Heyday

Сынмин готов поклясться: он слышал в тот момент звук своего сердца, стучащего где-то в висках. Жаркая дрожь прошла по всему телу Чана, вызывая покалывания в кончиках пальцев. — Что ты сейчас сказал? Вопрос Джиу тихий, почти измученный. Но этот взгляд не перепутать ни с чем. От него кровь в жилах у любого застынет. Даже у Криса. — Я сказал, что ты излишне нас опекаешь, вот и всё. Чанбин уверен, что только что слышал, как голос Чана дрогнул. Не проведи он с ним несколько сотен звукозаписывающих сетов, не проночевав суммарно год в студии, он бы мог этого не заметить. Но Бинни слишком хорошо знает каждый полутон голоса своего друга, чтобы даже в едва секундном замешательстве уловить эту дрожь. Определённо точно: Джиу только что Чана напугала. И напора не сбивает. Несколько секунд тишины снова дают Сынмину услышать стук сердца где-то в висках. — Нет, господин Бан, — медленно, испытывающие тянет Джиу, — Скажите мне точно, что вы сейчас произнесли, — она делает ещё шаг, становясь к парню ещё ближе, — Пожалуйста. Чан не моргает. Чан не дышит. Часть стаффа и ребята из группы смотрят. — Я сказал, что ты похожа на ведьму, — тихо отвечает он, стараясь не терять достоинства, — И повод для этого есть. Пристальный взгляд зелёных глаз не покидает его ни на миг. Джиу смотрит так, будто знает всё, будто понимает все его слова и знает их наперед. А сейчас просто собирается поиздеваться. Вдруг юристка смотрит куда-то позади Криса и начинает ехидно улыбаться. — Эй, Минни, ты слышал? — вскидывает подбородок она, обращаясь к ошарашенному другу. — А? — только и может выдавить он. — Будь осторожней, раз ваш лидер решил, что я ведьма, — она шевелит пальцами, притворяясь, что колдует, — Я, наверное, могу превратить вас всех в маленьких жабок. Сынмин молча смотрит на подругу несколько секунд, оценивая реакцию. Улыбка Джиу становится шире, и он понимает, что это шутка, а не какой-то коварный план по уничтожению Чана. Подруга выглядит совсем измученной, но даже в такой ситуации находит способ решить все в своём стиле: утончённо и не без доли иронии. Все это время Чанбин, судорожно придумывающий, как он будет разнимать наверняка громадную перепалку лидера и юристки, наоборот, наблюдает за своим другом. И видит, как тот, не моргая, с приоткрытым ртом смотрит на неё. Чан похож на напуганного ребенка, которого мама застала за раскрашиванием стены: готовится получать. Но, когда он со всеми видит её реакцию, то заметно расслабляется, опуская напряженные плечи. — Вообще, — возвращается вдруг она к Чану, — Ты недалек от правды. Именно зеленоглазых девушек в средние века чаще всего признавали ведьмами. Крис не находит никакого ответа для девушки. Она продолжает: — Единственный минус - я не рыжая, тут не подхожу, — задумчиво рассуждает она, смотря куда-то вверх, — Но… — Джиу вдруг снова пристально смотрит на лидера группы, — Это не значит, что я не способна околдовать, правда? Чан всё еще молчит. Джиу только что угрожала? Она только что сказала, что способна навредить ему? Да по ней этическая комиссия плачет! А девушка наклоняется ближе, чтобы последние её слова были слышны лишь ему: — Даже если я не слишком хороша для тебя, я слишком умна для того, чтобы обращать внимание на обзывательства маленького неуверенного в себе мальчишки. Юристка выпрямляется, не отходя от парня. Они смотрят друг другу в глаза всего несколько мгновений и, прежде, чем Бан Чан успевает хоть что-то сообразить, а наблюдающие за парой ребята спохватиться, Джиу вдруг промаргивается несколько раз, будто что-то мешает её обзору, а потом, пошатываясь, делает шаг назад. В глазах чудятся белые блики, комната начинает казаться непомерно узкой, а сердце стучать в ушах. Джиу сама своего состояния не понимает, но ей сразу же становится страшно. И эти полные ужаса зелёные глаза пугают Чана гораздо больше собственного уязвленного эго, поэтому его руки добираются до талии девушки прежде, чем Хан Джиу падает, теряя сознание. Сынмин, только что почти переставший переживать из-за возможного конфликта, получает новую порцию адреналина и вскакивает с места, в одно мгновение оказываясь возле подруги. Чан, не теряя контроля, обнимает её за плечи, прижимая боком к своей широкой груди. Он чувствует, как быстро колотится её сердце. Нет, это его сердце! Что происходит? Да, у Джиу были в последнее время проблемы со здоровьем из-за бессонницы и стресса, но на вид не больше обычного. Он бы точно заметил что-то серьезное. Я же не мог быть причиной этого? — с искренним ужасом осознания в глазах думает он, аккуратно ведя наполовину бессознательную девушку к дивану, с которого Чанбин и Минхо тут же встают, освобождая место. Чан отчетливо ощущает всю холодность тела Джиу через её тонкую белую рубашку. И это нехорошо, это значит, что давление слишком резко упало и последствия могут быть серьезными. Он часто прикасался к Джиу, прекрасно знает, что кожа её горячая, ладони всегда тёплые, а щёки румяные и краснеют от его комплиментов. И ему не по себе от такого вида подруги. Но в комнате много людей и ситуация требует решения, поэтому страх показать нельзя. И только проницательному Минхо, наблюдающему за всем происходящем, чтобы в нужный момент быть готовым оказать помощь, видно, как нижняя губа Бан Чана вдруг подрагивает, когда он, с распахнутыми от шока глазами, усаживает свою подругу на диван. — Джи, Джи! — Сынмин садится на корточки перед ней, начиная трясти за руку, — Всё в порядке? Ты здесь? Ладонь парня тут же отбрасывает резким движением сильная рука Чана. — Не дергай её, хуже сделаешь, — с тихим раздражением отдает строгий приказ он. Карие глаза Сынмина оттеняются гневом. Взгляд исподлобья, полный ненависти и неуважения даёт Чану понять всё лучше любых слов, которые мог бы произнести парень. Он обязательно с этим разберется. Только сначала убедится, что Джиу в норме. Аккуратно садясь на диване рядом, Чан ладонью придерживает девичий затылок, а второй поднимает её руку, тут же обхватывая запястье, чтобы для собственного спокойствия зачем-то нащупать пульс. Джиу же, за эту минуту успевшая пережить внутренний перепад температуры от невыносимого жара до ледяного покалывания в пальцах ног, и почти пришла в себя. Сознание потерять юристка своему организму не позволила. Почувствовав, как земля медленно уносится из-под ног, она сразу напрягла голову, стараясь сосредоточиться на собственных мыслях, дабы остаться в сознании. Помогло. Постепенно приходя в себя под чуткими руками Чана, она ощущает, как тяжелый камень, всем своим весом пригвоздивший её тело к дивану, начинает растворяться. Следующим, что она чувствует, становится нежное движение руки Криса, большим пальцем вытирающего испарину с её виска. Хочется щекой облокотиться на его ладонь. И так немного полежать. А потом до её сознания доходит тихое, знакомое и родное: — Джи, ты здесь? Повернув голову, она ловит уже слегка за месяц забытый заботливый взгляд Чана. Он автоматически начинает гладить большим пальцем руки её ладонь, успокаивая. — Я, — девушка вздыхает, — Я не.. — Ты должна отдохнуть, — не сводя с неё взгляда, почти шепчет Крис. Если бы не мерзкий бледно-зелёный свет ламп, Джиу бы хотя бы на секунду поверила, что лежит на диване в студии Чана. Что этого ужасного месяца, где он сказал ей столько отвратительных слов, не было, что не было этого тупого собрания, после которого отстранили Хёнджина из группы. Она полусонно глядит на Криса и думает, как было бы здорово вернуться в тот вечер, когда она проснулась у него и говорила обо всём. Вот бы всё последнее время оказалось просто плохим сном. И Чан, будто мысли её читает, потому что надавливает пальцем, гладящим ладонь, чуть сильнее. Словно сказать этим что-то хочет. Джиу почему-то думает, что он говорит ей «прости». Джиу просто хочет, чтобы он сказал ей «прости». Её впалые глаза выглядят ещё больше обычного, а на фоне тёмных кругов из-за отлива от организма крови Джиу тянет на мумию. Внутри Криса передергивает от страха за её здоровье. Как так вышло, что он упустил её состояние из виду? Почему она о себе не заботится? Почему она так измученно смотрит? И почему у него в груди от этого будто покалывает? И почему, даже такая далёкая, Хан Джиу глядит этими большущими изумрудными глазами и до сих пор кажется ему такой нужной? После шоу лично отвезу в больницу, — твёрдо решает Чан. Одернув себя за то, что слишком надолго остановился, засмотревшись на девушку, он собирается озвучить своё решение вслух, но… — Ничего не говори, нам нужно позвать сюда врачей, — тут же нависает над ней Сынмин. Он выпрямляется и, судорожно дергаясь, уже было собирается кинуться в коридор, под изумлённые взгляды части присутствующих, заметивших происходящее, искать менеджера Су, чтобы тот позвал местных медиков, но его тут же неожиданно крепко хватает за руку сама Джиу. — Нет. Минни приоткрывает рот, всё нутро хочет возразить девушке, но язык не поворачивается. А она, используя его руку для опоры, медленно привстаёт с дивана. Под локоть её тут же хватает встающий вслед Крис. — Ты упала в обморок, тебе нужна медицинская помощь, — настаивает он вслед за младшим. Джиу тут же выдергивает свою руку из Чанова захвата. Он приоткрывает в удивлении рот, хочет было возразить, но останавливается, когда видит, как кисть Джиу дрожит. Следом он сразу же замечает, что её вообще всю целиком потряхивает. Перепад давления не прошел бесследно для организма. Чанбин и Минхо надёжной стеной стоят сбоку дивана, прикрывая собой развернувшуюся сцену от ненужных глаз. За Чаном и Джиу в последнее время упорно следит слишком любопытный стафф не только их родного агентства, но уже и других компаний. И в этой комнате находятся не самые надежные их представители. Собрав все силы в кулак, юристка выпрямляется и, приподняв подбородок, поворачивается к Бан Чану, отвечая: — Чуть не упала. Со мной всё в порядке. Старания держать тон голоса ровным проходят не зря. Она смеряет друга холодным взглядом, прежде чем добавить: — И тебе-то какое до этого дело? Чан не находит, что ответить. Потому что в этой ситуации оправдания будут выглядеть жалко, а Чан ни за что на свете не позволит себе такую роскошь, как публичное раскаяние и признание ошибки, слова о том, что ему есть дело да еще какое до того, что с Джиу происходит, с потрохами выдадут его всё ещё очевидно теплые чувства к подруге, этого допустить тоже нельзя. И вообще, он не виноват. И что остается? Молчание. Девушка смотрит на Криса еще пару секунд. Надежда на то, что он все-таки скажет ей что-то хорошее быстро тает. Сынмин тоже прекрасно осознает, что его лидер ничего стоящего