Heyday

Если бы он знал, как закончится сегодняшний день — приковал бы себя цепями к кровати. Он никогда не любил праздники. Новый год и Соллаль заставляли его думать о том, чего он ещё не успел достичь в текущем летоисчислении. День рождения пробуждал в голове аналогичные мысли, но в контексте его возраста. Единственными стоящими праздниками в жизни — были для него дебют группы и годовщина фандома. Они приносили ему радость, заставляли чувствовать тепло в груди и ощущать, что он имеет какое-то значение в этом мире, что делает что-то полезное, что-то хорошее для людей. А юбилей в компании… Праздник ли это? Ну… для Стэй — да. Чан продирает глаза с таким усилием воли, что ему кажется, будто он неделю не спал и мозг отказывается поднимать тело с кровати. 10 лет в JYP Entertainment. Звучит страшно и почётно. Но трансляция для Стэй уже обещана, положенное время для неё выделено, и даже настроение, несмотря на полностью разбитое состояние, вполне себе хорошее. Он стаскивает с полки смартфон и лениво водит пальцем по экрану, открывая Kakao Talk. Внутри медленно растекается тепло, когда он видит, что часть самых близких людей его уже поздравила. Он сразу же открывает сообщение от Бэма. Бэм, [2021.04.11 7:22] Чанни, привет! Я специально встал пораньше, чтобы при пробуждении озарить твой день своим присутствием, ха-ха! На самом деле, хочу поздравить тебя. Как только ты появился в моей жизни, я понял, что она не станет прежней. Спасибо, что убирался у нас в комнате, поддерживал меня и никогда не позволял думать, что я на что-то не способен. Я рад, что ты не дебютировал с нами ха-ха Рад, потому что ты заслужил сиять в твоей собственной команде, брат Ты такой сильный, я так горд, что ты мой друг Десять лет, семь из которых ты покорно смотрел на дебюты других групп агентства, безропотно кивая на каждую придирку ДжейВайПи… ты действительно сильный Я вижу ваш успех и верю, что у тебя все получится Файтин!

< >

Чан улыбается. Он мысленно сразу же возвращается в комнату, которую делил с Бэмом, к тем дням, когда Пак Чинён, казалось, разрушил все его мечты, оставив на скамейке запасных в полнейшем одиночестве. Тогда он даже не думал, что спустя четыре года возглавит собственную группу, что ДжейВайПи даст ему такую большую долю свободы. И только в самых своих смелых мечтах он видел такие крутые спустя несколько лет результаты и участие в таком серьёзном и большом шоу. Крис пишет благодарности другу, всё ещё окутанный воспоминаниями о временах трейни, и мягко улыбается, прикусывая губу. Следующее сообщение от Джиу. Она написала буквально за пять минут до его пробуждения. Чан резко дергает пальцем, случайно открывая беседу группы, но быстро возвращается и находит нужный диалог с девушкой, чтобы с удивлением прочитать слова, которые вряд ли когда-то забудет. Джи, [2021.04.11 7:38] Эй, я знаю, что ты скоро проснёшься, и не могу упустить шанса стать одной из первых, кто тебя поздравит! 10 лет работы, с учётом, что тебе всего двадцать четыре — это почти рабский труд! (вообще-то это буквально детский рабский труд, ведь технически ты начал бесплатно работать на компанию с тринадцати лет, но не будем углубляться в вопросы этичности правил k-pop агентств Южной Кореи)

< >

Чан прыскает от смеха. Джиу такая Джиу. Джи, [2021.04.11 7:39] Я берегла это признание для особого момента и хотела сказать тебе лично. Но теперь точно знаю, что не найду в себе на это сил. Так что это один из моих подарков тебе в честь юбилея

< >

Бесповоротно заинтригованный сообщением, он вскидывает брови, продолжая впитывать каждое слово. Джи, [2021.04.11 7:39] Ты много раз мучал меня вопросом о том, когда стал моим биасом. А я говорила, что не было конкретного момента. Но это ложь — он был, и я помню каждое его мгновение

< >

Сердце замирает в груди Бан Чана. Это настолько волнует его, что кончики пальцев ног, надёжно укрытые одеялом, почему-то леденеют. Джи, [2021.04.11 7:39] Это было летом 2019 года. Я сидела в кофейне района Сонсу вместе со своей одногруппницей. Стояла ужасная жара, айс американо был просто омерзительным на вкус, а ещё меня не устроил балл на экзамене, потому что число было некрасивым до ужаса (89 баллов — это ведь издевательство! Быть всего в одной единице от 90 ㅠㅠ) Я сидела, испытывая тихую ненависть ко всему живому и к палящему в этом ужасном небе солнцу, как вдруг подруга поднесла прямо к моему лицу смартфон. На экране был какой-то нелепый долговязый парень. Пока я пыталась понять, что за дитё стоит с микрофоном на сцене, она уже во всю лепетала о том, что это — будущее вокала всей Южной Кореи Это был Сынмин ㅋㅋㅋ (умоляю, не говори ему об этом). На первом же видео вашего совместного выступления, которое она совала мне под нос исключительно из-за голоса Минни, прямо в глаза мне сразу бросилась копна до ужаса ярко-выбеленных и сожжённых волос. Но я честно всеми силами старалась перестать смотреть на какого-то задиристого парня и сосредоточиться на голосе Сынмина. Он оказался и правда абсолютно ангельски-прекрасным (это сказать ему можешь ㅋㅋ). Но я не запомнила ни его имя, ни внешность

< >

Даже сейчас Крис с содроганием вспоминает то время. Начало дебюта: им всем постоянно страшно, он каждый день практически рыдает от свалившегося груза ответственности, от вечно упрекающего в голове голоса ДжейВайПи, от страха перед тем, что подведёт свою семью, группу, и, не добившись ничего, вернётся в Австралию опозоренным. Неужели именно в тот период Джиу нашла его? Неужели ещё тогда, когда он был совсем юным и временами слишком гиперактивным мальчишкой, она смогла его выделить? Джи, [2021.04.11 7:40] Сейчас я должна сделать лирическое отступление и предупредить тебя о том, что мне нравился и нравится k-pop, но в студенческие годы не было времени основательно за кем-либо следить на первых порах, и я пропустила ваш дебют и первый год деятельности Но всё моё отставание закончилось ровно на том моменте, когда она перелистнула видео с поющим Сынмином, вслед за которым высветилось нечто. Нечто, что заставило меня посмотреть сраный эдит пару десятков раз (я пересматриваю его до сих пор в моменты, когда хочу вспомнить день, в который решила стать той, кем являюсь сейчас). Нечто, что всё-таки побудило меня узнать, кто такие Stray Kids, и, самое главное, — кто такой этот парень с вьющимися белыми волосами, непринуждённо скачущий вслед за своей группой, почему он такой красивый и как можно настолько, чёрт возьми, привлекательно вертеть языком во все стороны Я просто ненавижу тебя за твой язык, Кристофер Бан Чан, я клянусь. Он привёл меня в фандом

< >

Чан приподнимается на локтях, всё ещё лежа в кровати и, не моргая, продолжает читать огромное полотно от Джиу, которое даже не думает заканчиваться. Его язык привёл её в фандом? Джи, [2021.04.11 7:44] Я ненавижу тебя за то, как ты умеешь флиртовать, Бан Кристофер Чан. Я ненавижу тебя за то, как ты красиво умеешь смотреть исподлобья, когда твои глаза темнеют и взгляд становится похожим на влажную мечту любой девушки. Когда ты вскидываешь брови и проводишь языком по внутренней стороне щеки — это я тоже ненавижу. Ещё то, как ты закусываешь нижнюю губу, как облизываешь её и как приподнимаешь, когда внимательно слушаешь кого-то. Это пытка. И я ненавижу себя за то, что мне всё это не перестаёт нравиться даже после каждой нашей словесной перепалки. Настолько ты хорош (весь этот отрывок официально запрещено использовать в качестве рычага давления на меня!) И первым моим «моментом» стало то самое видео, когда вы выходите с группой из здания телеканала или компании, я уже точно и не помню. Помню только тебя. Феликс, Чанбин, Джисон, Хёнджин, а следом… в чёрных шортах, этих вансах и таком же чёрном бесформенном свитшоте с выбеленными кудрявыми волосами, этой широкой улыбкой и языком, касающимся уголка губ, — ты. Именно с этого момента Stray Kids вошли в мою жизнь

< >

Бан Чан с трудом сглатывает. Это сейчас ему точно Джиу пишет? На шутку совсем не похоже. А если это и она, то Джиу разучилась делать это смешно. Затаив дыхание, он продолжает. Джи, [2021.04.11 7:46] Ты был таким вальяжным до ужаса… таким непосредственным и таким живым, что невозможно было не влюбиться С того видео я не сводила с тебя глаз. После, в этот же вечер, я послушала ваши песни, узнала, насколько много из них создал именно ты, и начала восхищаться твоей белобрысой башкой с дурацким языком ещё больше Вот так ты стал моим биасом в жаркий июньский день 2019 года, когда в районе Сонсу я пила отвратительный айс американо А спустя полгода после этого ты отчасти определил моё будущее

< >

В дверь кто-то стучит. Чан дёргается, резко поднимая голову. — Эй, хён, ты же проснулся? На голос Сынмина он облегчённо выдыхает: — Да-да, — прикрикивает Крис. — Я скоро выйду. Он слышит, как младший отходит от двери, шаркая тапочками по полу. Сейчас ему неважно, сколько времени прошло, как сильно он может опоздать. Важен только этот громадный текст в его смартфоне. И Чан не хочет, чтобы он заканчивался. Джи, [2021.04.11 7:49] Начав изучать ваши песни, я, спустя пару десятков ссылок и статей, каким-то образом оказалась на привычной себе стороне интернета с научными работами по авторскому праву. У меня была другая специализация в институте, но я начала ходить на открытые лекции и брать факультативные занятия. Так я изучила всё то, чем пользуюсь сейчас, и устроилась в JYPE. Да

< >

Чан ярко представляет в голове, как Джиу, произнося своё «Да», тяжело выдыхает и поднимает глаза вверх. Он улыбается и начинает покусывать кончик большого пальца, продолжая читать. Джи, [2021.04.11 7:49] Да, Бан Чан. Радуйся. В компанию я пришла работать тоже из-за тебя. Но если бы меня не взяли в JYPE, я бы, конечно, ушла в другую. Так что ещё порадуйся, что у господина Пака действительно отличное чутье на таланты (ха-ха) В первую же неделю работы мой биас встретил меня самым недружелюбным и угрюмым на свете лицом. Тебе повезло, что я адекватная фанатка и никогда не строила в голове воздушных замков о том, какие вы милые и сладенькие. За это тоже можешь порадоваться (тебе чертовски повезло со мной ㅎㅎㅎ). Была бы я другой — не вытерпела рядом с тобой и месяца, не то что эти почти что два года с кучей ссор, криков и взаимной ругани (на самом деле обожаю с тобой ругаться!) Ты оказался лучше, чем я представляла, потому что ты оказался живым человеком, Чан. Живым в каждой своей эмоции и в каждой частичке своего горящего делом сердца Меня взяли работать в лучшее в мире агентство к самой лучшей k-pop группе с самым лучшим на свете лидером. Я несколько раз в неделю вижу своего биаса, могу обнимать его, слушать его бубнёж и наблюдать, как у его правой щеки появляется ямочка при улыбке. Я могу видеть его злым, радостным, грустным, в лучших сценических костюмах и чёрных спортивках, а ещё уставшим и без косметики, в моменты, когда он трёт глаза, пытаясь не заснуть, и выглядит до ужаса красивым с непослушными кудрями возле ушей

