Ты - моя яма.

Слов ему больше не надо, практически сразу же после звонка, такси заказывает. Ни минуты терять не хочет, лишь торопиться сильнее с каждой секундой. В окне машины на дома чужие глядя, он раздумал уже сотню набросков того, что ожидает Шепса в квартире чернокнижника. Знает, разговор предстоит, тяжёлый.. Оба ошибок тучу наделали, оба друг — друга ранили — но все же, никак отказаться не могут от связи между ними. Уж больно та сильна. Он так и не смог выбраться из своего кошмара, он искал несуществующие чувства.. вместо того чтобы воссоздать их. Не стучится, знает, Дима вновь не закрыл дверь. Уже на пороге чувствует, насколько накурена квартира была, не удивлен. Матвеева на балконе замечает, глядит как тот тихо рассвет встречает, даже не оборачиваясь к медиуму. — Дим.. Чернокнижник перебивает нагло, все так же с рук сигарету не спуская, как и взора своего на рассвет ранний. — Поговорим. Взглядом на стул соседний указывает, в руки пачку бросая, чтож..если и составлять компанию, то во всех форматах. Поджигает неспеша, Матвеева внимательно слушая, стараясь все время взгляд любимых глаз поймать, но увы тщетно. — Мы...нет, я тоже был не прав. Признаю. Мы оба херово поступили с друг-другом, но знаешь, может..все ещё впереди? На последних словах тон снижает, неуверенн в сказанном собою — а больше всего не уверен, согласиться ли Шепс вообще. А тому больше ничего и не надо, когда глаза чужие на себе замечает, взгляд надеждой полный. Вместо ответа лишь целует, за щеки к себе притягивая, даже сигарету между пальцев не убирая. Отстраняется на мгновение, реакцию наблюдая, и вновь целует — но уже более увереннее, глубже, искреннее. Матвеев с улыбкой лёгкой отстраняется, рук чужих не убирая, как бы намекая - что разговор их все ещё не окончен. Неожиданно для самого себя, Олег решается: — Я согласен, согласен все эти обряды и приворот снять. Матвеев смешок издает, в услышанное не верит, хотя сам относительно недавно уговаривал Шепса на чистку совместную тщетно. С ухмылкой произносит, заставляя Шепса ещё раз все обдумать, в своем же решении засомневаться: — Не боишься, что я тебя разлюблю? А медиум уловкам чужим не поддаётся, уж больно самоуверенн он, лишь в ответ ухмыляется, прекрасно понимая как Матвеев его засомневаться заставляет. Окурок в пепельницу отбрасывает и над Димой нависает - в глаза ему серьёзно так глядит. — Заново завоюю. С словами этими из губ чужих сигарету отбрасывает, к себе притягивает, глаз не отрывая. Целует вновь в уголок губ, постепенно к шее цепочку из следов оставляет. За волосы чёрные хватает, оттягивая немного, заставляя шею оголить. Языком по линиям татуировки проходится, чувствуя как дрожь по телу медиума пробегается, чувствует как вздрагивает тот слегка, стоило ему лишь прикусить - метку свою оставляя, словно печать фирменную на ритуале. Стоило рукам горячим под футболку белую скользнуть, как перехватывают их. — Не так быстро. Сперва чистка, а там уже..посмотрим. Олег вздыхает слегка разочарованно, но все же кивает и соглашается с Димой, пока тот уже ведёт его в ритуальную. Шепс свечи зажигает, пока чернокнижник строчит что-то неописуемое для Олега в своих записях. Смесь рун, латыни да и впринципе вся эта.. тяжёлая чернуха всегда напрягала медиума, но каждый раз, видя как этим занимается именно Матвеев, ему хотелось лишь любоваться им, его работой. Губы от нервов кусает, кожу сдирает, наблюдая за тем, как чернокнижник его на руке прорезь ножом ведёт, багряные пятна с водой смешивая. Такой.. сосредоточенный, завораживает даже, если моментами не замечать как кровь собственную пьёт. За руку берёт, ничего не объясняя даже, напротив себя садит. Шепс не сопротивляется, лишь челюсть немного сжимает, напрягаясь от всей этой.. неизвестности, от всех этих сущностей, что комнату наполняют как только чернокнижник читку свою начинает.. Руку его сжимает, видя глазами собственными как души истощенные вокруг Матвеева собираются. Волнение накатывает, как только видит что те за плечами его уже стоят толпой собираются, но лишь лёгкое удивление..нет, восхищение на ум приходит, когда видит что те и коснуться не пытаются, не могут позволить себе. Неужели, контракт с.. низшей бесовщиной? Нет, скорее покровительство..