Джиу не скажет и, пытаясь помочь подруге и предотвратить волну агрессии к Чану внутри себя, он вместо него подхватывает её под локоть. Касание Минни на девушку влияет чудотворным образом, стирая с лица выражение недовольства и раздражения. Она поворачивает голову уже к нему и, легко улыбнувшись, делает шаг навстречу. — Со мной честно всё нормально. Нужен крепкий черный чай или кофе и буду как новенькая. — Джи-нуна, тебе нужен нормальный отдых, — подходит прикрывавший всю компанию сбоку Чанбин. Искренний испуг во взгляде заставляет девушку чувствовать себя виноватой за слабость тела. Как можно быть настолько глупой, чтобы свалиться прямо перед ними? — корит себя она. Насколько же это дешево выглядит, ещё и в руки к Чану, Боже... Минхо сзади озабоченно и серьезно наблюдает. Он понимает, что переубеждать девушку бесполезно. Если Хан Джиу решила что-то сделать — сделает. Она, словно шторм, кинется на проблему и не отступит, пока не изничтожит всё полностью. И на пути у шторма вставать нельзя, им следует восхищаться издалека. Как это делал всегда Бан Чан. Он уже как-то упоминал другу, что Джи похожа характером на австралийские бури, а Минхо помнил, что бури лидеру безумно нравились и во истину завораживали. Как и Джиу. Правда сейчас девушка больше похожа не на бурю, а на иссыхающее в пустыне деревце, доживать которому осталось считанные дни. Но сделать с этим он ничего не может. Джиу моментально испаряется при любом намеке о разговоре по поводу своего здоровья. Юристка после слов Чанбина и молчаливого осуждающего взгляда Минхо старается придать себе больше уверенности и оптимизма, растягивая бледные губы шире. Но когда тебя окружают несколько парней с допросом, а в глазах комната то и дело двоится, это становится задачкой со звёздочкой. Принцессу спасает вошедший в гримерку господин Кван, громогласно кричащий её имя. Момента достаточно, чтобы Джиу воспользовалась ситуацией и аккуратно выпуталась из рук Сынмина, скрывшись от пытливых взглядов друзей за дверью. Облегченно выдыхая, она не дает себе одуматься, сразу же врываясь в новую задачу, объясняемую Кван Соном по дороге в их кабинет. Новые проблемы настигли Stray Kids как только, казалось бы, юристы решили старые. Бан Чан, проводив Джиу взглядом, оборачивается. Ловит растерянные взгляды ребят, а потом вдруг замечает нечто совершенно необычное. Пожалуй, первый раз в своей жизни он наблюдает такое. Сынмин, тоже смотрящий на дверь, за которой скрылась Джиу, переводит пытливый взгляд прямо на него, смотрит как-то тихо, по-злому, что мурашки неприятными змейками проползают внутри Чана. Щенячьи глаза сверкают из-под челки, прежде чем он отворачивается к дивану, резко хватая с него кофту и, пронесясь мимо лидера, исчезает вслед за юристкой. В такой же, почти звенящей тишине, Минхо и Чанбин достают смартфоны и, отделяясь невидимой стеной, занимают прежние места на диване. Стафф, всё это время сидящий в углу, начинает тихо шептаться. Всё, что может понять из произошедшего за последние несколько минут Чан - это лишь то, что он совершенно точно потерял уважение одного из мемберов к себе и пошатнул его у двух других. Джиу слышала его гневную, эмоциональную и совершенно неправдивую тираду о том, что она ему не пара и вообще никто, наверняка это сказалось на ее и так пошатанном здоровье, заставив почти потерять сознание. И Бан Чан совершенно не понимает, как же ему справиться с последствиями всего, что он делал последний месяц. Однозначно, с Джиу надо поговорить. Им обоим есть что прояснить. Если ещё не поздно.

***

— Камера, мотор! Stray Kids на исходных позициях. Все семеро еле дышат. В наушниках начинает цокать метроном. — Three, two, one, start! — раздается женский роботизированный голос. Джиу тоже на площадке. Стоит позади камер, наблюдая за номером своей команды. Слабость за пару часов почти прошла, черный чай так и не нашёлся, зато по дороге нашёлся Со Чан, любезно предложивший свой горячий американо. От кофеина юристка отказаться просто не могла. От приятной компании практически единственного человека, не обвиняющего её во всех смертных грехах, тоже. Очерёдность записи выступлений планировалось выбирать жеребьевкой. Стараниями юристов это отменили, договорившись о расписании и записной очереди. Ещё одна маленькая победа. Довольным тоном Кван сообщил о ней госпоже Ким, та ответила, что при возможности нужно выбить ребятам больше финансирования для выступления. Это уже сложнее. В размышлениях о новой задаче, Джиу заворожённо начинает следить за происходящим на сцене. Минхо выглядит самым стабильным и сосредоточенным даже во время танца. На первый взгляд. Губы Джиу снова трогает легкая улыбка, потому что она вдруг думает, что и на второй он таким оказывается. Мудрый, вдумчивый парень выбрал стратегию громоотвода: тихо наблюдает за Чаном, лишний раз в его эмоциональный бум не вмешиваясь, но при любой возможности пресекает все выходящие за грань действия. Хорошим и верным другом он проявляет себя и в отношении других, аккуратно помогая справляться со стрессом Хёнджину, молча принося ему что-то приятное из снэков почти каждый вечер. Чанбин, по полной сейчас разрывающий камеры и будущие взгляды сотен тысяч, если не миллионов, смотрящих зрителей, вне Кингдома рассказывает Джиу смешные истории, пытаясь хоть как-то порадовать. Она всегда замечает, что он безумно переживает за её состояние, а ещё за их с Крисом отношения. То, насколько сильное влияние на Чана оказывала юристка, невозможно было не заметить самому близкому другу: более уравновешенный, разумный и расслабленный, их лидер начал показывать новые свои стороны группе, радуя переменами. Но и то, насколько сильное влияние оказал сейчас на него их с Джиу разлад, тоже невозможно было переоценить. Доставалось всем, особенно девушке, по мнению Чанбина, ни в чем не виноватой. Джиу смотрит на друга с заботой, даже мысленно ощущая его волнение за всех вокруг. Пусть Бинни и не мог помирить ребят, для обоих он был надежной точкой опоры и соединяющим их единственным звеном, через которое они хоть как-то общались. Перескакивающий с места на место со скоростью света Джисон, наоборот себя выдает с потрохами. Его ментальное состояние выглядит обостренным сильнее обычного. Он не просто с избытком переживает все свои яркие положительные эмоции, забывая о наличии других у окружающих, но ещё и будто намеренно пытается у людей вызвать максимально яркую реакцию. И не важно, положительную ли. Это сказывалось на его поведении с Чаном, потому что Хан чуть ли не единственный из мемберов не церемонился с ним. А ещё и в провале в памяти о своём же недавнем почтительном отношении к юристке, которое теперь куда-то испарилось. Нет, Джисон не грубил Джиу, но…Но он просто почти перестал с ней общаться. И ладно. К черту его, — нервно выдыхает девушка в тот момент, когда основная камера захватывает Феликса. Она кривит губы. Младший «братик» Бан Чана, находящийся до сих пор в стрессе из-за адаптации, на сцене выкладывается на все двести. Если бы не его отношение к Джиу, девушке было бы Ёнбока очень жаль. Но, увы, косые австралийские взгляды в её сторону сразу же двух пар глаз порядком достали девушку. Кстати, об австралийцах. Чан превосходно держит лицо, отлично управляется с телом и занимает собой будто всё пространство сцены. К своему сожалению, девушка это прекрасно осознает и не может не отдать лидеру должное. К ещё большему сожалению, Джиу понимает, что почти беспрерывно пялится на Чана. Он просто слишком хороший артист, — мысленно отмахивается она, — Настолько хорошо держится на сцене и управляет зрителем, что даже я, несмотря на эмоции, не могу не зацепиться за это. Пока Чан отрабатывает на записи каждую вложенную в него вону, мысли Джиу, вместе с её пытливым взглядом, медленно перетекают от одного мембера к другому. О состоянии каждого из них она прекрасно знает, каждому, включая злящегося на неё лидера, все равно сопереживает. Чан, несмотря на эту агрессию, вечно ещё и на неё выливающуюся, очень беспокоится за всех ребят, включая Хёнджина. Беспокоится настолько сильно и постоянно, что о себе забывает. В прочем, как обычно. Интересно, он хоть про чай и витамины помнит? — думает Джиу. До недавних пор, они вместе с Крисом, как два настоящих трудоголика, обоюдно приучили друг друга пить вместе травяные сборы, а спустя месяц после этого, Чан притащил по две коробки витаминов "для энергии" им обоим, чтобы вместе пропили курс. Девушка хмыкает себе под нос при воспоминании о том, как забавно Крис несколько раз клевал носом в студии, пока она дописывала договор. Частенько он сам засиживался допоздна, занимаясь продюсированием, но в те редкие вечера, когда можно было уехать домой пораньше, он всё равно оставался, чтобы дождаться перепроверяющую бумаги юристку, ведь без него она до дома никак не добралась. Тем более, когда он может благодаря этому быть в курсе внутренних дел своей группы. Очень по-деловому. Со Чан, тоже находящийся на съемках подле юристки, внимательно смотрящей на выступающих с God’s menu мальчиков, наклоняется к её уху. Она, слегка заворожённая, любуется тем, как чётко Чан перемещается между позициями. — Как думаешь, эксперты сегодня заберут у нас часть голосов за то, что мы подписали соглашения? Горячий шепот заставляет Джиу дернуться и отпрянуть. Чан удивляется. — Прости, я не хотел сделать тебе неприятно… — неловко потупив взгляд, шепчет он. Джиу вымученно улыбается. Делает шаг обратно к менеджеру и тихо отвечает: — Ничего. Я просто испугалась, потому что внимательно смотрю на мальчишек, — она показывает ладонью на сцену, где парни уже перешли ко второму припеву God’s menu. Парень понимающе улыбается в ответ. Хоть музыка и не играет громко, и их разговору ничего не может помешать, Чан предпочитает лишний раз наклониться ближе к Джиу: — Волнуешься за них? — Если честно, — косясь на Бан Чана, допевающего свою партию, — Очень, — выдыхает она. — Они хороши… — обративший, наконец внимание, на перемещающихся по сцене ребят, слегка нервно замечает парень. У Джиу глаза на фоне сценического света отдают малахитом. Она, широко их распахнув, смотрит на ребят. По выступлению даже не скажешь, что сейчас переживает группа. Настоящие профи. — Они не хороши, — не отрывая взгляда, тянет девушка, — Они - лучшие. В бездонных глазах, всё место которых занял черный зрачок, видны световые головы и семь сильных, превозмогающих всё и выкладывающихся до последней капли парней. Со Чану кажется, что Джиу мысленно что-то им говорит. И, снова смотря на Stray Kids, он почему-то чувствует полную уверенность, что они её слова слышат.