< >

Чан начинает хмуриться, покусывая кончик большого пальца активнее. Она снова за своё. И чем он так может ей нравиться без косметики? Джи, [2021.04.11 7:51] Всё моё ужасно постыдное признание ведёт лишь к одному выводу: Ты, Бан Кристофер Чан, самый чудесный и достойный всех своих амбиций человек на свете. Ты буквально перевернул мою жизнь одним своим высунутым языком и сделал меня той, кем я являюсь сейчас. И тот факт, что я могу находиться рядом с тобой, заставляет моё сердце замирать Я так благодарна тебе за то, что ты жертвуешь своей юностью, чтобы такие люди, как я, могли, наоборот, — обретать в жизни цель Ты отдаёшь миру достаточно, чтобы сегодня гордиться собой. Если твои десять лет в компании так изменили мою жизнь, то представь, сколько жизней они изменили ещё! Я люблю тебя

< >

На последних трёх словах Чан задерживается, перечитывая их дважды. А затем ещё дважды. Он прикрывает рот кулаком и тихо усмехается. Даже не верится, что он действительно оказал такое влияние на кого-то, что оказал такое влияние на Джиу. Он правда вызывает в ней такие чувства? У него правда получается нести людям радость? И это получалось делать тогда — пока он был совсем неотесанным и вечно волнующимся лидером группы-аутсайдера? Он не думает, когда нажимает на кнопку вызова в углу. Он не думает, когда начинают идти гудки. Не думает и первые три секунды, когда слышит ответ от почти сразу взявшей трубку Джиу: — Только попробуй стебать меня. Знаешь, скольких трудов стоило это признание? Чан молчит. Ком в горле не даёт сказать ни слова. Ему приходится прочистить горло, чтобы сказать: — Спасибо. Я тебя тоже. Джиу замирает. Она сидит дома на стуле за своим компьютером, а Чан в облаке одеяла на своей кровати. Оба молчат, вслушиваясь в прерывистое дыхание друг друга. — Я… — Джиу будто хочет что-то сказать, но одергивает себя на половине пути, — спасибо тебе, Чан. Ты один из самых прекрасных людей, которых я знаю, и ты заслуживаешь расцвести, придя к своему зениту и покорив мир в один прекрасный день. А я тебя подстрахую. Чан улыбается, закусывая губу. — Ты придёшь ко мне в студию вечером? — Конечно, — усмехается Джиу, — иначе кто принесёт тебе мой подарок? — Ты подготовила мне подарок? — вскидывает брови он, выпрямляясь в кровати. — Конечно! — Я буду ждать тебя после трансляции, — он скидывает с ног одеяло, быстро вставая. — Ты знаешь, насколько чудесная? Джиу вздыхает. — Я серьёзно, — подходя к шкафу, недовольно тянет Чан. — Но я заставлю тебя рассказать мне эту историю лично ещё раз. Юристка хихикает и отмахивается, прикрываясь срочной работой. Он кладёт трубку и, сам себе посмеиваясь, умиротворённо смотрит в свой похожий на чёрную дыру от обилия тёмных вещей гардероб. Однако мысли, занимающие голову Чана, вовсе не об одежде. На кухне его встречают Сынмин и Минхо. — Что с тобой? — сразу замечает явно плавающего не в реальной вселенной Чана танцор. Крис чешет шею, задумчиво улыбаясь. — Да так, — выдыхает он, уводя мечтательный взор к окну, — день сегодня хороший. Минхо и Сынмин одновременно прыскают. — И почему же? — заранее язвительным тоном спрашивает Сынмин. Чан продолжает умиротворённо смотреть в окно, свесив руку с задней поверхности шеи. — Меня окружают замечательные люди. Он улыбается шире, поворачиваясь к недоумевающим ребятам. Они оба стоят возле стола, будто специально ждали его. На его поверхности стоит накрытая крышкой сковорода-вок. — То есть, у тебя с утра хорошее настроение? — вкрадчиво спрашивает Минхо. — Да, а что? — искренне удивляется Чан. — Ничего, — тут же отвечает Ли Ноу. Ничего. Кроме того, что обычно трогать Чана первые полчаса по утрам — табу для всех. Он дико недовольный, невыспавшийся и проклинающий весь мир, всегда молча совершает все утренние процедуры, которые тоже терпеть не может, пьёт стакан воды и, лишь чувствуя запах еды, постепенно добреет. Но сегодняшнее утро должно быть ещё менее радужным, ведь у него праздник. А все праздники, связанные с собой, он на дух не переносит. Но по какой-то причине не сегодня. — Садись завтракать с нами, старик, — поняв, что Чан достаточно для этого дружелюбен, тянет Минхо. Крис действительно посмеивается, принимая приглашение. Он садится за стол с ребятами, и, когда Ли Ноу открывает крышку сковороды-вок, глаза Чана начинают светиться от радости. Внутри куча жареного куриного филе с рисом и яйцом. Когда он уже было собирается поднести тарелку к ней ближе, чтобы наложить себе порцию, Сынмин выхватывает её из рук. Чан удивлённо вскидывает брови. — Сегодня я поухаживаю за хёном, — бросает парень. Лидер пару раз хлопает глазами. Переводит взгляд на Минхо. Тот кивает ему, мол, «да-да, вот так», и палочками накладывает на тарелку в руках Сынмина намуль и ростки маш. Сынмин же, не обращая больше никакого внимания на своего хёна, начинает выкладывать рис с мясом. Никому в этой комнате не нужно произносить лишних слов. У Чана с Сынмином и Минхо особая связь — они предпочитают проявлять свою любовь друг к другу действиями. Чан опускает глаза в стол и смущённо улыбается, на правой щеке проявляется ямочка, а уши слегка краснеют. Ужасно хорошее утро. Написал Бэм, пока он умывался, пришло поздравление и от сонбэнима Young K, теперь ребята за ним ухаживают, а ещё такое красивое письмо прислала Дж… — Джиу к нам придёт хотя бы в этом месяце? — Что? — Чан поднимает голову на Сынмина. — Ты обещал фото, хён, — склоняет голову тот, ставя перед ним полную тарелку еды, — а обещания нужно выполнять. — Ага, — Минхо кладёт в рот большой кусок куриной грудки в красном соусе, — мне ты обещал привести её на ужин. Для кого в холодильнике столько яиц лежит? — кивает он затылком назад. Чан смущённо усмехается, прикрывая рот рукой с палочками. На самом деле, он до сих пор прокручивает в голове строки из её сообщения. — Сегодня договорюсь с ней, — кивает он, подхватывая рис с мясом. — Напомни ей взять футболку, — пережёвывая зелень, добавляет Сынмин. — А то я её знаю: ничего не сделает, пока не заставишь. — Джиу? — в удивлении Чан приоткрывает рот, и из него тут же выпадает пару непрожёванных рисинок. Сынмин кивает, подбирая с тарелки кусок курицы. — Да, эту упрямицу постоянно приходится упрашивать или брать на слабо, — набивая рот мясом, недовольно тянет он. — То «Я лучше знаю», то «Сынмин-а, не лезь в дела старших», — он на секунду останавливается, переводя взгляд на Чана, — а иногда вовсе — «Только попробуй, и я тебя тресну». Трескается разве что Бан Чан от смеха. Ему приходится прикрывать рот ладонью, чтобы все старания Минхо не вернулись обратно в тарелку. — То есть, ты говоришь, что Джиу всегда упрямится? — вскидывает брови он, будто не верит словам младшего. — Будто ты не знаешь, — бурчит Сынмин, протягивая палочки к остаткам намуль. — Не припомню такого, — пытаясь вспомнить подобные ситуации, Чан поднимает глаза в потолок. — Бывает, что она ворчит, но уговорить её обычно достаточно легко, — прикусывая щеку, он возвращает взгляд на Сынмина. — Со мной она вполне себе быстро находит общий язык. — Интересно, почему же, — хмыкает молчащий всё это время Минхо. Чан хлопает глазами. И правда, на какие-то советы и нравоучения от остальных мемберов, с которыми она хорошо общается, Джиу обычно закатывает глаза или отмахивается. Но с ним она, после непродолжительных споров, соглашается. И в последнее время всё чаще. — Наверное, потому что мы оба взрослые, — в итоге пожимает плечами лидер. Минхо так и застывает на месте с палочками у рта. Его выражение лица буквально кричит: «Ты серьезно?!», пока рот, спустя несколько секунд молчания, произносит лишь: — Ну да, именно поэтому. Толстый слой сарказма, с которым он эту фразу выкинул, не остаётся незамеченным Сынмином. С такой же интонацией он лишь добавляет: — Вау, хён такой особенный. Чан же, до этой самой секунды предпочитавший не понимать, что Минхо ни одному слову его не поверил, лишь растягивает губы в ровную полосу и скептично чеканит: — Дорастёте — поймёте. Лицо Минхо тут же возвращается в такое же не верящее своим ушам. Он пару раз хлопает глазами, пока Чан преспокойно подбирает ложкой большую порцию риса, с аппетитом её заглатывая. Оставшийся завтрак они говорят о планах на следующее выступление и о подготовке к спортивному выпуску Кингдома. Чан даёт пару советов Сынмину в ближайшую неделю постепенно увеличивать кардионагрузку, чтобы быстрее пройти всю адскую мышечную боль и к съёмкам чувствовать себя лучше. Они проверяют массажное кресло, находят ручные массажёры в своих комнатах и выносят всё в гостиную. На этой неделе они точно будут нарасхват. Когда Чан прощается с ребятами, выходя из общежития, то сразу же натыкается на слепящее солнце. Он вдыхает прогретый воздух. С соседнего участка доносится медовый запах уже отцветающей вишни. День действительно хороший. Было бы ещё лучше, если бы именно в такой день Джиу влюбилась в него. Как в биаса, конечно же. Он решает ехать за рулём сам. Ведь вечером зайдет Джи, и наверняка они засидятся в компании допоздна. Так что нужно будет обязательно подвезти её до дома. Чан закидывает на заднее сиденье рюкзак с техникой и, заводя мотор, бегло проверяет сообщения. Его поздравили Сана и Джихё. Почему-то именно сегодня он чувствует себя принятым и полезным, а все хорошие слова в свой адрес — такими тёплыми и приятными. Когда на перекрёстке загорается красный, Крис опять достаёт телефон, чтобы просмотреть ещё несколько пришедших сообщений. Одно из них от Сынмина, с которым он расстался всего минут двадцать назад. Улыбка трогает губы Чана, когда он открывает его: Сынмин, [2021.04.11 10:55] Хён, не забудь про свой должок! *фото* Это снова тот самый снимок Джиу в топе, подаренном Минни. Всё та же закинутая одна на другую нога, пальцы обеих рук, показывающие знаки мира, и алые губы в воздушном поцелуе. Он дважды тапает по экрану, приближая, пока вторая рука покоится на руле. От неожиданности приходится отодвинуть лицо от смартфона, ведь перед ним сразу предстают крупным планом её туловище и ноги. Топ облегает тело, выделяя грудь и такую красивую тонкую талию… – У Джиу такая женственная фигура? — задаётся вопросом Чан, наконец обратно приближая лицо к экрану. — Она всегда была такая? Он всматривается пристальнее. Тело девушки на фото выглядит действительно привлекательным. Она ни разу при нём не носила ничего облегающего наверху. Или это он не обращал внимание? Чан пролистывает фото чуть выше, чтобы посмотреть на лицо. Зелёные глаза широко распахнуты, и алая помада отлично сочетается с тоном кожи. Джиу выглядит такой… горячей с ней на губах. Он ещё тогда, на съемках Кингдома, заприметил это, но теперь, когда перед лицом статичное фото, всё ощущается немного иначе. Воспоминания перекидывают его к безобразно красивым и дерзким ухмылкам подруги. Красная помада придаёт им лишь больше привлекательности. Сигнал машины заставляет Бан Чана подскочить на сиденье. Телефон выпрыгивает у него из рук и плюхается на соседнее, отскакивая на пол. Светофор уже давно горит зелёным. Очередь из машин за ним свидетельствует о том, что времени прошло достаточно. — Чёрт, — выругивается он, кидая беглый взгляд на валяющийся на полу смартфон. Утро сегодня отличное. Но состояние какое-то странное.

