Идеальный альфа

Несколько пар в университете ничем не отличались от того, как было до этого. Отличался лишь сам Чонгук. Не выспавшись из-за посиделок с тортом и мультиками, они втроем поехали в университет. Тэхён всю первую пару нагло сидел на учительском столе, хвалил своих выступающих и дружески разговаривал с ними, вместо чего-то, что должно быть похоже на учебу. Сонный, немного потрепанный, со своими блондинистыми волосами и пронзительными голубыми глазами, он был всё тот же, что обычно. Отличался лишь взгляд Чонгука на него. И желание увезти отсюда. Обнимать, держать в тепле, в красивой квартире у моря, вкусно кормить и заботиться. Сидеть за партой и пытаться делать вид, что Чонгук — его студент, стало едва ли не смешно. Чонгук ведь не его студент вовсе. За эти несколько дней он словно перешагнул грань и стал взрослым. По-настоящему, с присущей взрослым усталостью в глазах и болью в душе. День в университете пролетел словно за час, но и казался абсолютно бесконечным. Чонгук удерживал себя от мысли уйти и забрать Тэхёна с собой лишь из-за теплого взгляда того на своих учеников — альфа воочию видел подтверждение слов, что для Тэхёна его работа важна. Он пытается жить, пытался ещё до появления Чонгука в его жизни, а Чонгук теперь хочет больше всего на свете дать ему эту самую жизнь. Не на пять лет, а на как можно дольше. Но к Тэхёну он не поехал. Потому что у того на следующий день всего одна пара ближе к вечеру, а у Чонгука занятия с самого утра. Он одновременно привычно и непривычно купил продуктов и приготовил поесть большую порцию, посидел за ужином с Хёнджином и Юнги, говорил о концерте, и всё было так, как раньше. Но чувствовалось совсем иначе. Он мог отвлечься и смотреть в одну сторону, замечал хитрый взгляд Хёнджина, который интерпретировал зависания Чонгука явно не так, как стоило бы. Юнги кидал на него взгляды с тихим пониманием. И Юнги же, только войдя в их комнату, скидывает обувь и ураганом проносится внутрь. Чонгук видит вспышку света, пока снимает ботинки, а после мельтешащего по разным углам комнаты Юнги: тот с чего-то начал перетаскивать подушки и одеяла с кровати на свободные стулья, а после и свой стол. — Давай, раздвигай, — говорит, чуть запыхавшись, когда добрался до ложбинки между двух кроватей, в которой они уложили одеяло, чтобы не прищемить тело. Чонгук смотрит на их комнату, похожую на разворошенное гнездо, и что-то внутри него трещит. Словно эти самые кровати были их близостью, доверием друг другу, а сейчас Юнги отказывается от этого. Он столько раз говорил Чонгуку эти же слова, столько раз Чонгук им следовал, своими же руками позволял им отдаляться, а сейчас… Сейчас слова те же. Но смысл совсем другой — Юнги не прячется и не прогоняет Чонгука от себя. Той же самой просьбой он наоборот показывает свою любовь и заботится. — Мы не можем вместе спать? — а Чонгук не готов терять прошлое. Ему и так странно жить в своем мире и видеть абсолютно другой. Ещё и отказываться от чего-то привычного, от чувства близости к Юнги, их знака безопасности — страшно так, что сводит изнутри. — Ты альфа Тэхёна, так что да, спать со мной плохая затея, — Юнги хоть и говорит это, но смотрит взглядом, в котором Чонгук видит такой же страх. — Он не против нашей близости. — Мы же решили, что мы против нее. Я не собираюсь теперь быть с тобой ближе обычных друзей. — Мы всегда будем ближе обычных друзей. — Да, но не будем это демонстрировать. Это прошло, — Юнги переводил взгляд на кровати, на место, где Чонгук спал. Где он сидел, когда после больницы Юнги забрался на него и целовал. Где он обнимал Юнги, успокаивая теплом. Где их любовь родилась и выросла до чего-то, что теперь чертовски больно терять. — Мне достаточно знать, что между нами всё так же, — Юнги говорит слишком быстро, не думая. Словно зачитывает заученное эссе, которое он мог готовить все пары вместо учебы. С каких-то пор он стал готовиться к разговорам с Чонгуком. — Друзья могут спать в одной кровати, могут обниматься. — Чонгук, нет, — у него начинают дрожать руки, но заметив взгляд альфы на них, Юнги