Heyday

— Минхо-я! — голос Чана отдаётся эхом от стен кухни. — ТЫ СДЕЛАЛ ЭТО СПЕЦИАЛЬНО! Тихое зловещее хихиканье танцора эхом от стен не отдаётся, зато отлично оседает в груди раздражённого лидера. — МИНХО-Я! — Чан топает ногой в тапке, блокируя телефон. — Что? — заискивающе пропевает он. — Кто там чего не видел? Или стесняешься, что эту фотку увидит и внимательно рассмотрит Джиу? Видя, как дерзко вскидывает повернувшийся к нему лицом Ли Минхо брови, Чан может лишь хмурить свои. — Бред не неси, — бурчит себе под нос он. — Она тут вообще при чём? — Исходя из последних месяцев нашей нелёгкой жизни, Хан Джиу практически при всём, — голос Минхо полон удушающей иронии. Чан закатывает глаза. В кухне показывается сонный и медленно почесывающий шею Джисон. — А-а-а-а, чего это за крики такие? — сквозь зевок тянет он. — Чан снова поругался с Джиу? Чан может лишь поражённо выдохнуть. Минхо снова хихикает. — Если бы наш Чанни-хён снова поссорился с юристкой Хан, он бы не стоял настолько целым и невредимым здесь, — паясничает танцор. Под протяжное «ммм» Джисона слово берёт всё это время сидящий молча за столом Чонин. — Я и не думал, что Стэй могут быть настолько внимательными и дотошными… — потерянный взгляд макнэ блуждает по лакированной деревянной поверхности. — И что вы с нуной помирились, я тоже не знал. — А то по этому ходячему комку счастья не видно! — уже в открытую смеётся над лидером Минхо. Джисон тоже начинает хохотать. Чонин на первых порах пытается скрыть улыбку, но она моментально показывается на лице при виде ошарашенного и злого лидера. Такая агрессия от Чана его не пугает, ведь в глазах гораздо больше испуга, чем любой другой эмоции. — Так не я один это заметил! — радостно восклицает Хан. — Заметил что? — выглядывает из открытой двери своей комнаты Сынмин. — Даже не смейте начин… — поднимает вверх указательный палец Чан, но тут же оказывается перебит язвительным замечанием Минни. — Что Чан-хён как лужа растекается перед Джиу? — уголки губ парня ползут вверх. Чан, со всех сторон атакованный своими же мемберами, стоит посреди кухни с опущенными вдоль туловища руками и не знает, что ответить. Отрицание в этот раз почему-то кажется бессмысленным и надуманным. Зато следующий комментарий Джисона нарушает и без того зыбкий строгий вид лидера окончательно. — А я один видел несколько раз, как они почти целуются?! — Хан с удивлением обращается к разморённым смехом Минхо и Сынмину. Чонин, слыша это, вдруг чувствует не волнение и переживание, а некоторое умиротворение. Он наблюдает за происходящим с лисьей улыбкой на губах. Мальчику приятно видеть, как юристка Хан влияет на его хёна. Рядом с ней он такой спокойный и настоящий. Они могут до покраснения ушей спорить о мелочи, а через минуту забыть, что это вообще было, и шутить о повседневной рутине. И Джиу это устраивало. Она так спокойно воспринимала всю мощнейшую амплитуду эмоций Чана и относилась к этому с такой привычкой, будто все люди в мире такие же. Её не отпугивал злой Крис, не раздражал уставший и бубнящий нотации дед-лидер, не смутил плачущий Чанни. Всё, что было спрятано внутри такого разного и для многих трудного Бан Кристофера Чана, она принимала с распростёртыми объятиями и полным принятием. И с лихвой этому соответствовала. — Кто целуется?! Джиу и он?! — кривя рот, показывает Сынмин на лидера указательным пальцем. — Я должен просить мыть Джиу рот после каждого похода в его студию… — Никто. Никогда. Не. Це-ло-вал-ся, — цедит Чан, прищурив от раздражения на Джисона глаза. — Что за бред вообще. — Бред скорее то, что ты до сих пор медлишь, — уже вернувшийся к готовке риса с яйцом Минхо нарезает зелёный лук. Фраза, брошенная таким незначительным тоном, вдруг оказывает на всех присутствующих в комнате разительный эффект: Чонин пугается и тут же кидается смотреть, что за уведомления пришли ему на телефон, Джисон с искренним выражением удивления на всё ещё заспанном лице таращится на не менее шокированного Чана. И только Сынмин хмыкает. Вчера он то же самое сказал о Чане Джиу. Она, конечно же, похлопав пару раз длинными ресницами, от темы просто ушла. — В любом случае, после этой фотографии Джиу определённо взглянет на тебя под… другим углом, — хмыкает Сынмин, открывая баббл. — Да что тут творится? Какая фотография?! — Джисон подходит к Минхо за кухонной стойкой, чтобы заглянуть в открытый смартфон. Он видит меню Баббл. Вглядывается на последний пост Минхо. Там фото. Ничего особенного: огромная миска рамёна, мясо, панчаны — всё стоит на столе вместе с приборами. Он помнит эту еду, потому что сам вчера ел её вечером вместе с Чонином. Именно по просьбе Йенни Минхо и приготовил всё это добро. — А что в этом фото такого, чтобы Джиу хоть что-то о Чане узнала? — поворачивает он на друга голову. Минхо ухмыляется, сбрасывая с доски лук в сковороду. Косится с хитрым прищуром на Джисона. — Отражение в ложке. Хан подносит экран ближе к глазам и пальцами увеличивает снимок. Спустя ещё несколько секунд внимательного анализа, он обнаруживает причину вечерних криков лидера, разбудивших его. В отражении одной из ложек виден чей-то голый торс. Джисон не без труда, но действительно признаёт в нём Чана. — Но Стэй-то это как поняли? — вскидывает брови он, продолжая взглядом искать хоть какую-то подсказку в кривом отражении. — Как будто ещё у кого-то из нас есть общеизвестная привычка шастать полуголым при любом удобном случае, — фыркает Минхо. Чан закатывает глаза. Ведь парень прав. — Это мог быть любой из нас, — недовольно бурчит он. — И вообще, это нам урок, что в следующий раз следует гораздо внимательнее проверять фото, которые мы выкладываем. Вдруг там будет что похуже? На поучительную тираду Сынмин прыскает. — Ага, например, масло для губ, которое у тебя на столике забыла Джиу. Или её рука. Или тень. — Она-то тут вообще при чем? — пучит глаза Чан. — При том, что она, помимо нас, чаще других проводит с тобой время и имеет доступ в твоё личное пространство, — констатирует факт вытирающий полотенцем помытый кухонный нож Минхо. Слишком много Джиу в это утро. У молодого лидера и так после примирения с ней мысли только и вертятся, что о том вечере, а тут ещё его же группа хором заладила одну шарманку. Хоть мысли о ней, которые в голове участились, больше радовали, а возобновившееся общение и переписка заставляли то и дело улыбаться, глядя в экран, Чан не мог позволить себе размышления о природе этой радости и улыбок. Ну вот, опять они заставили его думать о Джиу. Надо уходить от темы. Эту возможность даёт появление в общем пространстве Чанбина. Он выходит из комнаты Хёнджина, тихо прикрывая дверь. Крис смотрит на друга. Прошло уже несколько дней с юбилейного эпизода комнаты, но они так и не поговорили. Всегда было как-то не ко времени, не к месту, да и дел так много… Общаться как раньше они тоже не могли. Чанбин ходил большую часть времени задумчивый и отстранённый. Всё выжидая нужного момента, Чан снова и снова откладывал тяжелый разговор. Даже после истерики, после прощения со стороны Джиу и её убеждений в том, что все Чана простят, к Чанбину подойти он не мог. Страшно. И размер вины перед ним был выше примерно на шесть миллионов. Чанбин задумчиво осматривает присутствующих. — Потише, он только что уснул, — рэпер проходит в центр кухни и останавливается возле Чана. — Снова плакал и отказался есть, — обращается к лидеру он. Крис кивает. Хочет спросить, оставил ли Чанбин ему еды, но тот словно мысли читает: — Я оставил ужин там. Может быть, после пробуждения поест хотя бы паровую булочку с ттоком. — Хм… — Чан отводит взгляд в пол. — Я понял. Позже поговорю с ним. Чанбин лишь молча кивает, уходя к дивану. Полчаса спустя группа Stray Kids в практически полном составе смотрит отснятый выпуск Кингдома. Цель — разобрать полёты перед будущей записью. Над «I'll be your man», которую вот-вот они должны будут исполнить, неустанно трудится каждый мембер. Песня и без того сложная, в ней много вокальных партий, а они сами ещё и усложнили композицию новой аранжировкой с дополнительным партом Чанбина. Ещё каким… Поэтому, дабы основательно подготовиться к съёмкам, вся группа сидит и, пережевывая жареный рис с яйцом от Ли Минхо, смотрит уже записанную серию по телевизору. Как только начинается их выступление, Чан понимает: от группы невозможно отвести взгляд. Каждый мембер настолько хорош, настолько артистичен и выкладывается так профессионально, что минусы едва заметны. Не зря они в предварительном этапе заняли первое место. Не зря на следующем, опустившись вниз на одну строку, они пообещали вернуть первенство. И вернули. Выступление Stray Kids самое просматриваемое, их перформансы называют самыми сложными, уровень их исполнения — самым высоким. Чан слышит собственными ушами и видит обоими своими медово-карими глазами, что его группа — лучшая. Обещание каждого из ребят выкладываться на все сто, их покорное послушание, когда он мог подойти и сказать, что требуется лишний час тренировки, лишний урок вокала или перезапись — всё это с лихвой окупалось сейчас на шоу. Каждый мембер был безукоризненно послушен Бан Чану. Даже Минхо и Чанбин практически не перечили ему. Во время любого ответственного мероприятия роли в группе полностью менялись. Оставался Бан Кристофер Чан — лидер группы Stray Kids и семеро доверяющих ему и послушных мемберов. Потому что это их выбор и воля. Выбор, который Чан недавно едва не предал. Он осматривает сидящих на диване парней. Джисон и Минхо расслабленно откинулись на спинку дивана и ничто не выдает в их внешнем виде сосредоточенность. Но Чан точно знает: за непринужденным и безразличным видом Ли Минхо скрывается профессиональный танцор, который острым взглядом ловит каждое движение ребят на экране. Он увидит каждую осечку или недоведение движения до точки. Увидит, отпечатает в памяти и на репетиции воспроизведёт вслух, попутно дав необходимые рекомендации. Джисон тоже лишь выглядит расхлябанным. На самом деле его чуткий слух ловит каждый звук, чтобы позже помочь каждому при записи звучать ещё лучше. Чанбин присел на краю дивана, в противоположной от Минхо и Джисона стороне. Руки сплетены на груди, спина ровная, лицо хмурое. Он скала: анализирует общую картину, все рэп-партии и то, насколько хорошо или плохо в отдельных моментах аранжировка Чана сочетается с голосами мемберов. Делает то же, что обычно при анализе и сам Чан, но имеет при этом собственный взгляд. Незаменимый друг и союзник. Глаза Криса полны сожаления. Жаль у Чанбина на спине нет лишней пары своих, чтобы увидеть это. Сынмин и Чонин, сидящие по центру дивана, и упёршись локтями в колени, каждый следит сам за собой. Им важно учесть свои ошибки. Сынмину — чтобы записать в блокнот и на уроках вокала исправить, улучшить или переделать, а Чонину — чтобы сначала погрязнуть в самобичевании, а затем запереться в вокальной комнате и методично пропевать каждый неудавшийся кусок до тех пор, пока в горле не засаднит. Молодые, полные сил и желания стать лучшими — они прислушивались к советам старших и с отчаянием настоящих безумцев шли к общему Олимпу. Феликс, смирно сидящий рядом с Чанбином и во все глаза поглощающий перформанс, строго оценивал тоже лишь себя. И всякий раз надеялся не разочаровать своего старшего брата. Его старания были обусловлены скорее желанием отплатить Чану за всё, что он сделал и дал ему. Ёнбок изо всех сил старался стать лучше в каждой сфере. После отстранения Хёнджина именно он остался единственным вижуалом в группе — двойная ответственность. На нём строились почти все центровые куски номеров: Ли Феликс был обязан сочетать в себе умение читать рэп своим глубоким тембром и не терять яркий образ, чтобы каждый перформанс группы запоминался. На нём была важная обязанность — делать выступления не просто качественными, но и медийными. Номера строились так, чтобы у парня всегда было место, всегда был момент, где он засияет так ярко, что интернет заполнится хэштегами о группе Stray Kids, а тиктоки с ним разойдутся как минимум по всей Корее. Вижуал — это не просто лицо. Это символ, образ, вся атмосфера группы в одном человеке. И этим всем сейчас стал смотрящий перформанс своей группы по телеку в голубой пижаме со взъерошенными в нелепом низком пучке волосами Ли Феликс. Stray Kids Everywhere All Around The World — не пустые слова для каждого из них. Stray Kids Everywhere All Around The World — это мантра, волшебное заклинание или идея фикс, которую их лидер так или иначе каждому вложил в голову, и каждый по своему этому следовал. Stray Kids Everywhere All Around The World — это то, о чём Бан Кристофер Чан думал каждый день своей жизни. Мечта, что он лелеял в своём сердце так трепетно, будто заледеневшую ветку вишни на морозе, которая вот-вот разобьётся в щепки. Никому и никогда он не говорил о своих больших и вечно рвущихся наружу амбициях. Но каждый его «ребёнок» и без слов давно это понял. И изо всех сил старался соответствовать. И только сейчас, глядя на шестерых зависших у телевизора ребят, он понял: группа, о которой он мечтал, которую собрал сам, на успех которой так надеялся — вот она. Прямо перед ним. И каждый в ней ему жизненно необходим, каждым он бесконечно гордится, каждого ценит и любит. Надо лишь напоминать им об этом. Уголки губ Чана ползут вверх. Stray Kids тем временем на записи Кингдома триумфально заканчивают выступление, занимая своё законное первое место с песней Miroh, которую тоже написали сами. — Мы выиграем этот сраный Кингдом, — сплетая руки в замок на груди, шёпотом говорит он.