***

Гримерка буквально ломится от количества народа. Конец записи всегда означает, что у артистов и стаффа есть около двух часов на сборы и обсуждение дня. Поэтому обстановка на втором этаже студии Mnet напоминает пчелиный улей. То, что горсти молодых людей перебегают туда-сюда, то и дело сталкиваясь плечами, локтями и, порой, чуть ли не лбами стало рутиной. Но к этому жужжанию, накаляющему перепонки до предела, Кван никогда не привыкнет. — Так, от нас сегодня что-нибудь нужно? — потирая виски пальцами, спрашивает он у менеджера Су. — Не знаю, они пока переодеваются, мы еще не разговаривали, — смотря на снимающего мокрый от пота пиджак Минхо, отвечает мужчина. Сам Минхо вздыхает так облегченно, скидывая вещь, будто одет был не в костюм, а латные доспехи. Челка под выдохом слегка трепыхается, по вискам блестят капли пота. Выступить - половина дела, к которому он привык, а вот сидеть в комнате, комментируя чужие номера, записывать впечатления и отчеты на камеру айдолу до сих пор давалось с трудом. Он помнил те времена, когда еще был просто танцором. Тогда тренировки и поездки на мероприятия, которые чередовались с вечной учебой и пробами, периодически казались ему адом. Но теперь он сам — айдол. И времена до дебюта и до своей стажировки в JYPE он вдруг вспоминает с горькой ухмылкой: то, оказывается, были ягодки. Если бы я знал, что меня ждет, согласился бы я стать айдолом? Если бы я понимал, через что надо пройти? Если бы мне показали, что будет со мной, с нами… — Минхо, — выдергивает его из размышлений голос Феликса, — Ты случайно не будешь сегодня ужинать свининкой? Старший улыбается, педантично складывая свой пиджак. — Ты хочешь, чтобы я приготовил нам пулькоги на ужин? Феликс переминается с ноги на ногу и, наблюдая за действиями Минхо, тихо произносит: — Да, я бы хотел… — он видит, как бережно парень продолжает складывать свои аксессуары с выступления, чтобы стаффу было удобней их перенести и замечает, что друг тяжело дышит и практически еле шевелится, — Но я понимаю, что сегодня не стоит этого делать, ты устал и мы… — Я пожарю мясо, — поворачивается к нему Ли Ноу, — Я же мариновал два дня назад, там еще осталось, нужно только кинуть на сковородку, — склоняет голову он. — Спасибо, хён, — Ёнбок лучезарно улыбается, заставляя Минхо сделать и свою улыбку шире. С Феликсом иначе и не получается. Он уходит к своему привычному месту, тоже начиная стягивать с себя сценический костюм, а Минхо, провожая парня взглядом думает о том, что скоро несладко ему придется, ведь всё поведение Чана говорит о том, что ещё чуть-чуть и он сорвется. На кого? Конечно, на самого близкого. Как бы австралийский названный брат ни старался, что бы он ни пытался сделать, полностью поглощённый вниманием лидера - это не убережёт его от последствий состояния Криса. Так уже было однажды. Будет и снова. Чан владеет и душой, и рассудком Ёнбока, и это плохо сказывается на состоянии обоих. Феликс безоговорочно Чана во всем поддерживает и слушается, а ему сейчас только это и надо. Особенно в нынешней обстановке. Но как долго это продлится? Феликс уже подает признаки самостоятельности, но что будет, когда он полностью перестанет в нём нуждаться? А когда поймет, что Крис не всегда прав и встанет не на его сторону? Да и пулькоги Феликс не любит, Минхо знает это наверняка. Любит это жареное мясо сильнее всех именно Бан Чан. Меланхолично попивающий сок Джисон вдруг отвлекается на громкий смех девушек, собирающих свои косметические чемоданчики. До него доносится разговор: — Ты что, не была сегодня в гримёрке, когда они поцапались? — Поцапались? При тебе? — чуть тише, чем хотелось бы Хану, удивляется одна из них. — При мне, при мемберах и при куче стаффа! — довольно лепечет ей вторая, — Он её ведьмой назвал! Правда потом там что-то ещё случилось, эта Джиу то ли споткнулась, то ли еще что, но в итоге, — еле сдерживая смех, продолжает она, — Девчонка очень "удачно" упала в руки прямо к нему. Дальше я ничего не видела, потому что Минхо-щи и Чанбин-щи заслонили мне обзор. — Да ну! — другая девушка моментально прекращает складывать кисточки в чехол, — Он, конечно острый на язык, но не так, чтобы… — Именно так, — наклоняется подруга к ней, — Уж не знаю, что он нашел в Хан Джиу, но страсти между ними явно кипят не шуточные. Это точно что-то особенное. Взять хотя бы эти пару минут...То ссора, а через секунду объятия...Даже стаффа не постеснялся! Джисон видит, как вторая, постоянно удивляющаяся девушка, быстро грустнеет. У неё знакомое лицо, он точно видел её вне компании. Но где? Склонив голову, рэпер начинает ещё внимательней прислушиваться к чужой беседе и заодно всматриваться в это круглое милое личико с выбеленными волосами, в эту секунду дующее свои пухлые губы от обиды. — Прости, Айя, — стоящая рядом сплетница замечает состояние своей подружки и протягивает руку, поглаживая ту по плечу, — Я не подумала о том, что ты и Бан Чан… — Тише! — шикает на неё визажистка. Она косится на открыто наблюдающего за ней Джисона и тут же смущается, — Всё хорошо, это было давно. И Хан вспоминает: Айя…Айя! Визажистка Айя! Та самая, с которой у Чана были какие-то непонятные "мутки", как выразился Чанбин, около года назад! Та самая, которую он вечно называл "милашка" и придерживал за талию всякий раз, как проходил мимо неё. А потом почему-то забыл о её существовании. Кстати, а почему? Что случилось год назад, что он просто напросто выкинул из головы девушку своего типажа, отвечавшую ему взаимностью? Она оказалась ненадежной? Наверное, Крис побоялся какой-то огласки, потому что визажисток слишком много и они вечно друг с другом сплетничают, перетаскивая за собой слухи в соседние агентства. Поток мыслей Джисона прерывается плюхающийся рядом Чанбин, тут же сгребающий друга в объятия. — Ты бы хоть на секунду взгляд отвел, — посмеивается он, пока Хан пытается выкрутиться из крепкой хватки, — Уже небось все заметили, что ты с девочек глаз не сводишь. — Да нет же, — наконец, выпутавшись, цокает парень, — Я пытался кое-что вспомнить! — Получилось? — все ещё не веря другу, иронизирует Бинни. — Вообще-то да, — задумчиво тянет он, посматривая в сторону Айи. Чанбин тоже переводит на девушек из стаффа взгляд и, кажется, начинает понимать Джисона. — Это же Айя, да? — Ага, — кивает Хан, — Ты тоже её помнишь? — Я помню, как она вертелась возле нашей студии в ожидании Чана, — с нотой недовольства вспоминает он, — А он до последнего не выходил, а потом вёл себя как ни в чем не бывало. — У них в итоге что-то было? — поворачивается к Бинни Джисон. Тот усмехается, мотая головой. — К сожалению для Айи, нет. — Странно, — задумчиво хмурится Джисон, начиная озвучивать свои мысли до прихода друга вслух, — Она же типаж Чана, она проявляла к нему явный интерес, постоянно крутилась рядом, он против не был, а потом… — А потом, — Бинни наклоняется ближе к другу, чтобы хотя бы его слова в тесной для такого количества человек гримерки не были слышны, — А потом появилась Хан Джиу. Джисон на несколько секунд зависает, соединяя в голове причинно-следственные связи. Точно! Бан Чан, ровно с тех пор, как начал близко общаться с их юристкой, оградил себя вообще ото всех поклонниц. Только Джиу мелькала в его личном пространстве, причем, только она была вхожа в студию просто так, могла провести с ним лишние полчаса свободного времени и имела полное право прикасаться к личным вещам лидера. — И как это все вокруг еще не устроили истерику из-за их общения? — осеняет парня очевидная мысль, — И как сам Чан это допустил?! Чанбин, спиной повернутый к Айе и её подруге, все равно прекрасно чувствует, что тихий выкрик Джисона привлек их внимание. Когда за тобой почти двадцать четыре часа в сутки ведётся наблюдение, учишься видеть не только глазами. Он поправляет кепку, проводит указательным пальцем по резинке спущенной на подбородок черной маски, и тихо отвечает другу: — Все как раз и заметили. А до Криса ничего не доперло, потому что…, — Чанбин косится в сторону, глядя на болтающего с менеджером в углу Чана, — Потому что он сделал то, что каждому из нас всегда запрещал. — Увлёкся ей, — заканчивает за него Джисон. Чанбин кивает. Спустя сорок минут половина людей с территории телеканала исчезает. Все работники индустрии красоты после записей обычно моментально сматывают удочки, растворяясь. На самом деле почти все они продолжают работу, но уже на своих рабочих местах: к следующему дню необходимо протереть и прочистить спонжи, кисточки и кучу другого важного для айдольских лиц оборудования. Джиу и Со Чан быстро идут по коридору. Девушка думает, как бы успеть выхватить менеджеров Детей, чтобы обговорить заранее, когда им будет нужна репетиционная. Несмотря на то, что стафф Stray Kids и ATEEZ объединились для противостояния телеканалу, Джиу хотелось первой забить основной зал в удобное для ребят время. — Ты думаешь, что успеешь договориться с ними сегодня? — смотря сверху, спрашивает у Джиу Со Чан. — Не знаю, если они не заведут речь о штатном расписании, в рамках которого мы имеем право к ним обращаться, то да, — бросает она, параллельно высматривая в коридоре менеджера Су. Они уже почти дошли до зала, где обитает группа, миновав из-за спешки по пути всех, с кем следовало при хорошем раскладе поздороваться. — Но они обязаны отвечать на наши запросы в течение рабочего времени, — почти перейдя на бег, подсознательно слегка паникуя, рассуждает Джиу, — А это значит, что пока идут работы, связанные