отводит те за спину и выпрямляется по струнке. — Один голос против, другой за, — Чонгук достает телефон и приподнимает его, — узнаем, за что голосует третий? — Мы можем решить что-то только между нами? Это касается нас, а не его. Его вопрос, чуть острый и странно болезненный, повисает в воздухе. Чонгук чувствует его давление и вынужден признать, что в словах Юнги есть правда. — Ладно, давай так, — Чонгук убирает телефон обратно в карман и проходит в некогда свою, но кажущуюся чужой комнату. Он садится на край расстеленной кровати и упирается на руки позади себя, чувствуя себя немного Тэхёном. — Я скажу, почему против. Ты скажешь, почему хочешь этого. И попробуем найти решение, которое удовлетворяет нас обоих? — Допустим, — Юнги щурится, когда встает перед Чонгуком, и скрещивает руки на груди, словно готовится обороняться. Но Чонгук не нападает. Он кивает и первым начинает: — Я не хочу спать так, не потому что цепляюсь за наши прошлые интимные отношения. Я хочу не раздвигать кровати, потому что для меня это привычно. Я чувствую от этого умиротворение, понимаешь? — Он говорит, честно и открыто, как они учатся это делать с Тэхёном. То, что лежит на душе, пытается рассказать так, чтобы не было сомнений в его потребностях и их истинных целях. — А из-за того, что Тэхён болен, мне неясно, что с этим делать, как к этому и к нему относиться. Я не хочу терять что-то, что успокаивает, привычно и напоминает о времени, когда мне не нужно было бояться будущего. С каждым словом Чонгука взгляд у Юнги становится влажнее, что-то внутри него теплеет. Его руки плавно опускаются из защитной в какую-то безвольную позу, а на лице застывает что-то похожее на жалость. — Прости, мне жаль, — Юнги говорит как никогда искренне, кажется, впервые на памяти Чонгука открыто принимая вину. — Я думал только о том, что ты теперь его альфа, и ни о чем другом. Что это можно считать изменой со мной, а я не хочу, чтобы ты изменял из-за меня. Чтобы всё это неправильное было где-то не между нами. — Наша связь не неправильная, — Чонгук подхватывает его руку и мягко сжимает, слабо улыбаясь, глядя снизу вверх на Юнги. — Она не такая, как у всех, но это не делает ее порочной или неправильной. Как и ты не делаешь ее такой, из-за того, что сам неправильный, потому что это не так. Чонгук попадает в затягивающуюся рану. Он видит, как из нее сочится сукровица, но зарастающую корочку не срывает. Лишь тянет Юнги на себя, ждет, пока тот сядет на бедра и крепко обнимает, отдавая ему свое тепло и беря в ответ другую поддержку. — Не отдаляйся, пожалуйста, — Чонгук просит об этом шепотом, в волосы, совсем не уверенный в своих словах, но боящийся, что Юнги не узнает об этом. — Если ты сравнишь меня с этой кроватью, я тебя ударю, — Юнги понимает его с полуслова, бурчит тихо в ответ, выбивая из альфы тихий смешок. Комната перестает казаться чужой, особенно когда они заправляют постель обратно и смотрят фильм про зомби. На следующие ночи Чонгук тоже не уезжает к Тэхёну. Омегу заваливает работой, которую он пропустил из-за концерта и импровизированных недельных каникул, а помочь ему альфа не может — по большей части Тэхён ходит на встречи и какие-то совещания, а не сидит за бумагами, которые Чонгук мог бы забрать себе. Поэтому Чонгук пишет ему каждое утро, ходит на свои пары, даже чувствует укол интереса к музыке и начинает что-то понимать из лекций — это, кажется, у него тоже от Тэхёна. Обедает в столовой, перекидываясь взглядами с Тэхёном, после пар готовит ужин и нарушает правила, съедая его в комнате под очередной фильм. И он начинает привыкать к тому, что теперь чувствует себя чужим в стенах университета. Словно он больше не студент. А кто он, Чонгук еще не понимает. Но посещает пары, а в свое окно сидит один в столовой, пока Юнги чему-то усердно учится, а Тэхён — кого-то усердно учит. Чонгук закрывает глаза, откидывается на спинку стула и впитывает в себя шум людей вокруг него. Он концентрируется по очереди на многих голосах. Потому что чувствовал сопровождающие его взгляды все три уже прошедших учебных дня. Он уверен, слухи