***

В гримерке Кингдома у Stray Kids царит хаос под стать последнему слову в названии группы. Активно перемещаются и громко говорят все: мемберы, стафф, уведомления на смартфонах и те перекрикивают одно хлеще другого. И даже среди всей этой какофонии Чан находится в какой-то прострации, слыша только отголоски своих мыслей о предстоящем выступлении. Ничего не забыть, напомнить всем о безопасности, поддержать младших и показать всю красоту группы для Стэй. Ещё нужно позвать Джиу на ужин в общагу. Все хотят её видеть. — Хён, — зовёт его подошедший Ян Чонин. Лидер молчит, продолжая взглядом сверлить открытое меню на экране смартфона. — Хё-ён, — предпринимает новую попытку мальчик. Ноль реакции. Чан сидит на диванчике, с виду расслабленный и ни о чём не думающий. Но даже Йенни, склонившемуся над ним, очевидно: лидер усердно о чём-то размышляет. Скорее всего, тоже волнуется и пытается себя успокоить. В реальность Криса возвращает рука макнэ, трясущая его за плечо. — А? — поднимает голову он. — Что случилось? Чонин хлопает глазами. Как сказать, что случилось? Как сказать, что он до смерти боится идти на сцену? Как сказать, что он совсем не уверен, что получится? Как сказать, что он почти в обморок падает от мысли о том, что может подвести свою группу, своего лидера, Стэй? Всё это проносятся и у Чана в голове. Он видит взгляд своего самого младшего ребёнка и без слов понимает каждый раздирающий его изнутри вопрос. Лидер дергает Йенни за руку, сажая рядом с собой. Чонин опускает глаза в пол. Стыдно признаться, что он, даже спустя несколько лет после дебюта, до дрожи в коленях боится своих сольных партий. А этой сольной партии в «I’ll be your man»… — Йена, — мягко берёт его Чан за предплечье, — даже не думай о том, что ты можешь нас всех подвести. Жалобный взгляд Чонина заставляет Чана ещё сильнее растянуть губы в улыбке. — Ты не один и ты не несёшь ответственность за всех нас, — поучительно склоняет голову он. Чонин кивает. — Ты репетировал сотню раз и твоя партия получается отлично, поэтому не забивай себе лишний раз голову всякой чепухой. Речь лидера явно помогает младшему, на его лице медленно расцветает улыбка. А когда он смотрит Чану за плечо — она растягивается ещё шире. Крис оборачивается. Неподалеку от входа рядом с Сынмином стоит Джиу с большой чёрной папкой в руках. На первый взгляд, картина привычная. Но видеть то, как Минни заливисто смеётся над её шуткой, а она пытается свой смех сдержать, краснея с каждой секундой всё больше, приносит такую радость, что Бан Чан и сам не может не улыбнуться. Наконец-то всё налаживается. — Нуна хорошо влияет на настроение Сынмина, — продолжая смотреть за парочкой, тянет Йенни вслух мысль. — Он снова стал веселее. Крису хочется ещё хотя бы несколько секунд посмотреть на улыбку юристки, но он пересиливает желание и поворачивается к Чонину обратно. — Да, Джиу делает его более расслабленным, — констатирует факт Чан. — Тебя тоже, — неожиданно сам для себя выпаливает Чонин. Будто боясь необдуманно брошенных слов, он сразу же тупит взгляд в пол. А Чан на это лишь тихо себе улыбается и снова поворачивается, чтобы всё-таки хотя бы ненадолго уловить силуэт Джиу до того, как начнутся съемки. Ему показалось, или на её губах действительно красная помада? Но когда он ищет в знакомом месте девушку, то вдруг натыкается на две пары глаз, хитро смотрящих на него. Сынмин, склонившись ниже к Джиу, что-то говорит ей на ухо, глядя при этом на своего лидера. А она, ехидно ухмыляясь своими действительно алыми губами, тоже на него смотрит и начинает хихикать. Чан вскидывает брови. Это ещё что такое? Не терпя ни секунды, он поднимается с дивана, оставляя успокоенного и уже во всю наблюдающего за ним Чонина и направляется прямиком к секретничающей парочке. По мере его приближения Сынмин нехотя отлипает от подруги, выпрямляясь в полный рост. Джиу с тенью вызова смотрит на Чана. Её губы не покидает ухмылка. Чан движется медленно, но уверенно. Широкой скалой он становится перед ними и старается контролировать мышцы лица, чтобы не показаться слишком строгим или злым. — Что обсуждаете? Вопрос, который он всеми силами готовился задать непринуждённым тоном, звучит подозрительно. Но ему ведь правда просто интересно! Сынмин поджимает губы. Джиу продолжает ухмыляться. Несколько секунд тишины больно бьют Чана по ушам. Трудно налаживать отношения после крупных ссор: иногда мелочи, на которые раньше ты не обращал никакого внимания, вдруг бросаются в глаза яркими белыми вспышками. Но неловкое молчание наконец нарушает довольный тон Сынмина. — Я пытаюсь выяснить у Джиу, что ты такого сделал, что жалоба на тебя не дошла до этической комиссии. Хитрый прищур в его глазах и лисья ухмылка девушки, на которую Чан то и дело отвлекается, говорят ему о том, что ещё какое-то время придётся стоически выдерживать все подколы младшего. Такова цена. Чан посмеивается. — Моё обаяние распространяется даже на эти вещи. Джиу фыркает. Видеть паясничающего Чана очень приятно. Но отвечать ему ещё лучше. — Скорее это моё милосердие распространяется даже на эти вещи. Чан улыбается. Сынмин прыскает от смеха. — Сойдёмся на том, что вы друг друга стоите, — мотает головой он. — Кстати! — Сынмин вдруг склоняет голову и озорной прищур мелькает в карих глазах. — Хён, а ты видел футболку, которую я подарил Джиу? Девушка тут же с силой бьёт его в плечо. — Айщ! — потирает он рукой ушиб. — Ты что, не показала ему?! Я же так старался! — Заткнись, Сынмо-я, — шипит Джиу, с опаской поглядывая на Чана. А он сам хлопает глазами, переводя взгляд с неё на Сынмина. И переспрашивает: — Футболка? Сынмин снова хитро улыбается, пока сует руку в карман, чтобы достать телефон. Джиу поджимает губы и как-то виновато глядит на Чана. Он с нетерпением ждёт. Пару мгновений спустя Крис уже во всю разглядывает фотографию на телефоне Сынмина: Джиу сидит на офисном стуле в своём отделе, нога закинута на ногу, юбка-карандаш, надетая на ней сейчас, задралась выше колена, а туловищем она откинулась на спинку. Руки, согнутые в локтях возле плеч, показывают два пальца вверх каждая, глаза широко раскрыты, а губы с алой помадой застыли в воздушном поцелуе. Самый главный элемент — футболка на ней. На первый взгляд — обычный белый топ в обтяжку, но надпись… Чан вытягивает шею, читая про себя текст. «I ❤️ make boys cry» Он поднимает на ожидающего Сынмина взгляд. Следом косится на Джиу: она всем своим видом излучает невинность. Чан смотрит на фото снова. Топ идет девушке, а лицо явно говорит о том, что веселья в момент примерки было хоть отбавляй. Он и сам невольно начинает улыбаться, засматриваясь на счастливую Джиу, и чувствует, как правое плечо обдает теплом. Сзади примостился Минхо. Заглядывая через плечо своего лидера, он издаёт смешок. — Сынмин, ты всё-таки её заказал? Парень довольно кивает. — Нам надо сфоткать Чана и Джиу в ней рядом, — фыркает танцор. Джиу закатывает глаза и силой опускает сжимающую смартфон руку Сынмина. — Ты ещё долго будешь над ним издеваться? — строго спрашивает она друга. Чан на это вдруг посмеивается. Джиу так яростно защищает его. Это приятно. — Это и правда забавно. Вы же сегодня делали фото? Активно кивая, Сынмин бросает хитрый взгляд на подругу. Джиу снова закатывает глаза. — Она даже сейчас под её рубахой, — хихикает парень. — Тебе станет легче, если я сфотографируюсь с ней в этом, мой драгоценный Ким Сынмин? — с явной иронией спрашивает лидер. — Даже не дум… — начинает протестовать Джиу, но тут же оказывается перебита радостными воскликом Сынмина. — Да! Если ты сделаешь эгьё, я сегодня же перестану тебя стебать за то, что ты рыдал перед ней как младенец. Под шокированный взгляд Джиу Бан Чан издаёт поражённый смешок. — Я согласен, — кивает он. — А я — нет, — хмурит брови девушка. — Джи, ты хоть представляешь, как редко я могу себе позволить полный спектр шуток над ним? — хнычет Сынмин. — Мы не можем упустить ни одной! Юристку начинает напрягать этот разговор. Через десять минут начнутся съемки, в гримёрку ввалится стафф телеканала с камерами, мало ли что заснимут. А сейчас тут и вовсе толпятся визажистки и все остальные менеджеры, каждый то и дело бросает на них косые взгляды. Разительная перемена в отношениях между Чаном и Джиу не осталась незамеченной среди весьма наблюдательных работников. Пару новых устремившихся в её сторону глаз она особенно остро чувствует вместе с неожиданно опустившейся горячей рукой Криса на своё плечо. — Я правда не против, — заботливо говорит он. Для Джиу нет ничего необычного в прикосновении Чана к плечу. Ей приятно и даже хочется ещё. Но есть проблема. Девушка сразу же косится в сторону общей комнаты. И видит, что за ними пристально следят две визажистки. Даже с масками на лице, она понимает, что одна из них — это та, что шептала за её спиной противное «маудя». Плечо Джиу само дёргается вниз, сбрасывая руку Чана. Он на долю секунды хмурится, но сразу же сам улавливает проблему. И молчаливо с ней соглашается, видя неодобрительный взгляд юристки в сторону стаффа. Наверняка они там стоят и пялятся. Всё никак не могут успокоиться. Он прекрасно знает о слухах, которые то и дело эхом отскакивают в сторону мемберов. «Я слышала, что они с Чаном вроде как трахались, но потом она решила убрать Хёнджина и испортила себе всю малину. И почему эти иностранки думают, что раз айдолы ведутся на их внешность — им всё можно?» «Чанни-оппе надоела эта лупоглазая маудя, и он наконец показал ей место» От воспоминаний желваки сразу проявляются на лице парня. Ему даже тогда хотелось передать принёсшему эти слухи Джисону, чтобы он заткнул стафф, распространяющий это, пока Чан сам лично не пошёл разбираться. Но всё обошлось тем, что он попросил его не распространять этот бред дальше. — Чан, — доходит до него шёпот словно откуда-то издалека. Он с усилием промаргивается от вспышки неприятных воспоминаний. Сейчас Джиу стоит перед ним с каким-то до боли виноватым взглядом: губы поджаты, густые брови сведены. Шёпот принадлежит ей. Глаза явно говорят: «Забудь, просто не обращай внимания». И он кивает, решая впредь быть осмотрительней, ведь каждое такое «лишнее» движение с его стороны аукается именно девушке, стоящей напротив. Минхо и Сынмин тоже теряют львиную долю своей самоуверенности, видя молчаливые переговоры Чана и Джиу. Некоторые сплетни и до них доходили. Никому такое не нравится. Слухи — это всегда плохо. Слухи порождают сплетни, а сплетни — проблемы. Весёлый настрой улетучивается. Воцаряется неловкая пауза. Её обуздывает Бан Чан: — Мы сделаем с Джиу фото в этой футболке. Но позже. Без лишних глаз. Сынмин тут же радостно улыбается и подмигивает недовольной юристке. — Раз сам хён хочет — ты не отделаешься. Она лишь закатывает глаза. — Я уеду явно позже вас. И сразу домой. Беда приходит, откуда не ждал никто. Вернее, откуда не ждала её Хан Джиу. Хотя уже должна была привыкнуть. — Приходи к нам на ужин, — тон голоса Ли Минхо больше похож не на радушное приглашение, а на заманивание в капкан. Чан переводит взгляд с танцора на девушку. — Точно. Минхо будет готовить говядину и твой любимый рис с яйцом, если мы победим! — чуть громче, чем следует, вдруг выпаливает он. — Кто-то очень соскучился по Джи-и-и, — тянет Сынмин прозвище, придуманное Крисом для юристки, играя тёмными бровями. Щёки у Джиу давно уже красные. Вроде шутят над Чаном, а неловко здесь только ей. Потому что и на эту остроту лидер лишь ухмыляется и продолжает смотреть на девушку. Она глядит в ответ, оценивая, стоит ли принимать приглашение всерьёз. И каждая мышца довольного лица Криса кричит ей о том, что стоит. Джиу бессильно вздыхает. — Ладно. Но ненадолго. Под тихое «ес!» радостного Минни она всё же решает уточнить. — А если вы проиграете? Лицо Чана тут же меняется. Напряжённый взгляд выдаёт внутреннее волнение и переживание с потрохами. — А мы ради такого не сможем проиграть, — кладя руку лидеру на плечо, уверенно заявляет Ли Ноу. И Чан улыбается. Джиу ему в ответ. Пока юристка убегает в противоположное крыло, чтобы сверить все разрешения, полученные ребятами, с руководством шоу, Крис провожает её взглядом. Рука Минхо, всё ещё покоящаяся на его плече, неожиданно сжимает его. Чан поворачивает голову и натыкается на подбадривающий кивок мембера. Он благодарно улыбается. — Видишь, это очень просто, — хлопнув пару раз лидера по спине, Минхо удаляется вглубь гримерки вслед за уже ушедшим Сынмином. Чан кивает сам себе. Да, это действительно просто. Просто надо попросить Джиу прийти к ним, и она согласится. И чего он так сильно распереживался из-за этого, что даже вслух выпалил вчера Минхо: — Айгу, я так хочу пригласить Джи к нам на ужин, но мне так стрёмно, ты даже не представляешь. Тот пару раз похлопал глазами и прыснул от смеха. Чан обиженно нахмурился. — Просто позови. Хёнджин уехал к родителям, все остальные будут рады видеть её. Поужинаем вместе, тебя рядышком с ней усадим. — Да причём тут это? — цокает Чан. — Я же для всех… — Ты тоже часть всех, — хихикает Минхо. — Поэтому тоже достоин провести со своим близким человеком время. — Точно, — радостно хватается за спасительную фразу танцора Чан. — Джиу была у нас всего один раз, и ей пришлось уехать из-за той херни с Джисоном. Нужно покормить её нормально, — парень так быстро тараторит, что Минхо еле сдерживает смех. — Я спрошу её, спрошу. Спросил. Минхо. Главное, что сегодня вечером она будет с ним ними.