не лезут души в него, проломить защиту не пытаются, они его уважают. Даже пугает моментами, осознавая сколько опыта за плечами юного чернокнижника. Как бы не относился Шепс к чернухе, но ни на договоры с бартерами, ни на контракты никакие он категорически не соглашался. Но, все мы знаем, будь Матвеев ставкой контракта, Олег бы наверняка душу свою на кон поставил. Свечи одна за другой колыхаются резко, тень редкостную отбрасывая от себя. Воск медленно на ламинат капает, после себя следы еле заметные оставляя, но стоит только попробовать их убрать - все без толку, лишь заметнее становятся. Вот и сейчас Шепс себя воском этим ощущает, как бы чернокнижник не делал вид, что ему плевать на Олега, медиум становился все напористее с каждой безразличностью Димы, не давая своей гордыне прогнуться. Матвеев в глаза резко глядит, словно целиком в душу упиваясь, а может..так оно и было. Стоило ему только руку выше поднять, уже запястья в хватке своей держа - Шепс так и чувствует, как с рук чужих холод льётся, по венам мороз разнося. Вздрогнуть хочется от резких мурашек по коже, да уж больно он сосредоточен, не может себе позволить случайно ритуалу вдруг помешать, себя из всех рук держит. Чувствует, как по немногу истощаться начинает, видит как духи один за другим пропадают - и он понимает, это не они исчезают, а его энергия. Матвеев руки чужие отпускает наконец, и оба выдыхают в унисон, мгновенно тело расслабляя. Смеются, когда видят какие следы Дима после себя оставил, сравнивая их с недавними "метками" Олега на теле чернокнижника, оба в голос засмеялись. Усталые то ли от смеха, то ли от ритуала, падают вместе на холодный пол, все так же друг другу улыбаясь. Оба давно таких эмоций не ощущали, таких лёгких.. искренних чувств. Давно так не смеялись, друг друга шутками бессмысленными обсыпая, так просто эмоциям своим волю не давали. Матвеев уже давно себя так легко не чувствовал, он уже успел и позабыть, когда в последний раз себя так чувствовал в трезвости. А Шепс..он лишь доволен собой, рад что удержать Диму смог, горд что на ритуал осмелился, ошибки прошлого исправляя. А больше его радовало то, что он наконец нашел себе человека души - человека, с которым он наконец забывает обо всем. Не думает ни о чем лишнем, не говорит о ненужном - даже простое молчание в компании чернокнижника было наполнено пониманием. Прошлые, нет.. практически все отношения Шепса оканчивались потерей его интереса, уж больно часто он девушек с обложки цеплял, не видя в них ничего больше нежели дешёвой любви на камеру. А сейчас.. сейчас он просто счастлив. Счастлив, когда Дима волосы его нежно так перебирает. Счастлив, когда улыбку Матвеева разглядывает. Счастлив быть просто рядом, просто с ним. Ему это было уже более чем достаточно. Чернокнижник смеётся так искреннее, когда замечает как на него откровенно пялятся, даже не пытаясь скрыть. Целует легонько так, практически неощутимо, оставляя лёгкую теплую вуаль на них, в губы чужие смеётся вновь, когда чувствует как Шепс еле заметно вздрагивает. А тот лишь ближе к себе тянет, руки свои в волосы чёрные запуская. Дыхание уже у обоих на исходе, а все никак друг от друга оторваться не могут, словно как сущности с пустой оболочкой. Олег уже руки под футболку не пускает, наглеет, прямиком снимая ее, одну лишь цепь на чернокнижнике оставляя. Цепочку лёгких поцелуев оставляет от края губ до самой шеи, кусая ту до кровоподтёков фиолетовых. Матвеев голову откидывает, все также волосы медиума приглаживая, сосредоточиться на них пытается, лишь бы стон предательский не издать, которого Шепс так и ждёт. Вздрагивает немного, чувствует как кожу слегка прикусывают, но не останавливает, лишь хватку на локонах темных усиливает. Рукой по торсу проводит, медленно так, словно каждым сантиметром наслаждается, а может так оно и было.. Медиум смешок издает, когда дрожь на чужом теле чувствует, но все же приостанавливается на момент, в глаза с надеждой полною заглядывая: — Все таки, завоевал? Матвеев смеётся в ответ, улыбаясь так искренне и целует вновь, тихо прошепчя: — Завоевал. Момента не теряет, перекидывая Шепса под себя, пока тот совершенно расплавился под чужими словами. Подло усмехается возмущениям Олега, прекрасно зная что скоро эти возмущения будут уже совсем в другом тоне.. К вечеру уже оба просыпаются, удивительно, но все же в кровати. Матвеев на груди чужой греется, голову на нее склонив, пока рука чужая волосы чёрные между пальцев перебирает. Сплетничают обо всем, иногда смеясь или возмущаясь нелепо, но так по искренне, так по родному. — Может, прогуляемся по Патриаршим прудам? Там кафешка неплохая есть, частенько там бываю. — Угощаешь? Оба засмеялись с шутки нелепой, зная прекрасно - они сегодня точно прогуляются вдвоём, во чтобы то ни стало. За щеки Матвеева берёт, любуется немного сонному личику с взъерошенными волосами, пока тот лишь улыбается, смех сдерживая от взгляда по уши влюбленного, а Шепс к себе притягивает, легонько в губы целуя: — Угощаю, Дим.