с вечеринки после концерта всё же расползлись, возможно, даже фото или видео. Но ни его, ни Тэхёна не вызывали в деканат, а значит, голоса людей еще не слишком громкие. Вот их Чонгук и пытается услышать среди шума обеденного перерыва. Не слышит вплоть до момента, пока не получает подзатыльник. Еще не до конца открыв веки, Чонгук видит широкую ухмылку Юнги, который садится на стул напротив и опускает на столешницу поднос, полный еды. — Чего спим в неположенном месте? — Существуют неположенные места для сна? — Вопросом на вопрос! Невежа, — Юнги ворчит, но раскладывает на стол мисочки с едой и пододвигает часть из них к Чонгуку. — Профессор Ким сказал, что до завтра все агентства уже должны прислать офферы. Закончив, Юнги кладет на салфетку около Чонгука палочки и обхватывает свои обеими ладонями, сжав губы в линию. Чонгук видит его волнение в дрожащих пальцах, как и видел утром, в просыпании до будильника. — Почти все агентства уже прислали, так что завтра днем мы откроем к ним доступ. Но можешь выловить кого-то с потока айтишников, уговорим открыть сегодня, — Чонгук провоцирует и улыбается, когда Юнги забывает о мандраже и смотрит с ярким “серьезно?” во взгляде. — Лучше скажи, вы договорились, ты сегодня поедешь к нему? — Пока не знаю, Тэхён не отвечает, — Чонгук кидает взгляд на телефон, где нет уведомлений о новых сообщениях, а после на один из учительских столов, за которым уже сидит Тэхён. Омега улыбается широко, кивает на слова Чимина, сидящего рядом с ним. Чонгук наблюдает, едва видит издалека тонкие пальцы, обхватывающие кружку с кофе, и как кольца на них блестят от солнечного света из окна. Тэхён снова в светлом, приветлив и до безумия красив. Глядя на его тонкое запястье, которое видно из-за закатанных рукавов, Чонгук наслаждается грацией и хрупкостью. Его хрупкий омега. — Ревнуешь? — Юнги переставил стул, пока Чонгук любовался, и, сидя плечом к плечу с Чонгуком, тоже смотрит в сторону преподавателей. — Нет, конечно. Зачем мне ревновать? — Чонгук даже отвлекается от созерцания личного прекрасного и хмурится в сторону Юнги, который пожимает плечами. — Ты его альфа, а он болтает с другим альфой. Ещё и с тем, с кем его шипперят фанаты. — Он же выбрал меня своим альфой, а не кого-то другого. Почему я должен ставить под сомнение его выбор и предполагать, что его слова — ложь? — вернув взгляд на омегу, Чонгук сталкивается с голубыми глазами. Тэхён тоже глазеет на него и легко улыбается, совсем иначе, чем Чимину, когда замечает на себе внимание. — Ревность — бессмысленная штука, просто показатель недоверия. Тэхён мне доверяет свою жизнь, так что я никогда не усомнюсь в нашей связи. — Так вот какой ты влюбленный, — Юнги опирается на локоть и едва ли не ложится на стол, силясь заглянуть Чонгуку в лицо. Альфа на это лишь закатывает глаза, пока Тэхён вдалеке улыбается шире, словно слышит их слова. — Розовая сопля. — Ага, спасибо, жуй свою еду. Юнги смеется, но прислушивается и приступает к еде, ненавязчиво подвинув к Чонгуку его порцию риса. А Чонгук еще раз обводит стол преподавателей взглядом, замечает, как Чимин ест, а теперь Тэхён ему что-то рассказывает, попивая кофе. Чонгук вместо палочек берет в руки телефон и пишет Тэхёну: — Не вижу еды. Голодовка? Тэхён тут же затихает и становится серьезным, но после проговаривает что-то и поднимает на Чонгука взгляд с приподнятой бровью. — Не смотри так на меня. Помнишь, я же качался специально для того, чтобы носить тебя на руках. Не позволяй мне терять мышечную массу из-за отсутствия нагрузок. На его сообщение Тэхён смеется. Он тут же прикрывает рукой рот, чтобы не привлекать к себе внимание, но Чонгук все равно видит веселье в его прищуренных глазах. — Мне приехать к тебе на ночь? Тэхён читает и через мгновение кивает несколько раз, так и смотря в экран телефона. Чонгук улыбается ему, когда омега выпрямляется. — Поешь, пожалуйста. На это омега тоже ему кивает и поднимается на ноги, отходя к буфету. Чонгук следит за ним еще какое-то время, но после перед его взглядом появляется тарелка с рисом. — Тоже ешь давай. За вашими