Аладдин и потерянный брат

На следующий день после празднования триумфа над общими недругами всех присутствующих Мозенрат решил воспользоваться тем, что все те, кого бы он хотел пригласить, уже собраны, — разве что родичей Айям-Агула недостает — и наконец связаться с Садирой узами брака. Вопреки примете о пойманном букете невесты, следующей невестой после Хель стала именно Садира, а не Аделлина, которой до возраста согласия — как до небес: почти два года. Вновь во владениях семьи Ферраджи, заметно увеличившихся с момента прошлого бракосочетания, началась предсвадебная кутерьма. Джафария оперативно сшила для жениха и невесты великолепные наряды в соответствии с их вкусами в одежде: для Мозенрата — пурпурный костюм, шитый золотом, по фасону похожий на его повседневную одежду, однако с обилием добавленных деталей: кружев, воланов, оборок и много чего еще; а для Садиры — пышное блестящее платье цвета охры, с длинными полупрозрачными перчатками и фатой того же цвета. Флоренсия и Белладонна, художницы и флористки, собрали великолепный букет невесты — настолько пышный, что Садира едва его удерживала. Айла изготовила для брата и невестки роскошные золотые обручальные кольца с рубином в форме сердца в платиновой оправе, инкрустированной, как и сама золотая основа, небольшими бриллиантиками, а также диадему с изумрудами для Садиры. Айям-Агул с помощью своих бус вновь созвал свою родню. Вновь стол ломился от еды, вновь алкоголь лился рекой, вновь поднимались тосты за молодых. Салина, сидящая за праздничным столом по левую руку от Ильдара, своего супруга, по-прежнему смаковала сладость победы над Аладдином и его дружками и радость оттого, что он ей все же не достался — тогда бы она не встретила Ильдара, который был лучше во всем. Ухоженный, галантный, высокий — два метра ростом, — атлетично сложенный, с шелковистыми каштановыми с рыжиной локонами и короткой пышной бородкой и усами, хитрый и эрудированный. За прошедшие дни освежив в памяти образ Аладдина и свои прошлые встречи с ним, Салина еще сильнее обрадовалась тому, что ей в конечном итоге досталось золото, в то время как не так давно она с пеной у рта охотилась за медью. Как только все вокруг неистово закричали: «Горько!», и молодожены страстно поцеловались, Салина на волне всеобщей радости решила последовать их примеру и жадно впилась поцелуем в уста Ильдара, который не стал сопротивляться и нежно обхватил стройный стан своей супруги. Букет невесты в этот раз поймала Айгюль, которую этот вроде бы ничего не значащий пустяк обрадовал до глубины души. Как только празднество подошло к концу, Мозенрат попрощался с родней и вместе с молодой женой отправился во дворец страны Черных Песков. В скором времени и Айла с семьей покинула близнецов, заявив, что загостилась, а через пару дней после отбытия осчастливила их весточкой о том, что родила близнецов — мальчика и девочку — и думает над тем, как их назвать. После перебирания множества вариантов близнецы получили имена Назира и Джафар — в честь бабушки и двоюродного дедушки; редко ведь случаются подобные совпадения. Ильдар с женой и сыном тоже вскоре вернулся к себе домой — работа звала. В скором времени все они снова слетелись в фамильный особняк, чтобы с размахом отпраздновать очередную свадьбу — Айгюль выскочила замуж за богатого индийского землевладельца по имени Раджеш, который приехал в Аграбу по торговым делам, и тоже попрощалась с близнецами. Она перебралась в Индию, но была очень рада оттого, что она — не перекати-поле и теперь знает о своих корнях.