***

— Джиу-щи, — молодой голос парня звонкой трелью раздаётся над ухом девушки, залипшей в смартфон. Она передёргивается и резко оборачивается, с удивлением обнаруживая перед собой Со Чана, стоящего в бежевом строгом пальто и натянутой чёрной кепкой поверх коротко стриженной головы. Он приветливо улыбается ей, чуть наклоняясь в знак приветствия. — А, добрый день, — совершает те же действия Джиу в ответ. — Ты пойдешь смотреть выступления групп? — склоняет голову парень. Коридор, в котором они стоят, как обычно в это время, кишит людьми. Кучки разношёрстного стаффа перемещаются вдоль грязно-бежевых стен, полностью поглощённые своими задачами. Чем дальше продвигается шоу — тем меньше дел становится у юристов. Сегодня был один из тех, когда Джиу задала себе вопрос, зачем она всё ещё здесь присутствует. Да, ДжейВайПи отстегнул из кармашка компании кругленькую сумму вон, чтобы она и Кван Сон сопровождали группу вместе с менеджерами на проекте, но надобность в квалифицированной помощи ребятам уже почти не требуется. Да, они прямо на месте смогли решить несколько крупных проблем, сэкономив время и выиграв хорошие условия. Но настолько ли это оправдано? Джиу вроде бы и устраивает всё, но слышать каждый раз неприятный шёпот некоторых девушек за своей спиной, чувствовать похотливые взгляды мужчин, которые слишком часто пытаются дотронуться до неё «невзначай», и получать доносы от своих коллег из JYP о том, как, где и при каких обстоятельствах её называют «маудя» становится с каждым новым приездом на телеканал всё сложнее. Её штормит между отчаянием и ненавистью, между страхом за свою репутацию и праведным гневом за несправедливые слухи. Хочется попросить госпожу Ким снять с неё обязанности быть на шоу, но как на это посмотрит Пак Чинён? Это было его решением, а она — подчинённая и не может просто так ставить стратегию директора под сомнение. Голова Джиу, занятая этими мыслями, не успевает обработать вопрос менеджера вовремя. Мозг не посылает импульс, чтобы она открыла рот и ответила, поэтому девушка лишь молча смотрит на него в ответ. Со Чан, впечатлённый полным отсутствием реакции с её стороны, заворожённо усмехается. Он протягивает широкую ладонь и опускает прямо на голову юристке. По её телу будто пробегает разряд тока, заставляя дёрнуться и широко раскрыть глаза в удивлении. Со Чан заливисто смеётся. Две спешащие визажистки оборачиваются, смотря на занимательную парочку. Джиу это замечает. — Все чеки прошли, скоро запись, — поясняет менеджер. — Пошли посмотрим наших? — А можно? — глаза девушки сразу же загораются, она поднимает голову чуть выше. Пару раз пригладив её голову, Со Чан опускает ладонь и умиляясь искреннему вопросу, отвечает: — Нам — да. Они протискиваются в съёмочный зал в последний момент, занимая укромные места за камерами вместе с руководителями площадки и несколькими визажистами. Один из операторов, видя её, явно преображается, довольно хмыкая себе под нос. Джиу с отвращением закатывает глаза, когда он отворачивается. Она прекрасно помнит, как он тихо присвистнул ей вслед во время сборов с площадки. Со Чан замечает это и аккуратно пальцами сжимает ладонь девушки. — Не обращай внимания, он просто невоспитанное животное. Джиу не может скрыть улыбки. Благодарно кивнув, она пытается высмотреть среди выходящих в общий зал ребят своих Детей. Спустя секунду девушка понимает, что указательный и большой пальцы Со Чана всё ещё сжимают её ладонь. Она старается, не задев чувства парня, аккуратно высунуть её, и сплетает руки на груди. В здании телеканала довольно холодно, потому что за последнюю неделю температура заметно опустилась. Это служит удобным поводом избежать нежелательных для неё прикосновений. Сосредоточив внимание на выступлениях, она не замечает никаких сторонних движений вокруг. Поэтому для Джиу становится полной неожиданностью опустившееся сверху тяжелое нечто. Она опять поворачивает голову и второй раз за день встречает улыбающееся лицо менеджера ATEEZ. Его кажется так сильно умиляет растерянное лицо юристки, что он не сдерживается, снова кладя широкую ладонь на русую голову, чтобы нежно пару раз её похлопать. — Очень самонадеянно с твоей стороны ходить без верхней одежды в такой холод. — Я не думала, что в зале будет такая же температура, что и на улице, — шёпотом оправдывается девушка. Со Чан мотает головой и открывает рот, чтобы пожурить юристку за такое халатное отношение к здоровью, как вдруг позади них раздаётся приглушённый ладонью чих. Они одновременно поворачивают головы, и благодаря белым закрученным локонам Джиу сразу же узнаёт прикрывающую двумя руками лицо визажистку Айю. — Простите пожалуйста, — даже не смотря им в глаза, тихо лепечет она. — Айя-щи, ты давно тут? — наклоняется к ней ниже Джиу. Блондинка вытягивает из своего профессионального косметического пояса с кучей отсеков бумажную салфетку и прикладывает её к губам. — Всё хорошо, извините, что побеспокоила, — зачем-то кланяется она. Все трое слышат, как один из менеджеров кричит, что настала очередь устанавливать декорации для съёмок Stray Kids, и поворачиваются к сцене. На площадку медленно один за другим выходят ребята в костюмах. У Джиу перехватывает дыхание. Это не просто костюмы, это не просто ребята. Стилисты постарались на славу, сотворив из пиджаков и рубах настоящее искусство: чёрный плотный атлас украшают плетения из тысяч мелких бусин, пайеток и бисера бронзовых, серебристых и винных оттенков. Кроваво-воинственный сад расцветал на руках и груди каждого мембера, ослепительно переливаясь в свете софитов. На Феликсе, Чанбине и Минхо были струящиеся рубахи, с плеч или рукавов которых спускались, обматывая всё тело, ткани с невероятным градиентом. Чёрный незаметно переходил в пепельно-серый, к концам становясь совсем белоснежным. А на белоснежных кончиках ярко расплывались алые кровавые подтёки. Но любые слова в голове юристки испарились, как только в зале показался последний мембер группы — лидер. Чан ровной и медленной походкой завершал строй блистательных во всех смыслах парней. Пиджак, который стилисты специально расширили, чтобы он идеально сел на широкие плечи, делал его похожим на могучего Атланта. Оба его рукава украшены такими же бисерными чешуйчатыми цветами, что и у остальных. Щурясь, девушка замечает, что они не совсем обычные: у самых плеч находится разрез, который позволяет ткани висеть и создавать эффект двойных рукавов. Хочется скорее увидеть это в движении. Наверняка ещё в танце будет красиво развиваться эта завязанная над верхней пуговицей пиджака ткань с кроваво-пепельным градиентом. Вырез красиво показывает оголённый верх груди. На шее — плетёная широкая серебряная цепь. Он смотрит строго, сосредоточенно. Чёлка, лежащая ровно на лбу, делает взгляд более тёмным и грозным. Это выглядит невероятно горячо. Джиу заворожена Чаном так сильно и бесповоротно, что не моргает с тех пор, как он появился на сцене. Сердце в груди бешено стучит, да так, что приходится сжать руки в кулаки, чтобы скрыть предательски дрожащие пальцы. Краем глаза Чан контролирует, как стафф выносит декорации: зелёную ветвистую арку, статую ребёнка и прочие атрибуты выступления. Ему приходится повернуться всем корпусом, чтобы проверить, точно ли по центру стоит статуя. Именно в этот момент хрупкое самообладание Джиу рассыпается. Ведь спина у Бан Чана покрыта лишь слоем тонкой прозрачной ткани. Она видит, как под ней перекатываются мышцы, когда он оттягивает назад плечи. Взгляд улавливает и то, насколько плавно широкая спина переходит в талию. А ниже… лучше бы она не начинала осматривать его. Лучше бы стилисты сберегли души тех, кто будет смотреть это выступление после. Нацепить на Кристофера Бан Чана кожаные облегающие штаны тянет по мнению Джиу на особо тяжкое. Хоть весь фандом и сам Чан периодически любил подшучивать о том, что именно он обладатель самой большой задницы — это было чистейшей правдой. Правдой было и то, что на его шикарных подкаченных бедрах эти штаны выглядели греховно хорошо. Проверка света заканчивается, и все софиты отключаются. Сынмин промаргивается, привыкая к нормальному освещению после неоновых прожекторов. Он начинает с интересом осматривать съёмочную площадку и почти сразу замечает макушку Джиу, мельтешащую с кем-то позади. Парень пихает локтём рядом стоящего Минхо. — Смотри, хён, она здесь, — шепчет он. Минхо хмыкает. Это слышит стоящий совсем близко к нему спиной Чанбин. — Что-то не так? — поворачивается он к парням. Сынмин кивает в сторону камер. — Джиу здесь. Рэпер смотрит на пространство за операторами и замечает там действительно знакомую фигуру, и не одну. Джиу по-прежнему стоит спиной, разговаривая с кем-то позади себя. Рядом с ней, сплетя руки в замок на груди, стоит высокий и широкоплечий менеджер ATEEZ Со Чан. — Она была на всех наших записях, — улыбается Бин, поворачиваясь обратно к ребятам. — Вы не замечали? Оба парня крутят головой. Заметишь тут. Сынмин вдруг спохватывается и вытягивает длинную руку вверх, начиная махать кому-то. Минхо растягивает кончики губ в легкой улыбке и кивает. Чанбину снова приходится повернуться, чтобы заметить машущую им Джиу и третью, снова знакомую фигуру. Рядом с юристкой стоит Айя, полностью в чёрной униформе и с широким визажистским поясом на бедрах. Он машет подруге в ответ и, переведя взгляд на визажистку, здоровается с ней, чуть кланяясь. Она приветливо улыбается, делая то же самое. Перестав наконец контролировать бедных установщиков декораций своим строгим взглядом, Бан Чан переводит его на группу. Ведь ему просто необходимо убедиться, что Детей на сцене ровно шесть, а попутный ветер никого не унёс за пределы съёмочной площадки. И удачно ловит именно тот момент, когда Сынмин активно размахивает своей рукой кому-то из стаффа. С интересом переводя взгляд в сторону его приветствия, он в один момент распознаёт также активно машущую Джиу. Хмурое лицо тут же сменяется радостной улыбкой. Он собирается подойти к парням, чтобы тоже поздороваться с подругой, как вдруг видит то, из-за чего настрой моментально сменяется обратно на грозный. Пока Джиу увлечена перемигиваниями с Сынмином, размахивая ему во всю рукой, с её плеч спадает накинутое бежевое пальто. И его слишком вовремя успевают задержать на месте чьи-то мужские руки. Их обладателя Чан узнаёт с раздражением в ту же секунду, как переводит на него взгляд. Он носит с ним одно имя, а ещё, видимо, обладает пристрастием прикасаться к одной и той же с ним девушке. Крис кривит губы в лёгком отвращении, но продолжает наблюдать дальше, застыв с упершимися в бока руками. Со Чан тем временем заботливо поправляет своё пальто на плечах девушки, пока та отвлекается от друзей, благодаря его. Он отзывчиво кивает: из-за натянутой на лоб чёрной кепки Бан Чан не может полностью видеть его лица, но смазливую улыбку видно просто прекрасно. И Джиу смотрит на него как-то… слишком радостно, слишком приветливо и слишком явно смущается. Крис раздражённо ведёт языком по внутренней стороне щеки, обдумывая, как бы намекнуть Джиу, что этот менеджер ATEEZ слишком мутный и явно пользуется её чудесным мозгом в своих интересах, как вдруг на площадке раздаётся громкое: — Всё готово! Можем начинать запись. Любая мысль о Джиу, о неприятном менеджере Со, о том, как там сейчас Хёнджин, покидают его. В ближайшие несколько минут вселенная Криса сужается до размеров сцены, света софитов и снимающих их камер. Есть только он и его призвание — выступить на высочайшем уровне. Таймер начинает отсчёт. Стафф, не участвующий в съёмках, просят сделать несколько шагов назад от камер, чтобы не мешать процессу. Джиу поворачивается к Айе: — Вставай рядом с нами, так будет лучше видно ребят. Визажистка округляет глаза. Приличнее будет отказаться от предложения, а ещё лучше вообще отойти от парочки, чтобы не мешать явно заинтересованному менеджеру обращать на себя внимание госпожи Хан. Но Джиу быстро заводит руку за спину девушки и аккуратно подталкивает её вперёд. — Становись рядом. Ты ниже меня ростом, и я уже не говорю про менеджера Со, — косится она на молча смотрящего за всем происходящим парня. Айя смущённо улыбается, занимая место между Джиу и Со Чаном. Ей немного неловко, но всё же приятно. Ведь так хочется увидеть Криса своими глазами чуть ближе. Сегодня ей не довелось накрасить парня, так что хочется хотя бы так уловить его образ. Ведь выглядит