игрищами половина университета смотрела, сделай вид, что ты нормальный человек, а то мне стыдно. Юнги вряд ли испытывает стыд по-настоящему. А Чонгуку, который ненавязчиво смотрит вокруг себя и ловит взгляды от омег, часть которых шепчется на ушко, а другая хихикает, прикрыв ладонью губы, становится стыдно. — Я поеду на пару ночей к Тэхёну, — он все же подтягивает к себе тарелку и утыкается взглядом в нее, начиная поедать рис. — Вещей возьми к нему. — Я не переезжаю же. — С ним теперь твой дом тоже. Возьми туда вещей, хватит эксплуатировать Тэхёна, — Юнги толкает его локтем, словно они ведут обычный разговор, и легко улыбается, когда альфа поворачивается к нему. Новая реальность кажется странной, но что-то приятное в ней есть. Вещи Чонгук всё же берет. Заранее разложенные стопки вокруг валяющегося на кровати Юнги не помещаются в один большой рюкзак, и Чонгук застывает с ним в руках, критически обводя взглядом остатки несобранных вещей. Везти к Тэхёну две набитых битком сумки как-то неловко — в конце концов, он же альфа, откуда у него столько вещей! — и поэтому все содержимое рюкзака под хриплый смех Юнги летит на пол. Во второй раз Чонгук выбирает одежду с умом и ту, что реально будет ему нужна. С набитым рюкзаком Чонгук садится в заказанное ему такси. Тэхён вызывал его к квартире в городе, а не на острове, поэтому за какие-то пару десятков минут Чонгук добирается до него. Омега встречает его в дверях абсолютно лохматый и сонный — явно заснул, пока ждал. Чонгук мягко сгребает его в объятия и целует между слегка нахмуренных бровей, сразу же окутывая теплыми феромонами. Тэхён на это тихо стонет и льнет ближе к шее, откуда сильнее всего пахнет, а Чонгук покрывается мурашками. Его омега требует больше его запаха. От этого мурашки ползут по рукам и инстинктивный рык слегка сотрясает грудную клетку. Чонгук отдается своей сущности, с удовольствием сжимает Тэхёна крепче, чувствует его слабость и хрупкость и от этого едва ли кровь не кипит в жилах. Никто из них не пытается разрушить момента настолько долго, что за окном окончательно темнеет. Чонгук смотрит на это, вспоминает во сколько Тэхён последний раз ел и чувствует желание накормить его, такое же древнее, как его сущность. У него голова кружится от перспективы заботиться и охранять, почти так же, как во время гонов. Это желание почти рвет его изнутри. — Ты горячий, — Тэхён замечает состояние и первым отстраняется. — Не заболел? — Нет, — Чонгук переводит одну руку ему на шею и впивается взглядом в то, какой тонкой и длинной она кажется в его ладони. Словно приложи он чуть усилий мог бы сломать ее всего одной рукой. А Тэхён даже не дергается от этого, словно знает, что вся сила альфы принадлежит ему и никогда не навредит. — Гормоны кроют. — Когда у тебя должен быть гон? — У меня он нестабильный. — Значит, ты реагируешь на мои феромоны, альфа, — Тэхён всё же касается его ладони, но убирает ее с шеи абсолютно мягко, сплетая пальцы, — делаю ставку, что у тебя скоро будет гон. Как ты его обычно проводишь? Плохо. Чонгук вспоминает комнатку в небольшом отеле, которую снимал на эти дни. Он даже не включал там свет, лежал на кровати в легком свете фонаря из окна и страдал от невыплеснутых чувств, желаний и бурлящего в крови гнева на мир за то, что он был один. Эти дни он помнит одной большой темнотой, полной злости и не больше. — Очевидно, не очень хорошо, — Тэхён замечает его взгляд и кладет вторую руку на щеку, направляя лицо на себя. — Я буду с тобой в эти дни, Чонгук, обещаю. — Мы ещё не- — Отличный повод для первого раза, если ты захочешь. — Это не навредит тебе? — Нисколько. Моя ужасная матка значительно дальше, не волнуйся. Чонгук смотрит в его голубые, абсолютно спокойные, слегка подернутые усталостью глаза и верит. Тэхён предлагает провести первый гон вместе, перейти последнюю черту между ними так обыденно, будто это происходит каждый день. Это вызывает в альфе восхищение. Пока оно искрит на кончиках пальцев, Чонгук зеркалит руку на лице Тэхёна и проводит пальцами по мягкой коже. Тэхёном хочется наслаждаться, но еще больше