****

Ко всеобщему удивлению, при Джафаре Аграба расцвела. По его приказу были в рекордные сроки отремонтированы полуразрушенные нежилые здания в Аграбе и построены многочисленные приюты. Беспризорные дети, которые ранее рылись в мусоре и были рады заплесневелым сухарям и рыбным костям, были отправлены в приюты, где приносили обществу и государству пользу — плели корзины и циновки, за скромную плату собирали фрукты в частных садах или красили заборы. На средства от продажи всех этих вещей и предоставления услуг приюты приобретали все необходимое и вообще существовали. Попрошайничество жестко пресекалось — старики и калеки были также отправлены в приюты, где выполняли любую посильную работу. Ранее часто голодавшие из-за нечастого и нерегулярного подаяния, они с радостью брались за то, что было им под силу, безмерно радовались еде и обретенной крыше над головой и боготворили нового султана. Если ранее стражники представляли собой недоумков, от которых сможет удрать любой желающий, то теперь открывались специальные школы, где готовили новых стражников, а старые обязательно проходили переподготовку. Жить стало гораздо безопаснее — можно было не волноваться о том, что на улице или базаре у тебя стащат ожерелье или срежут кошелек. Оборванцам вроде Аладдина, предпочитающим подворовывать, а не работать честно, не умевшим или не желавшим трудиться, поначалу было непросто. Девиз Джафара был таков «не можешь — научим, не хочешь — заставим». Молодых и здоровых парней отправляли в работные дома, где их не только располагали и кормили, но также платили скудное жалование за ношение тяжестей, добычу глины, обжиг кирпичей и прочие работы, которым не нужно было предварительно обучать. Наказание за воровство невероятно ужесточилось — вместо отрубания руки теперь четвертовали. После первого же прилюдного четвертования упрямого уличного воришки практически все его «коллеги» зареклись доставать себе пропитание таким же образом. Все матерые разбойники и члены знаменитой воровской гильдии Аграбы «Череп и Кинжал» за свои многочисленные преступления были отправлены в каменоломню с подавляющими бунт магическими оковами Айлы. Это принесло выгоду всем, но в первую очередь — самому Джафару. Деньги от уплаты налогов теми, кто ранее был бездомным и безработным, лились в казну водопадом. Заключались выгодные альянсы с соседними процветающими государствами, что позволило ему также одарить украшениями с редкими заморскими камнями сестру, дочерей, племянниц и невесток и попробовать доселе неведомые деликатесы. Также был раз и навсегда устранен неугомонный Абис Мал, у которого была идея фикс по захвату власти в Аграбе — теперь он был вынужден трудиться в поте лица вместо того, чтобы планировать свержение уже Джафара. Ни Аладдин, ни Абис Мал не ожидали, что однажды у них появится общий враг, который послал их работать на износ в одну и ту же каменоломню, но обсудить это не могли — при попытке этого вместо слов из их ртов вылетало исключительно блеяние. Все до единого преступники, на протяжении долгого времени маявшиеся в дворцовых темницах без дела, также были вынуждены вкалывать в каменоломне на благо родины с все теми же магическими ошейниками. Разбойники, ранее грабившие портовые корабли и караваны купцов, также понесли заслуженную кару, что также было немаловажно с экономической точки зрения. Джафар был жесток и неумолим, но никто из жителей А́рабы не поносил его и никто даже не обращал внимание на то, что он практически захватил власть. Но даже став султаном, Джафар по-прежнему испытывал слабость по отношению к прекрасному полу. Преобразив свой внешний облик, Джафар ходил по девушкам, каждый раз выдумывая себе новое имя и рассказывая им выдуманные истории о своей необыкновенной жизни и завлекая в постель при помощи все того же парфюма с феромонами. Это дарило новые впечатления и позволяло развлечься.

****

С тех самых пор минуло три с лишним года, и вот уже близнецы Ферраджи отмечали свой пятидесятилетний юбилей. Что было вдвойне замечательно, так это разные даты именин юбиляров — второе июня у Назиры и третье — у Джафара. Это значило двойное празднество. В султанский дворец слетелись со всего света родственники близнецов, чтобы поздравить их с этим праздником — Ильдар, живущий в пятнадцати минутах ходьбы отсюда, с женой и сыном, Айла с семьей из Египта, Мозенрат с Садирой из страны Черных Песков, Айгюль со своим супругом из Индии, Джафария с Механикусом из Греции, Аделлина из принадлежавшей Айям-Агулу части загробного мира и Рунтар из части в распоряжении Хель. Флоренсия и Белладонна четырнадцати и пятнадцати лет соответственно продолжали жить с матерью и дядей. Семейство Ферраджи совершенно не собиралось позволить увять своему семейному древу — Айла была беременна уже пятым по счету ребенком, Мозенрат, Рунтар и Айгюль также завели по ребенку, сейчас же всем этим малышам уже сравнялось по два года, на руках у каждой из близняшек находилось по новорожденной дочке: Амелия у Джафарии и Аделия у Аделлины. У каждого из близнецов уже было по пять внуков: Азизи неполных тринадцати лет, пятилетняя Лилит, трехлетние Джафар и Назира-младшие — отпрыски Айлы, а также двухлетний сын Мозенрата и Садиры по имени Джазим — у Назиры; Низар ибн Ильдар неполных четырех лет, двухлетняя дочь Рунтара и Хель, в честь своей бабушки по материнской линии получившей имя Ангброда, ее ровесник Джохар, сын Айгюль, и Амелия с Аделией, которые совсем недавно появились на свет — у Джафара. Пышное веселое застолье проходило на огромном балконе султанского дворца. Громадный стол ломился от изысканных яств, которыми лакомились в том числе и боги смерти, которым еда не требовалась, а всевозможная выпивка, кто какую любил, лилась водопадом. Огромное семейство поднимало бокалы за здоровье и благоденствие юбиляров и всячески прославляло их бытие. Семилетний Тефар, гордо сидящий за взрослым столом, рассказывал всем что-то забавное и засмеялся, и вдруг шоколадная монетка, которую он пару секунд назад засунул в рот и не успел ни прожевать, ни рассосать, соскользнула ему не в то горло, отчего мальчик неистово закашлялся. Хоть все семейство несколько лет назад обрело бессмертие, в критические моменты, подобные этому, они поголовно забывали об этом своей привилегии. К тому же, инородное тело в дыхательных путях еще никому не прибавляло здоровья. На помощь младшему брату пришел сидящий рядом с ним Ильдар, ударив его мощным кулаком под дых, а после, когда Тефар согнулся пополам, врезав локтем ему по спине. Ильдар все сделал настолько мастерски, что результат не заставил себя долго ждать — злополучная монетка мгновенно выскочила. — Какой ты молодец, Ильдар! — восхитился Джафар. — Я четырнадцать лет проработал ростовщиком. — пожал плечами слегка смущенный похвалой Ильдар. — Мне не привыкать выбивать деньги.