***

День в студии не проходит, а скорее в бешеном ритме пролетает прямо перед глазами Криса. То и дело в комнату заглядывают коллеги и стафф, поздравляющие его с присоединением в семью JYPE. Трейни в столовой с горящими глазами кланяются и лепечут слова благодарности. И Чан среди всего этого чувствует себя хорошо. Он действительно в течение десяти лет не зря планомерно день за днём уничтожал себя в тесной комнате общежития за звуковым пультом, сначала раздражая этим своего сонбэнима Young K из Day6, а следом заставляя тихо восхищаться собой Бэма. Сегодня он на их месте. На месте тех, кто когда-то дебютировал и засиял. На месте тех, следя за кем молодые стажёры сворачивают шеи в коридорах. Тех, чьи имена трейни передают друг другу благоговейным шепотом, словно молитву божеству. Из-за бесконечной канители вокруг он даже забывает, что уже на час задерживается со временем, в которое обычно начинает трансляцию. Быстро завершая работу и сворачивая программу, Бан Чан открывает VLIVE. На эфир моментально подключаются двадцать тысяч человек. Их количество быстро увеличивается с каждой минутой. — Да, — Чан хлопает в ладоши, покручиваясь на стуле, — сегодня десять лет с момента моего прихода в JYPE. Он прикусывает нижнюю губу. Это действительно чертовски много. — Я ни дня об этом не пожалел. Это место, где обо мне действительно заботятся. Все работники здесь — удивительные люди. Мне идеально подходит наша окружающая среда, — тянет он мечтательно, — и атмосфера здесь просто удивительная.

~

— Это он про нашу Джиу, — Сынмин пихает Чонина в бок, активно подмигивая. Йенни, смотрящий трансляцию лидера, смущённо хмыкает. Он не успел лично поздравить Чана из-за урока вокала с утра, а затем весь день в компании не пересекался с ним. Поэтому трансляцию он открыл, чтобы хоть немного поглядеть на неожиданно искренне счастливого хёна. — А они уже…? — поднимает он взгляд на Минни, намекая на явно интересующий уже не его одного вопрос. — Да куда там, — тянет Минхо, удобно улёгшись на диване в гостиной. — Эти двое будут вечно тупить… Чонин оборачивается на хёна. — Я бы не сказал, что Чан может «тупить» в отношениях с девушками, — мотает головой он. — Это явно не та сфера, с которой у него плохо. Минхо фыркает. Чонин как никогда прав, но есть маленькая загвоздка. — Вы прекрасно знаете и кучу раз видели, что Чан не тупит только в том случае, если девочку надо притащить в общежитие на одну ночь, — буднично бросает он. — Если он что-то подобное сделает с Джиу… — Наши отношения с ним больше никогда не станут такими хорошими, — неожиданно серьёзно вклинивается Сынмин. — Я никогда не простил бы ему, если бы он воспользовался влюбленностью Джиу. Чонин блокирует смартфон с неожиданно ставшей не такой уж важной трансляцией, на которой Чан что-то рассказывает про Пэниэля из BTOB. — Джиу влюблена в хёна? — искренне удивляется он. Минхо хихикает, вставая на колени и переваливаясь через спинку дивана лицом к ребятам. — Мы такие сплетники! Сынмин замолкает. — Сказал «А» — говори и «Б», — дразнит он младшего. — Джиу тебе рассказала? Сынмин продолжает молчать. Минхо цокает и закатывает глаза. — Ты же знаешь, что Йена никому не расскажет. А я с Джиу тоже дружу. Сомнение не пропадает в глазах Минни, но он уже менее критично оглядывает мемберов в комнате. Чонин сидит рядом и выжидающе смотрит. Он так волнуется за хёна. Чан никогда не говорил с ним о любви и лишь отшучивался, заводя одну и ту же шарманку про правила компании и бессмысленность отношений во время контракта. Да и в его окружении ещё не было ни одной способной обуздать его реальный характер девушки. Или он ни разу такую не подпускал. Это Джиу появилась из ниоткуда, сама залезла к нему в нутро, долго и упорно пробивая плотную стену, ограждавшую лидера от всего, что он считал сопливым и слишком «розовым», и отлично там обосновалась. А Чан, кажется, и не заметил. Минхо же так хитро с прищуром смотрит на Сынмина, что ему становится ясно: он прекрасно знает о влюбленности Джиу. — Ты тоже сам догадался? — будто пытаясь подтвердить вслух мысли Минни, спрашивает он. Сынмин поражённо кивает, опуская глаза в пол. Разочарованный выдох разносится по полупустой гостиной. — Давно? — Месяца четыре точно, — продолжая сверлить взглядом пол, тихо отвечает он. — Я думаю, что дольше, — бросает Минхо снова. — Возможно, — снова кивает парень. — Но только последние четыре месяца я замечаю, как Джиу, входя в комнату, глазами ищет в первую очередь именно его. На губах Ли Ноу расцветает хитрая ухмылка. — А раньше… — тянет он. — Раньше — меня. В пору бы подшутить над младшим за нелепую дружескую ревность, но Сынмин поднимает неожиданно серьёзные карие глаза на хёна и решительно произносит: — Если мы с ними что-то не сделаем, то они скорее оба сойдут с ума, но сами ничего не предпримут. Он выдерживает паузу, оценивая реакцию Минхо. И, видя, что тот со всей серьёзностью воспринимает сказанное, продолжает: — Я не так близок с хёном, но достаточно наблюдал за ним, чтобы понять, что он явно влюблён в неё тоже. Брови Минхо ползут вверх от такого решительного вывода Сынмина. Он только и может, что рот открыть. Хотя сам думает также. — Ты предлагаешь…? — он склоняет голову, не осмеливаясь произнести вслух то, что Сынмин без труда говорит за него. — Да, — сплетает он руки в замок. — Столкнём Чана и Джиу. Они вдвоём молча смотрят друг на друга ещё какое-то время, пока на лице Минхо вновь медленно не расцветает дьявольская ухмылка. — Столкнём, — тянет он. — Губами. — Ох… — доносится неуверенное сбоку от Минни. Они оба забыли, что Чонин в комнате.