он сегодня просто великолепно. — Чану так идёт этот пиджак, — шёпотом больше для себя говорит Джиу. Айя, встрепенувшись, поворачивает голову на девушку. Джиу смотрит на Криса, и взгляд этот визажистке до щемящего сердца в груди знаком. Зелёные глаза юристки Stray Kids светятся так, будто в зрачке отражается сверкание алмаза самой драгоценной огранки. Именно так и сама Айя смотрит на лидера группы. Но никогда не получает такого взгляда в ответ. А вот Джиу — да. Айя отворачивается и грустно улыбается сама себе. Джиу вдруг склоняет к ней голову. — Ты красила его? Она мотает головой. — Я красила Джисона-щи и Ёнбока-щи. Чан-щи мне не достался. — Ёнбока красила ты?! — Джиу приходится прикрыть рот рукой, когда шёпот становится чуть громче положенного. — Да, — кивает девушка, поворачиваясь к Джиу в ответ. — Ты действительно лучшая визажистка здесь, — улыбается Джиу. — Чан не зря так расхваливал тебя, когда показывал фото с дистанционного концерта для Стэй. Сердце Айи пропускает удар. — Чан-оппа меня хвалил? Джиу на долю секунды хмурится, слыша инородное для себя «оппа». Она немного старше Чана, так что про все хочины благополучно забыла спустя полгода общения с ним. Он ей не оппа, а нуной сам Крис никогда девушку не называл. Они всегда друг для друга просто Джи и Чан. При хорошем настроении у Джиу — Чанни. — Да, — активно кивает юристка, — он говорит, что ты лучше всех чувствуешь его черты лица и делаешь всем остальным мемберам самые лучшие макияжи. Я вижу, что это правда! Чан бы не стал нахваливать кого-то просто так, уж поверь. Айя с открытым ртом слушает восторженные дифирамбы о своём умении делать макияж, и в груди сразу становится теплее. Может быть, у неё всё-таки есть шанс? Но почему тогда Бан Чан ничего не делает? И какие у него отношения со стоящей рядом с ней Хан Джиу? Почему она так дружелюбна с ней, если Айя — прямая её конкурентка? От слишком большого количества вопросов у блондинки голова идёт кругом. Спасает от этого лишь начало съёмок номера. Она быстро благодарит Джиу за похвалу, и все трое обращают внимание на сцену. Первым начинает Сынмин. Ангельский голос обволакивает пространство. Он сидит на коленях в белом свете единственного прожектора. Кроваво-бронзовые цветы на его рукавах ярко сияют. Джиу по вискам сразу же отдаётся первые спетые им строки: «Я больше никогда не позволю тебе уйти. Я больше никогда не отпущу тебя. Пожалуйста, назови моё имя». Она сразу невольно проводит параллель между этими словами и тем, что пообещал ей в своей комнате Чан. Когда со своей первой партией вступает следом Чанбин, любые другие звуки и движения вокруг перестают для неё существовать. Есть только: «Видишь ли ты растущее отчаяние? Видишь ли ты моё разорванное сердце? В день, когда я потерял тебя, я потерял всё. Слышишь ли ты моё сожаление?» Она ни за что бы не назвала себя романтичной. В её детстве с отцом-алкоголиком никогда не было места мечтам о принце на белом коне, о невероятной, всепоглощающей и жертвенной любви. Такие фантазии Василисе отнюдь не знакомы. Но она почему-то чувствует. Каждую зачитанную Чанбином фразу она ощущает физически в проходящей по телу дрожи и в сбивающемся напрочь дыхании. Это звучит слишком красиво и живо, чтобы не почувствовать. Этот надрыв, это сожаление, они знакомы ей и живо всплывают в голове. Чан с таким же отчаянием несколько дней назад сорвался перед ней в студии. Взбирающийся на лестницу сквозь одетых в белые одеяния со струящимися юбками танцоров Со Чанбин, который с таким надрывом читает свою часть, с таким словно по-настоящему разбитым и уничтоженным сердцем почти выкрикивающий: «Я потеряю всё, лишь потеряв тебя», за несколько секунд буквально гипнотизирует Айю. Что за подача? Почему он так хорошо показывает трагедию всем своим видом? Когда, достигнув конца лестницы, Чанбин сбрасывается с неё спиной вниз, визажистка невольно дёргает рукой, задевая Джиу. От неожиданности они обе пугаются, дёргаясь. Но юристка тут же приветливо улыбается и одними губами говорит: «Всё в порядке», показывая указательным пальцем на сцену. Им не хочется отвлекаться слишком долго, ведь с первых же секунд Stray Kids приковали всё их внимание. На сцене, за пределами камеры, снимающей партию Чонина, происходит настоящий хаос: танцоры группками перебегают, занимая нужные позиции, мемберы рассыпаются по разным углам, чтобы вовремя зачитать свои партии. Минхо и Джисон становится на колени в углах сцены, поворачиваясь спиной к камерам. Джиу не может скрыть саркастичной ухмылки, видя огромный вырез на спине танцора. Ли Ноу, в отличие от Чана, не особый любитель оголяться. Так что это можно будет использовать в качестве ответных колкостей на его очередные шутки про Криса. Чонин, отвлекая внимание камеры на себя, пропевает партию, танцоры продолжают танцевать, окружая оператора, а часть мемберов быстро становится на позиции для танца. Среди всего этого хаоса Джиу вдруг замечает маленького мальчика. Он тоже одет в белоснежный костюм и трусцой следует прямо за снимающим Чонина оператором. Когда макнэ допевает припев, в дело снова вступает Чанбин: «И даже в смерти, Даже если придется умереть. Я готов прыгнуть в любое место. Мне всё равно, лишь бы ты была со мной». С каждым новым словом токкэби из Трирачи Айя всё шире открывает рот. Это не просто красивый текст. Это не просто хороший рэп. Это не просто отличная обработка. Это — правда. У неё возникает стойкое ощущение, что Со Чанбин знает, о чём читает сейчас свой кусок, что он умеет так чувствовать, что он словно в данный момент это проживает. Неужели и ко мне у кого-то могут быть настолько глубокие чувства? — невольно задаётся вопросом она. Джиу на заднем плане цепляет взглядом спину Чана. Он настолько сосредоточен на номере, что кажется, будто случись сейчас потоп или землетрясение — он не перестал бы его исполнять. Но вдруг несколько восторженных вздохов раздаются даже среди операторов на съёмочной площадке, когда начинается часть Джисона. Он поёт. И не просто поёт. Хан Джисон делает это настолько хорошо, будто просто дышит. Тональность песни, её темп после обработки — всё настолько сложное, что неожиданно поющий главный рэпер группы вызывает неподдельный восторг у всех находящихся на площадке людей. — Разве Джисон не рэпер? — явно нервничая, спрашивает у Джиу перегнувшийся через Айю Со Чан. — Он — эйс. Он буквально всё, — не отрывая взгляда от того, как ловко поменявшись местами, Хан и Минхо допевают припев, гордо шепчет девушка в ответ. — Джисон-щи просто невероятен, — не сдерживается и Айя. Все остальные мемберы врассыпную кинулись на соседние декорации с греческими колоннами. Джиу очень плохо видно со своего места, что там происходит. Она лишь слышит глубокий бас Феликса. По музыке понятно, что начинается дэнс-брейк, вся сцена покрывается алым светом на партии главного и единственного сейчас вижуала группы. На Ёнбока возложена крайне важная задача — привлечь внимание и в качестве центра безошибочно исполнить свои трюки. Джиу безумно интересно, что там происходит, не хочется упускать из вида ни секунды того, что творят сейчас парни на сцене. Весь этот перформанс явно тянет на очередное первое место: драматично, красиво и до ужаса трагично. Юристка наклоняется к Айе: — Не хочешь увидеть ближе? Девушка шепчет в ответ: — Хочу, очень. Большего юристке и не надо. Она хватает Айю за руку и, обходя изумлённого Со Чана, начинает змейкой продвигаться ближе ко второй половине сцены. Напуганная визажистка послушно семенит за ней. Очень страшно напороться на какого-нибудь начальника площадки и отхватить от стаффа, но желание увидеть Чана ближе, а ещё снова посмотреть на то, как читает свою партию Со Чанбин, перевешивают её сомнения. Крепкая хватка решительно пробирающейся по свободному пространству Джиу даже помогает. Девушки останавливаются возле самой стены, на свободном пустом островке, как раз в том месте, где две сцены делятся. Видны и декорации с греческим дворцом, и ветвистая арка со статуей. На залитой кроваво-красным сцене в этот момент начинает танцевать вся группа. Джиу опять безошибочно определяет спину Бан Чана. И больше не может оторвать от него глаз. Из группы тяжелее всех танцы даются именно лидеру, но он спасается своей безудержной харизмой и экспрессией. Сейчас же видно, насколько Чан старается, потому что когда иного выхода нет — он вынужден показывать свой настоящий уровень навыков. И едва ли кто-то с ним в эти моменты может сравниться. Минхо делает колесо через спину Криса, незаметно передавая тому микрофон. Это выглядит как настоящая синергия. У Айи тоже разбегаются глаза от красоты, происходящей на сцене. Но тут уши снова фокусируются на голосе Со Чанбина, когда они с Ханом зачитывают слова, которые так сильно трогают её за живое, что в глазах моментально скапливаются слёзы: «Неважно как ты выглядишь, Я поставлю жизнь на кон ради тебя». Вот что такое настоящая любовь? И ради неё люди действительно могут отбрасывать всё то «правильное», что навязывает им окружение? Колонны на сцене начинают обваливаться. Свет быстро переключается от красного к синему, вокруг танцующей группы начинается хаос. Это выглядит так завораживающе, что Джиу забывает моргать. Чан двигается с таким надрывом, с таким старанием и делает это так красиво, что она не замечает и того, что губы уже с минуту не могут сомкнуться от молчаливого восторга. Она может лишь стоять с застывшим от молчаливого восторга лицом, не сводя с него глаз. С такой же скоростью, с которой декорации на сцене драматично обрушились среди танцующих айдолов, они перебегают обратно в первую локацию. Со своих мест девушкам видно и её. Мысленно Айя благодарит юристку за то, что та схватила её за руку и протащила вперёд. Ведь отсюда просто идеально видно подошедшего к статуе Чана. Девушки с восхищением замирают: наконец слышен его вокал. Это первая полноценная партия за всю песню, и голос Криса на ней пускает табун мурашек по спинам обеих. Забирая у Сынмина из руки искусственное сердце, лидер подходит к каменному изваянию мальчика, вкладывая его тому в руку со словами: «В этом тёмном небе Мои уста неосознанно молили о тебе». Джиу видит, как Сынмин отходит от Чана вперёд, на сцене собираются танцоры, и среди них занимает места оставшаяся часть группы. Минни — слева, напротив него становится Джисон, а в центре, чуть позади них, быстро занимает свою позицию Чанбин. Брови его сведены вместе, лицо сосредоточено, и взгляд полон решимости. Он всегда выглядит так перед самыми сложными партиями. В отличие от него, Сынмин при виде Хана по-озорному улыбается. Когда все садятся на колени, он протягивает рэперу руку, и они быстрым движением дают друг другу пять на удачу. И не зря, ведь спустя несколько секунд звучит то, что Джиу будет переслушивать в своём плейлисте ещё долгие годы. Голоса Сынмина и Джисона затягивают знакомое из припева «Baby I pray», но последнее слово они растягивают, постепенно уходя в терцию. Мощные голоса создают идеальную гармонию. И всё бы ничего, но Чанбин на её фоне вдруг начинает с надрывом читать рэп в таком быстром темпе, что Джиу кажется, будто звуковая волна сейчас унесёт её и всю съёмочную команду вместе взятую. Она слышит симбиоз двух идеально попадающих в тональность мощных голосов ребят, которые с каждой секундой становятся всё громче пропорционально увеличивающемуся напору рэпа Чанбина. На шее Сынмина отчётливо видна выступившая от перенапряжения связок вена, они неумолимо клонятся к полу, продолжая не просто ровно тянуть звук, но и увеличивая его громкость наперекор заканчивающемуся в лёгких кислороду. Всё это просто сносит Джиу эмоциональной лавиной. Настолько природно красивого по своей сути симбиоза в голосах, в исполнении, во всей атмосфере она ещё не слышала ни у одной группы. Это сочетание пения с рэпом, внутреннего и внешнего надрыва при исполнении, эти лица мальчиков, танцы — всё это вместе превращается на сцене в огромную бурю, одновременно опасную и завораживающую. И она сносит Джиу с головой, ведь девушка и сама не замечает, как из глаз начинают течь слёзы. Она не слышит никого по отдельности, не видит ни одной конкретной фигуры, Джиу лишь чувствует. Она кожей ощущает, каждым вставшим от мурашек на руках волоском, каждым своим мелким судорожным вздохом, что Stray Kids только что создали нечто прекрасное. Создали, прожили и показали всем целую вселенную, которая