****

Внезапно на головы всех сидящих и на стол с небес посыпался немыслимо крупный град, размером почти с гусиное яйцо. Невозмутимая Назира, пожав плечами, силой магии создала полупрозрачный плотный навес над балконом, и все спокойно продолжили пировать и веселиться. — Вы двое держали в страхе все семь пустынь, поэтому-то в самый жаркий месяц года и упал с небес лед! — остроумно заметила Флоренсия, спокойно потягивая вино из бокала, в который попала градина. — Вы заставляете трепетать саму природу. Внезапно началось землетрясение — настолько сильное, что близнецы всерьез забеспокоились о том, что громадный балкон вместе со всеми присутствующими сейчас отвалится и с грохотом рухнет. Джафар заставил левитировать стол с закусками и напитками, чтобы тот не перевернулся, а все стоящее на нем не разбилось, не рассыпалось и не разлилось, а также атласные вышитые подушки, на которых все сейчас восседали. Но, к счастью, балкон и вся мебель на нем совершенно не пострадали, а все, пребывающие здесь, отделались легким испугом. — Видимо, и земную твердыню тоже! — ухмыльнулась Белладонна. — Аж земля содрогнулась! — Хорошо, что дворец стоит на горе, землетрясение нам не страшно! — заметил Мозенрат. — А сейчас что будет? Солнечное затмение? — заливисто засмеялась Джафария. Кто-то, видимо, услышал ее, и солнце практически сразу же скрылось, погрузив дворец во мрак. — Мне по душе эта тьма! — воскликнула Аделлина. Внезапно на балкон вбежали ядовитые скорпионы огромных размеров, угрожающе клацая челюстями и клешнями. — Скорпиончики! — облизнулась Аделлина. С помощью своих чар она разделала на части одного из членистоногих и скормила своей верной Персефоне, а также прочим плотоядным питомцам семьи Ферраджи — Церберу, Аресу и Алекто. Остальных она мигом заставила покрыться хрустящей корочкой и отложила на потом, чтобы подкрепиться уже дома.