~

— Чан, ты нам веришь? Крис читает очередной вопрос на эфире. Он поднимает взгляд в камеру. Не просто взгляд — а один из тех, что разлетятся на сотни вырезок и красивых роликов в социальных сетях. — Конечно я верю вам, ребята, — кивает он. — Я верю, что вы, ребята, можете сделать всё. Я верю, что Стэй могут сделать всё. Когда дело касается вас, — Чан искренне улыбается, — у меня чувство, будто границы при слове «STAY» стираются. У вас есть сила, которой нет ни у кого другого. Он немного задумывается. Сегодня такой хороший день. Все полны к нему любви и доброты, которую хочется отдать фандому. И Чан без секунды раздумий делает это: — Вы — это то, чем я действительно горжусь, это то, в чём я действительно уверен, и то, из-за чего я на самом деле счастлив. Потому что я могу ни о чём не волноваться, могу ничего не бояться. Почему? — задаёт он риторический вопрос. — Потому что за мной Стэй, вы прямо там, за моей спиной. Да, это всё благодаря вам, ребята: мы можем разбивать границы, достигать нового уровня. Уверен, это из-за вас. Поэтому, конечно, я верю в вас. Он заканчивает эфир с полным счастья выражением лица и таким же состоянием внутри. Устало откидываясь на спинку стула, Чан выдыхает. Вот и всё, день почти закончен. Осталось написать Джиу и спросить, когда она уже зайдёт к нему. Он недовольно кривит губы, когда вспоминает, что после утреннего звонка девушка весь день не отвечает ему в Kakao. Сама же написала такое красивое письмо, а теперь игнорирует меня?! — вскидывает брови Чан. — Неужели я и правда так повлиял на выбор её профессии? Он начинает представлять себе тот жаркий летний день: Джиу в каком-нибудь лёгком молочного цвета сарафане, устало и с неизменно красивой злостью в глазах пьет айс американо. Ей не нравится его жжёный вкус, и она мило кривит лицо. Пока девушка сверлит взглядом проходящих на улице людей, её подруга показывает ей видео с поющим маленьким Минни. Чан усмехается, вспоминая Сынмина времён 2019 года. Он действительно тогда казался особенно долговязым и был до ужаса тощим. А потом она увидела его. Да, себя образца 2019 года Крис тоже не жаловал. Но то видео… он действительно был хорош на нём. Он так радовался, что за ними наконец начали следить Dispatch и другие издательства… Теперь это приносило вдвое меньше удовлетворения, но тогда… тогда он красовался перед ними как мог. И действительно сиял. Интересно, Джиу тогда подумала, что я действительно горяч? — Чан довольно проводит языком по внутренней стороне щеки. Прямо как там, на видео. — Как весело бы мы могли провести вечер в общежитии? Чан представляет, как в удивлении изменилось её скучающе-злое лицо, как она вытянула длинную шею, приближаясь к экрану, и нервно сглотнула при виде его образа. Может быть, она даже облизала кончиком языка верхнюю губу, наверняка накрашенную ягодным тинтом? Он тут же пугается своих мыслей, резко выпрямляясь на стуле. Чан бездумно снимает с блокировки экран смартфона и начинает листать фото, которые днём получил от Бэма после поздравления. Вот ему четырнадцать — его первый день рождения в стенах JYPE. Он такой счастливый. Пэниэль рядом с ним, держит в руках маленький торт. Вот ему уже шестнадцать. Он спит прямо за столом в общежитии. На нём стоял звукозаписывающий пульт. Чан работал всю ночь и не заметил, как уткнулся носом в ложбинку между руками и заснул. Ещё одна, где он, Бэм, Джексон и какой-то чувак из стаффа сидят пьяные в парке на лавке. Это фото вообще носит запретно-секретный характер. Никто, кроме них троих, не знает о том, как в два часа ночи Чан в сопровождении своих почти дебютировавших сонбэнимов и их менеджера направился в круглосутку и по дороге до дома втихаря упился тремя бутылками почти двадцатипроцентного соджу. Никто. — Айгу… — смеётся Крис, прикрывая глаза ладонью. Да, ему всего двадцать четыре, а воды утекло, будто все пятьдесят. Тихий стук в дверь вытаскивает Чана из меланхоличных мыслей. Он кричит: «Да-да!» и ожидает увидеть после открытия протискивающуюся в проход фигуру Су Чона, который обязательно скажет, что время уже слишком позднее, что он опять засиделся, что надо ехать домой и обязательно выспаться перед следующей съёмкой. Но вместо любимого менеджера он видит не менее любимое лицо: в узкую щель просовывает голову Джиу. Она радостно улыбается во все зубы, щуря глаза, и задорно пропевает: — С годовщиной! Чан расцветает. Он сразу же встаёт со стула и направляется навстречу уже заходящей внутрь юристке. Она ногой прикрывает дверь, продолжая радостно улыбаться, и тут же попадает в объятия Криса. Он по-хозяйски просовывает руки ей под мышки и утыкается носом в шею, вдыхая аромат. Джиу замирает. Да, она в целом привыкла к неожиданным приступам тактильности от Чана, но прямо сейчас его нос и губы, упирающиеся в шею, пускают слишком яркую волну дрожи по телу. Ей кажется, или он немного надавил губами в ложбинку? Как будто поцеловать хотел, но на половине пути передумал. Объятия затягиваются дольше положенного, но им обоим наплевать. Джиу сильней виском прижимается к его волосам. Они жёсткие от укладки и приятно пахнут лаком. Чан большими пальцами с нажимом проводит ей под лопатками. Сквозь тонкую ткань молочной льняной рубахи он чувствует застёжку от лифчика. Джиу тоже чувствует. И мягко выныривает из его цепких рук, проскальзывая к дивану. Только сейчас Чан замечает бумажный пакет в её руке. Она ставит его себе на колени и поднимает игривый взгляд. Явно заинтересованный, он ухмыляется и делает два шага в её сторону, присаживаясь на край стола. Сплетает руки на груди и, кивая подбородком на пакет, спрашивает: — Это мне? — Это тебе, — кивает Джиу, хлопая ладонью по дивану рядом с собой. Чан послушно садится к ней, да так близко, что его бок соприкасается с бедром Джиу. Она, что-то напевая себе под нос, достаёт из бумажного пакета достаточно большой контейнер. Крис протягивает руку и чувствует, что он ещё теплый. Звук заклёпок, открывающих его, выпускает в комнату приятный запах. Прежде, чем снять крышку окончательно, он аккуратно утыкается носом в щель и принюхивается. Джиу тихо хихикает. — Я умею готовить, честно! Чан поворачивает изумлённый взгляд на подругу. — Это сделала ты? — Да! — со смехом выпаливает девушка. — Давай, открывай. Потратила два часа выходного. Она пихает его плечом, побуждая к действию. Чан радостно улыбается, снимая крышку. И видит перед собой нечто странное: это явно мясо, по запаху напоминает мит-боллы, но форма продолговатая, а размер крупный. Он вдыхает аромат еды ещё раз. Пахнет отменно. — Что это такое? — не отрывая взгляда от содержимого контейнера, спрашивает он. — Сначала попробуй, — продолжает испытывать его Джиу. — В пакете есть набор приборов. Крис с недоверчивым прищуром отводит взгляд от хитрой ухмылки девушки и запускает свою руку в пакет на её коленях. Планируя сразу нащупать там палочки или ложку, он тянется открытой ладонью вниз. Она приземляется прямиком на её бедро. Он сквозь крафтовую бумагу ощущает ткань капрона. Джиу вся застывает и напрягается. Чан невольно сжимает руку чуть сильней буквально на секунду, а когда поднимает взгляд на лицо девушки — встречается с её широко открытыми зелёными глазами. Если бы он видел в этот момент себя со стороны, то наверняка позабавился бы тому, насколько одинаковы сейчас выражения их лиц. Они то ли испуганно, то ли выжидающе смотрят друг на друга еще несколько мгновений, прежде чем Чан всё-таки нащупывает замотанную в прозрачный файл ложку. Он выдёргивает руку, будто наткнулся не на бедро Джиу, а на покоящуюся там ядовитую змею. Всё это время между ними царит молчание. Чан вытаскивает пластиковую ложку и отламывает от странного бело-золотистого мяса кусок. Он запихивает его в рот целиком и совершает первое движение челюстью. Джиу выжидающе смотрит. Парень сразу же прикрывает глаза и запрокидывает голову, издавая блаженное «ммм». Он чуть ли не причмокивает, когда жуёт нежнейшее куриное мясо. Это он понял сразу. Чан курицу любит и вкус её узнает из сотен других — это очень полезный и сытный источник белка, который помогает ему сейчас активно набирать массу. Но вкус у этих странных «мит-боллов» просто отменный: они одновременно воздушные, мясные, очень сочные и с капелькой остроты. А Чан настолько голодный, что съесть хочется все разом, пусть их на вид и лежит штук восемь не маленького размера. — Фто это? — засовывая ещё один большой кусок себе в рот, спрашивает явно довольный Чан. — Это, господин Бан, — склоняет голову Джиу, — котлеты. Чан забавно оттопыривает нижнюю губу и хмурит брови, когда слышит русское название блюда. — Котыледы? — пробует произнести он с азартом ребёнка, всматриваясь в лицо Джиу. Она прикусывает нижнюю губу, скрывая рвущийся наружу смех. С набитым котлетой ртом, с губами, блестящими от её сока, без макияжа и таким по-детски ищущим одобрения взглядом, Чан похож почти на ангела. Джиу засматривается на его лицо. Пока он увлечённо пережёвывает приготовленную ей сегодня днём котлету, она не может скрыть восхищённого взгляда. — Как ты умудряешься быть таким милым и непосредственным? — заворожённо спрашивает она. Чан замирает. Милый? Да он буквально полчаса назад на трансляции читал комментарии о том, что выходить в прямой эфир без косметики — это практически дурной тон. Волна стеснения накатывает так быстро, что его уши краснеют в считанные секунды. Он замедляет работу челюсти, явно смущённый случайно брошенным вопросом подруги. Очень жаль, что руки слишком заняты, чтобы закрыть лицо. Приходится посмотреть в зелёные глаза девушки и встретить там нечто, что он ещё ни разу в жизни не видел: смесь восхищения и спокойной, как море после шторма, любви. Всё ещё с застывшим в удивлении лицом и спрятанной за щекой котлетой, Чан в абсолютном ступоре не может взгляда оторвать от этого выражения лица. И не двигается, даже когда она подпирает согнутым указательным пальцем его подбородок и большим проводит по блестящей нижней губе. — Жуй, а то всё изо рта потечёт, — тихо говорит Джиу, потирая между собой пальцы с остатками сока от еды. На автомате он выполняет её указание, продолжая растерянно глазеть. Он не раз читал от Стэй, что даже без макияжа красивый, что им нравятся его кудри, его лицо, его мимика. Но он ни разу не слышал ничего подобного от девушки, которая сидела бы напротив него и говорила это с такой тёплой и родной улыбкой, таким приятным, слегка хриплым голосом, в его студии. Говорила так, будто это обыденность, будто это правда, будто она в это и сама верит. Джиу не умеет льстить, уж он-то знает. Он опускает взгляд в контейнер, набитый кучей котлет. — Нельзя говорить такие вещи вот так… — заминается он, подбирая ложкой последний кусок котлеты, — просто. — То есть, говорить о том, как ты весь такой блондинистый и горячий стал моим биасом я должна вслух, а о том, какой ты хорошенький без слоя косметики на лице — нет? — искренне не понимая, усмехается девушка. Поразительно, но, кажется, она только что нащупала слабое место у Чана, на которое при удобном случае можно надавить. Ему становится катастрофически неловко от комплиментов внешности без косметики. Но что поделать, если без кучи слоёв теней он такой милый? Чан тем временем почти обиженно дует губы. — Я прекрасно знаю, какого уровня моя внешность, и не питаю особых иллюзий насчёт… — Эй, — Джиу наклоняется к нему, заглядывая снизу в смущённое лицо, — ты не можешь запретить мне считать тебя красивым, милым и самым обворожительным без слоя тоналки на лице, — девушка пытается поймать взгляд Чана, но он упорно опускает взгляд всё ниже. — Ты красивый без косметики, Бан Чан. И я люблю смотреть на твоё нетронутое ею лицо. Люблю наблюдать, насколько черты его смягчаются, люблю видеть, как ямочка появляется возле правой губы, когда тебе смешно, а ещё люблю то, как твои глаза сверкают в этом дурацком блёклом свете студии. В самый раз сейчас было бы сказать, что их счёт в попытках смутить друг друга достиг отметки 3:2 в пользу госпожи Хан, но Джиу упорно молчит, продолжая улыбаться. Ведь это уже не игра. Да и существовала ли она когда-то на самом деле? Чан заглядывается на её малахитовые в действительно тусклом свете лампы глаза. Он уверен, что у неё они блестят ещё прекраснее, чем его. И Джиу снова улыбается этой странной улыбкой, которая вызывает в нём желание прижаться к ней, почувствовать её тело ближе и вдохнуть запах волос. Это чувство пугает и завораживает его одновременно. Именно поэтому он просто смотрит ей в лицо, не отрываясь и не моргая. А она ловко обхватывает рукой его левое запястье с ложкой и подносит к своему рту, безжалостно захватывая последний кусок сочной котлеты. С вызовом глядя в лицо Чана, Джиу пережёвывает мясо и щурит глаза, хитро улыбаясь. Происходящее доходит до его одурманенного лицом девушки мозга лишь спустя несколько секунд. Он смотрит на пустую ложку, затем на довольное лицо Джиу и приоткрывает рот. — Эй! Ты