Жизнь в книгах

      — «Дом Реддлов», — прозвучало в зале.       — Интересное начало, — усмехнулся Гарри, — очень интересное… В Литтл-Хэнглтоне по-прежнему зовут его Домом Реддлов, хотя семья Реддлов давным-давно там не живет. Дом возвышается на холме над деревней, окна его зако­лочены, с крыши осыпается черепица, а фасада почти не видно за буйно разросшимся плющом. Прекрасный ког­да-то особняк, самое величественное здание во всей ок­руге, ныне Дом Реддлов прозябает в пустоте и заброшен­ности.       — А чего так? — спросила Джинни.       — Да я думаю, что тут объяснят, — сказала Гермиона. Жители Литтл-Хэнглтона единодушны во мнении, что в старом доме таится какая-то жуть. Полвека назад в нем произошло нечто кошмарное и таинственное, о чем и доныне любят посудачить деревенские старожилы, когда прочие темы для сплетен исчерпаны. Историю эту столько раз пересказывали, перевирая и приукрашивая, что теперь никто толком не знает, что в ней правда, а что нет. Начало, впрочем, всегда одинаково: пятьдесят лет назад, в ту пору, когда Дом Реддлов был еще ухожен и не утратил великолепия, погожим летним утром служанка вошла в гостиную и обнаружила всех трех Реддлов мер­твыми.       — О, — лишь и смогла вымолвить Джинни, а Дамблдор незаметно для всех прищурился на секунду — у него давно возникали… Разные подозрения на счёт семьи Тома, он планировал как раз начать собирать воспоминания, так тут ему может и что-то приоткроется. С громкими криками девушка помчалась с холма вниз и подняла на ноги всю деревню. — Лежат и глаза у всех открыты! Холодные как лед! Переодетые к ужину! Явилась полиция, и весь Литтл-Хэнглтон забурлил, ох­ваченный любопытством. Особой печали по поводу смер­ти Реддлов, надо заметить, никто не выказывал — в деревне их не любили. Мистер и миссис Реддл были людьми бога­тыми, высокомерными и грубыми, а их взрослый сын Том и того хуже. Но всех необычайно волновал вопрос: кто же убийца? Ясно же, что трое вполне здоровых людей не мог­ли просто так взять и в одночасье умереть.       — Ну это факт, — усмехнулся Гарри, — хотя… В тот вечер торговля в «Висельнике», деревенском трак­тире, процветала как никогда — обсудить убийство сюда на­билась вся деревня. И собравшаяся публика была возна­граждена за то, что пожертвовала в этот час уютом домаш­него очага, — в самый разгар беседы, едва переведя дух, во­рвалась кухарка Реддлов и в наступившей тишине объявила, что прямо сейчас арестован человек по имени Фрэнк Брайс.       — История примерно как со мной будет, мне кажется, — усмехнулся Сириус, — под руку попался, не более. Уверен. — Фрэнк! — раздалось несколько голосов. — Быть не может! Фрэнк Брайс служил у Реддлов садовником и одино­ко жил в обветшалом коттедже на территории усадьбы. Фрэнк был на войне и вернулся с нее с негнущейся но­гой, острой неприязнью к скоплениям народа и шуму и с тех пор работал у Реддлов. В едином порыве общество заказало кухарке выпить и приготовилось слушать подробности.       — Слово в слово, — грустно усмехнулся Сириус, — я надеюсь, хоть его не посадят.       — Кстати, а вы же теперь понимаете, что ваш Лорд — полукровка? — громко спросил Рон у Пожирателей.       — Замолчи, мерзкий… — послышалось, кажется, от Беллатрисы.       — Ещё одно слово в его сторону, и я за себя не отвечаю, — бросил Гарри, — Министерство давно признало меня сумасшедшим, у меня есть оправдания. — Я всегда считала, что он какой-то странный, — по­ведала она жадно внимающим слушателям после четвер­той рюмки шерри. — Нелюдимый, вот какой… Уверена, предложи я ему чашку чая — сто раз пришлось бы про­сить. Разговаривать не хотел — не желал, и все тут! — Он же страшную войну прошел, Фрэнк-то, — воз­разила женщина у бара. — Хочет спокойной жизни. Это же не повод, чтобы…       — Господи, бедный человек, — бросил Сириус, — они точно этим ему жизнь испортили… — А у кого еще есть ключ от задней двери? — взвизг­нула кухарка. — Запасной ключ висит в домике садовни­ка, сколько я себя помню! Дверь-то вчера вечером не взла­мывали! И окна целехоньки! Фрэнку всех и делов — про­браться в большой дом, пока мы все спим… Слушатели обменялись мрачными взглядами. —Неприятный он с виду, хуже некуда, — проворчал мужчина у стойки. —Это он на войне двинулся, — заметил хозяин трак­тира.       — Кстати может быть, — сказал Сириус, — на войне не очень сложно двинуться, это я вам из личного опыта подкидываю.       — На войне Пожиратели чаще двигались, так что… — Римус пожал плечами, — в этом плане Орден, в своё время, пронесло. — Говорила же я, что с Фрэнком не хотела бы поссо­риться ни за какие коврижки, верно, Дот? — возбужден­но сказала женщина, сидевшая в углу. — Кошмарный характер, — с жаром кивнула Дот. — Помню, был он еще мальчишкой… На следующее утро в Литтл-Хэнглтоне едва ли кто-то сомневался в том, что Реддлов убил Фрэнк Брайс. А в пыльном и темном полицейском участке сосед­него с Литтл-Хэнглтоном городка Фрэнк упорно твер­дил, что он невиновен и что единственным человеком, которого он видел в день смерти Реддлов, был незнако­мый подросток— темноволосый и бледный. Но, посколь­ку больше никто в деревне такого мальчика не видел, в по­лиции решили, что Фрэнк его просто выдумал.       — Нашёлся убийца! — воскликнул Сириус, — Том Реддл, восхитительно, а что будет дальше? И вот когда дело стало принимать для Фрэнка сквер­ный оборот, пришел отчет о вскрытии тел — и ситуация сразу переменилась. Более странного заключения в полиции еще не виде­ли. Врачи, исследовавшие тела, пришли к поразительно­му выводу: никто из Реддлов не был ни отравлен, ни заре­зан, ни застрелен, ни удавлен, не задохнулся газом и вооб­ще, судя по всему, не получил никаких повреждений.       — Как же так, — начал Сириус, — человека в шоке обвинить не получилось, но что будет дальше? Фак­тически — в отчете звучало явное замешательство — все Реддлы оказались абсолютно здоровы, не считая такой детали, что были мертвы. Обязанные найти у покойников хоть какие-то нелады, в конце врачи добавляли, что на лицах всех умерших застыло выражение ужаса. Но — как заметили разочарованные полицейские — где это вида­но, чтобы трех здоровых людей напугали до смерти? Поскольку не было никаких доказательств, что Редд­лов вообще кто-то убил, полиции пришлось отпустить Фрэнка. Реддлов похоронили на кладбище Литтл-Хэнглтона, и их могилы еще долго вызывали всеобщее любо­пытство. А Фрэнк Брайс, окруженный подозрениями, к изумлению всей деревни, возвратился в свой коттедж в усадьбе Реддлов.       — А что ему ещё делать, — в голове Сириуса всплыл особняк Блэков, — у бедняги даже идей других не было, скорее всего…       — Это тоже из личного опыта? — спросил Колин Криви.       — Именно, — усмехнулся Сириус в ответ. — Коли по-моему — это он их убил, и чихать мне на то, что там полиция говорит, — заявила Дот в «Висельнике». — Надо же, остался, бесстыжий, совести совсем нет — вся де­ревня знает, что он убил. Фрэнк так и не уехал. Он остался ухаживать за садом. В доме поселилась другая семья, за ней еще одна: надолго там никто не задерживался. Возможно, виноват в этом до некоторой степени был и нелюдим Фрэнк — владельцы жаловались, что это место таит в себе что-то зловещее, и дом, в отсутствие обитателей, начал понемногу ветшать.       — Я думаю, что это тоже война наложила отпечаток, — сказал Римус, — вы на Грюма посмотрите, он точно такой же. Война на людей страшно влияет.       — Я идеален, — саркастично отметил Грюм.       — И дёргаешься от каждого вздоха, а так ничего, — сказал Сириус, — я сам этим страдаю, но тем не менее. Нынешний хозяин Дома Реддлов — какой-то богач — тоже там не жил и никак его не использовал; в деревне го­ворили, что воротила содержит усадьбу «из налоговых соображений», но что это значит, никто толком объяснить не мог. Тем не менее и он продолжал платить жалованье садовнику. Фрэнку шел семьдесят седьмой год, он стал глу­ховат, и его увечная нога почти совсем не гнулась, но, как и встарь, он ковылял между клумбами, путаясь в сорняках.       — Простой, честный человек, — сказал Сириус, — скорее всего, вообще страдал жутко, когда они померли.       — Жалкий маггл, — сказала Беллатриса, смотря на братца. Но Фрэнку приходилось сражаться не только с сор­няками. Деревенские мальчишки завели привычку бро­сать камнями в окна Дома Реддлов. Они колесили на ве­лосипедах по лужайкам, за которыми Фрэнк с таким тру­дом ухаживал; пару раз, набравшись смелости, они даже залезали в Дом. Им было прекрасно известно, как Фрэнк предан Дому и саду, и они от души веселились, когда он, бывало, хромал по саду, хрипло крича и грозя палкой. Фрэнк считал, что дети дразнят его из-за того, что, по­добно своим отцам и дедам, считают его убийцей. По­этому, проснувшись как-то раз августовской ночью и за­метив, что в старом Доме творится что-то странное, он решил, что мальчишки изобрели какую-то новую па­кость, чтобы сильнее донять его.       — Мне его жалко, — заметил Сириус.       — Да по твоим комментариям видно, — сказал Римус. Разбудила Фрэнка раненая нога — к старости она му­чила его все сильнее. Он поднялся и побрел вниз, на кух­ню, чтобы налить грелку для разболевшегося колена. Стоя у раковины, он поднял глаза на Дом Реддлов — в вер­хних окнах мерцал свет. «Значит, — подумал Фрэнк, — ребята снова забрались в Дом и, судя по пляшущим отсветам, развели огонь». Телефона у Фрэнка не было, да и полиции он сильно не доверял с тех пор, как они таскали его на допросы. Он отставил чайник и, насколько позволяла нога, заторопил­ся наверх. Вернувшись на кухню, уже полностью одетый, Фрэнк снял с крючка у двери старый ржавый ключ, взял палку, которой пользовался при ходьбе, и вышел в ночь.       — А вот это не очень хорошая идея, — сказала Гермиона, — вряд ли там мелкие пакостники.       — Это же лето перед четвёртым курсом, там точно не дети, — усмехнулся Рон, вспоминая тот год, — есть у меня определённые подозрения, — сказал парень, раздумывая над своей идеей. Ни на парадной двери, ни на окнах следов взлома не было видно. Фрэнк, хромая, обошел вокруг Дома, добрал­ся до задней двери, скрытой плющом, вставил ключ в скважину и беззвучно повернул. Открыв дверь, он вступил в темное пространство кух­ни. Фрэнк не был здесь много лет, тем не менее, несмот­ря на темноту, он припомнил, где находится дверь в холл, и на ощупь двинулся к ней; в нос ему ударило затхлым духом, он настороженно прислушался: не донесутся ли сверху шаги или голоса? В холле было немного светлее — из-за больших окон по обе стороны парадной двери. Фрэнк начал подниматься по лестнице, благословляя толстый слой пыли на камне, заглушавший звук его шагов и стук палки.       — Ой-ой-ой, — начала Тонкс, кажется, всё поняв и резко выдохнув, — она нагнулась к Римусу и быстро шепнула ему, — недолго ему осталось… На площадке Фрэнк повернул направо и сразу же по­нял, где обосновались незваные гости, — в самом конце коридора была приоткрыта дверь, и на черный пол па­дал длинный золотой отблеск колеблющегося пламени. Сжимая палку, Фрэнк продвигался вперед и через не­сколько шагов уже видел в щель небольшую часть ком­наты. Огонь был разведен в камине. Это удивило Фрэнка. Он остановился и стал напряженно прислушиваться к мужскому голосу, доносившемуся из комнаты, — тот зву­чал робко и даже испуганно: —В бутылке немного осталось, милорд, если вы еще голодны…       — Это ты, мерзость, — выплюнул Сириус, бросая взгляд в сторону Петтигрю, — «мило-о-о-орд», — передразнил он мужчину. —Позже, — отозвался второй голос — тоже мужской, но при этом он был странно высокий и холодный, словно порыв ледяного ветра. Было в этом голосе что-то такое, что подняло дыбом редкие волосы на затылке Фрэнка. — Пододвинь меня поближе к огню, Хвост.       — А вот и ваш… — у Гарри не нашлось нужного слова, чтобы обозвать Лорда достаточно, — ну вы всё поняли, — бросил он Пожирателям.       — Профессор Амбридж, — начала Гермиона, — и министр, разумеется. Я предлагаю считать это доказательством того, что вы полгода несёте…       — Неправду, — перебил Гарри, заменяя непечатное слово, которое явно хотела вставить Гермиона.       — Её самую. По уровню лживости того, что вы говорите и пишите каждый раз советую посоперничать с вот этой дамой, — Гермиона ладонью указала на Риту Скиттер, — в жюри посадим Гарри, как самого пострадавшего.       — Спасибо, откажусь, — усмехнулся Поттер.       — Я готов! — сказал Сириус, — я тоже пострадавший от лжи! Чтобы лучше слышать, Фрэнк повернулся к двери правым ухом. Раздалось звяканье бутылки, поставленной на твердую поверхность, и затем глухой звук тяжелого кресла, которое волокут по полу Фрэнк мельком увидел спину какого-то коротышки, толкавшего кресло к ками­ну. На нем была длинная черная мантия, на макушке све­тилась лысина — но тут он вновь пропал из виду. — Где Нагайна? — спросил ледяной голос.       — Нагайна? — переспросил Сириус, — это…       — Сейчас узнаешь, — быстро ответил Гарри. —Я… я не знаю, милорд, — боязливо ответил первый. — Думаю, она обследует дом… —Подоишь ее, прежде чем мы ляжем спать, Хвост, — сказал второй. — Мне надо будет поесть ночью. Путеше­ствие меня сильно утомило. Нахмурившись, Фрэнк приблизил здоровое ухо еще ближе к двери, стараясь не пропустить ни слова. После паузы человек, которого называли Хвост, заговорил вновь: —Милорд, могу я спросить: сколько мы здесь пробу­дем? —Неделю. Возможно, и дольше. Это место очень удобно, а в нашем плане пока что заминка. Идиотизм приступать к действиям до окончания Чемпионата мира по квиддичу. Фрэнк поковырял в ухе шишковатым пальцем. Долж­но быть, у него уши серой заросли, если померещился какой-то «квиддич» — такого и слова-то нет.       — Квиддич точно есть, — усмехнулся Гарри, — уж это я вам гарантирую, — он вспомнил Кубок на третьем курсе. —Чемпионата мира по квиддичу, милорд? — пере­спросил Хвост. (Фрэнк еще энергичней завертел паль­цем в ухе.) — Прошу прощения… но я не понимаю: зачем ждать окончания Чемпионата?       — Тупой вопрос, Хвост, — сказал Рабастан, — крайне тупой.       Хвост ничего не ответил. —Затем, тупица, что на Чемпионат в страну съедутся волшебники со всего мира, и каждая шавка из Министер­ства магии будет совать нос куда надо и не надо, выню­хивать, где что не так, проверять и перепроверять — со­всем рехнулись на своих мерах безопасности, — не дай бог маглы чего заметят. Поэтому будем ждать. Фрэнк оставил ухо в покое. Он отчетливо разобрал слова «Министерство магии», «волшебники» и «маглы». Каждое из этих выражений имеет какой-то тайный смысл, дело ясное, и говорят так либо шпионы, либо пре­ступники. Он вновь стиснул палку и продолжал слушать еще внимательней.       — Бедный маггл, — сказал Гарри, — мне его жалко. Осталось ему недолго.       — Магглы, — выплюнул Рабастан, ненавидя каждую букву этого слова. —Ваша светлость все еще полны решимости? — тихо спросил Хвост. —Разумеется, я полон решимости, — в холодном го­лосе прозвучала угрожающая нота. Наступила пауза, и затем Хвост единым духом выпалил фразу, словно боясь, что еще секунда — и не хватит храбрости. —Можно обойтись и без Гарри Поттера, милорд! —Без Гарри Поттера? — выдохнул второй. — Та-а-ак… —Милорд, я говорю это вовсе не из-за жалости к маль­чишке! — Голос Хвоста сорвался на визг. — Мальчишка ни­чего для меня не значит, ровным счетом ничего!       — Просто я доставляю Хвосту… Определённое эстетическое неудовольствие, — быстро объяснился Гарри, — так вышло, что я — копия человека, которого он считал лучшим другом с глазами жены этого самого друга, — он посмотрел Хвосту в глаза и тот содрогнулся — зелёные глаза мальчика доставляли ему крайне странные чувства, — но это не совесть, не подумайте. Это исключительно страх. Страх того, что я могу… Не выдержать его присутствия в очередной раз и быть слегка менее благосклонным, чем обычно. Просто возьми мы другого волшебника или колдунью — кого угод­но! — все можно сделать гораздо быстрее! Если бы вы по­зволили мне покинуть вас ненадолго — вы же знаете, что я могу превращаться с необычайным мастерством, — то уже через два дня я бы привел вам подходящую замену. —Да, конечно, я могу использовать другого волшеб­ника, — произнес второй голос негромко. — Это правда… —Милорд, в этом есть смысл, — продолжал Хвост те­перь уже вполне уверенно, — ведь добраться до Гарри Пот­тера очень трудно — его слишком хорошо охраняют. —И потому ты вызвался пойти и привести мне кого-то взамен? Интересно… А может, тебе надоело нянчиться со мной, Хвост? Может, эта твоя идея изменить план — не что иное, как попытка бросить меня?       — Очень может быть, — подливал масла в огонь Гарри, а Беллатриса как-то странно глянула сначала на него, а потом и на Хвоста, кажется, едва удержавшись, чтобы не убить обоих — спасло их отсутствие у неё палочки. —Милорд! У меня и в мыслях нет покинуть вас! —Не лги мне! Фальшь я всегда отличу! Ты жалеешь, что вернулся ко мне. Я внушаю тебе отвращение. Вижу, как тебя передергивает, когда ты смотришь на меня, я чувствую твою дрожь, когда ты прикасаешься ко мне… —Вовсе нет! Моя преданность вашему лордству. —Твоя преданность — всего-навсего трусость. Ты бы ни одной секунды здесь не остался, если бы тебе было куда пойти. Но как бы я выжил без тебя, если каждые не­сколько часов нуждаюсь в пище? Кто доил бы Нагайну?       — Нагайна — это корова? — тупо спросил Денис Криви, и Гарри от смеха поперхнулся водой, которую пил, а Рон издал звук, крайне напоминающий хрюканье, отчего Гарри стало ещё хуже и через минуту они уже смеялись где-то на полу.       Когда Гермиона смогла их успокоить, решили продолжить. —Но вы заметно окрепли, милорд… —Лжец. Ничуть я не окреп. Два-три дня без поддерж­ки — и я лишусь тех крох здоровья, которые сумел вер­нуть благодаря твоей неуклюжей заботе… Тихо! Хвост, что-то бессвязно забормотавший, мгновенно смолк. Несколько секунд Фрэнк не слышал ничего, кро­ме потрескивания огня. Но вот голос второго собесед­ника раздался вновь — теперь его шепот превратился почти в шипение.       — Какой-то он… — начала было Пэнси.       — Пугающий? — перебил её Гарри, — меня он уже как четырнадцать лет кошмарит, и ничего, живой… Вы же ему там всем факультетом служить планируете до конца своих дней? Welcome, что говорится, — Драко смотрел на него каким-то странным взглядом, полным чего непонятного для Гарри. —Я тебе уже объяснял, почему у меня есть причины использовать мальчишку и никого другого. Я ждал трина­дцать лет, и несколько месяцев ничего не изменят. Да, его тщательно охраняют, но уверен — мой план сработает. Все, что требуется — это немного мужества с твоей стороны, Хвост, и тебе придется это мужество найти, если не хочешь испытать на себе всю силу гнева Лорда Волан-де-Морта. —Милорд, я должен вам сказать! — панически вос­кликнул Хвост. — Всю дорогу сюда я мысленно просмат­ривал план. Милорд, исчезновение Берты Джоркинс не может долго оставаться незамеченным, и если не остановиться, если я наложу заклятие…       — Так вот куда она делась! — воскликнул Гарри, — а вы-то думали, что она просо на голову больная и уехала в Кабо-Верде, забыв, что она британка! — он глянул на Фаджа. —Если? — прошелестел второй голос. — Ах, если? Если ты будешь следовать моему плану, Хвост, Министер­ство никогда не узнает, что пропал еще кто-то. Ты сдела­ешь это тихо и без суеты; я очень желал бы исполнить это сам, но в моем теперешнем состоянии… Ну же, Хвост, устраним еще одно препятствие — и нам открыт путь к Гарри Поттеру. Я не прошу тебя выполнить это в одиноч­ку. К нам скоро присоединится мой верный слуга. —Я — ваш верный слуга, — угрюмо пробурчал Хвост. —Хвост, мне нужен человек с головой на плечах;       — Даже твой Лорд тебя презирает, Хвост, — сказал Сириус, — как-то… Неожиданно, не правда ли? тот, чья преданность оставалась безупречной, а ты, к несчас­тью, ни тем, ни другим не блещешь. —Я нашел вас. — Теперь недовольство в голосе Хвос­та проступило еще резче. — Я единственный, кто нашел пас. Я доставил вам Берту Джоркинс… —Что правда, то правда, — подтвердил второй чело­век, несколько развеселившись. — Недурной ход, я не ожидал, Хвост, что ты способен на такое, хотя, по правде говоря, ты и понятия не имел, насколько она может пригодиться, когда похитил ее, верно?       — Ну а как иначе? — спросил Гарри, — он туп, как стена, если не больше.       — Недооцениваешь, — усмехнулся Сириус. —Я… я считал, что она может быть полезна, милорд… —Лжец, — снова произнес второй голос, и в нем еще отчетливей прозвучало недоброе веселье. — Впрочем, не стану отрицать — ее сведения оказались бесценны. Без них мне бы никогда не составить моего плана. И за это тебя ждет награда, Хвост. Ты будешь участвовать в самом главном… Многие из моих последователей дали бы себе отрубить правую руку за это… —П-правда, милорд? В чем же это? — вновь испугал­ся Хвост. —Ну, Хвост, это сюрприз… ты же не хочешь испор­тить мне удовольствие? Твоя очередь подойдет в самом конце… Но обещаю, ты удостоишься чести быть так же полезен, как и Берта Джоркинс.       — Если ты и его убьёшь… Будет от тебя хоть какая-то польза за шестьдесят с хером лет жизни… —Вы… вы… — ГолосХвоста внезапно сел, словно у него вдруг пересохло во рту. — Вы… хотите убить и меня?       — Я за! — воскликнул Гарри. — Хвост, Хвост… — Второй голос зазвучал вкрадчи­во. — Ну зачем же мне убивать тебя? Я убил Берту Джор­кинс лишь по необходимости. Она уже ни на что не го­дилась после моих расспросов. И в любом случае возник­ла бы чрезвычайно неприятная ситуация, вернись она в Министерство и расскажи, как на каникулах встретилась с тобой. Волшебникам, которые считаются умершими, лучше не сталкиваться с колдуньями из Министерства магии в придорожных гостиницах… Хвост что-то тихо залепетал — Фрэнк ничего не рас­слышал, но второй человек рассмеялся — это был совсем невеселый смех, такой же ледяной, как и его речь.       Драко всё больше не хотел служить Волан-де-Морту. Всё больше и больше с каждой секундой. Пэнси, Блейз, Теодор, кажется, тоже. — Можно было изменить ее память? Но заклятия па­мяти легко разрушаются сильным волшебником, что я и доказал, допрашивая ее. Было бы надругательством над ее памятью не воспользоваться той информацией, кото­рую я извлек, Хвост. А в это время снаружи, в коридоре, Фрэнк вдруг заметил, что его ладонь, сжимающая палку, сделалась мокрой от пота. Человек с холодным голосом убил женщину. Он говорит об этом без капли раскаяния — напротив, это его забавляет. Он опасный маньяки замышляет новые убийства. Кто бы ни бьи этот мальчик, Гарри Поттер, он в опасности.       — Да вот как большую часть своей жизни, — усмехнулся Гарри, — если не всю…       — Да уж, — усмехнулся Сириус, — интересная у тебя жизнь.       — Я заметил. Фрэнк понял: самое время бежать в полицию. Необ­ходимо выбраться из Дома и прямиком к телефонной будке в деревне… Но тут вновь зазвучал ледяной голос, и Фрэнк замер на месте, изо всех сил напрягая слух. — Еще одно заклятие… Мой верный слуга в Хогвартсе… Гарри Поттер, считай, у меня в руках, Хвост. Это ре­шено, и больше никаких пререканий. Но тише… Мне ка­жется, я слышу Нагайну. Тут голос второго собеседника изменился — таких зву­ков Фрэнк в жизни не слыхал, — тот шипел и фыркал, не переводя дыхания. Фрэнк было подумал, что у парня при­падок, но в это время уловил какое-то движение в темном коридоре позади себя. Он оглянулся и оцепенел от страха.       — Ну же, ну же, кто такая Нагайна… — кто-то дрожал от нетерпения. Что-то ползло прямо на него по черному полу, и, ког­да оно приблизилось к полоске света, Фрэнк с дрожью ужаса различил, что это гигантская змея — по меньшей мере двенадцати футов длины. Ее волнообразно движу­щееся тело оставляло широкий извилистый след в тол­стом слое пыли. Вот она совсем близко… Что же делать?       — Неожиданно, — сглотнул Денис Криви, — не корова… Единственный путь к спасению — дверь в комнату, где двое мужчин обсуждают подготовку убийства. Но если он останется там, где стоит, змея точно его прикончит. Он не успел принять никакого решения, когда змея поравнялась с ним и — вот чудо! — скользнула мимо, под­чиняясь тому шипению, которое издавал человек с хо­лодным голосом, и через секунду кончик ее хвоста с ром­бовидным узором скрылся за дверью. По лбу Фрэнка покатился пот, а его рука с палкой за­тряслась. Там, в комнате, ледяной голос продолжал шипеть, и Фрэнку пришла в голову странная, невозможная мысль: «Этот человек может разговаривать со змеями».       — Я, кстати, тоже, Фрэнк, — заметил Гарри, — я тоже… Фрэнк перестал понимать, что происходит. Больше все­го на свете ему хотелось очутиться сейчас в своей постели с грелкой. Но беда в том, что ноги перестали его слушаться. И пока он стоял, дрожа и пытаясь овладеть собой, человек с холодным голосом опять перешел на английский. —У Нагайны интересные новости, Хвост, — сказал он. —В с-самом деле, милорд? — Да, в самом деле. Если верить ей, один старый магл стоит возле этой комнаты и слышит каждое наше слово.       — Беги, Мерлин, мужик, беги, и чем дальше, тем лучше, — взвыл Гарри. Спрятаться было негде. Зазвучали шаги, и дверь рас­пахнулась. Перед Фрэнком стоял седой лысеющий человечек с острым носом и крохотными водянистыми глазками и смотрел на него со смесью страха и тревоги. — Пригласи его войти, Хвост. Где твои манеры? Холодный голос раздавался из старинного кресла перед камином, но говорившего не было видно. Зато Фрэнк видел змею, свернувшуюся кольцами на полу-сгнившем коврике у камина, — жуткое подобие любимой комнатной собачки.       — Вот прямо так себе, — содрогнулась Гермиона. Хвост поманил Фрэнка в комнату. Несмотря на сотря­савшую его дрожь, Фрэнк покрепче сжал палку и с уси­лием перешагнул через порог. Камин был единственным источником света в ком­нате; по стенам разбегались длинные зыбкие тени. Фрэнк уставился на спинку кресла — сидевший там человек был, похоже, еще меньше своего слуги — Фрэнк не видел даже его затылка. — Ты все слышал, магл? — спросил холодный голос. —Каким это словом вы меня называете? — вызываю­ще ответил Фрэнк. Теперь, когда он был в комнате и при­шло время действовать, он чувствовал себя смелее — так с ним бывало и на фронте.       — Он смел, — с уважением заметил Сириус, — это заслуживает уважения. Хотя, он уже покойник. —Я называю тебя маглом, — невозмутимо пояснил голос. — Это значит, что ты не волшебник. — Не знаю, что вы подразумеваете под «волшебни­ком», — заговорил Фрэнк решительным тоном, — но я слы­шал достаточно такого, что заинтересует полицию, — вот это точно. Вы совершили убийство и задумали еще одно. И еще скажу кое-что, — добавил он с внезапным вдохно­вением, — моя жена знает, что я здесь, и если я не вернусь…       — Не надо ему врать! — сказал Гарри, — надо говорить правду! Просто выборочно! Личный опыт! — У тебя нет жены, — промолвил ледяной голос спокой­но. — Никому не известно, что ты здесь. Не лги Лорду Волан-де-Морту, магл, потому что он знает… он всегда все знает… —Да неужто? — воскликнул Фрэнк без всякого почте­ния. — И в самом деле лорд? Не больно-то мне нравятся ваши манеры, милорд. Почему бы вашему лордству не повернуться по-человечески ко мне лицом?       — Да уж, уважения этот старик заслуживает, — заметил Сириус, — при чём больше, чем некоторые, — он глянул в сторону Беллатрисы и её непутёвого муженька. —Но ведь я не человек, магл, — ответил холодный голос, едва различимый за треском пламени. — Я гораз­до, гораздо больше чем человек. Хотя… почему нет? Хвост, разверни мое кресло. Слуга лишь горестно охнул. — Ты слышал меня, Хвост!       — Плохая идея, — сказал Гарри, — он выглядел… Не очень хорошо.       — Как он выгля… — начала спрашивать Рита, но была перебита.       — Узнаете, — Поттер глянул в книгу. Морщась, словно он предпочел бы что угодно, лишь бы 11е приближаться к хозяину и коврику, на котором лежала змея, коротышка с неохотой подошел и начал разворачи­вать кресло. Змея подняла треугольную голову и негромко зашипела, когда ножки кресла зацепили ее лежанку. Но вот кресло повернулось к Фрэнку, и он увидел, что в нем находилось. Палка старого садовника со стуком упала на пол; рот у него открылся, и он испустил вопль — такой громкий, что уже не услышал тех слов, что произносило существо в кресле.       — Прямо сильно не очень, — сказал Гарри. Поднялась волшебная палочка, грянул гром, вспышка зеленого света ударила по глазам, и Фрэнк Брайс умер. Спустя мгновение его мертвое тело рухнуло на пол. В двухстах милях от Дома Реддлов мальчик по имени Гарри Поттер вздрогнул и проснулся.       — Меня много лет посещали интересные сны, — усмехнулся Гарри.       — Интересная глава, — заметил кто-то.       — Я буду читать дальше, можно? — спросила Флёр.       — Конечно!