Ты - моя яма.

Изнеможенного медиума с утра чаем заливает, все ожидая, пока тот в себя наконец придет. Несмотря на все, что было раньше, что было банально этой ночью, поговорить им все же необходимо. Олег это прекрасно понимает, но все равно, диалог до последнего оттягивает, все никак правду видеть не желает. Матвееву в глаза заглядывает, словно ищет хоть единый отгласк сострадания, но увы, ничего в них нет, абсолютно. — Пойми, так или иначе ритуал твой очистить надо, неправильно это все. Шепсу до боли в груди слышать это неприятно, руками лицо прикрывает, выдыхая в них тяжко, сдерживается — задеть человека родного не желает. Взгляд на него с трудом поднимает, тоской, обидой и надеждой полный. — Что неправильно, Дима? Что блять неправильного? Нам же двоим хорошо вместе, в чем проблема? С предьявой в голосе говорит, серьезно так, дрожь собственную всеми силами сдерживая. Сразу же взгляд свой отводит, нервно переносицы касаясь. Тяжело, безумно тяжело на душе, а ещё хуже от того — что знать не знает, что там у чернокнижника на уме. А Матвеев глаза закатывает, все никак истины донести до медиума не может. Смириться решил, в любом случае именно сейчас Шепса не переубедить. — Хочешь? Получи любовь, но не забывай, что это дар не мой. Не стоило отказываться. Будет как ты хочешь, но помяни мои слова, и смотри не утони потом в своих слезах, Шепс. Медиум прекрасно знает, на что идёт, понимает, если оба связь между ними признают - пути назад уже не будет. Но огорчало, безумно огорчало то, как пренебрегает их связью чернокнижник, то как он ведёт себя, ведёт себя так - словно ему совершенно наплевать. Не привык Шепс себя так беспомощно ощущать, не привык он за любовь чужую бороться, а в этот раз..к обряду на нее даже пришел, к силам свыше обратился, лишь бы мысли чужие собою забить. И получилось, безусловно - но не любовь это, не любовь. Связь истинная, грязная, эротическая, искренняя - но не на чувствах она построена, а на обряде чужом. Насильно энергии друг друга переплел один, а второй разжег в них отблески суккуба силы, но платить за деяния друг друга будут вместе. Не могут они отказаться от чувств друг друга, не могут отрекнуться от связи между ними, нельзя игнорировать ее, невозможно..и оба это прекрасно понимают. Но даже не смотря на все безразличие Матвеева, Олег заставит чернокнижника передумать, а если нет у него любви к нему, - то он придумает, он ее придумаешь. И Шепс об этом позаботиться. Но сейчас, для Димы медиум не больше чем влюблен. — Значит решили. Матвеев лишь молча кивает, сказать ничего не хочется, да и нечего - оба уже сделали выводы в своих мыслях. Дима оставляет запасные ключи на столе, зная что сейчас у Шепса вряд-ли есть какое либо место для ночлега, учитывая количество пропущенных от Саши на мобильнике медиума. А тот "Спасибо" еле слышно проговаривает, и квартиру покидает, на нервах весь - проветриться стоит. Куда? Надолго ли? Сам не знает, пока руки технично номер Иры набирают, встретиться хочет - о Диме наконец поговорить. Все же, из всех эзотериков она ему ближе всего, ведь мнимый брат вряд-ли сейчас поймет ситуацию Олега. Встречу в ресторане назначает, а та вовсе и не против, по голосу понимает его, серьезное случилось что-то. За бокал недешевого вина душевно болтают, помощи да совета просит. Раскаивается, признает что подло поступил, не предупреждая Диму о привороте. А Игнатенко выходу в этом видит, понимает - шанс это ее. — Проверить не хочешь? — Что?.. — Говорю, не хочешь проверить его? Связь между вами? Вокруг все равно закружилось, помрачнело от Игнатенко, в глазах все дымом перекрылось. Словно приступ какой-то, тело свое не контролирует, глаза сами по себе закатываются, а на душе пусто так - легко вдруг неожиданно встало. Отрывками лишь видит, что давно они уже не в ресторане, вспышками видения перекрываются. Игнатенко медленно в поцелуй втягивается, а сил отказать нет, да и отказываться не хочется ему. Ничего не понимает, ни мысли свои, ни действия. А Матвееву на душе так резко холодок провеял, неприятный такой, словно кости омывает, на коже после себя дрожь мелкую оставляя. Чувствует, как пустеет что-то внутри, до жути больно, но только хуже становится, когда он понимает из-за кого это. В часа три ночи, дверь наконец открывается, хлопая сильно. Ждал, ждал сильно, сам даже никуда и не выходил чернокнижник, все хотел причину слабости своей узреть. Только встать со стола кухонного хочет, как сразу же останавливается, слыша по шагам что не один он, а атмосфера чужая..по стенам лазиет, черная такая, мутная..а кому принадлежит - понять не может. На встречу пойти хочет, как комнату захлопывают, по голосу Олега понимает - пьян, а может и не только. Через секунду у двери слышит звон смеха женского, после него мгновенно в ушах закладывает, заставляя дыхание Матвеева участится в разы, а сердце биться так - что Дима и сам может каждый удар просчитать. Голос до жути знакомый, но на ум все никак облик хозяина не приходит, дверь не открывается - и не пытается больше, лишь на колени у стены падает, слыша как стон за стоном издается за замком. Дышать сложнее становится, на балкон выбегает, все окна открывая руками трясущимися. Понять не может, кто посмел? На колени падает, судорожно свечи вокруг зажигая, а писать не может - в мыслях звон безумный, голоса так и скребут душу его, словно разорвать пытаются. Игнатенко прекрасно понимает, что чернокнижник сейчас творит, слыша звуки слияния. И знает, как заставить Матвеева вспомнить все самые мерзкие моменты из его прошлого, - воронку закручивает, медленно так, одновременно Шепса оседлая, энергию их сливая в одно целое. А чернокнижнику все хуже становится, ничего не понимает. — Рубилово какое-то.. Трясется весь, в дрожь бросает от того что понять ничего не может, все мысли его ведьма спутала. Вспоминает, отрывками прошлое видет, как битву проходил, как Астрид любил..а потом суицид, суицид, суицид..Уши закрывает, в конвульсиях бьётся, а голоса все орут и орут то, что он так отчаянно забыть пытался, воспоминания болезненные бегают перед глазами вспышками яркими ослепляя. В слезах собственных захлёбывается, от безумия и агонии внутри сгорает. Не может больше, остановить все хочет, головой бьётся несколько раз, и затихает все резко, вместе с стекающей струйкой крови с лба чернокнижника. Мысли все ещё кругом идут, разве это не Шепс часами ранее уговаривал привязанными остаться? Разве не Шепс говорил, о том, как не может без Матвеева жить? Так почему же сейчас он в спину нож втыкает, так по предательски и грязно, заставляя Диму еще один раз разбиться вдребезги?.. Жаль только стоны все никак не затихают. Матвеев не из тех, кто разбираться будет, молча уходит, с собой лишь пачку сигарет и горстку слез забирая. Всхлипывает, оборачиваясь в последний раз и дверью хлопает, Иры образ наконец вспоминая.