же мне принесла эти свои кодыледы! — вновь безжалостно коверкает название блюда Чан. — Надо меньше клевать носом, — деловито кладя ногу на ногу, тянет Джиу. И тут же кривит лицо от боли, возвращая ноги в прежнее положение. Рука Чана рефлекторно стремится к её колену. — Где болит? — отставляя контейнер с ложкой в сторону, он поворачивается корпусом ближе к ней. Джиу выпрямляет ноги, прокручивая щиколоткой. — Не болит, просто я отходила сегодня слишком много, и теперь стопа напряжена от узкой обуви. — Айгу, кто надоумил тебя бегать весь день на каблуках? — почти ругается на неё Чан. Джиу невинно пожимает плечами, тихим тоном оправдываясь: — Весна же. Крис соскальзывает с дивана, садясь на колени прямо перед ней. Он ловко хватает икру Джиу одной рукой, чтобы второй ухватиться за пятку каблука и аккуратно его стянуть. Почти сразу такая же участь поджидает и её правую ногу. — Да, так определённо лучше, — облегчённо выдыхает девушка, шевеля пальцами. Она хочет было сказать «спасибо» и заставить Чана съесть вторую котлету, как вдруг, к своему удивлению, видит, что он усаживается в турецкой позе прямо возле её ног и берёт одну из них в руки. — Ты чего? Наклоняясь к нему, Джиу ошарашенно смотрит на то, как сильные руки Криса в чёрной майке с обеих сторон охватывают стопу над пяткой. Большими пальцами он надавливает на мягкую впадину, начиная мелкими движениями пробираться вверх. Чан молчит и с довольным видом смотрит на её шокированное лицо. — Ты знаешь, что ты ужасно милая, когда я тебя смущаю? Вопрос с отсылкой. Джиу это сразу понимает и без сомнений принимает очередной вызов, проведя языком по верхнему ряду зубов. — Я тебе просто подыгрываю, — вскидывает брови она. Девушка почти выскакивает из дивана, когда Чан с силой надавливает ладонью на пальцы ноги, подгибая вовнутрь. – Relax, my girl, — успокаивающе шепчет он. И только Джиу безошибочно в этом тоне может разобрать лёгкую издёвку превосходства. Но ноге действительно становится легче с каждым нажимом рук Криса. — Я тебе не девочка, — шипит она, до конца не привыкнув к боли. Чан усмехается. Смотрит на неё исподлобья и облизывает пухлые губы. Недовольное лицо Джиу моментально меняется. Она безоговорочно ведётся на этот флирт. Ужасно смешно. Как и то, что из Чана «my girl» вырвалось случайно, и что намеренно он флиртовать с ней не хотел. Он просто делает то, что говорят ему чувства. А Джиу реагирует согласно своим. В комнату, где двое уверены, что затеяли незамысловатую игру и флирт, уже давно просочились настоящие чувства. — То есть, — вскидывает задорно брови Чан, продолжая массировать ей ногу, — ты не девочка, но тот факт, что ты — моя, не отрицаешь? — Я не… ай! — Крис опять надавливает на ведомую лишь ему одному точку на пятке девушки. — Чанни! Она пытается выдернуть ногу, но парень на это лишь снисходительно смеётся, с лёгкостью удерживая стопу в своих крепких руках. — Сиди смирно, — бросает он. Джиу скрещивает руки на груди. — You’re so salty guy, – щурит она глаза и вздыхает. Чан хмыкает, ничего не отвечая. Он чувствует себя победителем. — Что-то ты раскомандовался, — совсем неуверенно бубнит Джиу, чувствуя себя неловко от пристального внимания рук Чана к своим ногам. Всё это странно. Напряжение в студии Чана накаляется с каждой минутой всё сильнее. Ровно с той секунды, как она в ней появилась, с того мгновения, как он обнял её и плотно проехался большим пальцем по ткани застёжки бюстгальтера. И это волнение отдаётся почему-то внизу живота девушки. Она едва дышит, стараясь не привлекать внимания к своему подвешенному состоянию и смущённому его причиной лицу. Чан же, напротив, выглядит невероятно умиротворённым и полностью заинтересованным лечебным массажем. С мягкой улыбкой он захватывает голень прямо под коленом и сильно сжимает. Джиу это помогает прийти в чувства и прошипеть: — Аккуратней, ты мне так колготки порвёшь! — По-хорошему на тебе их и не должно быть, — усмехается Чан. — Не дождёшься, — Джиу надавливает пальцами ноги на его грудь сильнее. Взгляд Криса следует от щиколотки прямиком к девичьей голени, на которой до сих пор ловко орудуют его руки. Ему приятно трогать гладкий блестящий капрон, но уши снова предательски краснеют при проскочившей мысли о том, что ещё приятнее было бы его порвать. Он сглатывает вязкую слюну, пальцы рук прекращают работу. Только карие глаза не перестают сверлить взглядом ногу, блуждая вдоль икры. Он бесконтрольно переводит взгляд выше — туда, где колготки встречаются с краем чёрной джинсовой юбки. Ему чудится, что от тела Джиу исходит жар. Наверняка, если провести ладонью выше, забраться пальцами под плотную ткань, он ощутит его и физически. Чан не контролирует тот момент, когда шальная мысль отдаётся импульсным действием в его мозгу: ладонь медленно ползет к колену, накрывая его полностью. Пальцы уже касаются кожи прямо над ним, буквально пара сантиметров отделяет их кончики от края юбки. Он заворожённо, будто околдованный чем-то, смотрит на это, наклоняясь всё ближе. Одно совсем маленькое движение, и он сможет почувствовать, как пальцы проникают под плотную ткань, он сможет проверить, действительно ли под ней так горячо, как кажется. А если протянуть руку еще выше? Если он встанет перед ней на колени и проведёт её ещё дальше — там будет ещё горячее? Взгляд Чана с каждым подсознательным вопросом становятся всё более околдованным, а мозг упорно отказывается приводить в чувства своего хозяина. Джиу не дышит. Она моментально почувствовала, что прикосновения Чана к ней уже какое-то время назад перестали быть обычными. Когда между ними воцарилось короткое молчание, Крис вдруг ненадолго замер, не выпуская её ногу из рук. Джиу перестала надавливать пальцами на крепкую грудь, полностью расслабив ногу. А застывший парень лишь продолжал сверлить её взглядом. Натяжение внизу живота начало неумолимо возрастать, когда он вдруг переместил руку ей на колено. Если до этого Джиу дышала, моргала и с любопытством упёршись руками по бокам от себя, смотрела на то, как хорошо и правильно Чан разминает болящие после целого дня на каблуках мышцы, то теперь она была в силах лишь невольно приоткрыть рот. С каждым мгновением его узловатые пальцы приближались всё ближе к краю юбки, а какая-то невидимая нить внизу её живота натягивалась всё сильнее. Она не делает ничего. Потому что ждёт. Из забвения их выдёргивает громкий скрежет вибрации телефона на столе. Чан подскакивает с места, разворачиваясь, путается в собственных ногах, почти падает, но успевает опереться ладонью о стол. Подбирает телефон, смотрит на экран. — Оу, — невольно вырывается первый звук, нарушая вязкое молчание. — Что такое? — спрашивает Джиу, подгибая обе ноги под себя. — Это Чанбин, — тон голоса Чана похож на удивлённый вопрос. Он сразу берёт трубку. Разговор длится секунд тридцать, не больше. До девушки доносятся лишь односложные ответы Чана: «да», «понял» и «хорошо». Он кладёт трубку, мысленно благодаря друга за то, что при немного других обстоятельствах обязательно взбесило бы его. Но не сейчас. Они оба предпочитают делать вид, что ничего между ними только что не было. Но у каждого в глазах прослеживаются испуг, лёгкое возбуждение и немой вопрос: что это значит? И почувствовал ли каждый из них одно и то же? Почувствовала ли Джиу эту тягу Чана к ней, это выросшее возбуждение? Почувствовал ли Чан такое же тягучее напряжение в своём теле, такое же опустившееся в пятки сердце, какое почувствовала она, когда кончики его пальцев дотянулись до её бедра? Вместо любого из этих вопросов, Джиу задаёт лишь один: — Что-то случилось? — А? — всё ещё не до конца овладевший собой Чан бегает глазами по дивану. — Нет. Чанбин сказал, что Хёнджин ещё неделю будет с семьёй. — Как он? — с нотой сожаления спрашивает девушка. Чан грузно выдыхает. Хёнджин мало ест, заметно похудел, часто плачет и едва вывозит беседу дольше десяти минут. — Не очень, но худшее позади, — выносит вердикт лидер. Джиу, поджав губы, кивает. В студии снова наступает тишина. Но в этот раз она тяготит обоих. — Ты поговорил с Чанбином? — вдруг спрашивает девушка. Чан натягивает на лицо виноватую улыбку и медленно пожимает плечами. — Чанни! — возмущается тут же девушка. — Прошло уже две недели! — Я знаю, но… — он крутится на месте в поисках своего рюкзака. — Понимаешь… всё не так просто, для этого ведь нужен момент, а наше расписание такое плотное, что… — Не знаю, нам с тобой это не помешало, — сплетает руки в замок на груди Джиу. Чан обнаруживает рюкзак под столом и, успешно вытянув его, поворачивается к подруге. — Не знаю, — пародирует он её поучительный тон. — Чанбин не заваливался в мою студию пьяный и не засыпал на диване, — склоняет голову он. Джиу закатывает глаза. — Не будет никакого нужного момента, ты просто должен позвать его на разговор и сказать: «Бин, прости меня, что был такой тупой Злой птицей», и объяснить, что за эмоции были внутри тебя всё это время. Чан выдыхает. Он знает, что девушка права, но сделать то, что он должен, от этого не проще. Джиу постукивает пальцами по бицепсу согнутой руки. Парень понимает, что ей в голову пришла идея, когда она начинает улыбаться, глядя куда-то в пустоту перед ним. — Котлеты, — говорит она, переводя взгляд на растерянного Чана. — Котыледы? — произносит он вслед за ней. — Да, — Джиу берёт в руки контейнер и кладёт к себе на колени. — Чанбин тоже набирает массу, ему тоже нужен белок. Здесь на две порции тебе или… — она склоняет голову, заговорщически приговаривая, — по одной порции для тебя и Со Чанбина. Чан тоже смыкает руки в замок на груди, с сомнением глядя на то, как Джиу уже в прекраснейшем расположении духа от собственной идеи защёлкивает застёжки контейнера. — Ты сейчас же поедешь домой, постучишь в его комнату и предложишь вместе поужинать русскими котлетами, которые я приготовила вам двоим. Довольная задумкой Джиу поднимает голову, сталкиваясь с полным сомнения взглядом Чана. Губы в раздражении растягиваются в тонкую линию. — Чан, просто послушай меня: Чанбин с радостью поговорит с тобой, — продолжает она, засовывая контейнер обратно в бумажный пакет. — А это будет отличным подспорьем. Парень в поражении склоняет голову. Тянуть действительно уже некуда. Он послушно забирает пакет из рук Джиу и кладёт его в рюкзак. — Иди за вещами, я довезу тебя, — бросает он в это время. — Я не домой, у меня дела, а вот ты быстро едь к Бину, — отнекивается Джиу, медленно спуская ноги с дивана. Чан поворачивается в тот момент, когда наклонившаяся девушка помогает себе рукой засунуть ступню в злосчастную туфлю. В глаза сразу бросается красивая ложбинка груди, виднеющаяся в декольте. Джиу рефлекторно выгибает поясницу. Это выглядит… горячо. Мурашки бегут от головы Чана прямо к паху. И он неожиданно для себя чувствует так ярко то, что ни разу не допускал до этого в отношении Хан Джиу: возбуждение. Всё это смешивается с её сладким запахом в комнате, с фантомными ощущениями её рук и губ, которые недавно успели коснуться кончика его носа. Приходится глубоко вздохнуть и быстро отвернуться к рюкзаку на столе, чтобы привести в порядок мысли. Что, блять? — только и вертится у него в голове. Чан слышит, как обувшаяся девушка встает и руками поправляет на себе одежду. «Наверняка юбка задралась ещё сильней, обнажив ноги больше, а рубаха вылезла и топорщится на груди», — складывая провод от макбука, представляет он. Блять, что? Запихивая нужную технику в рюкзак, он подхватывает его и быстро поворачивается. Джиу копается в телефоне, но сразу же отвлекается на парня. — Я пошла, — улыбается она как ни в чем не бывало. — Жду от тебя новостей про разговор с Бином. Чан таращится на неё во все глаза. — Что-то не так? — щурится девушка. Это выглядит странно. Он стоит перед ней весь будто на иголках, хватается обеими руками за несчастный рюкзак на уровне пояса и сверлит испуганным взглядом. — Нет, я… — мнётся всегда знающий что ответить Чан. — Я просто… – словоохотливость быстро покидает его, – забыл спросить: придёшь на неделе к нам в гости? Джиу тепло ему улыбается. Она стёрла красную помаду, но заменившее её блестящее масло для губ, кажется, сделало Чану лишь ещё больше плохо-хорошо. Девушка делает шаг навстречу, кладя горячую ладонь на его плечо. — Да, — склоняет голову на бок она. — Как можно пропустить рис с яйцом от Ли Минхо? Чан выдавливает из себя улыбку и кивает подруге. Про топ, о котором его просил напомнить Сынмин, он не говорит ни слова, потому что малейшая мысль о нём вызывает в теле новую волну дрожи. Не надевая рюкзак на плечо, он свободной рукой открывает ей дверь, и на выходе из студии они прощаются. Джиу уходит, чувствуя явную недосказанность и лёгкую неловкость из-за только что произошедших событий, а Чан, наконец оставшись наедине с собой, может выдохнуть. Он закидывает на плечо рюкзак и ошарашенно смотрит вниз, отказываясь верить своим глазам: у него самый настоящий стояк на Джиу.