пронеслась перед её глазами. Создали и показали любовь. Айя же, напротив, слышит и видит. Она слышит и видит лишь Со Чанбина. Каждое его быстрое и меткое слово произносится будто для неё, предназначено словно ей одной и отзывается гулкими ударами сердца. «Без тебя я ничто. Как мне жить, если я не могу дышать? Дойдёт ли до тебя мой леденящий кровь крик? Могу ли я дотянуться до тебя? Без тебя я — ничто. Я могу лишь молиться, молиться, молиться». И Айя слышит этот крик. В словах Чанбина, в тексте песни, в музыке и голосах ребят на фоне. И внутри себя. Внутренний голос неумолимо тянется к словам, которые рэпер повторяет уже второй раз. Она так хочет, чтобы такая любовь, такие чувства существовали в реальности. Чтобы её кто-то мог так полюбить. Чтобы на неё мог кто-то так смотреть, так говорить, так взывать. Белые световые головы, блуждающие по сцене, гаснут. Остаётся лишь более мягкий приглушенный сценический свет, несколько прожекторов синего оттенка тускло освещают пространство. На экране появляется красная эмблема Stray Kids с короной. Танцоры исчезают, мемберы тоже рассыпаются по углам. Остаётся лишь Чан. Он поворачивается спиной к арке со статуей, глядя прямо в камеру. Джиу смотрит во все глаза. Слёзы всё ещё текут по её лицу. Лидер группы с надрывом, почти фальцетом пропевает последние слова песни: «Baby I just pray» Чан поворачивается лицом к камерам и обессилено падает на колени, разводя их в стороны. Он выглядит таким красивым и трагичным. Узел кроваво-пепельной ткани касается пола, когда он сгибается. Юристка тихо всхлипывает. Вся вселенская скорбь в этот момент словно опустилась на плечи парня. Сзади к его тёмной фигуре подходит маленький мальчик в белом. Мягкий белый свет озаряет их сверху. Ребёнок обнимает Криса со спины, складывая маленькие ладошки на его широкой груди. То же самое делала Джиу неделю назад в его студии, когда он после нервного срыва, полностью опустошённый, засыпал на её груди. Музыка стихает. На сцене нет никого, кроме Чана и обнимающего его мальчика. Белая ровная полоса прожектора становится ярче. На заднем фоне переливается эмблема группы Stray Kids. Кроваво-серебристые цветы переливаются на руках парня. Группа только что закончила одно из самых лучших выступлений в своей карьере. Когда загорается весь основной свет, ещё несколько секунд никто на площадке не говорит ни слова. После короткой паузы в зале раздаются хлопки. Кажется, нет ни единого человека, оставшегося равнодушным к этому перформансу. Группа выстраивается в ряд, Чан сразу же хватает за руку мальчишку, подводя его к остальным. Они быстро делают стэп-аут и кланяются. Уводя ребёнка со сцены, лидер группы не забывает с заботой старшего похлопать его по макушке. Джиу едва ли это всё замечает, потому что резко очнувшись от включённого света, она понимает, что на лице чувствуется слишком много влаги. Прикоснувшись пальцами к щеке, она понимает, что её лицо полностью мокрое от слёз. Испугавшись такого прилива неконтролируемых эмоций, юристка судорожно начинает руками вытирать щёки, пока никто не заметил. Но почти сразу кто-то мягко хватает её за запястье, останавливая. Айя всё ещё стоящая сбоку от девушки, после неожиданного всхлипа сразу заметила, что на лице Джиу блестят слёзы. Она и сама на грани была, но смогла сдержаться, переключив внимание на вышедшего в конце вперёд Чана. Ну какой же он красивый! — Пожалуйста, не трите лицо руками! — беспокоится она, доставая из широкого пояса сухую салфетку. Джиу благодарно кивает и хочет забрать её из рук, но Айя отводит спасительную ткань в сторону. — Позвольте мне помочь, — с мягкой улыбкой говорит она. Юристка слегка мнётся и теряется, но всё же послушно наклоняет лицо к блондинке. Айя нежными промокающими движениями начинает вытирать слезы, смешивая их с тоном на лице девушки. Так не останется ни разводов от салфетки, ни дорожек высохших слёз. Джиу очень неловко, что она так расчувствовалась при незнакомом человеке. Ещё более неловко от того, что теперь этот человек взял на себя ответственность устранять следы бесконтрольного порыва её чувств. — Извините меня, — не сдерживается она. — Что? — Айя вскидывает брови и пучит большие глаза. — Я не должна была этого делать, — продолжает Джиу, — но я даже не поняла как и когда это… — Вы всхлипнули, когда Чан-оппа остался в конце песни один на коленях, — отвечает девушка. Её пухлые губы с розовым блеском трогает мечтательная улыбка. — Я и сама была на грани, если честно. Вам не за что извиняться. Это было слишком чувственное выступление, чтобы можно было удержаться от слёз. Тем более, что Чан-оппа в конце был так красив, — додумывает про себя она. Джиу одаривает её горьким смешком. — Чан умеет создавать драму, в этом ему нет равных. Айя смеётся. Да, актерские способности лидера Stray Kids славно были бы реализованы в какой-нибудь любовной дораме с несчастным концом и разлучёнными возлюбленными. — Это же один из самых легендарных стажёров JYPE, — поддакивает Джиу визажистка, завершая свои действия. Она чуть отстраняется, отклоняясь назад, чтобы посмотреть на лицо девушки. Под нижним веком немного отпечаталась тушь. Это легко исправит ватная палочка, смоченная в маленьком тюбике мицеллярной воды на её поясе. — Ещё кое-что, — доставая нужный предмет из чудо-переноски на своей пояснице, говорит Айя, — позвольте мне немного стереть тушь под глазами. Она быстро справляется с этим и, захлопывая мицелярку на поясе, бодро говорит: — Ну вот и всё! Теперь можно идти работать дальше со спокойной душой. — Айя-щи, — улыбается ей Джиу, — спасибо огромное, Вы меня спасли. — Это Вам спасибо, — явно смущается визажистка. — Благодаря вашей быстроте мы смогли посмотреть на выступление группы с лучшего ракурса! От взаимных благодарностей девушек отвлекает подошедший Со Чан. Он радостно делится своими впечатлениями, и, пока стафф убирает декорации со сцены, подготавливая её для оглашения результатов, все трое с огромным интересом беседуют. Им кажется, что у ребят место гарантировано в двойке лучших как минимум, ведь только что исполненный перформанс, кажется, сказался даже на самых неэмоциональных работниках стаффа. Они просто не знают, что в это же время происходит за сценой. — Йена, — шёпот Чана похож на шипение. Макнэ упорно сбегает быстрым шагом по коридору. Слёзы подступают к глазам Чонина, упорно желая вырваться наружу. Но не восхищение, трепет, проникновенность и даже не адреналин от исполнения сложного номера тому виной. Досада, разочарование, стыд и огорчение — именно эти эмоции с удвоенной силой одолевают разум мальчика. Не зря он боялся, мялся и сомневался — он не смог. Не справился и подвёл этим всю команду. Гениальный, возможно культовый номер был испорчен им в последний момент. Предательски сорвавшийся от перенапряжения горла голос скользнул вверх всего на секунду, но этого точно хватило, чтобы ошибка дошла до ушей слушателей. — Йена, — опять выдавливает из себя Чан. Позади мельтешат сами ребята, несколько менеджеров и, конечно же, оператор. Благо, узкий коридор не даёт возможности толпе множиться и растягиваться, облегчая доступ к едва сдерживающему слёзы Чонину и грозно топающему вслед за ним лидеру. Stray Kids намеренно растягивают шаги, ни один из них не ускоряется, в отличии от Чана, ни один из них плечом не ведёт, когда оператор робко пытается протиснуться через очередь, чтобы приблизиться к лидеру и его макнэ. Это ведь такая драма, айдолы редко показываю столько эмоций на камеру, а тут! Просто необходимо отснять. Но широкоплечий Чанбин и ухом не ведет на скромное: «Извините, пропустите пожалуйста». Он лишь упирается руками в бока, занимая собой ещё больше пространства. Через несколько шагов оператор психует. Это ведь их шоу! Это их телеканал! Эти сраные айдолы забыли, что своими лицами должны работать на камеру?! На его камеру. — Посторонитесь! Работникам стаффа необходимо пройти! Оператор оборачивается. Это с планшетом в руках один из менеджеров телеканала отдал приказ. Он заметил, что его коллега испытывает явные трудности, и вмешался в ситуацию вовремя. Группе приходится остановиться. Мужчина с камерой проходит дальше с ликующим видом. Но спесь его тут же сбивается, когда он понимает, что никто из ребят место ему уступать не собирается. Да, они выполнили приказ телеканала. Но проход не освободили. Все пятеро просто остановились как вкопанные на местах, сверля проходящего мужчину холодным взглядом. Когда он протискивался через последнего — Ли Минхо, тот приподнял в отвращении верхнюю губу. Холодная дрожь прошла по спине оператора. Но, главное — эти айдолы послушались стафф шоу, и теперь он сможет заснять лучшие кадры серии. Это будет фурор! Он практически нагоняет грозно топающего Чана у двери в гримерку. Чонин уже скрылся внутри. Дыша лидеру группы практически в спину, мужчина пробует обогнуть его с левой стороны и поднимает камеру на уровень плеч, чтобы заснять самое нужное сейчас — его лицо. Но как только Чан берётся за дверную ручку и поворачивает голову — земля уходит из-под ног непутёвого оператора. Лидер группы Stray Kids поворачивается корпусом прямо на камеру. Но смотрит он за объектив — в лицо, закрытое маской. Мужчина невольно сглатывает от страха. Так вот о чем судачили менеджеры, когда жаловались на невозможность контролировать своевольного парня. Так вот что такое взгляд, говорящий громче любых слов. Осмотрев оператора с ног до головы, Крис дергает ручку и собирается войти вслед за Чонином, но боком снова чувствует мельтешение и попытку пройти следом. Приходится снова повернуться. Он почти сталкивает грудью объектив ручной камеры, заставляя мужчину отпрянуть назад. Чан опускает голову, смотря исподлобья. Челка, спадающая на лоб, оттеняет глаза. Он выглядит действительно устрашающе. — Мне надо… — поднимает камеру выше оператор, пытаясь настоять на своём присутствии, но сразу же получает в ответ не допускающее возражений: — Нет. Тихо. Кратко. Сухо. Чан поднимает ладонь и кладёт её прямо на объектив. Он почти не надавливает, нет. Под его холодным уничтожающим взглядом оператор скорее сам опускает камеру вниз. В следующую же секунду он захлопывает перед его носом дверь гримёрки. Оператор остаётся наедине со своей аппаратурой и взглядами пяти пар таких же холодно-злых глаз. Иногда Stray Kids больше похожи на дикую волчью стаю, чем на группу. — Айен, ты умничка, всё хорошо, — Чан не медлит, заходя внутрь. Он сразу же подходит к плачущему макнэ почти вплотную, кладя руку тому на голову. — В какой части ты ошибся? На сцене этого не было слышно, в микронаушниках тоже. Чонин допустил настолько небольшую оплошность, что даже до мозга Криса она дошла лишь спустя какое-то время. Но Ян Чонин сокрушается так, словно он всю песню гавкал, а не пел. Он накручивал себя очень долго, и теперь это вылилось в истерику перед камерами. — Я во всех партиях был ужасным, — всхлипывает Чонин, закрывая лицо руками. — Нет, вовсе нет, — горячий шёпот Чана над его ухом помогает мальчику оставаться в хоть каком-то сознании. Он стоит у стены, в углу, где не видно камер, направленных на диваны и остальное пространство гримёрки. Так чертовски стыдно и неловко за это. Но то, как он опозорил свою группу — ещё хуже. Чан стоит сбоку, закрывая Чонина широкой грудью, словно пытается скрыть его даже от самой комнаты. Это действительно позволяет макнэ чувствовать себя безопаснее. — Всё хорошо, — снова шепчет Чан, обнимая Йенни за плечи. Чонин не тактильный, но не в этот момент. Он со стыдом отворачивает голову в сторону, продолжая горько плакать. Парень ещё ни разу в жизни не чувствовал такой стыд. Чан похлопывает его по бицепсам, подбадривая. — Когда ты стал таким большим? — ворчит он. — Даже обнять тебя полностью не могу! Чонин смущённо улыбается. — Думай об этом, как о ценном пройденном этапе. В следующий раз ты точно справишься лучше. — Да, — кивает Чонин. Раздаётся тихий всхлип. Чан крепче обнимает парня. — И вообще, — лидер наклоняется ближе к уху парня, переходя на шёпот, — я тоже много сегодня налажал, — выдаёт военную тайну он. Чонин смеётся, наконец глядя на своего лидера. Бан Чан забавно хихикает в ответ. Атмосфера в гримёрке уже не похожа на траурную. — Да-да, кучу ошибок сделал, — вскидывает брови лидер. Он крепче обнимает своего самого младшего ребёнка, и Чонин ластится в ответ. Он обычно не тактильный. Сегодня не обычный день.