с записью шоу, мы можем согласовывать с ними любые рабочие вопросы. — Да, но запись шоу кончилась полчаса назад, — Чан, чуть её обогнавший, мельком поворачивается, проверяя, не сильно ли отстает девушка, — Так что, я бы особо не надеялся. — Запись шоу - да, но время, в течение которого осуществляются технические сборы артистов - нет, — радостно отвечает юристка. На вопросительный взгляд из-за плеча она отвечает: — В договоре написано, что к рабочему времени шоу относится пре-запись, запись и технические сборы. Всё действо, происходящее здесь между нами и каналом регулируется этим договором, а не трудовым законодательством. Таким образом, мы ограничены не законами, а условиями договора, поэтому… — Ещё на протяжении часа тридцати, пока идут технические сборы, мы имеем право обращаться к их стаффу со своими просьбами, — радостно глядя на неё, заканчивает Со Чан. — Требованиями, Чан, — коварная ухмылка окрашивает губы юристки, — У них надо требовать, не просить. Удивленно поворачивая голову, молодой человек смотрит на знакомую, будто впервые видит. — А ты весьма напористая, юристка Хан. Она усмехается. — А тебе не надо к твоим? — Джиу вдруг понимает, что менеджер чужой группы почему-то до сих пор с ней. Мужчина потирает затылок, слегка застенчиво улыбаясь. — Точно, я с тобой заговорился, прости. Они останавливаются у входа в гримерку Stray Kids. Хорошо, что у ATEEZ соседняя. Только Со Чан собирается попрощаться, как к комнате подваливает шумная компания из Квана, двух юристов телеканала, одного из менеджеров Детей, а ещё самого Бан Чана. С виду настроение у них подозрительно плохое. Джиу автоматически замечает раздражение господина Бана по напряженной челюсти, да и удручённый взгляд Чанбина не проходит мимо. — Мы будем ждать вестей, — бросает Кван одному из юристов, — На сегодня всё. Те уже было кланяются на прощанье, как решившая воспользоваться удачной встречей Джиу быстро здоровается и переходит к делу: — Я могу через вас занять место ребятам завтра на репетицию? Тот юрист, что пониже, пару раз хлопает глазами в недоумении, а потом смотрит на наручные часы. Снисходительная улыбка появляется на отёкшем лице. — Милочка, но время записи уже закончено. Джиу бы с радостью скривила лицо в отвращении, но вместо этого она предпочитает, любезно улыбнувшись, доложить сотрудникам Mnet всю суть связывающих их договором отношений, которую несколько минут назад озвучила коллеге по шоу. Когда всё заканчивается и компания прощается, рассыпаясь по разным местам, девушка входит в гримёрку победительницей с оговорённым расписанием репетиций ребят, поднятым настроением и самочувствуем гораздо лучшим, чем было днём. Кван Сон пропускает её вперед и, заходя за ней, не сдерживается от похвалы: — Ты умница, юристка Хан, моё золотце! Джиу, в этот раз уже не сдержавшись, слегка кривит губы. Но все-таки слегка кланяется и мямлит что-то в знак благодарности. Квану самому немного неловко от выпущенного вслух комплимента, но мужчина не дает себе времени для передышки, сразу же выкрикивая на всю комнату: — Су Чон! И тут же слышит не менее громкое: — Здесь! Юристы поворачивают голову в сторону звука и встречаются взглядом с машущим из угла гримерки менеджером. Рядом с ним стоит понурый Чан. Столкнувшись глазами с Джиу, он приобретает ещё более удручающий вид, совсем становясь похожим на наказанного и поставленного в угол ребёнка. Он сразу кажется более маленьким, цепляясь пальцами за лямку рюкзака и прислонившись пятой точкой к стене. Такой виноватый вид Криса на фоне взрослого Су Чона почему-то моментально забавляет Джиу. Да так, что она умудряется даже улыбнуться сама себе от ассоциации. Такого Чана хочется пожурить и похлопать по головке, если бы не одно «но». Всего несколько часов назад он назвал её ведьмой при куче людей. А позавчера вообще во всю глотку орал Джисону и Чанбину, что она «недостаточно хороша, чтобы с ней встречаться». Тс, как будто хоть раз в жизни шла речь о чём то подобном, — думает девушка, — Между нами даже никакой романтики не было. Но Джиу тут же чередой в голове вспоминает все моменты, когда Чан подвозил её до остановки, таскал таблетки во время месячных, клал руки на плечи, слегка сминая их, пока она упорно работала за столом. В его студии. Неловко. Просто мы оба познаём мир через тактильный контакт, — отмахивается она, — Это нормально. Все разные. И вообще, сколько можно об этом думать?! Весь день одно и то же. — Когда у нас общая летучка? — все это время Кван не отстает от Су Чона. — Послезавтра, — поправляя бейджик на груди, быстро отвечает он. Не до юристов сейчас. Нужно быстрее увезти ребят отдыхать. Чон понимает, что если не сделает это сейчас, то Бан Чан улизнет в компанию и запрется в студии, а утром ему придется снова лично выволакивать его оттуда с мешками под глазами, визажистам накладывать маску в попытке как-то это недоразумение скрыть, а потом еще и следить весь день, чтобы он не забывал выдохнуть и хотя бы в перерыве между репетициями и записями поспать. И улавливает он своего подопечного очень вовремя. Чан, с рюкзаком наперевес, плавно двигается в сторону выхода, посильней нацепив на лоб шапку, чтоб оставались видны только глаза. По дороге он плавно лавирует между всем скопищем людей в гримерке, прощается с каждым встречным, слегка кланяется, жмет руки, улыбается и говорит слова благодарности. Су практически на себе ощущает, как от этих нескончаемых кивков, у Чана, должно быть, болит шея. Он не удивится, если окажется, что Кристофер знает половину Южной Кореи. — Чанни-я, — зовет он его со своего укромного места возле стены. Достаточно громко, чтобы парню пришлось остановиться и с натянутой улыбкой повернуться к мужчине. — Ох, — вскидывает брови он, будто не видел своего менеджера все это время, — Су, ты еще здесь?! Разве жена и малыш не ждут тебя дома? Чон кривит губы, показывая Чану весь спектр своего скептического отношения к такой манипуляции. Второй раз так сбагрить его не прокатит. — Бан Кристофер Чан, — чеканит он со строгостью отца, — Ты сейчас останавливаешься, кладешь свой рюкзак и ждешь остальную часть команды, чтобы мы вместе уехали в общежитие, — делает Су акцент на последнем слове. Лицо Криса изображает саму невинность. Он так мило хлопает карими глазами, что почти все, кто смотрит на эту сцену между ним и менеджером, с готовностью верят: он ни о чем подобном и не думал, да ещё так заботится о Су и его семье, что позавидовать можно. Но те из немногих, кто знает Чана чуть дольше пары недель, прекрасно слышат эту тонкую, едва уловимую ноту манипуляции. — Но я и… — У меня нет времени и настроения спорить с тобой, — моментально прерывает парня мужчина, — Жди здесь остальных, мы уезжаем вместе. Чан, слегка смущенный тем, что менеджер на него наругался, всё же слушается его и решает пойти проверить, как там дела у других ребят. Но путь ему почти сразу преграждает визажистка Айя. Придётся остановиться. — Эй, Джи! — Сынмин видит подругу и сразу же сломя голову начинает протискиваться к ней из другого конца комнаты. Она улыбается и пытается продвинуться навстречу, то и дело натыкаясь на закончивших работу и уходящих людей. Когда Сынмин добирается до девушки, он моментально хватает ее за руку, чтобы вытянуть подальше, к стене, где нет потока людей. — Как ты? — наконец, найдя удобное место и остановившись, спрашивает он. — Просто прекрасно, — улыбается юристка, — У вас в следующий раз будет самый первый чек, сможете уехать пораньше с записи, — довольно сообщает она. —Ты как? — делая акцент на первом слове, снова спрашивает парень, — Почему ты не уехала до сих пор? И осматривал ли тебя врач? Сам Сынмин тоже осматривает Джиу и убеждается в том, что выглядит она и правда значительно лучше, но всё же не особо здоровой. Она, тронутая заботой, улыбается другу шире и кладет в успокаивающем жесте руку ему на плечо. — Всё нормально, сегодня я приеду домой и сразу лягу спать. Это просто недосып. — Ты бы не свалилась в обморок от простого недосыпа, - раздаётся голос сзади неё. Она закатывает глаза. Спокойный, почти ледяной тон Минхо ей достаточно хорошо знаком, чтобы узнать не глядя. — Это не простой недосып, —поворачивает она к нему голову, — Это хронический недосып. — Ещё лучше, — цокает он, — Нам нельзя сейчас лишаться стаффа, вы все очень нужны. — Вот уж спасибо, — кривит губы девушка, — Постараюсь не потеряться. — Ты правда должна позаботиться о себе хотя бы ради нас, — голос Сынмина возвращает её взгляд к нему, — Здесь без тебя будет совсем плохо и некому помочь. Джиу вздыхает. Она понимает, что парни правы, но с количеством стресса от работы она ничего сделать не может. И рада была бы спать как младенец, но каждую ночь рой мыслей жужжит в голове, не замолкая ни на секунду, и не давая уснуть. Таблетки не помогают, более сильные препараты пить не хочется. Вот и приходится витать каждый вечер между сном и реальностью по несколько мучительных часов. — Торжественно клянусь, что дома высплюсь! — поднимая ладонь вверх, радостно чеканит девушка. Сынмин закатывает глаза на это, а Минхо, мотая головой, предпочитает удалиться, оставив друзей вдвоем. — Как твое состояние? — тут же интересуется Джиу, — Чан не наседает? Друг вздыхает, опуская глаза. — Что там? — беспокоится она, — Крис перешёл границу? Когда парень снова вздыхает, Джиу уже начинает готовиться после его ответа стремглав бежать в сторону Бан Чана, чтобы вызвать его на стрелку за зданием JYPE, но ответ оказывается полной противоположностью: — Скорее я перешёл. — Ты?! — не сдерживаясь, чуть громче спрашивает она. Третий грузный вздох со стороны айдола не предвещает ничего хорошего. — Я при всех выказал ему неуважение. В смысле… — Сынмин слегка мнётся, — В смысле не только при ребятах, но и при стаффе. Я думаю, что это было слишком. Но сам Чан ничего не сказал. Пока что, — подняв, наконец, на подругу глаза, заканчивает он. — Что ты ему сказал? Джиу готовится к худшему. — Я не сказал ничего, — отводит взгляд в сторону мальчик, — Но, после того, как утром ты ушла с Кваном, я почти сразу сбежал, хотя Чан просил всех собраться вместе на летучку. Точнее, — глаза перестают блуждать по людям в комнате, — Точнее я проигнорировал его, показав это при всех, и ушел, хлопнув дверью. Это точно все видели, — почти шёпотом договаривает Минни. — Ага… — очередь вздыхать, наконец, доходит до Джиу, — Но он ничего тебе не сказал после этого? Сынмин мотает головой. — Нет, ни разу за день. Но он больше вообще не подходил ко мне. — Я поняла, — кивает девушка, — Я думаю, что он тебя не поругает, — старается успокоить она Сынмина. Но Хотя знает, что Чана он не боится, но авторитет подрывать при стаффе, и так недолюбливающем парня, совершенно не хочет, — Скорее всего, Крис понял, что все это время слишком давил на тебя и наборот, скоро сбавит обороты. Ободряющая речь Сынмину идёт явно на пользу, судя по уголкам губ, ползущим вверх. Он кивает Джиу несколько раз и, крепко её обнимая, прощается с подругой до завтрашнего дня, уходя одеваться с гораздо более спокойной душой, чем она была весь день до этого. Обрадовавшись почти достигнутой свободе и скорой ванной с солью у себя дома, Джиу уже разворачивается, чтобы найти Квана и последний раз узнать, все ли задачи доделаны, как натыкается носом на человека напротив, тот сразу аккуратно берет ее под локоть, не позволяя потерять равновесие. Ойкнув от неожиданности, она собирается было извиниться, но широкой скалой, о которую она стукнулась носом, оказывается Чан. Желание любезничать испаряется как роса жарким днём. — Ты… — пытается начать предложение Крис, явно аккуратно в своей голове перебирая слова, почему-то раздражённо цокает, — С тобой все в порядке? Джиу моментально всем телом напрягается. Знакомое ощущение, которое она испытывала при контакте с Чаном всплывает в теле вновь, моментально проходя дрожью под кожей. Так уже было, когда они только познакомились. Когда Бан Чан её не так понял, когда он не попытался разобраться в ситуации и почти навредил ей своими действиями. Тогда они разобрались, тогда Джиу ещё не подружилась с ним, ещё не открыла ему множество своих секретов, ещё не научила его пить травяные сборы по вечерам для сна, ещё не позволяла ему прикасаться к себе. Сейчас не хочет. Снова локоть выдергивает из захвата, но чуть мягче. Чан почти не смотрит ей в глаза. — Как видишь, — не церемонится юристка, — И я очень спешу, извини. Не дождавшись ответа, Джиу протискивается через менеджеров, преградивших дорогу и что-то активно обсуждающих, чтобы добраться до Квана и менеджера Су. Старший коллега, заметив её издалека, машет рукой, подзывая. — Юристка Хан, ты доделала те две формы по песням, которые мы подаём в KOMCA? — Да, занесла во внутреннюю программу и отправила другим участникам песни, но в КОМСА не отсылала, не все подписались, — слегка запыхавшись, отвечает она. Утренний полуобморок дает о себе знать в виде постоянно подступающей слабости, — А что? — Ничего, — отвечает Су Чон, — Просто они уже не нужны, надо делать новые. Джиу хмурится. — Чан переписал обе песни со значительными изменениями, теперь они будут их перезаписывать в студии и… — Надо будет оформлять новые формы, — заканчивает за него тоже совершенно этим недовольный Кван. Нижняя челюсть как-то сама дергается при этих словах, а приступ раздражения, волной поднявшийся прямо к груди, заставляет юристку обернуться в ту сторону, где она последний раз Криса и видела. Найдя его примерно на том же месте, с рюкзаком за плечом, переодетым и выглядящим слишком по её мнению свежо для этого дня, она одаривает его таким гневным взглядом, что искры из глаз можно назвать не фразеологизмом, а объективной реальностью. Снова говорящая с ним визажистка Айя поправляет локоны блондинистых волос и хихикает, прикрывая рот рукой. Она краем глаза замечает смотрящую в их сторону девушку и, видя злющий взгляд больших зелёных глаз, искренне пугается. Чан замечает это и обращает внимание на ту же сторону, видит то же самое и это заставляет его нервно сжать ладони, поведя плечом. Джиу, ловя это, резко отворачивается, вертя конским хвостом. Черт, — думает он, — Она наверное решила, что я с ней флиртую. Обращая взгляд на девушку, он ещё раз дружелюбно улыбается ей и предпринимает попытку ретироваться куда-то в сторону мужского пола. Желательно к кому-то из группы. — Спасибо ещё раз, Айя, и за твою работу тоже спасибо, — говорит он на прощанье. — Ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью, — улыбается ему она, — За любой помощью, Чанни. И Чанни передергивает. Девушки, с которыми он общается, те, с которыми работает, никто из них серьезно не называет его Чанни в разговоре. Никто, кроме Джиу. Потому что от всех, кроме неё это звучит приторно, неестественно и почти мерзко. — Айя-щи, спасибо ещё раз, но только прошу тебя, — склоняет голову он, — не называй меня «Чанни», — за легкой улыбкой пытается скрыть раздражение парень, — Это…слишком по-фанатски. Визажистку это смущает и, потупив взгляд, она бормочет «да, Чан-щи, прошу прощения» и под очередные заверения Криса, что «всё в порядке и ничего страшного» уходит. Все её коллеги-подруги уже давно едут домой, только Айя осталась ждать сборов артистов. Просто долго собиралась, совершенно случайно. Попрощавшись с ней, Чан снова смотрит в сторону Джиу, но видит не её яркий взгляд, а снова лишь спину. И нового человека в компании. Вместе с его любимым менеджером Су и юристом Кваном стоит этот Со Чан. Что забыл тут?— недоумевает Бан Чан. А менеджер ATEEZ заливисто смеётся над какой-то шуткой Кван Сона, не упуская возможность посмотреть на Джиу. Та почему-то тоже не отстает от общего градуса веселья. Ещё больше Крис недоумевает, когда к ним всем присоединяется Чанбин, пожимающий Со Чану руку. Какого чёрта?! Все они, что-то обсуждая, активно жестикулируют и переглядываются. Но лучше всего с места Чана открывается именно стоящие друг напротив друга Джиу и этот…Со Чан. Что он от неё хочет?— щурится Крис, всматриваясь.Чего он постоянно возле неё вьется? А вьющийся по его мнению парень тем временем, снова бросая флиртующий взгляд на юристку, в новом порыве смеха, касается её локтя кончиками пальцев. И Джиу ничего не делает с этим. Локоть, который был дважды за один день одернут от руки Бан Чана не двинулся под прикосновением какого-то снующего возле неё придурка. Ещё и подозрительного придурка. Когда Бан Чан ещё и замечает, что Чанбин явно к менеджеру Со тоже хорошо относится, неприязнь к высокому коротко стриженному молодому человеку увеличивается в несколько раз. Но не потому что он ревнует. Вернее, не потому что он в первую очередь ревнует, а потому что общается со стаффом постоянно и уже давно. И нутром чувствует, кто из работников «свой», а кто — совсем нет. И Со Чан, будь он хоть тысячу раз похож на него именем, совсем не похож на него главным качеством Бан Чана — непоколебимой верностью. Там и рядом не пахнет, Крис даже не уверен, что у этого менеджера и мнение своё есть. Мнения, может и нет, но доступ в личное пространство Джиу он пробивает себе с завидной скоростью. И это почему-то Чана раздражает. Но лидер благополучно списывает это на усталость от тяжелого дня и, поправив лямку рюкзака, собирается пойти плюхнуться на диван, как болтающая группа вдруг активно прощается и начинает расходиться. И Со Чан уходит вместе с Джиу, открывая ей дверь. Пока Крис провожает их взглядом, к нему возвращается Чанбин, попутно что-то говоря про трек. Но Чан его не слышит, следя за исчезающим высоким хвостом Джиу и менеджером в красиво подчеркивающем его широкую спину пальто. — Эй, земля вызывает Бан Чана! — машет перед его лицом рукой он, — На что залип? Парень тоже оборачивается в сторону взгляда Криса, но застает лишь уже захлопывающуюся дверь. И он ничего бы на заподозрил, если бы не помнил, кто только что за ней скрылся. И это вызывает в Чанбина усмешку. — Что? — чуть ли не с наездом спрашивает Чан. — Забавно, что у ребят менеджер с твоим именем, — ходит вокруг да около Чанбин, — И что он общается с Джиу тоже забавно. — Общается? — хмыкает Крис, — Да он слюни ей в рот пускает. Мутный тип. Новая усмешка друга вызывает в Чане новую волну раздражения. — Ничего удивительного, — парирует рэпер, — Джиу красивая харизматичная иностранка, к ней даже много кто из нашего стаффа клеится. — Кто? — почти перебивает резким вопросом его Чан. — Дон и ЛиМан точно, — начинает прикидывать Бинни, — Ещё этот… — парень прикусывает губу, пытаясь вспомнить, — Как его… Чхве Бон! Точно… — Неважно, — вдруг отвечает Бан Чан, — Но этот менеджер однозначно мутный тип. Ей надо бы с ним аккуратней. — С чего бы? — удивляется друг. — Чутьё, — только и может ответить лидер. Чанбин вздыхает. Ну да, чутье. Определённо так выглядит именно чутье, а не ревность. — В студию едем? — предпочитает не язвить он. — Естественно, надо два трека переписывать, — Закатывает глаза Чан, — Верси уже ждёт с наработками.