***

Он стоит перед дверью в комнату Чанбина с остывшим контейнером в руках и мнётся как пятилетка. Чан делает это уже на протяжении минуты, наблюдая, как полоса света меняет свою яркость, когда его друг ходит по комнате взад-вперёд. Он часто так поступает, когда переписывается с кем-то. Бан Чан закусывает нижнюю губу и начинает переминать её, пока не чувствует боль. Нужно просто выдохнуть, дотянуться до двери и… нет. Сначала постучать. Он тянет сжатую в кулак руку, чтобы сделать это, но останавливается буквально в миллиметре от стенки двери. Глубоко вдыхает. Три ровных стука отдаются слишком громким эхом по пустой тёмной гостиной. — Да-а-а? — тянет Чанбин. Бан Чан тихо открывает дверь в его комнату. Пусть приглушённый, но всё же ощутимый после стояния в темноте жёлтый свет ночника больно бьёт по глазам. Он щурится, стараясь привыкнуть. — Привет, — тихо произносит Чан. — Привет, — с удивлением отвечает Чанбин. Крис чувствует немой вопрос в тоне его голоса, на который решает сразу ответить: — Я тут… — он смотрит на контейнер в руке, — тут Джиу просила передать… — грудь вздымается от глубокого выдоха, — в общем, она сделала какое-то русское блюдо, оно очень вкусное, и оно специально для меня и тебя. Чанбин сидит на кровати, упираясь стопами в мягкий ворсистый ковёр, и улыбается. Он понимает, что подруга пошла самым прямым путём, подталкивая их к примирению. — Я хочу попробовать, — вытягивает шею он, глядя на контейнер в руках Чана. — Как называется это блюдо? Крис хмурится, силясь вспомнить. — Коды… коты.. — начинает перебирать слоги он, — кодыленты, кажется. — Коды… что? — вскидывает брови Чанбин. Чан обречённо вздыхает. Нет, он точно не выговорит. — Короче, это мясной фарш, смешанный с овощами, яйцом и мукой, — подытоживает он. — И это чертовски вкусно. — Да, Джиу вкусно готовит, — довольным тоном тянет Чанбин. — Откуда ты знаешь? — вопрос Чана почти возмущённый. — Ты уже пробовал? Чанбин усмехается. — Да, она как-то раз приносила мне и Сынмину такие булочки, похожие на пигоди, но только их запекают, а начинка там… — он прикрывает глаза, вспоминая вкус, — этот их русский творог, перетёртый с сахаром. Очень вкусно, — кивает Чанбин сам себе. — Когда успела? — теперь тон голоса Чана звучит, будто он на Джиу и вовсе обиделся. — Когда ты считал её виновницей всех на свете проблем, — язвительно бросает в ответ друг. Крис замолкает на этом. Точно. Они ведь не общались с ней месяц. Она наверняка многое успела рассказать, показать и дать попробовать ребятам, пока он… — А… — только и может выдавить тихое из себя Чан. — Давай поедим это здесь, — вдруг предлагает Чанбин. — Не хочется никого будить шумом на кухне перед понедельником. Чан поднимает на друга голову с радостной улыбкой на лице и кивает. Он подходит к кровати, вручая Чанбину контейнер, и тараторит: — Я за ложками и салфетками, а ты пока открой и понюхай, оно ещё и вкусно пахнет. Чанбин улыбается в ответ. — Хорошо. Пока Крис почти вприпрыжку уносится на кухню, он посмеивается и, мотая головой, берёт смартфон, чтобы написать Джиу сообщение: Вы, [2021.04.12 2:12] Я смотрю, кто-то предпочитает действовать по схеме «Путь к сердцу мужчины лежит через желудок»? Сообщение тут же оказывается прочитанным, и парень видит, как Джиу печатает ответ: Джиу-нуна-юристка, [2021.04.12 2:12] Ваши сердца уже давно в моих руках! Чанбин усмехается, отправляя ей смеющийся смайлик и блокирует телефон. — Ну да, — хмыкает он, — как минимум, сердца двоих уже отлично там обосновались. — Что? — раздаётся вопрос от закрывающего дверь в комнату Чана. Чанбин дёргается. — Это я сам с собой. — А, окей, — кивает он, протягивая ему ложку. — Контейнер-то открой. — Точно, — спохватывается Бинни, принимаясь за дело. Первые пять минут они молча едят приготовленные Джиу котлеты. Всё ограничивается лишь протяжными «ммм» от Чанбина и общими звуками жевания. Когда спустя ещё несколько минут контейнер оказывается пустым, Чан складывает внутрь обе ложки и закрывает крышку, чтобы позже помыть. Чанбин тихо произносит: — Знаю, ты не любишь, но… — он заглядывает Чану в глаза. — Поздравляю тебя. Этот праздник — и наш тоже. Чан хмыкает. — Правда? — Да, — кивает Чанбин. — Если бы ты не пришёл в JYPE, вряд ли бы группа из непонятных парней, ростом лишь немного превышающих среднестастистическую корейскую девчонку, дебютировала. Даже не вряд ли… — он переводит взгляд на ковёр под ногами. — Без тебя мы бы не смогли. — Это я не смог бы без вас, — тихо отвечает Чан. — Если бы не ты… — он замолкает, сглатывая ком в горле, — если бы не ты, я бы ушёл из компании. Сейчас уверен, что ушёл бы. Чанбин поворачивает голову, заглядывая в лицо сидящего рядом друга. Когда Чан вспоминает времена незадолго до дебюта — его вид всегда становится таким измученным. Он словно проживает заново всё, что чувствовал тогда. Крис ощущает тёплую ладонь на своём плече. — Всё в порядке, Чан, — голос Чанбина такой тёплый и добрый, что ему хочется плакать. Он всегда таким был: и Со Чанбин, и его голос. Обволакивающий, укрывающий и подставляющий опору, когда Чану казалось, что балансировать между корпоративными требованиями компании, запросами менеджеров и внутренним самоощущением и видением группы он больше не в силах. И такая же тёплая рука, опускавшаяся на его плечо в моменты, когда хотелось сорваться. — Я правда хочу быть лучше, — Крис сглатывает, продолжая смотреть в пол, — но я никогда не могу пересилить это «что-то» внутри себя. Когда что-то идёт не так, я просто не могу сдержаться. Мне хочется оставаться добрым и спокойным лидером, быть как ты, но я… я не такой, — он делает паузу, глубоко вдыхая. — И мне жаль, что не получается. Чанбин крепче сжимает его плечо пальцами. — Ты не можешь быть мной, Чан, — тихо, но уверенно говорит он, — потому что ты лидер, а не я. И ты отличный лидер, практически идеальный. Горькая усмешка слетает с губ Чана. — Да, Уджин тому подтверждение. Чанбин поджимает губы. Ушедший мембер был глубокой раной на сердце лидера. Она долго заживала и осталась в итоге уродливым грубым шрамом, вечно напоминающим о том, что даже он, Бан Чан, имеющий статус практически всесильного, смертен. А вместе с ним смертна и его группа. — Уджин не твоя ошибка. — Моя, — мотает головой Чан. — И теперь Хёнджин влип, а я снова бессилен. Рот Чанбина приоткрывается в немом возмущении. Но едва ли Криса можно убедить, что это не так. Поэтому он молча продолжает слушать друга. — Я должен быть добрее. Они идут за советом к тебе, потому что ты добрый и понимающий, они ищут утешение в твоих словах, а не в моих. А я просто… — он сводит брови вместе. — Я просто хожу и ругаю всех. А потом завидую, злюсь и изливаю это наружу. — Эй, — Чанбин сжимает его плечо ещё крепче, чтобы слегка встряхнуть, — ты чего? Чан мотает головой и упирается локтями в колени, не в силах повернуть голову на друга. Это слишком тяжёлое признание. — Ты — лидер, и твоя задача — нести за нас ответственность, а не быть нашей нянькой, — уверенно заявляет Чанбин. — Ты тот, кто должен наставлять нас, следить за дисциплиной, ругать за расхлябанность не ко времени и не к месту. И никто среди нас, кроме тебя, не может быть лидером в группе, — он перекладывает руку с плеча к основанию шеи Чана, сверлящего взглядом пол. — Не потому что не хочет или ДжейВайПи не разрешает, а потому что по сравнению с тобой никто и рядом не стоит в своих лидерских качествах. И мне очень легко быть для ребят добрым, потому что все функции строгого наставничества на тебе. Крис замирает и напрягается. Он внимательно слушает друга, но не поднимает на него взгляда. — И всё же мемберы очень часто за советом идут именно к тебе… Чанбин склоняет голову сильнее, чтобы хоть как-то попытаться поймать его взгляд. Чан не реагирует. — Потому что ты — наша броня, а я — мягкая обивка внутри неё. Уже на это Бан Чан хмыкает и косится на друга. — Это как? Чанбин улыбается. — Это так, что ты — наша защита от всего извне. Тебе нужно много сил и энергии, чтобы контролировать нас и деятельность группы в целом, выступать щитом перед компанией, перед корпоративными придурками, которые до сих пор пытаются подсунуть нам чужую музыку, а ещё перед фанатами. Никто не может контролировать их так, как делаешь это ты. Но ты платишь за это огромную цену, растворяясь в личине айдола. Если мы свалим на тебя все внутренние проблемы каждого — это будет попросту неуважительно, — Чанбин сглатывает, делая паузу, чтобы Чан осмыслил его слова. — Я не отбираю твоё лидерство, а, наоборот, хочу помочь ему быть эффективным. Я даю мемберам возможность дать слабину, пока ты лбом пробиваешь все преграды на нашем пути. Я — твоя опора, а не соперник. Чан опускает голову в пол, выдыхая. — Я не думал об этом так… — Я всегда защищал твой тыл и буду это делать дальше, — Чанбин символично похлопывает Чана по спине. — А ты продолжай пробивать нам путь к Олимпу. Чан выныривает из своего укрытия и поворачивает голову к другу. — Я такой идиот. Усмешка срывается с губ обоих. У Чанбина — от облегчения, а у Чана — от осознания своей глупости. — Твой авторитет в группе практически непоколебим. Даже Сынмин, который обожает Джиу почти так же, как свои уроки вокала, — вскидывает брови Бинни, — даже он до последнего слушался, хотя твоя неправота была очевидна всем. Настолько ты лидер, — склоняет голову он. — И настолько же ты этого заслуживаешь. Чан улыбается, понимая, что Чанбин никогда не врал ему и не врёт в этот раз. — Твоё слово в группе всегда последнее, и между нами не может быть никакой конкуренции, ведь мы находимся на совершенно разных позициях, и лидерская из них — одна. Брови Чана ползут вверх, на лице с каждой секундой всё ярче проявляется смесь благодарности и облегчения. Чанбин рад этому: наконец стена, разделявшая их всё это время, обрушилась. — Прости меня, Бин, — смыкает губы Крис. — Я полный идиот. Чанбин тихо смеётся и тянется к нему, обнимая. Он похлопывает Чана по спине, приговаривая: — Ты не идиот, Чан. Просто ты запутался в куче бушующих внутри тебя чувств. И Чан выдыхает. Нет ничего лучше, чем объятия лучшего друга. — Всё хорошо, — волосы Чанбина щекочут большой лидерский нос. — Ты молодец. Когда они отстраняются друг от друга, Чан вдруг решает сказать ещё одну честную, пусть и стыдную мысль. Она практически сама собой вырывается из его рта: — Если честно, это всё вышло не сразу. Сначала я стал тебе завидовать и ревновать к ребятам, а потом увидел, как хорошо к тебе относится Джиу в ресторане и… Чанбину стоит больших усилий сдержать победную ухмылку в этот момент. — Так вот где ты нас видел, — улыбается он. — А я всё гадал, когда ты успел? Чан покусывает губу. — Справедливости ради, тогда речь тоже шла о тебе. Чанбин соединяет руки в замок, упираясь локтями в колени. — Обо мне? Голос Чана настолько полон детского радостного удивления, что Чанбин всё-таки не сдерживается, прыская от смеха. — Да, Чан. С Джиу разговоры поразительно часто сводятся именно к тебе. Бан Чан на это вдруг так тепло улыбается, что Чанбин в эту же секунду осознаёт: не по-детски вляпалась не только Джиу. Это у них взаимное попадание. И слышать от Чана настолько наивные интонации в отношении девушек он мог лишь однажды, очень давно и лишь по слухам от Бэма: когда тот был в подростковом возрасте влюблён в Сану. Бэм рассказывал, что он так пускал по ней слюни и с таким детским лепетом говорил, что шутки о ней до сих пор иногда проскакивают в их разговорах. Но то — дела минувших уже почти шести лет, а это… Чан втрескался в Джиу по уши и даже не понимает этого. — Я смотрю, примирение с ней сказалось на тебе поразительно хорошо, — щурит глаза Чанбин, хитро улыбаясь. Чан закатывает свои. — На многих из нас. — Но ни один из нас не лежал с ней в обнимку на полу прямо в студии… — Это было не то, о чем вы все шутите! — надувает губы Чан.              Чанбин было заливается смехом, но быстро одёргивает себя, вспоминая, что время далеко не детское и все в общежитии видят седьмой сон. — Это было именно оно! — высоким шёпотом выпаливает Чанбин. Чан надувает щёки, выпуская воздух из носа.