хочется его ублажить. Сделать приятно, поделиться толикой того восхищения и влюбленности, которыми тот кружит голову альфе. Легкое прикосновение к уголку губ совсем этого не передает. Слабый укус в мягкость нижней уже больше отражает чувства альфы. Тэхён тихо стоит, пока Чонгук смелеет в ласках, проскальзывает рукой в его волосы на затылке и легко тянет за пряди. Тэхён в его руках податливый. Добровольно становится таким, едва ощутимо улыбается, когда отклоняется за рукой, тянущей волосы, и в ответ хватается за плечо альфы в поисках опоры. Чонгук тянет его за талию ближе, дает опору, которую пообещал. Обнимает так плотно, что чувствует, как поверхностно Тэхён дышит. А Чонгук задыхается от восхищения, любви. Или просто Тэхёном. — Это ты так согласился? — у Тэхёна в глазах ожила душа. Сияет голубизной, как солнечное небо, ещё сильнее пленит и будоражит Чонгука. И он поддается притяжению, но Тэхён со смешком уклоняется от очередного поцелуя. — Я абсолютно ничего не имею против, но ещё немного и мне потребуется продолжение, альфа. — Это я так пытаюсь показать, что люблю тебя, — Чонгук смотрит на ползущие вверх уголки его губ и чувствует себя безнадежным романтиком. — Это слово слишком мало значит, совсем не то, что я чувствую. Вместо ответа Тэхён сам приближается. Он целует совсем иначе, успокаивая бурлящую в Чонгуке кровь. Мягко, лишь поверхностно, в губы, гладя ладонью по плечу и спине. Тэхён нежит, словно убеждает. И говорит, в чем, когда отстраняется: — Я вижу. Чонгук кивает, смотрит вблизи в его глаза, запоминает рисунки белых линий по голубизне радужки. Тэхён настолько красив в каждой части себя — душе, характере, внешности, — что Чонгук мог бы часами только разглядывать каждую его деталь и запоминать ее. Но омега зевает, склонив голову к плечу, и Чонгук приходит в себя. — Устал? — Неделя была загруженная, голова просто кругом, — Тэхён открыто делится своим, перебегает взглядом по глазам Чонгука, а после льнет ближе, пристраиваясь на его плечо. — Уснул бы прямо сейчас. — Ложись, а я пока приготовлю что-нибудь. — Кажется, я ещё ни разу не готовил тебе. Таких омег берут замуж? — Я подумаю над другими твоими плюсами, — Чонгук целует его в волосы, которые щекочут подбородок. — Иди в кровать. — Пойдем со мной и закажем доставку. Не хочу один, — а Тэхён канючит, мгновенно растеряв всю свою взрослость. На это лишь тянет улыбаться. Чонгук пытается отстранить его от себя, но омега липнет обратно несколько раз подряд. С последним Тэхён уже откровенно посмеивается, едва коалой не забирается на альфу, а тот и подхватывает его, перенося в сторону постели. — Мой очевидный плюс — заменяю тебе штанги. — Второй очевидный, — Чонгук бросает его на кровать и возвышается, наблюдая, как Тэхён с довольной улыбкой растекается по одеялу и вопросительно вскидывает бровь. — Могу наслаждаться красивым омежьим телом. — Гон пришел? — Тэхён серьезнеет за долю секунды, хмурится тут же, небо в его глазах затягивает тучами. — Массаж тебе сделаю. Раздевайся. — Из твоих уст это звучит вовсе не так, как я себе представлял, — он, кажется, смущается. Чонгук с весельем наблюдает, как спесь Тэхёна уходит и оставляет его опущенный взгляд. Но омега спокойными, ровными движениями стягивает с себя вязанный бежевый свитер, оставаясь лишь в штанах из той же ткани. По-хозяйски взяв крем с тумбочки, Чонгук кивает омеге на подушку, устраивается сбоку от него и бережно накрывает ноги одеялом. — Я не то чтобы умею, но постараюсь приятно. А ты расслабься и засыпай. — Не уходи от меня, — Тэхён перекладывает голову по подушке, чтобы смотреть в глаза Чонгука, мило сплющив щеку. Сейчас он снова кажется тем самым, открытым, раненным и очень из-за этого ранимым омегой, которому нужна опора и защита. — Буду рядом, пока ты отдыхаешь. А потом научу тебя готовить какой-нибудь простой ужин, — а Чонгук ему дает эту самую опору не только словами: он еще и бегло целует в скулу, чтобы успокоить. Потому что он рядом, и не только физически — он слушает и слышит потребности Тэхёна. И сделает всё, что в его силах, чтобы их выполнить.