***

Что может быть лучше, чем после тяжелейшего рабочего дня, во время которого тебя чуть не пришибло собственное давление, то и дело звенело в ушах от постоянных криков сотен людей вокруг, когда тебе вынесли мозг уже примерно -дцать раз, чем вернуться в любимую компанию? По мнению Бан Чана, радостно приветствующего своего другая Версачоя, ничего. По мнению Джиу, еле плетущейся по лестнице вверх, всё, что угодно. Обязательно надо было переписывать эти два сраных трека, вот прям обязательно,— бубнит себе под нос она, добираясь до шестого этажа. Вместо долгожданной поездки к своей горячей ванне, юристка заставила себя заехать ненадолго в офис, чтобы отозвать из внутренней системы старые документы и сразу подготовить формы для новых. Вообще, делать это было не обязательно, но Джиу просто не удержалась от шанса закончить это как можно быстрее, чтобы на следующий день в офис не приезжать, а поехать сразу на телеканал. Совершенно пустое здание JYPE сегодня удручает. Зато можно пойти поработать в любимую переговорку. Джиу уже давно очень нравилась конференц-комната на четвёртом этаже, потому что там приятные бежевые стены, удобные стулья и вкусная пахучка с лавандой. А еще она на одном этаже со студией Чана, буквально в пятнадцати метрах налево. И это было решающей причиной выбрать переговорку с бежевыми стенами в качестве своей любимой. Она оказывается права, предположив, что там никого не будет. Педантично заполнив новые формы, юристка со спокойной душой выдыхает и начинает собирать бумаги в папку. День почти кончился. Уже десять вечера, можно ехать домой к долгожданной ванной с солью и мягкой кровати. Впереди аж два выходных и ничто их не испортит. С этими мыслями она выходит из зала и слышит приглушённый смех вдалеке. Пройдя те самые пятнадцать метров и повернув налево, она обнаруживает полосу света из дверного проёма. Это студия Чана. Следом она слышит его голос. Непонятно, что именно он говорит, но по темпу и вибрациям Джиу совершенно точно определяет парня. Следом ещё один голос, незнакомый. Потом смех Джисона. Походу пишут треки, — делает очевидный вывод девушка. И вслед за ним её голову посещает светлая идея: Я же могу прямо сейчас подписать новые формы, положить их на стол госпоже Ким и больше не вспоминать о переписанных треках! Этот план оказывается слишком соблазнительным, чтобы от него отказаться, и ноги сами несут Джиу по знакомой и уже изрядно истоптанной дороге к комнате Чана. — Йо, — слегка постучав, сразу приоткрывает дверь она. Теплый свет выделяет ещё больше потемневшие синяки под её глазами и, первое, о чем Бан Чан думает, когда видит высунутую в проёме голову Джиу, - это «твоё лицо кричит мне о том, как сильно ты нуждаешься в травяном сборе». Он частенько говорил это девушке, когда она после рабочего дня уже слегка потрёпанная и часто переодетая в сменный свитшот, вот так же открывала дверь, забавно просовывая туда макушку, чтобы проверить, там ли он. Но он решает прикусить себе язык и лишний раз не вступать с Джиу в контакт, чтобы не вызвать спора. Бан Кристофер Чан сегодня достаточно наговорил. Зато юристку удивленно, но всё же радостно приветствует Чанбин. — Ты что тут так поздно делаешь? Я думал, что Хан Джиу давно уже лежит в горячей ванне с полезной антиоксидантной солью! — посмеивается он. Джиу улыбается. — Да, знаешь ли, у нас тут в компании есть одни долбанутые айдолы, которые сами себе пишут песни, и они недавно отозвали два уже готовых трека, потому что решили переделать их. И я заскочила уничтожить старые формы и заполнить новые. — Эй, мы просто хотим делать реально крутую музыку! — вскидывает ладони вверх Джисон, — Разве это такая уж большая цена, чтобы получить шикарный трек? — Конечно же нет, — уже окончательно заходит в студию девушка, — Но я так удачно услышала ваш гогот, что не удержалась и решила зайти подписать новые формы сразу, — она машет папкой перед ребятами, — Поэтому, извольте… Джиу достает из файла листы и кладет на стол перед сидящими за ним Чаном и Версачоем. Пересекаясь взглядом с молодым продюсером, она легонько улыбается тому. Парень ей тоже, кивает в ответ и вдруг, поворачиваясь к Чану, требует: — Хэй, хозяин студии, познакомь меня с этой отважной девушкой! Бан Чан, слегка вдруг растерявшись, пару раз хлопает глазами, но быстро берёт себя в руки и, показывая рукой на Джиу говорит: — Это Хан Джиу, наша юристка, она занимается всеми интеллектуальными правами мемберов и другими личными делами, — Крис почти тарабанит этот обезличенный текст. Да, Хан Джиу, которая занимается нашими бумажками, — думает девушка, —Всего лишь юристка. Не подруга, не тот человек, который выручает ребят в трудные моменты. Юристка по правам. — Джиу-щи, — вдруг официально обращается Чан к ней, — Это Чхве Сынхёк, — показывает он рукой уже на сидящего парня, — Ты его знаешь по всем формам КОМСА как продюсера с именем Версачой. И до девушки моментально доходит. — Тот самый Версачой! — радостно вскрикивает она, протягивая довольному парню руку, — Тот самый человек, из-за которого мне в пять раз чаще приходится бегать на почту, потому что вы пишите так много треков вместе, что надо ждать копии документов и от вас! Сынхёк явно оценивает её шутку. Добродушно смеясь, он жмёт руку юристке. — Очень рад видеть ту самую Хан Джиу. — Ту самую? — вскидывает брови девушка. — Да, Чан очень часто про вас говорит, — кивает Версачой, — Последние несколько месяцев, пока не начался Кингдом и мы не взяли паузу в написании камбэка, особенно. Джиу и Чан переглядываются. Джисон сзади присвистывает. Чанбин бьет его рукой по бедру. — Спасибо, что всегда так вовремя отправляете формы, — снова одаривает приятными словами Джиу молодой продюсер. Неохотно отрывая взгляд от карих глаз Чана, юристка возвращается к Сынхёку и более активно кивает. — Это моя работа. Я рада, что получается выполнять её хорошо. — Так, что там, надо подписать бумаги? — вспоминает про цель её визита Версачой. — Да, я подготовила новые формы, было бы замечательно, если бы вы расписались на каждом листке. — С радостью, — улыбается Сынхёк, — Как можно отказать такой красивой и старательной девушке. Он протягивает руки, чтобы взять бумаги у смущённой юристки. Джиу склоняется над ним, чтобы пальцем показать места для подписи. Парень неожиданно поднимает голову, оказываясь опасно близко от её лица. — Ой, — хмыкает он, — Извините, госпожа юристка. Версачой чуть отодвигается, но недостаточно для того, чтобы нахмурившийся от представшей перед ним картины Чан был доволен. Джиу же только добавляет Крису новые поводы скривить губы, потому что вместо того, чтобы выпрямиться и сделать свою работу спокойно, мило улыбается его другу и показывает пальцем на место, где надо расписаться. Сынхёк быстро возит ручкой по листку, Чан хочет уже выдохнуть и быстрее забрать форму себе, чтобы сделать всё, что надо и продолжить работать, но юристка переворачивает лист и показывает на другое место. Твою мать, точно, — думает Крис, закатывая глаза, —Там же четыре листа в форме. — Забавно, — хмыкает его друг, снова поднимая глаза на Джиу, — Я каждый раз туплю в поисках места для подписи. — Не переживайте, я вам с этим помогу, — тыкая на третьем листке в нужное место, улыбается девушка. — Вы просто чудо, — опять отвлекается Версачой, — Компании с вами очень повезло. — Это правда, — деловито свесив руку с диванного подлокотника, тянет Джисон, — Джи-нуна выручала нас из жопы много раз. — Тебя, Джисон, — вдруг поворачивает голову на рэпера Чан, — И то, потому что ты обделался как младенец на полнейшей херне. По голосу слышно, что лидер опять раздражен. Хотя всего пять минут назад был в прекрасном расположении духа. Неужели он правда так не выносит Джиу? Настолько всё серьезно?