***

Джиу не понимает, почему Кван Сон так яростно широким шагом топает по коридору. Он вырвал её из приятной беседы с Айей и Со Чаном, буквально за плечи подталкивая к выходу. Она едва успела вернуть менеджеру пальто. Её коллега сопит и яростно стучит каблуком туфли при каждом шаге. — Что случилось? — запыхавшись от неожиданно быстрого шага, выпаливает она. — Сраный пиздец, — выругивается Кван. Джиу понимает, что это явно не к добру. Кван безумно злой и готовится сейчас рвать и метать. И случилось что-то совсем плохое. Только всё наладилось: Чан в хорошем расположении духа, их отношения становятся лучше с каждым днём, настроение в группе постепенно стабилизируется и выравнивается. Что могло случиться? Кван хмуро бросает ответ на её вопрос: — Ребятам сейчас всучат последнее место. — Что?! — только и может издать единственное слово Джиу. — Ага, — Кван дёргает за ручку комнаты для менеджмента и юристов, — Чонин налажал, и они решили, что можно дать им последнее место, ведь рейтинги группы и без того хорошие, а на шоу нужна драма, — он поворачивается на Джиу, склоняя голову. — Вот тебе драма, блять. Девушка округляет глаза. Где налажал? Всё было идеально. Возмущение волной накатывает на неё. — Мы можем что-то сделать? — спрашивает она. — У нас есть полчаса договориться, — поджимает губы Кван Сон. Но в следующую секунду его выражение лица меняется на слишком хитро-довольное для ситуации, в которой они оказались. — У тебя. — У меня? — вскидывает брови Джиу. Мужчина вдруг саркастично хмыкает. — Конечно. Ты же у нас любительница проводить честные переговоры, — он наклоняется к ней, заставляя девушку немного отпрянуть, — вот и действуй. Он открывает дверь комнаты и приторно вежливым жестом руки приглашает её войти первой. Джиу ещё несколько секунд сверлит Квана взглядом, но понимает, что другого выхода сейчас нет, и молча проходит внутрь. Зал пустой, из признаков жизни внутри лишь два ноутбука на столе, от которых тянутся толстые провода к розеткам и несколько бумажных стаканчиков с остатками кофе. Что говорить — Джиу без понятия. Что делать — подавно. Она даже толком не понимает, что происходит. Если ребятам железно дадут последнее место — что может сделать она? При чём здесь вообще юристы? Едва девушка успевает развернуться, чтобы хотя бы один из мельтешащих в голове вопросов задать Кван Сону, как сталкивается носом с его грудью. Когда она поднимает голову, чтобы сделать то, что мужчина больше всего ненавидит — посмотреть ему в глаза, то встречается лишь с бликом от ламп в очках. — Ты должна любой ценой договориться. — О чём? — беспомощно спрашивает Джиу. Кван делает полшага назад и опускается к её лицу: — О чём угодно, кроме последнего места. Мне конец, — первая мысль девушки. — Если ему позвонил и сказал это сделать господин Пак — дважды конец. Если это был кто-то из выше стоящего менеджмента — трижды. Сразу после его слов в зал с грохотом практически вваливается её спасение. Су Чон — высокий грузный менеджер группы, любимчик Чана, которого тот вечно обнимает, и один из немногих, кого действительно может послушать. Уж он всегда на стороне группы. А ещё он добрый и отзывчивый, потому что пару раз за Джиу перед этим самым Чаном заступился. — Успел! — выдыхает он. Одышка мужчины говорит обоим юристам в комнате о скорости, с которой он бежал. — Ты слышал о последнем месте? — тут же кидается к нему юристка. Менеджер опирается ладонями о колени, стараясь отдышаться. — Я… — через тяжелые вздохи начинает объяснять он, — услышал от наших людей на канале… — Су Чон глубоко вдыхает через нос, — им сейчас дадут последнее место и будут снимать в первую очередь Чонина, потому что он явно даст контент… Кван Сон снова матерится, хлопая себя по штанине ладонью. Джиу с чёрной дырой ужаса в глазах смотрит на отдышавшегося менеджера и ничего не отвечает. Мужчина выпрямляет спину, отряхивает чёрный лонгслив и договаривает: — Я попросил вас прийти, чтобы попытаться убедить их хотя бы на предпоследнее место. Необходимо доказать им, что кто-то другой выступил хуже. У нас минут десять, не больше! Джиу чувствует, как тело начинает неметь от страха. Сейчас сюда придёт кто-то из менеджмента, и им за какие-то считанные минуты нужно будет попытаться уговорить их изменить заранее известные результаты голосов экспертов? Это вообще возможно? — А голоса зрителей? Разве они не могут вытянуть место? — дрожащим голосом спрашивает она Чона. Он мотает головой. — Нам надо договариваться. На этих словах в зал заходит какая-то немыслимо большая толпа сотрудников Mnet: высокий худой юрист телеканала, которого Джиу уже знает, два знакомых внешне человека из стаффа, постоянно крутившихся на площадке, и ещё двое незнакомых. Все — мужчины. Они осматривают пребывающую в явном меньшинстве во всех смыслах сторону группы, лениво выстраиваясь в полукруг напротив них. Все быстро здороваются, и Су Чон сразу же переходит к делу: — Ребята выступили феноменально, они не заслужили последнего места. Отдайте его iKON. — Какой-то долговязый и совсем тощий мужчина саркастично усмехается. — У этого всего нет причин и смысла. Так решили эксперты. Из этого Джиу становится ясно две вещи: договориться едва ли выйдет, и главный среди всей собравшейся компании, скорее всего, именно этот высоченный худой мужчина. Тот, что стоит и уже третий раз пристально осматривает её с головы до ног. Девушке становится неловко от этого, и она начинает жалеть о поспешном решении надеть небольшой каблук и юбку-карандаш. Но тут же быстро отмахивается от бредовых мыслей: она — свободный человек и имеет право носить в рамках служебного регламента всё, что захочет, не смея быть осуждаемой не видевшими красной помады или каблука людьми. От четвёртого раза сканирования тела Джиу менеджера отвлекает Кван. Он всё-таки решил не отмалчиваться. Но после следующей же фразы девушка понимает, почему. — Да ладно тебе, Ким-щи, — деловито засовывает он обе руки в карманы классических брюк. — Кого сейчас возьмешь стратегией «первый — последний»? Это уже моветон. Неожиданно бархатистый смех доносится из-за чёрной маски на лице менеджера Ким. Он двумя пальцами приспускает её на подбородок и склоняет голову, глядя на юриста. — Всех, Кван-щи, всех. Людям по ту сторону экрана только и подавай, что дешёвую драму. И я им в этом помогу. Он переводит взгляд на молчащую всё это время Джиу. Четвёртый осмотр её фигуры почти заставляет девушку скрестить на груди руки, чтобы хоть как-то оградиться от неприятного взгляда. Но это мало волнует юристку сейчас. Сердце стучит в ушах. Это так несправедливо, так грустно и так обидно, что ей хочется плакать. И самое главное — это так не вовремя. Всё только стало почти хорошо… Менеджер со стороны телеканала, дойдя взглядом до кончиков туфель Джиу, наконец продолжает: — К тому же, вы достаточно палок в колёса поставили нам самим, не так ли, госпожа Хан Джиу? — он делает шаг навстречу к ней. — Столько условий и требований мы не получили ни от одного агентства, кроме JYPE, — между ними остаётся зазор едва ли длиной в локоть. Вязкая тишина повисает в комнате. Джиу не стесняясь задирает голову, заглядывая мужчине прямо в глаза. Она судорожно ищет в них, за что можно зацепиться, любую подсказку о том, как можно повернуть ситуацию хотя бы на сантиметр в сторону группы и Чана. И с грустью для себя находит. Находит в тот момент, когда всего на секунду, на одно маленькое мгновение, взгляд менеджера опускается вниз — на её декольте. Рубаха расстегнута всего на две пуговицы и никакого выреза не видно. Но только если ты не смотришь на него сверху-вниз. А менеджер Ким именно так и посмотрел. Сглатывая отвращение, Джиу наклоняет голову набок, делая вид, что не заметила некорректного жеста со стороны работника стаффа. Она всё-таки сплетает руки в замок на груди, параллельно слыша, как Су Чон, заглатывая воздух, открывает рот, чтобы что-то сказать. Вероломно она отказывает ему в этом шансе. Телеканал не изменит решения: это очевидно и в какой-то степени справедливо. Остаётся лишь шанс договориться о будущем. — Я лишь выполняла свою работу так же усердно, как и вы, господин Ким, — лёгкая улыбка трогает её алые губы. Джиу уверена, что мысленно это животное уже облизывается. Физически же лишь внезапный блеск заинтересованных глаз долговязого менеджера выдаёт его с потрохами. Мерзко, липко и тошнотворно ловить на себе подобные взоры всякий раз, приходя на телеканал. Но ещё отвратительнее то, что она собирается сделать сейчас — ответить на подобное поведение положительно. Это всё ради мальчиков. Это всё ради хорошего результата. Это всё пройдет. Три эти фразы Джиу прокручивает внутри себя, прежде чем открыть рот после недолгой паузы. — И раз обе наши стороны так усердно работают, — она едва вскидывает брови, но этого уже хватает для того, чтобы от малейшего положительного сравнения менеджер Ким как заворожённый начал слушать каждое её слово, — возможно, в будущем нам стоит чаще объединять усилия, чем противоборствовать? Улыбка шире растягивается на её лице. Как и отвращение всё больше растекается по телу. Мужчина вдруг недоверчиво косится в сторону Квана. Джиу, осознав, что стоит буквально между двумя самыми мерзкими созданиями на этом шоу, хочет просто сбежать. Но дело надо довести до конца. Видимо, молчаливый ответ Кван Сона его устраивает, потому что Ким начинает широко улыбаться, несколько раз кивая. Он делает небольшой шаг назад, Джиу тут же едва заметно расслабляет плечи. Менеджер поворачивает голову к своим набравшим в рот воды коллегам. Они отвечают молчаливым… Джиу не может разобрать, согласие это или отказ. — Дерзкая госпожа Хан предлагает мне сотрудничество? — поворачивается Ким обратно к ней, сплетая руки в замок. — Неужели вы после этого перестанете заваливать нас требованиями и собирать коалиции против телеканала? Явная ирония в голосе вызывает желание скривить губы и закатить глаза, но Джиу и бровью не ведёт. Она лишь с таким же саркастичным видом продолжает улыбаться, позволяя себе всплеснуть руками. — Разве друзья смогут так поступить друг с другом? — спрашивает она. — А мы сможем подружиться? — менеджер заискивающе смотрит на девушку. Всех оставшихся усилий стоит ей вынуть самый дружелюбно-заигрывающий вид из себя и мягко сказать: — Я всегда открыта к новым знакомствам. Ей кажется, если бы господин Ким мог в этот момент сделать всё, что ему действительно хочется, — он бы хищно облизнулся.