****

Никто не придавал этим сверхъестественным явлениям природы особого значения, — а стоило бы — за исключением Аида, Плутона, Нергала и Эрешкигаля, которые с каждым новым явлением становились все мрачнее и мрачнее. — Зря вы все так радуетесь и хохочете. Все это — свидетельства прихода Эфиреи. Она уничтожает города, которые ей не по душе. — обеспокоился Эрешкигаль. — Она уничтожила наш Вавилон, так что мы теперь боги смерти в отставке. — продолжил его мысль Нергал. — Она стерла с лица земли Помпеи, один из подведомственных мне римских городов. — поведал Плутон. — Ох и мертвецов тогда было, не сосчитать! — Так разве это произошло не по вине вулкана Везувий? — озадачилась Назира. — Он был спящим не один десяток веков! Как думаешь, кто мог заставить его пробудиться, да еще и настолько мощно? — Она отправила на дно морское Атлантиду! — поведал Аид. — Это по ее просьбе сделал мой средний брат Посейдон! Ох и мертвецов тогда было, не сосчитать! — И что же ей могло не понравиться в ваших городах? — Если бы мы только знали, Джафар... — удрученно вздохнул Эрешкигаль. — Мы — боги смерти, и знаем только о том, при каких обстоятельствах прекратилась чья-то жизнь, не более — например, мы в курсе, что кого-то задушили, но на каких основаниях убийца задушил его — для нас это тайна. Знаем, что все эти люди тогда попали в загробный мир по вине Эфиреи, а вот ее мотивы нам не ясны. — Эфирея уничтожает города или даже целые государства, которые считает недостойными. — продолжил его мысль Аид. — Уверен, что Аграба ей придется по вкусу. — небрежно заявил Джафар. — С тех самых пор, как я стал султаном, этот город процветает, все сферы общественной жизни находятся на высшем уровне. Даже если эта самая Эфирея и решит разрушить Аграбу и уничтожить всех ее жителей, все Ферраджи до единого останутся живы! Айям-Агул, одной рукой обнимая свою молодую супругу, кивнул, подтверждая истинность его слов, а Ильдар успокоил отца, заявив, что отчетливо помнит тот день, когда четыре года назад Эфирея уже являлась в Аграбу и уже начала все крушить, — не избег этой незавидной участи и дом Ильдара, благо его хозяин в этот страшный момент находился снаружи, — но после восстановила все повреждения и удалилась. — Вы все знакомы с ней? — напряглась Аделлина, обратившись ко всем родственникам своего супруга. — Нет. — возразила Хель. — Только понаслышке, от родственников. Лично я с ней не встречалась. — Это очень странно, дорогая. — заметил Рунтар. — По такой логике Эфирея должна была стереть с лица земли Одифер в самую первую очередь, как самую недостойную и отсталую страну из всех ныне существующих! — Должна была, полностью согласна с тобой, но вот почему-то не стерла... — Эта всемогущая вершительница судеб не стерла с лица земли страну, похожую на захудалую деревню и не имеющую хоть каких-то достопримечательностей, относительно приемлемых условий для жизни и перспектив в целом, жители которой напоминают пещерных людей во всех отношениях, но при этом уничтожила Атлантиду, славящуюся своими редкостными свитками и манускриптами, Помпеи с их великолепной и изящной архитектурой и Вавилон, центр торговли и ремесла? — Получается, что так... — ошарашенно пробормотала Хель, у которой, как и у ее супруга, это немыслимое противоречие просто в голове не укладывалось. — Она разрушила те города, в которые я всю жизнь мечтал отправиться, возвратясь назад на тысячу лет, но оставила целой страну, похожую на захолустное болото? Ненормальная она какая-то...

****

После этих слов Джафар и Назира крепко призадумались и действительно напряглись. Пришествие Эфиреи действительно не означало для них ничего хорошего. Что она желает увидеть в Аграбе такого, чего не нашлось в Атлантиде, Помпеях и Вавилоне — городах, которые были одними из главных эталонов античной культуры — но что есть в Одифере, единственной достопримечательностью которого является княжеский дворец, возведенный из булыжника и глины? — Это будет уже второй мой юбилей, когда моя жизнь оказалась разрушена! — схватившись за голову, взвыл Джафар, предчувствуя беду. — В свой десятый день рождения я в одночасье лишился дома и родителей, а сейчас лишусь всех и всего, включая собственную жизнь! Ну что за наказание? Аделлина в ответ на это попыталась ободрить и утешить отца, напомнив о привилегии всей семьи над прочими смертными, приобретенный благодаря ее бракосочетанию с Айям-Агулом, но это не дало ожидаемого результата. — Аид, Плутон, Нергал и Эрешкигаль по своему могуществу не уступали Айям-Агулу, однако не смогли противостоять Эфирее! — воскликнул Джафар. — Какой интерес был этим богам смерти бороться с Эфиреей, отказываться принимать души погибших и отнимать работу у самих же себя? — пожала плечами Аделлина. — А Айям-Агулу вы все небезразличны, потому что вы все — ближайшие родственники его супруги, то есть меня. — И к тому же, на страну Черных Песков, над которой властвовал Дестан, пока я его не сместил, Эфирея не нападала, хотя Дестан был той еще гнидой, а сама страна ничем особенным похвастаться не могла! — заметил Мозенрат. — Если уж с Дестаном Эфирея не расправилась, то тебе волноваться незачем.