Буревестник. На крыльях перемен

      Жизнь — штука несправедливая априори. Когда одного человека за провинность могут высечь до потери сознания, другого вознаградят, не забыв навесить на него ярлычок гения или героя.       Поттера сделали ловцом… Да, мелкому повезло настолько, что за нарушение указаний профессора Трюк, его сделали участником команды по Квиддичу. Игра, к слову, весьма занимательная, не чета нашему «водному регби», но всё ещё интересная.       В Квиддиче принимает участие по 7 игроков с каждой стороны. Роли делятся следующим образом: 3 игрока на роли охотника, что являются аналогом нападающих в футболе. 2 загонщика выполняют роль защиты игроков своей команды, но также атакуют игроков противоположной команды. 1 вратарь, куда без него, думаю, объяснять его роль нет необходимости. Ну и пресловутый ловец, чьей целью является поимка так называемого «снитча», маленькой сферы с крылышками, что летает почти на одной скорости с самым быстрым игроком на поле.       Поимка снитча заканчивает матч. Как правило, выигрывает та команда, что его поймала. Но не в том случае, если команда противника успеет набить разницу в голах в 160 очков, ведь поимка снитча приносит лишь 150.       И знаете, мне тоже предложили вступить в команду, на роль загонщика, ведь у меня замечательная физическая подготовка! Кстати, протолкнула Поттера на роль ловца не абы кто, а профессор Макгонагалл. Ведь как оказалось, она всё видела, ибо окна башни, в которой обитает и по забавному совпадению находилась профессор, как раз выходят на главный двор. Как итог, она видела и меня, и Поттера.       — Я отказываюсь. — скрестив руки на грудь произнёс я.       — Но почему? — неподдельно удивилась профессор трансфигурации.       — Вы действительно хотите это знать? — выгнув бровь спросил я профессора, получив в ответ молчаливый кивок. — Хотите чтобы я убил кого-нибудь? Я ни на что не намекаю, но мой удар, это не лёгкий хлопок ваших доморощенных хлюпиков, а удар человека, что своим кулаком дробит каменные стены.       — Разве вы не можете сдерживаться? — возмутилась Минерва.       — Могу. — коротко ответил я, разворачиваясь и направляясь в сторону нашей гостиной. — Но не хочу. — дополнил я свои первые слова.       На самом же деле, есть и другая причина, по которой я ушел в отказ. Скука… Да, обычная скука, ведь для меня даже профессиональный Квиддич выглядит блёкло, а мне всего одиннадцать. В будущем я стану ещё быстрее и сильнее, а я уже могу вполне выйти на поле в одно рыло, в роли ловца например, и легко выиграть! Это не та игра, где сильно решает команда, один толковый и глазастый ловец вытащит даже заведомо проигрышный матч, главное не затягивать.       — В жопу такие игры.       Это место… оно разочаровывает… Когда ты приходишь в школу, где тебя обучают волшебству, в первую очередь ты ожидаешь увидеть хоть что-нибудь, что отличается от мира людей. И ты это находишь, в виде красивых и необычных декораций, однако дополняют этот образ всё такие же недалёкие люди, что на почве своей «особенности» утратили чувство самосохранения.       Но была и приятная отдушина в этом противоречивом месте. Астрономия. Какой же приятный сюрприз, увидеть на должности преподавателя молодую девушку, симпатичную молодую девушку!       Аврора Синистра, так же умна, как и красива. Темнокожая кареглазая девушка, которой на вид не больше двадцати пяти лет. Под своей ведьмовской шляпой она прятала волосы, что были заплетены на манер дредов при помощи волшебства. И чёрт меня задери, этот неординарный выбор мантий и строгого пальто вызывает искреннее восхищение её образу, давая понять, что у профессора астрономии есть вкус.       Когда настала пора урока астрономии, а это было в полночь, я был без сомнений в предвкушении. Вооружившись телескопом, нашей задачей было изучить расположение звёзд и их название. Для детей было мало понятно, к чему всё это, но не для меня.       Наша сила так или иначе происходит из космоса, в том числе и от звёзд. Хоть за пределами планеты магия кардинально меняется, в чём я уверен на 98%, но это не означает, что космос не имеет влияния на нас. Всё, начиная от вспышек на Солнце, заканчивая космическими ураганами и Лунными фазами, влияет на магию!       