***

Когда все группы возвращаются в гримерки и рассаживаются на места, Чан усаживает Йенни рядом с собой, попутно похлопывая его по спине. Ему стало заметно лучше, но каждый в группе точно знает, что это временный эффект — в общежитии всем предстоит новый раунд по его утешению. Чану и вовсе не один. 50% зависит от оценок групп-соперников и экспертов. Сегодня ровно наполовину Чан поймет, насколько сильно нужно будет подбадривать Стэй в период голосования, насколько долго ему придется убеждать Чонина, что он не виноват в возможно плохих результатах, и как сильно он сможет винить в них себя. Двадцать девять экспертов решат, насколько сильно Ян Чонин подвёл группу, они же определят — какого места достойны ребята. И только стаффу телеканала и немногим избранным из команд других групп уже всё известно. Тело Бан Чана пропускает волну ледяной дрожи. Он видит, как в углу комнаты, возле двери становятся менеджер Су Чон и Джиу. Юристка смотрит куда-то в сторону и выглядит совершенно отстранённой, хотя несколько часов назад была полна сил. И одного взгляда Чану достаточно, чтобы по лицу понять — случилось что-то ужасное. Джиу переводит на него взгляд и один раз медленно мотает головой. На её лице груз сожаления, обида и… Крис всматривается, щуря глаза, почти сразу делая вывод. Ему прекрасно знаком вид исправленного после слёз макияжа. Неужели Джиу плакала? Кто обидел её? Или это из-за результатов? Чану кажется, что в противном белом свете ламп он видит едва сдерживаемые слёзы в её глазах. Его лицо сразу же меняется. Оставшаяся часть группы с надеждой и ожиданием готовится выйти и услышать результат. Но в ушах Криса лишь высокий неприятный звон. Пелена разочарования, шока и гнева накрывает его с головой. Мысли крутятся вокруг страха перед результатами голосования и причиной слёз Джиу. Сглатывая вязкую слюну, он борется с пересиливающим его желанием наплевать на камеры, встать и подойти к девушке, чтобы ближе рассмотреть её лицо. Если он прав — немедленно увести её куда-нибудь и спросить, что случилось. Если дело в голосовании — успокоить и её. Если в чём-то другом… если это Кван Сон после месяца затишья решил, что пришло время выкинуть очередной «подарок»… Чан резко втягивает носом воздух. В себя он приходит лишь в тот момент, когда чувствует руку Джисона на своём плече. Чану приходится оторвать взгляд от Джиу и запрокинуть голову, всё ещё отрешённо глядя на друга. — Пошли, — мотает он головой в сторону выхода. Вся группа строем направляется обратно на сцену, чтобы узнать результаты. Когда Чан подходит к выходу, возле которого по-прежнему стоят Джиу и Су Чон, девушка отворачивается, обращаясь к кому-то за спиной менеджера. Чан раздражённо поджимает губы, потому что хотел перекинуться хотя бы парой слов с ней, заглянуть в лицо ближе и понять, что происходит. Он успевает лишь увидеть, как Су поднимает кулак в знаке «файтин». Но и на его лице он видит только сожаление. Значит, всё. Они наверняка проиграли. Он ещё больше убеждается в этом, когда позже, на съёмках результатов, ведущий шоу обращается во время небольшого опроса групп именно к Чонину. — Айен, вы показали сегодня всё, что подготовили? Просто издевательство. Чан почти закатывает глаза, но вовремя себя одёргивает. Йенни сидит в первом ряду, вместе с Сынмином, Феликсом и Джисоном, а он — выше с правого края. Так что виден лидеру лишь затылок младшего. — Ну… — тянет Чонин, поворачиваясь к группе. Чан достаточно настрадался из-за его истерики, теперь нужно что-то предпринимать. И макнэ не теряется. — Как считаете, мы им показали? — ярко улыбается он. От такой реакции неожиданно прорывает Джисона, вслед за ним и Сынмина. Чанбин тоже явно гордится такому ответу от макнэ, усмехаясь. Чан в состоянии лишь натянуть удивлённую улыбку, пару раз покачать головой и краем уха услышать, как Ынкван из BTOB поддерживающие кричит. Они менялись песней именно с ними, и в процессе репетиций Чану не раз прилетала весточка от его друга из группы — рэпера Пэниэля о том, как они готовятся выступать с их «Back door». В итоге BTOB действительно выступили так хорошо, что сейчас на него начал накатывать стыд. «I’ll be your man» — это не обычная песня, и он не раз повторял это группе. Да все и без него знали. Она красивая, сложная, многогранная и очень глубокая. В итоге из-за того, что он, Чан, недостаточно старался подготовить группу к выступлению — они не дотянули. И ему за это стыдно. Начинается оглашение результатов. Сейчас первенство отдано с небольшим отрывом группе ATEEZ. В прошлый раунд это не сильно расстроило Чана, скорее дало мотивацию. К тому же, он неплохо начал ладить с их лидером — Хонджуном. Чанбин и вовсе практически в дёсна целуется с Уёном, настолько хорошо они дружат. Даже немного завидно. Сначала ведущий объявляет баллы от экспертов. Чан сразу же напрягается. Но возможно, что всё не так уж и плохо. На громадном экране выводят таблицу с названиями групп. Она пуста. Десяток секунд тянется вечность, пока каждый оператор, закреплённный за своей группой, снимает самые интересные и активные лица. Сердце Чана уходит в пятки, когда яркой вспышкой баллы показываются на экране. Он не может найти свою группу среди них. Что за бред? Их забыли? Но мозг быстро даёт ему сигнал: нужно просто опустить глаза ниже второго места. Он пробегает взглядом список: iKON на третьем, следом за ними — SF9, потом сонбэ из BTOB. Последнюю строку заняло имя Stray Kids. Последнее. Место. Его группа заняла последнее место. Чан не слышит удивлённых криков других групп, возмущенных вздохов Сынмина и Феликса в своей. Он вообще ничего не слышит. Продолжая прожигать взглядом экран, он может лишь чувствовать. Лишь недавно заснувшую и теперь вскипающую снова в его крови ярость. Если бы не было камер, не было других групп, никого не было — этот экран, где показана позорная таблица с «экспертной» оценкой его группы на последнем месте, уже был бы разбит на мелкие осколки. Он с силой заставляет себя контролировать мышцы лица. Получается слабо. Шок, ярость и досада парализуют его мозг и тело. Всё, что у Чана получается — сплести пальцы рук и успокаивающе себя поглаживать большими. Он перенял эту привычку у Джиу. И это действительно начинает помогать, ведь у него получается расслабить хотя бы желваки. Джисон и Чанбин, как максимально причастные к созданию выступления люди, не стесняются показывать своё разочарование. Чанбину просто не верится, что эксперты действительно посчитали такой мелкий косяк настолько критичным. А всё, что они смогли показать до этого?! А сложнейшие ноты, которые Джисон и Сынмин вытянули идеально? А его рэп на их фоне? А дополнительный кусок в начале? Это что, они забыли посмотреть, пока закидывались соджу и кимчхи?! Где их глаза и мозги? — Значит, вот как? — разочарованно выдыхает Чанбин, не переставая бурить взглядом таблицу. Но это не всё. Пытка продолжается, потому что теперь им предстоит узнать, какой расклад в сумме за все раунды. Сначала последнее место. Если мы последние и здесь, — думает Чан, — я точно никчемный лидер, который не смог подготовить группу к выступлению. Но в голове сразу же всплывают недавние слова Джиу о том, что плохие лидеры — это те, кто заботятся о себе, а не о своей команде. А он не такой. Он любит свою группу. Он обязательно поможет им, даже если результаты будут отвратительными. Хан тем временем тихо бубнит: — Мне кажется, мы на последнем будем. Чан лишь поглаживает костяшки своих пальцев большими. Это всё ещё помогает ему оставаться в сознании. Последнее место — THE BOYZ. Уже неплохо. Хотя с их баллами едва ли Stray Kids могли совершить такой откат. Но и THE BOYZ едва ли могли. Они съехали на целых четыре позиции. Это значит лишь одно: вторыми в списке лузеров наверняка окажутся именно Дети. Чан на секунду позволяет себе раздуть ноздри от гнева. Феликс разочарованно выдыхает. Сынмин рядом с ним, крепко сжав челюсть, продолжает смотреть на таблицу. Хотя больше похоже, что он сжигает её взглядом. Джисон чуть откидывается назад, обращаясь ко всем: — Сегодня многого лучше не ждать. Вообще не будем ничего ждать. Чонин поворачивается к нему и послушно кивает. И не зря. 5 место — Stray kids. Вторые с конца. Чан несдержанно дёргает правым плечом. Капля гнева просочилась наружу. Когда оператор зумит на ребят камеру ближе и обращает внимание на Чана — его глаза распахиваются от мимолетного испуга. Этот взгляд. Он видел его совсем недавно, когда пытался за лидером протиснуться в гримёрку. Одновременно холодный и испепеляющий. Угрожающий и исподлобья. С синяками под глазами от недосыпа Бан Чан выглядит действительно устрашающе. Но эта его поза… Он сидит, широко раздвинул ноги, не колеблется ни секунды. Он не дергает коленом, не ёрзает носком ботинка. Просто сидит, недвижимый, как скала. И, кажется, мысленно совершает чьё-то убийство. Если на лицах других мемберов видны искренние эмоции — удивление, разочарование, даже обида, то на лице Чана отображаются лишь фрустрация и едва скрываемая ярость. Он часто выглядит так, когда хочет встать и раскидать или разбить всё к чертям собачьим, но не может. Чанбин поворачивается, глядя на друга. Он сразу понимает, что Чан едва ли в состоянии сейчас сказать хоть что-то. Что-то, кроме отборного англо-корейского мата. Сделать что-либо, кроме как удушить кого-то из экспертов, он тоже вряд ли способен. — Это слишком шокирует, — переводит он взгляд на сидящего между ним и Крисом Минхо. Тот кивает в ответ. — Хан-щи, — обращается к рэперу ведущий, — вы, наверное, очень расстроены этим? Джисон берёт микрофон и послушно вежливо отвечает на поставленный вопрос. Чан смотрит на то, как он делает это, но все слова проходят мимо. «Да…бла-бла-бла… довольно низко сегодня… бла-бла-бла… в следующий раз первое место…» Результаты остальных групп никто из них двоих толком не слушает. Чан — потому что всё ещё не способен слушать хоть что-то. Чанбин — потому что снова судорожно прокручивает их выступление и ищет хотя бы одну серьёзную ошибку, достойную настолько низких баллов даже от их групп-соперников. Когда через ещё почти час их заводят в комнату для записи интервью, Чан молча занимает крайний правый стул сзади. Он не хочет говорить ничего. Вернее, он не желает говорить ничего, кроме мата, осуждения, а ещё криков на тех, кто решил, что его группу позволено загнать на последнее место. Именно в таких случаях нужны другие хёны. И они, прекрасно понимая обстановку, немедленно начинают действовать. — Айен трудился больше всех, — Минхо смотрит в сторону макнэ, когда записывается их реакция на выступление. — Мы-то знаем, насколько много усилий он вложил в этот номер. Джисон приземляет руку на голову Чонина, надавливая. Тот явно смущается и стыдится. Чан не сводит со своего младшего ребёнка глаз, всем видом каждой снимающей их камере показывая — он гордится им и всё остальное неважно. — Да, он выступил намного круче, чем на репетициях, — добавляет Хан. Йенни так усиленно вжимает голову в плечи и изо всех сил старается не покусывать от волнения губы со слезшим тинтом, что оператор, зумящий его лицо, невольно прищуривается. Его взгляд полон сожаления и разочарования настолько сильно, что даже привычно натянутая улыбка не может этого скрыть. Сидящему за камерой мужчине становится от этого неловко, но голос в ухе упорно продолжает говорить: «Ближе», и он послушно исполняет приказ. — В моей голове было так много вопросов, — начинает объяснять Чанбин, — «Почему?», «В чём причина?». Я был просто потрясён. И я был уверен, что все мы отлично справились, — глядя прямо в камеру, говорит он. Со Чанбин не позволяет себе ни одной лишней эмоции. Он не даёт камере заснять ни секунды своей внутренней досады. Тон голоса ровный и уверенный. — Нам не о чем было жалеть в нашем выступлении, так что я в растерянности. Чан продолжает сидеть, опустив взгляд в пол. Осознание того, что Stray Kids заняли практически последнее место давит его, не позволяя сказать и сделать что-либо. Чанбин успешно помогает справляться с этой задачей, продолжая говорить. Чан при словах друга вдруг ловит себя на мысли: Мы вылизывали этот номер каждый день по семь часов. Мы сделали аранжировку. Мы придумали лирику. Мы придумали сюжет. Мы сделали всё это сами. И выступили мы хорошо. Так о чём нам жалеть? О чём жалеть Чонину, который сорвал голос всего один раз, о чём жалеть мне как лидеру? Я создал все условия для подготовки этого номера. И каждый выложился. Блять, мы выступили отлично. Здесь нет места сожалению. Он поднимает голову. Все эмоции — потом. Сейчас он — лидер группы. С абсолютно гордым видом, ни капли не переживая, Чан исполняет свою лидерскую работу по поддержке группы на твёрдое «отлично». — Все участники Stray Kids, в том числе макнэ Айэн — молодцы! — утвердительно кивает он, не обращая внимания на камеру. Эти слова и его личные аплодисменты, следующие за ними, звучат только для ребят и Чонина. Все поддерживают лидера, хлопая своему выступлению. Они сделали нечто по-настоящему красивое и глубокое. Они — команда, единое целое, и каждый в этом целом работает хорошо. И никому не позволено это у них отобрать. Спустя пару часов маленьким, но таким приятным действием для Чана оказывается смена одежды. Сменить сценический костюм, стянув немного поджимающий в подмышках пиджак на чёрную футболку, чувствуется райским наслаждением. Его укладка потная и чуть растрёпанная, но он наконец может запустить пальцы в жёсткие волосы и зачесать чёлку набок. Он ещё не поговорил ни с кем о результатах. Чан просто не может, он не готов к нормальной беседе. Он готов лишь рвать и метать. Ещё чуть-чуть — и плакать. Но не говорить. Они обязательно обсудят всё досконально в общежитии. Но позже. Стоя с пиджаком в руке, Чан устало выдыхает. Это сразу же привлекает внимание Сынмина. Он видит, что лидеру тяжело от проигрыша, что он зол и расстроен. Но ещё он замечает в каждом его движении тень стыда. Естественно, Бан Чан считает, что подвёл группу, что это он где-то ошибся. В такие моменты Сынмин предпочитает не трогать парня, чтобы дать ему время отдышаться и прожить весь спектр разрушающих эмоций. Но сейчас ему кажется, что есть гораздо более быстрый способ помочь лидеру. — Чан-хён, — зовёт он его, отдавая свой костюм в руки стилистки. Крис тут же поворачивается. Лицо злое, но даже на него он старается натянуть улыбку, чтобы младший меньше о нём беспокоился. Сынмин как ни в чём не бывало говорит: — Джиу ещё здесь. Может быть, она поедет к нам в гости в качестве утешительного приза? Чан усмехается. — Джи не утешительный приз. — Я ничего такого не имел ввиду! — возмущается Минни. — Я к тому, что нам не обязательно звать её в гости только в честь побед. Она