~

— Неужели я смогу увидеть пьяную Джиу? — радостно напевает Сынмин, плетясь вслед за Чанбином к студии Чана. Тот тихо хихикает. — Она постоянно говорит что-то на русском, ожидая, что я отвечу, — поворачивает Чанбин голову назад, продолжая идти по коридору, — и только потом понимает, что использует не тот язык. Сынмин прыскает. Феликс, замыкающий цепочку ребят, устало выдыхает. — Нехорошо это. Если Чан узнает, что Джиу была в его студии, ещё и пьяная, он просто испепелит её, — бурчит он. Чанбин прочищает горло. Они почти пришли, осталось всего несколько метров. — А он не узнает, — поворачивается на Феликса Сынмин. — Ты же не скажешь? Австралиец недовольно закатывает глаза и цокает. Ему не хочется врать Чану, но… — Не скажу. — Поверь мне, — обращается Чанбин к парням, останавливаясь возле двери, — если кто кого испепелит, то это вполне вероятно может оказаться и не Чан вовсе. Сынмин хихикает. Когда Бинни дёргает ручку двери, толкая её вовнутрь, он довольно тянет ему: — Я уверен, что в нужном состоянии Джиу может Чана даже поби… Он останавливается на полуслове, натыкаясь на крепкое плечо друга. Сразу следом он чувствует, как и ему в спину врезается Ёнбок. — Что та… Сынмин замирает на полуслове. Как уже замер Чанбин. И как вслед за ними делает то же самое Феликс, обходя друга. Картина, которую никто из них не представлял и в самых смелых домыслах, выглядит будто кадр из романтической дорамы. Чан и Джиу, оба сидят на полу. Вернее, сидит Джиу, упёршись спиной о диван, а Чан на ней почти полностью лежит, уютно примостив голову в ложбинку ключицы. Его нос упирается девушке в шею, а руки, лежащие на груди, заботливо накрыты её руками. Джиу утыкается щекой в его макушку, её ноги, между которыми лежит лидерское тело, расслабленно разъехались в стороны. Они оба спят. Ни один не отреагировал ни на громкое копошение ребят, заходящих внутрь, ни на их болтовню под дверью до этого. Чан ровно дышит в явно глубоком сне, а Джиу, утонувшая в его макушке, лишь сильнее выдыхает носом, раздувая волосы парня. Троица стоит с разинутыми ртами и молча смотрит на парочку ещё какое-то время. Чанбин — потому что в шоке, ведь оставил Джиу всего на сорок минут, а тут такое, Сынмин — потому что не верит, что происходящее перед ним вообще реально, а Феликс — потому что пытается понять, что здесь вообще происходит. Минни первый сглатывает скопившуюся во время ступора слюну во рту. Не отрывая взгляда от мирно сопящих Чана и Джиу, он шёпотом начинает: — Это то, о чём я… — Да, — выдыхает Чанбин. — Определённо. — Тогда мы должны это сфоткать. Сынмин медленно тянется за телефоном в заднем кармане джинс.