— задаётся вопросами молча наблюдающий за сценой Чанбин. — Ну да, а сколько раз она по твоей просьбе сидела здесь, дописывая всякие бумажки для иностранных авторских организаций? — парирует тем временем Джисон. Бан Чан на это ничего не отвечает, закатывая глаза и предпочитая отвернуться обратно, чтобы проконтролировать посмотреть, как там проходит процесс подписи между Джиу и Сынхёком. И видит ужасное. Версачой аккуратно жмёт руку Джиу, что-то лепечет, а та мило улыбается. Это вообще что такое?! И он резко хватается за спинку кресла, в котором сидит продюсер, резко дергая на себя. Эффект это оказывает моментальный, потому что руки парочка разъединяет и удивленно смотрит на злого Чана. Тот хмурит брови, пиля взглядом Сынхёка, и спрашивает: — Вы тут чем занимаетесь? — Подписываем форму, — растягивает ответ Версачой. Он визуально проверяет, не настигла ли Криса лихорадка, потому что настолько ярких и быстрых перепадов настроения он за ним ещё никогда не замечал. Чан же протягивает руку, забирая бумаги себе. Не обнаруживая ручку, он шарит взглядом по столу в её поисках. — Где? — раздражённо спрашивает он вслух. — М? — только и может выдавить Сынхёк. — Ручка, — почти рычит Бан Чан. — На, — доносится не менее раздражённой женское сверху. Наконец парень соизволяет поднять взгляд на неё. Джиу протягивает ему ручку, слегка прикусив щёку, как всегда делает в раздражении. И Бан Чана это бесит. Он выхватывает у неё бедный стержень практически вместе с рукой, да так сильно, что Чанбин на диване выпрямляется, напрягшись, а из груди Джиу вырывается непослушное «Эй!». — Ты и так отняла много времени на ненужную херню, — быстро скребя ручкой по бумаге и переворачивая одну за другой страницы, цедит Чан. — Ты с этой «херни» получаешь почти треть своего не маленького заработка, — тут же отвечает девушка. Скрежет агрессивной подписи по бумаге прекращается. Чан снова поднимает взгляд исподлобья на Джиу. Она стоически его выдерживает. Он, возвращаясь к делу, отвечает: — Я получаю деньги за свой труд. — Ты получаешь деньги за то, что я вовремя и правильно заполняю все бумаги, подаю их куда надо, а потом отслеживаю весь путь, который документы проходят. Подписав последний листок, Чан почти швыряет его за спину Джисону на колени, вслед к шокированному парню прилетает и ручка. — Воу, — округлив глаза, только и может выдохнуть он. Чанбин уже было собирается вмешаться, как вдруг вместо него, впервые за месяц, это делает она. Не обращая никакого внимания на Версачоя, разделяющего её и Бан Чана, юристка опирается возле него рукой об стол, перегинаясь к Чану. Зелёные глаза так и светятся гневом. Он копился, мало-помалу, всякий раз, с очередной издёвкой, с новой претензией, с каждым разом, когда Крис с ней не здоровался, гнев внутри Джиу наполнял внутреннюю чашу. Бан Чан лично забил её до предела, лично месяц упорно вскармливал гнев внутри юристки. И теперь лично будет пожинать плоды своих стараний. — Я советую тебе, Бан Кристофер Чан, быть гораздо более аккуратным с документами, которые я даю тебе в руки, а ещё быть гораздо более радушным со своими коллегами, потому что рабочие отношения в JYPE должны формировать комфортную и приятную для работы среду. Слова господина Пака. Ноздри Чана надуваются от еле сдерживаемого ответного гнева. Он слегка скрипит зубами, сжимая челюсть. — А я смотрю у тебя теперь только слова господина Пака и имеют ценность. Джиу язвительно усмехается. — Как и у тебя, только у тебя ДжейВайПи - это пожизненный авторитет. И странно, что ты так плохо его слушаешься. Давно ремня не получал? — с последней фразой она переходит на английский. Чан резко встает со стула. Джиу выпрямляется. Парень сжимает руки в кулаки, тут же расслабляя. Но успокоиться это не помогает. — Ты что несёшь? — повышая тон голоса, сверлит взглядом Джиу он, — Это не я отстранил Хёнджина, не справившись со своими обязанностями. Джиу только и в силах открыть на это рот. — По твоему, Хвана Хёнджина отстранили из-за меня? — не скрывая шока, спрашивает она. Крис ухмыляется, сцепляя руки в замок на груди и опираясь на руку. Эта доминантная поза Джиу совсем не устраивает. — А кто из нас обязан был это предотвратить? — с вызовом спрашивает он. И сразу же видит, как лицо девушки с гневного сменяется на…разочарованное? Джиу вдруг сглатывает, опуская глаза на стол, вся агрессия куда-то пропадает. Она так устала за этот день, за эту неделю, за этот месяц. Сил больше нет. Ни спорить, ни доказывать Чану, кто виноват, ни просить его понимания. Посмотрев на Чанбина, в искреннем шоке наблюдающего за их перепалкой, она тихо, но чётко говорит: — Бин, сохрани бумаги у себя, как подпишешь. Я заберу в понедельник утром на записи. Когда он, спустя пару секунд, кивает, девушка с огромным усилием воли натягивает на лицо дежурную улыбку и обращается к не более всех шокированному происходящим Версачою: — Извините за это. Рабочий момент, — старается придать тону обыденности девушка, — Как вправите Крису мозги — зовите посидеть с вами. Ну или как выгоните его из студии. Парень неловко улыбается, кивая ей. Внутренне он полностью подтверждает часть рассказов Чана про твёрдость характера юристки, удивляясь, как та абсолютно гнева лидера Stray Kids не пугается. К таким девушкам Чан точно не привык. Вернее, ни разу в жизни не встречал. Когда Джиу выходит в коридор, закрывая за собой дверь, грузный выдох отскакивает эхом от голых стен. Поняв, что сил критически мало, она опирается лопатками о холодную поверхность бетона, пройдя несколько шагов. Юристка прикрывает глаза рукой, слегка массируя. Небольшая передышка после этого эмоционального ада просто жизненно необходима. Но, мгновение спустя, она слышит как щелкает замок двери студии. Девушка уверена, что это Чанбин выбежал за ней, чтобы поддержать, возможно отдать документы и заодно проверить в порядке ли она. Начиная улыбаться, девушка открывает глаза, чтобы посмотреть на парня, но обнаруживает перед собой совсем не Чанбина. Злой, со слегка взъерошенными от снятой кепки волосами Бан Чан стоит перед ней, бегая по телу глазами. Улыбки на лице Джиу как не бывало. — Чего тебе? — спрашивает без лишних церемоний она. — Нам надо поговорить, — не менее грубо отвечает Чан. — Ты достаточно наговорил мне за этот месяц. Юристка непреклонна. Что бы сейчас Крис не хотел сказать, Джиу не примет. Никаких извинений с его стороны не будет достаточно, чтобы… — Пока ты не признаешь, что облажалась и действуешь с каждым днём всё хуже, мы не сдвинемся с мертвой точки, — вдруг цедит Чан, — Ни в ситуации с Джинни, ни в нашем с тобой…разногласии. — Моей вины в отстранении Хёнджина нет. Джиу отрывает спину от стены и начинает двигаться в сторону лестницы. Чан идет за ней. — Ты даже косяка своего признать не можешь, о чем речь, — не отстает ни на секунду он. Девушка продолжает упорно двигаться к выходу. МолчиМолчиМолчиМолчи — Хан Джиу, остановись сейчас же! — требует Крис. Надо идти дальше, но ноги сами перестают двигаться. Джиу останавливается, но повернуться в сторону Чана не пытается. А тот огибает её, сам становится напротив и пытается заглянуть в глаза. Чан хочет обнаружить там вину, стыд или хотя бы вообще глаза её обнаружить. Весь месяц он злился, копя внутри себя агрессию, лишь изредка выпуская наружу. Изредка по своему мнению. Сейчас сил терпеть не осталось. Сначала стафф то и дело шепчется, разносит слухи про него, Хёнджина и группу в целом, потом Кингдом начинается со скандала, телеканал мутит воду с условиями, а теперь ещё и Джиу налажала, а вины не признаёт. На неё Чан всегда мог расчитывать, всегда мог надеяться, всегда был готов положиться. И как она отплатила? — Ты обещала! — он делает шаг в сторону девушки, — Обещала, что будешь нас защищать! Ты говорила, что мы союзники, что у нас одна цель, Джиу! От злости и досады Чан поджимает пухлые губы, ноздри вздымаются от тяжелого дыхания, а карие глаза застывают, пронзительно глядя на девушку. Лидер снова просто поверить не может, что она ничего не сделала. Промолчала, когда должна была кричать и топать ногами, настаивая на справедливости. Настаивая на защите для них, для Хёнджина тогда, месяц назад. Джиу стоит, глядя в пол, не в силах поднять глаза на своего «союзника». Она даже сама себя держать не в силах. Благо, стена, о которую девушка оперлась спиной, спасает ситуацию. И руки, сцепленные в замок на груди, хоть как-то ограждают её от гнева господина Бана. А он с каждой секундой проявляется лишь больше во всей фирменной лидерской красе. Щупальца, до этого душащие самого Чана так сильно, что он иногда вдохнуть не мог, стали частью его самого, и тянулись уже по его воле, прямо к Джиу. Это становится ещё заметней, когда он, делая заключительный шаг, останавливается совсем близко, сбоку от неё и, примостив руки по бокам, чуть наклоняется, чтобы добиться хоть какого-то зрительного контакта. — Почему ты молчишь?! Теперь ты везде отмалчиваешься, да? Девушка вдруг поворачивает голову в инстинктивной