — моему крёстному отцу, которого, к слову, оправдали по причине его полной невиновности, доказанной в этих книгах, будет крайне интересно послушать ваши оправдания. А ещё вы сможете понять, сколько интересного вы наделали в моей жизни той статьёй.       — Не думайте, что мы надеемся на ваше резкое осознание ситуации, — остановила Скитер Гермиона, — но! Ваше присутствие, на наш взгляд, будет честнее даже по отношению к вам. А то мы будем читать и ругать, — Гермиона сгладила непечатное слово, которое вертелось у неё на языке, — у вас за глазами. А ещё я могу пообещать, что больше вы в баночке сидеть не будете, — Гарри прыснул.       Скитер думала около секунды. С одной стороны — она явно предстанет не с той стороны, с которой бы хотелось себя представлять, а с другой… Пиар-компания определённая, в любом случае, будет.       — Я согласна, мисс Совершенство!       — Тогда прошу, мисс Скитер, — Гермиона отворила двери и Скитер, всё ещё на шпильках, прошла в дверь.       В зале Скитер были… Удивлены. Правда, Скитер не была дурой и, смотря на крайне «нежный» взгляд Гермионы, рассказала ту же историю, что обычно слышали от всех остальных: мол, случайно оказалась, две минуты назад была у себя в комнате, сейчас уж здесь. Сириус в глубоком шоке глянул на женщину — её присутствие здесь ему было крайне непонятно, но Гарри быстро пояснил ему на ухо, что она фигурировала к некоторых главах и её присутствие сделает чтение не скучным. Сириус на это с усмешкой сказал, что им и до этого скучно не было, а потом ткнул пальцем в свою кузину-Пожирательницу и сказал, что с этой мадам вообще никогда скучно не будет. Гарри рассмеялся крёстному в плечо, а Сириус как-то резко осознал, что теперь они будут счастливы. Его оправдали, ему хочется жить, дышать, а крестник рядом, живой, здоровый и любящий его. Да уж, смысл жизни, спустя двенадцать лет в тюрьме и два года в бегах вновь появлялся.       Рита Скитер не могла найти себе, с кем пообщаться, и, как ни странно, Гермиона с ней общалась больше всего. Быстро вводила её в курс дела, рассказывала сюжет трёх книг вкратце, объясняла жизнь Гарри, обходя слишком скандальные факты и сглаживая их.       Фред и Джордж заметили, что в четвёртой книге глав заметно больше, чем в остальных книгах.       — Гарри, а ты вообще в курсе, что в четвёртой книге, которую мы сейчас читать будем, тридцать семь глав? — поинтересовался Джордж, садясь рядом.       — Сколько? — Гарри поперхнулся печеньем и получил душевный удар по спине от Сириуса.       — Немало, — усмехнулся Фред.       Ближе к вечеру — именно тогда планировали начать четвёртую книгу, появилися Аластор Грюм, Виктор Крам и Флёр Делакур. Правда, их привёл сам Дамблдор по своему личному желанию, тут всё было прозрачно и очевидно.       Грюм пожал всем руки, обнял Нимфадору (на шок почти всех присутствующих) и уселся между Сириусом и Люпином, которые играли в карты-хлопушки на маленьком столике.       Флёр села рядом с Биллом и они, на смех Фреду и Джорджу, защебетали о чём-то своём. Билл помог девушке снять куртку, повесил её на стул и принялся наливать ей чай. Когда Фред что-то шепнул Джорджу, Билл всё услышал, а Флёр, к его собственному счастью, нет. Он повернулся к братьям, шепнул что-то непечатное настолько, что Артур расширил глаза, спрашивая, куда делся его культурный и приличный сын, на что Билл посоветовал отцу уточнить у Фреда, что конкретно он шепнул Джорджу.       Крам… Напоминал ничего не понимающую куклу, но спустя какое-то время уселся рядом с Гарри и Роном, на что Рон поначалу нахмурился — его ревность была жива, но спустя время они болтали о квиддиче, за которым, естественно, следили. Сириус периодически вставлял крайне саркастические комментарии относительно «Пушек Педдл», но в основном поддакивал Гарри — они болели за одну команду.       — Друзья! Приступаем к чтению четвёртой книги!       — Я начну! — прокашлялся Грюм и забрал книгу.