~

Чан хмыкает, глядя на снимок. Он смотрит на него в первый раз, но вид его широкого тела, расслабленно устроившегося между ног Джиу, почему-то забавляет. Интересно, ей было хорошо в этот момент? Чан прекрасно помнит, что хорошо было ему. Вдыхать запах Джиу, такой сладкий, медовый и одновременно терпкий всегда приятно. Прислоняться к тёплому телу — ещё лучше. — Это выглядит весьма однозначно, брат, — вскидывает брови Чанбин. — Просто трогательный момент примирения, — как ни в чём не бывало оправдывается Крис. — После которого вы друг от друга при первой возможности буквально не отлипаете, да? Чан почёсывает затылок, разминая спину. И правда. Он при любом случае Джиу то обнимает, то тянет за руку, то утыкается носом в девичью шею, чтобы снова глубже вдохнуть приятный аромат. Как сегодня в студии. Он почему-то просто не может сдержаться. — Мы за всё это время просто соскучились друг по другу. Чанбин загадочно улыбается. — Именно. А скучают по тактильному контакту друг с другом обычно кто? — тон голоса парня с надеждой ползёт вверх к концу вопроса. — Те, кто к нему привык. Очередное оправдание Чана больше похоже на издевательство. Со Чанбин задаётся вопросом: это Чан не понимает очевидных вещей или он себя накручивает? Но сразу приходит к выводу, что явно не второе. — Я тебе скажу вот что, — встаёт он с кровати, нависая тенью над откинувшимся на спину Крисом, — Джиу красивая, привлекательная, милая, сексуальная и, сколько угодно эпитетов ещё, девушка. Он упирается руками в бока, пока Чан запрокидывает свои за шею, вскидывая брови. — И? — смешливо тянет он. — Тебе следует перестать думать, что всё время в твоём распоряжении. Потому что даже ты можешь опоздать, — серьёзно говорит Чанбин. — Даже сейчас вокруг неё вертится менеджер ATEEZ Со Чан Бём. И у него неплохо получается. Бан Чан резко выпрямляется, хмурясь. — Так его зовут Чан Бём?! — возмущённо спрашивает он. — Ну да… — кивает Бинни. — Какого хрена тогда все называют его просто «Чан»? — хмурится Крис, недовольно шипя. — Это я — просто Чан. Почему все называют его неполным именем?! Даже Джиу! Чанбин всеми силами пытается скрыть улыбку, но она моментально проявляется через дрожащие от напряжения губы. — Ты видишь? — прыскает он, стараясь смеяться как можно тише. — У тебя тоже всё сводится к ней. Чан опирается ладонями о кровать, смотря на друга исподлобья. Чанбин стойко выдерживает строгий взгляд, продолжая победно улыбаться. — Я ничего не заставляю тебя признавать, потому что знаю, что ты ненавидишь это делать, но… — вскидывает брови он, — хотя бы подумай о том, что время и терпение Джиу не резиновые. Просто подумай. Чан опускает глаза в пол, начиная поочередно постукивать указательными пальцами по матрасу. И он действительно думает. Но только о том, какая горячая у Джиу кожа под колготками, как вздымается её грудь, когда она в волнении дышит, и как красиво она облизывает алые губы. Приходится тряхнуть головой, чтобы привести себя в чувства и остановить краснеющие уши. — Пора спать, — это всё, что он в силах выдавить из себя после монолога Чанбина. Бан Чан встаёт и, напоследок обняв своего лучшего друга ещё раз, почти пулей вылетает из его комнаты, чтобы как можно быстрее юркнуть в свою.       Он плюхается на кровать, вытягивая ноющие ноги. Тело постепенно расслабляется, дубовые мышцы избавляются от перенапряжения. Хорошо. Ещё в студии его отпустила эта тянущая боль от стояка. Чан даже смог заставить себя думать по дороге в общежитие не о Джиу, а о том, каким цветом волосы покрасить перед следующим камбэком, насколько сильно нужно изменить график тренировок и как лучше переделать заглавный трек и подобрать несколько вариантов начала разговора с Чанбином, ни одним из которых в итоге не воспользовался. Лёжа на кровати, он выгибает лопатки. Спина похрустывает, и Чан позволяет себе закрыть глаза, глубоко вдыхая. На выдохе он фыркает. — Молодец, Бан Чан. Отсутствие половой жизни почти свело тебя с ума, но ты с этим справился. И как он только мог? Как мог подумать о том, что там, под её юбкой? А постоянно зацикливаться на губах, которые она всего лишь красит сочным ягодным цветом? Ещё и засмотреться на её грудь… Ему что, пятнадцать?! И у него реально от этого был такой крепкий стояк прямо в студии? Да это же просто… она. Ещё и дурацкие нравоучения Чанбина, совсем не помогающие, а лишь сбивающие с толку. С чего вообще Чану с Джиу спешить? Они отлично ладят, любят временами пофлиртовать и тактильные касания. Что такого? Да, Джиу важная часть его жизни, но он не позволял себе думать о ней в таком ключе. Или позволял, но сразу же на корню обрубал это? Он ведь уже однажды хотел её поцеловать, даже почти сделал это. Просто запретил себе об этом вспоминать. Крис облизывает пересохшие губы, доставая телефон из кармана спортивных штанов. Срочно нужно отвлечься. Пальцы сами водят по экрану, и он даже не задумывается ровно до того момента, пока не понимает, что открыл фото Джиу. То фото, что прислал ему Сынмин. То, на котором она просто чертовски хороша. Глаза снова безошибочно ловят те же фрагменты: силуэт груди, голые колени и такие вкусные алые губы. Чан всем телом резко напрягается. Вернее всем оставшимся, кроме уже вдруг снова занывшего члена в чёрных спортивных штанах. Он поднимает голову с подушки, чтобы посмотреть ниже, ведь мозг отказывается верить, что это опять произошло. На дворе ночь, все в общаге либо спят, либо залипают на какие-нибудь видосы в комнатах, а он… А он лежит со стоящим колом членом и думает о бёдрах Хан Джиу. Опять. — Fuck… — только и может вместе с воздухом выпустить он, плюхаясь головой на подушку. Ну почему ночью всё ощущается настолько остро? Ну почему именно сейчас? Почему именно она? Невольно он вспоминает недавнюю запись Кингдома, но впервые думает о шоу не в попытке разобрать полёты, достать из памяти косяки на своих выступлениях и в номерах соперников. Он думает о том, как повернувшись, он увидел её. В голове лишь воспоминание о том, как плавно перемещалась между стаффом Хан Джиу. Как она улыбалась знакомым и в лёгком поклоне смотрела с хитрым прищуром исподлобья. И эти красные губы. Эти блядско красивые алые губы. Кто вообще придумал эту сраную алую помаду? И с каких пор Чану это нравится? Он стонет то ли от боли, то ли от безвыходности своего положения и пробует прикрыть глаза ладонью. Бьет себя. — Айщ… блять. Чан кладёт руку на живот, и это становится главной его ошибкой. Потому что возбуждение своё он чувствует даже там. Хныча, он мотает головой, пытаясь забыться. Но сдаётся, как только понимает: если он что-то с этим не сделает, то полезет на стену. Первая мысль — торг. Позвонить кому-то из знакомых и всегда ради него готовых почти на всё? Нет, почти сразу отпадает. Он понимает, что стоит у него не просто так, а на одну конкретную задницу в юбке-карандаше, конкретную ухмылку алых губ и один очень конкретный лисий взгляд зелёных глаз. — Надо просто сделать это, и мысли уйдут, — смиряется он. Отрицание, Гнев, Торг, оказываются успешно пройденными Бан Чаном всего за десять минут. Облегчённо выдыхая, Чан приспускает спортивные штаны вместе с боксерами. По комнате разносится тихий стон облегчения. Он берёт член в руку. Даже это уже хорошо. Чану не надо пытаться представить или вообразить что-то слишком долго. Все мысли о Джиу оказываются прямо перед ним. Вернее, прямо перед его воображением, когда он сильнее зажмуривает закрытые рукой глаза. Он бы сделал это прямо там, в гримёрке сраного Кингдома. В этой огромной и вечно кишащей стаффом комнате. Не при них, естественно. Им бы он Джиу не показал. Только себе. Он бы запер дверь, оставив лишь их двоих в комнате. Все остальные просто исчезли бы. Испарились. Осталась бы только Джиу в своей белой рубахе с двумя расстёгнутыми пуговицами и юбке-карандаше, так красиво облегающей её объёмные бёдра. Губы. Начать с поцелуя, чтобы стереть её нахальную ухмылку. Чан проводит рукой по члену медленно, в закрытых глазах ярко рисуются вспышки его лихорадочной фантазии. Почему так хорошо? Сдавленный, из последних сил сдерживавшийся стон вырывается сквозь сомкнутые губы. Но мысли бегут вперёд действий. Он представляет, как целовал бы Джиу плавно, но настойчиво, кончиком языка по кромке верхней губы прошёлся, а потом засунул бы внутрь. Чан был бы с ней медленным. С тягучим и мягким причмокиванием отлипал от её губ, но только с одной целью: посмотреть своими прикрытыми хищными глазами на то, как дрожит в волнении её нижняя губа, как мерцает зелёным радужка таких же полуприкрытых глаз. Он двигает напряжённой рукой по своей длине аккуратно, но настойчиво. Очень хочется кончить. Но гораздо больше хочется как можно дольше видеть перед глазами её. Чан заставляет себя расслабиться, лежа на кровати, насколько позволяет его нелёгкое положение. И ныряет обратно. Снова к этим губам. Снова язык внутрь. Наверняка Джиу бы тихо мычала в поцелуй. Наверняка дала бы ему полностью собой управлять. Он бы так отомстил ей за все грязные образы, которые она вызвала в его голове. При мысли о том, что эти алые губы могут находиться в его власти, Чан совершает новую, более интенсивную фрикцию. Приходится сомкнуть челюсть и задержать дыхание, чтобы не простонать снова. На руке уже выступили вены, а браслет-цепочка, который он не удосужился снять, с каждым движением всё чаще соприкасается с пахом. Так вот к чему приводит долгое воздержание, — внутри себя усмехается он. — Хочется кончить просто от мысли о поцелуе с ней. Уже активнее ведя рукой по своему твёрдому члену, он представляет, как уютно его ладони устроились бы на тонкой девичьей талии, как он с нажимом повёл бы ими вниз, не разрывая поцелуй, как наслаждался бы переходом к её красивым и крепким бёдрам. На ощупь Джиу гораздо мягче, чем кажется на вид. И внутри, и снаружи. И Бан Чан это точно знает. Ещё он точно знает, что она наверняка бы резко выдохнула ему в губы, когда он сквозь юбку крепко сжал бы рукой её задницу. Откуда? Просто знает. Уверен. Он уже такое словно где-то видел. Вернее, мысли проскакивали. Выдыхая ртом горячий воздух, Чан приоткрывает глаза. Он дрочит себе уже быстрее, член набух и ощущение такого сильного перевозбуждения заставляет Чана слегка изогнуть поясницу, заламывая брови. Мысли возвращаются в пустую гримерку Кингдома. Он бы своим телом мягко подтолкнул Джиу спиной к двери, не отрывая губ от её шеи. Он бы продолжил покрывать каждый свободный от ткани рубахи участок груди жаркими поцелуями. Свободной рукой бы закрыл вход в гримерку на ручной замок и только после этого оторвался от сладкой кожи. Посмотрел бы в её мутно-зелёные глаза. Ещё раз поцеловал. И ещё. Чтобы красная помада слегка размазалась, выделяя припухлость губ. Он бы пролез рукой под юбку, с желанием проводя пальцами по капрону черных колготок. Погладил бы ладонью горячую промежность. Сильнее сжимая член, Чан слишком живо чувствует, как Джиу бы тихо выдохнула ему на ухо. Чан уверен, что она была бы тихой. Тихой и податливой в его руках. Хлюпающий звук начинает громче разноситься по комнате. Он возбужден уже настолько, что судорожные выдохи обретают лёгкий отзвук. Джиу. В колготках. В его крепких руках. Ей бы понравилось? Она бы хотела так? Оглаживая внутреннюю сторону её бедра, он бы молчаливым взглядом попросил разрешения и, дождавшись кивка, подцепил бы пальцами эту весь день раздражающую своим привлекательным блеском ткань чёрных колготок, и потянул бы от души. Чан бы не услышал треск рвущегося капрона, потому что слишком был бы занят очередным жарким поцелуем. Слишком увлечен, поглощая тихий стон своими губами. Точно так же, как увлечен сейчас, поглощая собственный стон в комнате. Чан смыкает губы и задерживает дыхание. Рука ускоряется ещё больше. Пальцы пропитались смазкой — настолько он возбужден. А ведь фантазия ещё не довела его до самого желанного момента. И он с новой силой ей отдаётся. Разорвав эти несчастные колготки, Чан быстро бы отодвинул кромку белья и с нажимом прошёлся бы по влажным складкам. Он бы шептал Джиу глупости о том, что ей следует вести себя тише, чтобы куча стаффа снаружи не слышала, чем они занимаются. Но в тайне Крис бы наслаждался её невольными сладкими стонами, в глубине души он хотел бы, чтобы мимо двери в этот момент прошел утырок Со Чан, чтобы он услышал, что они делают, услышал, что он, Бан Чан, делает с Хан Джиу. Он бы хотел, чтобы эти жалкие создания, распускающие про неё слухи, но всякий раз пожирающие похотливым взглядом, стоит ей пройти мимо, слышали бы как он, вынув свой до боли твёрдый член, плавно и быстро входит в неё. Чтобы эти придурки услышали каждый сладкий звук, невольно слетающий с её губ. Джиу бы обвила его талию ногами и прижала к себе сильнее. Он бы увидел в её замутнённом похотью взгляде лишь такое же тёмное желание, которое чувствовал внутри себя. Движения Чана становятся хаотичными, ритм, который он всеми силами старался контролировать, сбивается при мысли о том, что он может сделать с Джиу. Как он может это сделать. И как она может себя вести. Чан совершенно точно знает, что за фасадом холодной зимы на людях, внутри, только для него, кроется настоящая австралийская буря. Джиу бы точно подмахивала бедрами навстречу его глубоким толчкам, тихо постанывала и открывала бы больше пространства шеи для поцелуев. Тихие протяжные стоны достигают стен комнаты парня. Он не может сдерживаться. Это слишком. Член такой горячий, такой пульсирующий, а Чан так сильно жаждет, чтобы он оказался внутри Джиу, что контролировать звуки становится невозможно. Хочется контролировать только зеленоглазую ведьму в своей лихорадочной фантазии. Он бы трахал её, прижатую к закрытой двери гримёрки, то и дело трясущейся от сильных толчков, а эти безмозглые, жалкие парни непременно бы понимали, проходя мимо, что они делают. Что он делает. И с кем. — Блять… — шипит Чан, судорожно надрачивая себе. Свободная рука сжимает одеяло от перевозбуждения. Это точно не нормально. Он бы быстро входил в неё и слышал только сбитое дыхание и звук всё больше рвущегося капрона колготок от резких толчков. Джиу хваталась бы за его голые плечи, а он не отрывался бы от неё, зарывшись носом в шею. И волновало бы его лишь то, насколько глубоко он сможет в неё попасть, насколько долго она сможет сдерживать стоны и как быстро кончит на нём. Призрачный запах мёда и табака стоит у него в носу, хотя самой Джиу рядом нет. Чан стонет чуть громче. Наверняка, прислонившись носом ко впадине, где ворот рубахи открывал вид на точёную ключицу, он уловил бы его с двойной силой. И окончательно сошёл бы с ума. Как сходит сейчас, силой замедляя темп руки на своем члене, чтобы дольше и глубже тонуть в этой призрачной вселенной, где есть только пустая гримерка Кингдома, он и постанывающая ему на ухо Джиу. — Блятьблятьблять, — сквозь зубы шипит он. Снова изгибает спину в напряжении. Пресс настолько напряжён, что низ живота покрылся липким слоем пота. Держаться уже невыносимо трудно, парень чувствует, что сил в запасе нет, он скоро кончит. Надо заканчивать. Чан бы усилил толчки, чувствуя, что горячие стенки Джиу начинают всё сильнее сжимать член, как делает это сейчас напряжённая рука. Он бы даже сквозь этот бешеный ритм нашел её сладкие губы. И он бы целовал её, пока кончал. Чувствовал бы, как семя разливается внутри, как его член сжимают её пульсирующие от оргазма стенки. Но он кончает себе в кулак. Один в своей комнате. И даже после этого фантомные видения не покидают его. Мысли несутся дальше, завершая весь свой лихорадочный цикл. Он бы не вышел из неё сразу, нет. Бан Чан бы прислушался к звукам за стеной, ухмыльнулся, услышав тихий шепот стаффа, нежно отлепил бы госпожу Хан от двери и, не снимая с себя, отнёс к дивану. Он бы помог снять ей жалкие куски ткани, оставшиеся от колготок, и достал бы запасные. Он обязательно бы это сделал. Потому что слышать, как он трахает самую прекрасную на свете девушку, делая её своей, могут все придурки мира. Но видеть её, изможденную и такую сладкую — только он. Если бы он знал, как закончится сегодняшний день — приковал бы себя цепями к кровати. Или нет? С облегчением выдыхая, Чан наконец разлепляет глаза. Хорошо. Он тянется чистой рукой за голову, к полке с салфетками, чтобы стереть сперму с руки. Покрытое липким слоем пота тело начинает медленно остывать. Он разморён, и узел внизу живота больше не беспокоит. Когда Чан выкидывает грязную салфетку в урну, странная мысль вдруг приходит ему в голову сама собой: А Джиу бы могла так обо мне думать? Я появлялся в её горячих фантазиях? Быстро проморгавшись, он тут же выбрасывает эти странные вопросы подальше. Надо сходить в душ. Тихо дёргая дверной ручкой, он выходит из комнаты. На часах три ночи. Чан усмехается и мотает головой. Угораздило же настолько потерять голову без интима, что даже Джиу возбуждает. Но теперь всё. Он сделал то, что было нужно. Всего один раз. Теперь она точно не вызовет в нём таких чувств. Завтра он увидит её в компании и не станет думать о том, насколько сильно манят её зелёные глаза, как красиво перетекает тонкая талия в широкие бёдра и как возбуждающе она ухмыляется алыми губами, когда он шутит. Ведь так?