сможет разделить с нами и такой день, — он склоняет голову, хитро щуря глаза. — И даже утешит, если кто-то снова расплачется… — Ким Сынмин, — угрожающе тихо цедит Чан. — Я о Чонине! — вскидывает он руки в ответ. Лидер устало смеётся. Сынмин внутри себя радуется, что смог хотя бы немного поднять ему настроение, и замечает, что глаза Чана начинают сосредоточенно блуждать по комнате. Его взгляд становится мягче спустя несколько секунд. Проследив направление, Сынмин и сам улыбается, видя, что к ним в гримёрку вернулась Джиу. Она стоит и о чём-то тихо переговаривается с Су Чоном. Следующее, что замечает Минни, одновременно интересует и пугает его. Губы Чана трогает лёгкая улыбка, и он сначала почти срывается с места, чтобы пойти к ней, но тут же останавливается, замирая на месте. Такая заминка заставляет Сынмина усмехнуться. А испуг вызывает в его глазах вид Джиу. Её разговор с менеджером явно носит серьезный характер. Высокий мужчина склонился к ней, а сама она прикрывает рот ладонью и что-то настойчиво ему внушает. Су Чон мотает головой и старается в ответ ей что-то объяснить. Застывший на месте Бан Чан с открытым ртом наблюдает за ними. Сынмина ещё больше начинает настораживать происходящее, когда Джиу при словах Чона хмурит брови и поджимает губы, будто пытается сдержать слёзы. Она глубоко вдыхает, грудь вздымается под рубахой, взгляд серьёзный. Джисон кладёт руку Крису на плечо. Он дёргается. Пока парень что-то активно объясняет Чану, тот едва слушает. Кажется, он предлагает провести разбор полётов после шоу, что-то купить Чонину и… нет. Бан Чан совершенно его не слушает. Он активно кивает, изображая полное внимание, но как только Джисон отходит, сразу поворачивается в сторону Джиу. Но её уже и след простыл. Взгляд Чана начинает метаться из стороны в сторону. Спасает его снова Сынмин. — Джиу вместе с менеджером Су вышли. Крис испуганно оборачивается. — Ты… — хмурится он, не понимая, когда Ким Сынмин научился читать мысли. — Я тоже искал её взглядом, — поясняет парень, успокаивая лидера. Не скажешь ведь, что у Чана на лбу светится надпись — «Мне нужна Хан Джиу». — Они наверняка ещё вернутся, — старается он утихомирить явно снова разнервничавшегося Чана. Чувствуя некоторую неловкость, Крис решает заняться делом. Сейчас необходимо попытаться привести голову в порядок. Всё остальное — позже. Когда вся группа оказывается переодетой, вещи сложенными и унесёнными стилистами прочь, Чан наконец выдыхает, плюхаясь в кресло. Он молча осматривает пространство вокруг: Джисон, стоя у стены, что-то показывает в смартфоне Чанбину и Минхо, Чонин болтает с Сынмином. Чан поворачивает голову и нежно улыбается, глядя на дремлющего слева от себя на диване Феликса. Его австралийский брат облокотился руками о бок дивана, зарывшись лицом внутрь. Он так устал, что заснул сразу после смены костюма на спортивные штаны и лонгслив. Все чертовски устали. Чан чертовски устал. Хочется выспаться и набраться сил перед следующим днём. Наконец фрустрация покидает тело парня, заменяясь тотальным желанием спать. Он зевает, прикрывая ладонью рот. Мимо проходят два парня из стаффа с аппаратурой, о чём-то перешептываясь. К Чонину подходит менеджер и начинает что-то показывать в смартфоне. Вся обстановка становится привычной и обыденной. От этого в сон клонит ещё больше. Все волнующие его мысли начинают постепенно улетучиваться, пока Чан клюёт носом.        Он резко выпрямляется, когда слышит знакомый голос. Шею больно щемит из-за того, что он уснул, опустив голову на грудь. Джиу раздражённо говорит Сынмину: — Это чертовски несправедливо, и меня разрывает изнутри от того, что я не могу с этим ничего сделать. — Не в твоей власти здесь сделать хоть что-то, Джи, — склоняет голову он. — Джиу, — голос Чана хрипит и ему приходится прокашляться, — ты как? Девушка испуганно поворачивается, замечая, что парень очнулся. Она растерянно ему улыбается, и сразу же подходит к дивану, садясь рядом. Чана начинает интересовать вопрос, сколько он дремал, раз Феликс уже успел уйти. Часть ребят из гримёрки тоже испарилась. Остались Сынмин, Чанбин, с кем-то болтающий, и несколько их менеджеров во главе с Су Чоном. Всё идет своим чередом. — Ты дремал минут пятнадцать, не больше, — улыбается ему Джиу. — О… — кивает Чан. Он внимательно смотрит на лицо девушки. Рука сразу находит её ладонь, удобно обхватывая. Становится чуть спокойнее. Джиу поджимает губы. — Ты так сильно расстроилась из-за моего проигрыша? — виновато спрашивает Чан. Она поднимает зелёные глаза прямо на него. Решительный взгляд оттеняют тёмные круги под глазами. — Чан, это ещё не конец, — уверенно говорит она. — Впереди половина баллов, которая наверняка принесёт многое. Чан растягивает губы в разочарованной улыбке. — Да… — вздыхает он. — Я плакала, пока смотрела выступление. Неожиданное признание Джиу побуждает Чана невольно сжать её руку сильнее в своей. Он поворачивается в сторону больше, соприкасаясь своими коленями с её, корпусом опускается чуть ниже к ней. Со стороны кажется, будто они в своём маленьком мире. В гримёрку возвращается Джисон. Он натыкается в проходе на Чанбина, о чём-то мило беседующего с Айей. — Тут какой-то сбор парочек? — вскидывает брови он, глядя на друга. Явно недовольный тем, что их прервали, Чанбин цокает на Хана: — Каких ещё парочек? Джисон лишь с усмешкой кивает в сторону впереди стоящего дивана, на котором уютно о чём-то перешёптываются Чан и Джиу. Глаза Айи грустнеют, когда она замечает, насколько нежно Чан держит руку юристки, насколько близко сидит, насколько низко склоняется к ней. Чанбин краем своих глаз тоже замечает это и быстро старается исправить ситуацию, уводя её в шутку: — Из нас всех здесь такие же парочки, какой из кимчхи и маринованных яиц десерт. Айя начинает улыбаться. Но Джисон снова всё портит своим бесконтрольным языком: — Но они правда друг от друга не отлипают с тех пор, как вы нашли их ночью в студии! Рот визажистки приоткрывается в удивлении. Чанбин показывает Джисону гримасу, чтобы тот заткнулся. Рэпер виновато косится на Айю, снова прожигающую взглядом болтающих Джиу и Чана. Он определённо слишком много болтает перед не теми людьми в последнее время. Все трое дёргаются, когда слышат возмущённое Чановское: — Ты сделала ЧТО?! — А у меня был другой выход? — слышится ответ девушки. — Хан Джиу! — грозно тянет Крис. Троица, не скрывая интереса, смотрит в их сторону. Чан продолжает держать ладонь юристки в своей и активно жестикулировать вместе с ней. Это выглядит забавно и Чанбин замечает, как Сынмин, стоя напротив них рядом с менеджером, усмехается. Чан действительно не отлипает от Джиу. — Ты не должна делать таких вещей ни ради нас, ни ради кого бы то ни было ещё. Я не хочу, чтобы ты подвергала себя подобным… — от эмоций он теряет дар речи, — ужасам. Джиу закусывает нижнюю губу, опуская глаза в пол. Она сильнее сжимает руку Чана в ответ, но взгляда от стыда не поднимает. — Джиу, — он наклоняется к её лицу, практически упираясь носом в щёку, — я хочу, чтобы ты перестала уничтожать себя больше, чем требует того дело. Это просто конкурс, обычное соревнование. Мысленно Крис усмехается своим же словам, ведь ещё недавно воспринимал сегодняшний проигрыш как трагедию вселенского масштаба. А теперь, наблюдая, как с таким же к этому отношением сидящая перед ним Джиу признаётся ему в том, что ей пришлось флиртовать с менеджером Mnet ради выгодных условий, он чувствует лишь то, как всё на свете теряет свою важность по сравнению с её состоянием. — Оно важно для вас, для тебя, — наконец поднимает она на парня глаза. Чан так близко, хочется уткнуться лбом ему в плечо и посидеть так, пока липкое, мерзкое чувство собственной ничтожности не покинет тело. Брови девушки ползут вверх, когда она видит этот встревоженный взгляд его карих глаз. Она снова поджимает губы. Чан горько выдыхает, понимая, насколько ей плохо. Он хочет обнять её, прижать к своей тёплой груди и убаюкать, как это сделала недавно для него сама Джиу. — Я подумала, что это ничего не должно значить, что одна улыбка и один комплимент ничего со мной не сделают, — начинает вдруг тараторить она, глядя ему в глаза. — Я решила, что ради вас готова на такое, ведь это мелочи по сравнению с тем, что… — Джиу замирает, понимая, что допустила мысль о чём-то большем и совсем неправильном. У Чана отвисает челюсть. Он тянет её руку к своей груди, накрывая второй. — Даже думать не смей о подобных вещах. Ты не вещь и не инструмент, которым можно воспользоваться ради нашего успеха или выгоды. Ты — человек, ясно? Джиу замирает. Ком подкатывает к горлу, застревая там и не позволяя вымолвить ни слова. Поэтому она может лишь кивнуть со слезами на глазах. — Если кто-то относится к тебе так, словно ты предмет, словно ты существуешь, чтобы тобой пользовались — это не значит, что они правы, — глаза Чана расширяются всё больше с каждым словом от эмоций, вскипающих внутри. — Ты не должна делать то, что разрушит тебя полностью даже ради мечты. Губы Джиу подрагивают, но она держится из последних сил, чтобы не расплакаться прямо в гримёрке. Чан нежно гладит тыльную сторону её ладони, пока говорит. — Ты будущая глава юридического отдела JYPE, Хан Джиу, — улыбается Крис. — А боссам не положено расстилаться перед уродами, которые не умеют быть профессионалами, ясно? Промаргивая совсем близко подступившие слёзы, девушка усмехается словам Чана. Он словно взял влажное полотенце и аккуратно стёр всю мерзкую липкую жижу, окрасившую её нутро. Стало гораздо легче. — Но Mnet, они всё равно… — обретает дар речи она. — Поступили как мудачье, да, — кивает ей Чан, опуская их руки себе на бёдра. — Они хотят сделать шоу из слёз Йенни, представляешь? Джиу подскакивает на месте. — Что?! Откуда ты знаешь? Чан рассказывает ей историю с оператором и менеджером в коридоре. — Но они в итоге не прошли за нами, — заканчивает он. Джиу бегло осматривает гримёрку. — Блять! — выругивается она, вставая с дивана. — Что? — делает то же самое вслед за ней Чан. Юристка подходит к стоящей в углу и уже накрытой чехлом стационарной камере, начиная её осматривать. Она кончиками пальцев пробегает по металлическому корпусу, что-то выискивая. Чан перегибается просовывая голову через её плечо. — Что?! — громче спрашивает он снова. Джиу шикает на парня. Он хмурится. Стоящие в проходе и не сводящие с них взгляд Чанбин, Джисон и Айя заинтригованы, кажется, не меньше. Хан сразу же кидается к ребятам. Чанбин тоже почти срывается с места, но одергивает себя, вспоминая, что вообще-то он сам задержал бедную визажистку перед выходом и стал интересоваться, как ей выступление. — Айя-щи, — улыбается он ей, — пойдем поможем нашим друзьям. Айя, судя по её потерянному взгляду, хочет провалиться сквозь землю. Она только что оказалась в ситуации, в которой никогда прежде не находилась, но так мечтала — изнутри увидеть, как ребята взаимодействуют между собой, когда вокруг нет «лишних» глаз. Но чувство, что она — инородный элемент, быстро всплыло и смешалось вместе с искренней радостью. Или, если Чанбин-щи сейчас зовёт её с собой и Чан-оппа ещё не давал знака уйти… неужели это значит, что она может остаться? Неужели её признали «своей» среди стаффа? Чанбин словно видит все вопросы, несущиеся беглой строкой в глазах Айи, улыбается милому растерянному лицу. Ну какая же она забавная! — Айя-щи, — склоняет голову он, щёки от улыбки сразу розовеют, — всё в порядке, пойдем. Иначе эти двое снова начнут орать друг на друга. Визажистка вскидывает брови и прыскает от смеха. — Орать? — не сдерживается она. На Чана кто-то может орать? Она слышит любезное подтверждение своих слов в голосе Джиу, прорезающем пространство: — Чан, блять! Я ищу значок на сраной камере, не мешай мне! — Сказать нельзя было?! — раздаётся раздражённый ответ парня. Айя округляет глаза, слыша диалог пары. Чанбин набирает в рот воздуха, чтобы не рассмеяться в голос. Ему всегда нравится смотреть на лица девушек, которые впервые видят Чана в его привычном обличии. Того, кто умеет злиться, психовать, закатывать глаза и обиженно бубнить «это не смешно» на шутки Сынмина. — Всё в порядке, ты привыкнешь, — он жестом руки зовёт Айю с собой. — Они всегда такие. Они подходят к стоящим рядом возле камеры Чану и Джиу и мельтешащему вокруг них Джисону. Чан пытается подлезть ближе к девушке, всё ещё что-то выискивающей на камере. Она уже скинула с неё чехол и встала на цыпочки, пытяясь заглянуть за неё. Джиу начинает косить влево и Чан сразу же хватает руками её за талию, придерживая. Джисон стоящий за ними, поворачивается к отвлёкшемуся от менеджера Сынмину и открывает вид на них, радостно тыкая пальцем на руки Чана. Сынмин хитро улыбается в ответ. Только Чан и Джиу продолжают что-то упорно выискивать, не обращая ни на кого внимания. — Бинго! — вскрикивает девушка и с аккуратной помощью Криса выпрямляется, поворачиваясь к нему лицом. Он наконец может выразить весь уровень своего раздражения, сплетая на груди руки и выставляя ногу вперёд. — И что? — Камеры звукозаписывающие, — отвечает она. — Весь ваш сраный разговор они записали даже с выключенными нательными микрофонами. Чан замирает. Mnet всё-таки смогли получить своё? — Ублюдки… — тянет он, глядя на девушку. — Вы стояли перед камерой? — уточняет сбоку Чанбин. Чан мотает головой. — Мы стояли в углу, точно ничего не было видно. — Они записали звук в комнате, — добавляет Джиу. — Телеканал раздует из слёз Чонина драму, а мы их остановить не сможем. Чан прикусывает изнутри щёку, переводя взгляд на камеру. — И они не нарушили никаких правил, засняв нас так? — Нет, — мотает головой юристка, — если бы нарушили — я бы их выебала. Чан вдруг усмехается от неожиданного признания Джиу. Она неловко улыбается в ответ. Чувство досады от проигрыша у обоих заменяется на другое, более яркое и приятное — целеустремлённость к сладкой мести. Ребята, столпившиеся вокруг них, внимательно слушают диалог лидера и юристки. С каждой последующей фразой, они убеждаются в том, что с таким настроем и такими людьми в группе у них точно всё получится. — Если будет хотя бы один повод — мы не отлипнем от телеканала ни на секунду, пока не выжмем все соки, я тебе обещаю. На это Чан выпрямляется, будто готовится дать торжественную клятву. Он подбоченивается и, глядя Джиу прямо в глаза, произносит: — Я обещаю, что мы выиграем этот сраный Кингдом и не оставим сраному Mnet ни одного повода для сраной жалости. Им придётся боготворить нас и превозносить как победителей шоу. Ухмылка трогает алые губы Джиу. Она похожа на настоящую злодейку, когда, прикусив нижнюю, подходит к Чану почти вплотную и тихо чеканит: — Выебем Mnet. Он коварно улыбается в ответ. — Выебем Mnet.