попытке куда-нибудь себя деть от громкого голоса прямо на ухо. И сталкивается взглядом с парнем. В последнее время каждый словно специально норовит ей ткнуть во что-нибудь, власть над чем она иметь не в силах. Как сейчас. — А что я должна была сказать? — Джиу, наконец, поднимает глаза на парня, — Кто я? Заместитель или партнёр господина Пака? Драгоценный айдол, которого он с детства, годами дрессировал и выращивал по своему фирменному рецепту? — она слегка приподнимает губу в отвращении, — Я не могу разговаривать с начальством как ты, не неся при этом последствий! Крис молча смотрит. Несмотря на громкий голос, он не слышит в нём гнева, только усталость и отчаяние. Такой разбитой он Джиу ещё не видел ни разу. Обычно яркие зелёные глаза будто на несколько тонов поблекли. А на фоне серых синяков под ними и вовсе выглядят тусклыми пятнами. Чан вдруг понимает, что последние ночи девушка едва спала, разрываясь между составлением отчётов для агентства, договора для юриста Mnet и редактированием имеющихся, но недавно изменённых кредитов песни. Его песни, между прочим. Но подумал лидер об этом слишком поздно, потому что Джиу, абсолютно выведенная из равновесия, больше не может терпеть эти очередные руки, сдавливающие ее, словно пружину. Сейчас здесь, в этом пустом коридоре, нет никого, кроме них двоих, и никто больше не давит. Не посмеет. Поэтому эмоции, накопленные за последние дни, начинают выливаться сами собой. — Я, по-твоему, намеренно не делаю каких-то вещей? — она хмурит брови, сцепляя руки на груди, — Я, блять, не реальная ведьма, если ты не заметил! Наколдовать возвращение Хёнджина и все остальные твои хотелки не могу. — Почему ты вообще ничего не сделала? — уже менее гневно, но всё же настойчиво спрашивает Бан Чан. Вообще ничего не сделала? Серьезно? Вообще ничего? Джиу обессиленно опускает руки, они падают вдоль туловища. Она поджимает губы, сдерживая вырывающиеся ругательства и даёт несколько секунд мыслям собраться, чтобы их последних сил спокойно и сдержанно ответить: — Потому что я решила, что в данной ситуации так лучше. На это уже начинает вновь раздражаться Бан Чан: — Как это «так лучше»? Ты что, не можешь встать и сказать на ёбаной планёрке, что есть альтернативное решение? Что мы можем пойти в суд?! — громкость снова перерастает в повышенную, — Почему я сейчас решаю вопросы, которыми должна заниматься ты?! Это заставляет Джиу округлить впалые глаза. Решает вопросы, которыми должна заниматься она? Именно эти слова заставляют девушку отлипнуть из стены. Именно они, брошенные в порыве эмоций, заставляют её выпрямить спину и повернуться к парню лицом. Именно они заставляют что-то, сдавленное будто пружиной внутри, отпустить всё. — Ты вообще не должен лезть не в свои дела, — грозно говорит она, — Если бы ты хоть раз засунул свою манию контроля в жопу, хотя бы один ёбаный раз, — тон больше похож на шипение, — Мы бы избежали огромного количества палок в колеса для себя и для вас на этом ебаном Кингдоме. Джиу гневно смотрит на друга. Без тени стыда или так желаемой несколько минут назад самим Крисом вины, она смело продолжает: — Но нет! Конечно же нет, Бан Кристофер Чан имеет право решать все вопросы сам, имеет право влезать в каждое дело, в каждый процесс, где хоть как-то замешана его группа, — она видит, как при её словах желваки парня начинают напрягаться, — Ты просто двинутый контрол-фрик с манией величия в придачу, не замечающий вокруг ничего, кроме своей цели. Ты хоть бровью повёл, когда Чонин рыдал перед записью от стресса? Ты успокоил свою группу? Крис было открывает рот, чтобы возразить, но Джиу только разгоняется в гневной тираде: — Да ты обвиняешь меня в отстранении Хёнджина не из большой любви к нему, а потому что оно влияет на репутацию группы, на ваши сраные рейтинги и на твои отношения с Джупом. Это ты подвёл папочку, а я сделала то, что должна была, — тычет вдруг девушка пальцем в грудь Чана, — Ты, Бан Кристофер Чан винишь меня, просто потому что так сделать проще, чем винить себя. — С какого хуя я не мог вмешаться, если они были абсолютно неправы?! — Чан вскидывает ладони в непонимании, — Почему я должен позволять им обращаться с нами как с вещами?! — Я терплю это отношение все ваши съемки, ты мог потерпеть хотя бы один раз! Крик девушки эхом разносится в пустом коридоре. Чан недоумевает. Почему он должен терпеть то, что можно решить очевидным для него способом? — С чего я должен был молча терпеть эти слова, если они противоречат закону и правилам? Почему я не должен был заступиться за всех? — он вскидывает руки, — Да я больше юрист, чем ты, Джиу! — Правда?! — девушка ушам своим не верит. Он действительно вслух ей это говорит? — Да, я терплю неподобающее отношение в свой адрес, я слушаю все разговоры вокруг, испытываю на себе давление от ебаного Квана, от господина Пака, от тебя, блять! Джиу делает маленький шаг навстречу Крису, сокращая расстояние между ними до такого маленького, что он может с легкостью ощутить, как через пару сантиметров кончики их носов прикоснутся друг к другу. — Я страдаю от этого каждый гребаный день, Крис. И я прекрасно знаю, что ты думаешь об этом, что шепчут за моей спиной парни и о чем сплетничает стафф нашей и других компаний. И я, блять, физически испытываю всё на себе, страдая от этого. Чан готов поклясться, что видел, как на секунду в глазах Джиу начали скапливаться слёзы. В груди вместо гнева пусто, но где-то глубоко вновь что-то покалывает. Девушка тут же промаргивается и, облизав сухие от ругательства губы, продолжает: — Меня ненавидит Хёнджин, ненавидит благодаря тебе Феликс, а Чонин вообще боится! Чанбин старается не разговаривать со мной в твоем присутствии, чтобы не вызвать раздражения, потому что все и так на взводе, а теперь ещё и ты говоришь, что выполняешь мою работу, потому что я не справляюсь. И Бан Чана вдруг посреди этой речи озаряет: и правда. Все вокруг делают то, что говорит им он. И от его состояния зависит состояние других в группе. Получается… Все нервные срывы Чонина, постоянное раздражение Сынмина - это последствия его состояния. А Джиу продолжает. — Там, — она указывает пальцем в пустое пространство рядом, — На шоу, меня ненавидит стафф других групп за то, что я выбиваю вам более выгодные условия, и у меня, в отличии от них, блять, получается это делать! И я плачу за это цену. Знаешь, как они меня называют?! — глаза Криса наполняются горечью, — Маудя, — цедит девушка. — Они издеваются над моей национальностью, моим полом и пускают слухи про выдуманные отношения с тобой. Чан же, впервые понимающий, что он только что сделал со своей подругой, начинает осознавать, насколько он был неправ. Но слишком поздно. Потому что Джиу отстраняется от его лица и, вновь закрыв себя скрещёнными на груди руками, слегка хриплым голосом договаривает: — Я чужая там, на шоу, для всего стаффа, потому что я какая-то странная сумасшедшая иностранка, я чужая для вас, потому что никто не понимает, почему я делаю то, что делаю, — девушка сглатывает, прежде чем сказать самое тяжелое для неё, — Я чужая тебе, потому что ты считаешь, что я не справляюсь и недостаточно хороша. Хотя ты мне обещал, что защитишь, что будешь на моей стороне! А вместо этого, — зелёные глаза на секунду словно вспыхивают, — Ты уничтожил меня, встав на их сторону и даже не попытался узнать, что было на собрании. Просто струсил и занял удобную позицию. Две секунды тишины бьют по Крису хлеще, чем пропущенный от тренера на боксе удар в солнечное сплетение. А последняя фраза Джиу, перед тем как она, развернувшись, уходит в сторону лестницы, наносит ему самый настоящий апперкот: — И если я не кореянка, если я недостаточно хороший друг, недостаточно хороший юрист и недостаточно хороший союзник для тебя, то кто же я такая вообще?! И, знаешь, что? Если в мире даже больше не осталось бы людей, — Джиу снова делает шаг навстречу Крису, опасно близко оказываясь возле его носа, — Я бы больше ни за что к тебе не обратилась. Да. Если пружину хорошенько сдавить и долго подержать в таком состоянии, есть огромный шанс, что когда она будет отпущена, в прежнее состояние она уже не вернётся. И в прежнее состояние уже могут не вернуться их отношения. Чан вдруг понимает, что эта мысль его до онемения в кончиках пальцев пугает. Он дёргается, когда слышит хлопок закрывающейся в коридоре двери на лестницу.