И тут пришла моя пора блистать, застав профессора Синистру врасплох. Я знал название каждой звезды на небосводе, каждого небесного тела, и даже тех, что сейчас были за его пределами. — Вега, самая яркая в созвездии Лиры…       — Назовите ближайшую к нам звезду, располагающуюся за пределами солнечной системы. — не унималась профессор, заваливая меня вопросами, пока я под ошарашенные взгляды учеников, отвечал на каждый из них.       — Проксима Центавра. Одна из трёх звёзд созвездия Альфа Центавра. И да, есть вероятность того, что именно в районе Проксимы Центавра есть экзопланета, максимально приближенная по всем параметрам к Земле.       — Какое расстояние до этой планеты?       — 4,24 световых года…       — Что такое световой год?       — Мне одной кажется, что они оба ушли далеко за пределы учебной программы? — усталым тоном произнесла Гермиона, пока мы с профессором играли в игру вопрос — ответ.       — Световой год, это расстояние, которое свет проходит в вакууме за один Земной год…       — И что это за расстояние?       — 9,46 триллиона километров!       На вершине башни повисла гробовая тишина, на лице профессора читалось неприкрытое счастье и восторг, ведь она, в какой-то степени, нашла родственную душу. — Пять! Нет, десять очков Гриффиндору! За выдающиеся знания в области астрономии не только по базовой учебной программе, но и далеко за её пределами.       Не будь сейчас кругом лишних глаз, меня бы обняли и затискали до смерти, или ещё чего получше. Уж больно мощный эмоциональный отклик я получил от Авроры, у меня даже сложилось такое впечатление, будто я дал ей выплеснуть накопившийся на душе груз. — Я всегда буду рада вашему присутствию на моих занятиях, Виктор. — буравя меня восторженным взглядом, произнесла профессор Синистра. — Занятие должно закончится через двадцать минут, но в виду обстоятельств, я отпущу вас пораньше. Все свободны!       — У-а-а-а, хоть какой-то толк от заучек. — произнес Рональд Уизли.       — Как некрасиво! — возмутилась Гермиона. — Вообще-то благодаря знаниям Виктора мы смогли уйти пораньше! Хоть бы спасибо ему сказали…       — Зачем? — усмехнулся Рональд. — Я и так неплохо спал!

***

      Рассечь воздух и взмахнуть…

      Дни шли своим чередом, а скучные лекции сменялись интересными практическими занятиями. Да, для меня нашлось хоть что-то хорошее в этом месте. У меня в голове сложилась устоявшаяся картина того, что из себя представляют преподаватели в Хогвартсе. Это моё субъективное мнение, которое сильно отличалось от мнения детей, что вышли из семей волшебников и обычных людей.       Профессор Снейп на вид является грубым человеком, а его манера преподавания весьма эксцентрична, однако информацию он подаёт нужную и в правильных пропорциях. А что касается его «колючего» характера, то внутри он на самом деле добрый и отзывчивый человек, которому просто не повезло. Наверное, он единственный из «ПСов», чьё существование не раздражает Рыцарей.       Аврора Синистра попала в список профессоров, которым я симпатизирую, исходя из моих личных предпочтений. Да, в какой-то мере можно считать, что я сам стал для профессора астрономии этаким любимчиком. Так что в свободное время я мог прийти к профессору на чай, без контекста… где мы могли обсудить новые интересные аспекты в астрономии и астрологии. Такие посиделки ограничивались несколькими часами субботнего вечера, до наступления отбоя, разумеется.       Третьим стал профессор Филиус Флитвик. Кроха профессор был полукровкой, чьи корни уходили к гоблинам. Меня это мало волновало, ведь для меня важнее был его практический подход и знания, которыми он делился с учениками, а в своей сфере он оправданно считался профессионалом! Чары, его сильнейшая сторона, благодаря которой он с лёгкостью может одержать победу в дуэли даже у опытного родовитого волшебника.       Да, у третьего профессора в «списке» были некоторые мелочные косяки, по отношению к промашкам детей на его уроках, но ничего серьёзного в этом не было.       — Вингардиум Левиоса. — монотонным голосом произнёс я простенькое заклинание, заставив лежащее передо мной перо подняться вверх, следуя за кончиком моей палочки.       — Отличная работа, у мисс Грейнджер и мистера Фэя получилось! Все внимательно посмотрите…       И пока кроха профессор радовался нашему с Гермионой успеху, мой сосед справа по парте, Симус, от души размахнулся палочкой, от чего перо на его парте перенасытилось нейтральной энергией и детонировало, повинуясь гневному порыву заклинателя.       — Уф, жареным запахло. — отмахиваясь от дымки произнёс я. Симус услышав мои слова, повернулся в мою сторону, демонстрируя гарь на лице. — Чувак, ты похож на дельфина…       — Почему? — скривив лицо спросил Финниган.       — Твои брови и ресницы, как бы так сказать, улетучились…       А потом случился ужин, на котором я от Невилла узнал, что Гермиону довели до слёз, и теперь она сидит в туалетной комнате для девочек, весь день сидит и плачет! И почему мне сразу же захотелось замочить одну рыжую паскуду?       Мои размышления прервали распахнувшиеся двери, через которые в зал вбежал напуганный профессор Квиррелл. — Т-р-о-о-о-л-л-ь! Тролль в подземелье!       Добежав до середины рядов, под изумлённые взгляды ужинающих детей, профессор что-то пробубнил и будто замертво свалился на пол. — Три, два…       — У-а-а-а-а-а-а! — хором заорали дети, а зал наполнился неподдельным детским страхом.       — …один. Как же предсказуемо. — и если почти все дети подорвались с мест, то я продолжил свою трапезу, пока в мою умную головушку не пришла следующая мысль. — Гермиона! — вслух выкрикнул я.       Бросив взгляд на бок, где у меня обычно висит сумка, я негромко выругался. — Отличная, блин, идея, оставить своё оружие и вещи в спальной.       Так как я не планировал сегодня заниматься самообразованием, а домашку сделал сразу после уроков, то логичным действием было не таскаться с лишними вещами на ужин.       Не дослушав директора, я волевым посылом укутал своё тело маной, создав вокруг себя комплексную плёнку, что принимая на себя световую волну, выпускала её с противоположной стороны, не дав тем самым свету рассеиваться на моём теле. Невидимость не только крутая магия, это ещё и продвинутая технология!       Сиганув в открытые двери зала, я быстрым темпом добрался до гостиной факультета. Пароль произнёс на автомате, даже не снимая невидимость, чем хоть и смутил Полную Даму, но всё же получил доступ внутрь.       По пути скинув с себя мантию и засучив рукава рубашки, я наконец добрался до своей сумки. — Идите к папочке. — как только рукавицы оказались на моих руках, невидимость тут же спала. — Неожиданный эффект, хотя, чего ещё можно ожидаться от самодельных чар недоучки…       Вновь разогнавшись до бешеных скоростей, я пулей вылетел из гостиной факультета, по пути пересекаясь с нашими ребятами, они всё ещё поднимались по лестнице. — Виктор! — единственное, что успел выкрикнуть Перси, пока я под ошарашенные взгляды учеников не сиганул с лестниц вниз, пролетая несколько пролётов и приземляясь на одну из площадок, рядом с нужным мне коридором.       — Я за Гермионой! — прокричал я, окинув ребят взглядом. — Где Уизли и Поттер? — когда я уже было собрался бежать дальше, в толпе детей я не обнаружил двух главных генераторов проблем.       Услышав мой вопрос, Перси начал перекличку, итог которой мне не довелось услышать. — Опомнился! — мысленно покорив старосту, я набрал максимальную доступную для меня сейчас скорость. 60 километров в час, и это я ещё ограничен коридорами!       Когда до туалета девочек оставалось каких-то жалких сто метров, я уже мог слышать крики Гарри и Рональда, на фоне которых звонко звучали визги Гермионы. — Убью!       Не знаю почему, но у меня на автомате врубился так называемый эффект Берсерка. У Ауров его именуют «пелена безумия», эффект, при котором количество ударов сердца возрастает в несколько раз, тем самым повышая работоспособность организма, но сильно истощая его естественные запасы.              В нормальном состоянии у Аура сердечный ритм колеблется от 20 до 30 ударов в минуту. Да, для человека этого смертельно мало, но сердце у Ауров другое, как и сила его сжатия, так что природа разумно рассудила, что этого будет достаточно. В момент боя количество ударов может превысить значение в 100-110 ударов, что будут равносильны 250 ударам у обычного человека.       Но в состоянии «пелены безумия» наш пульс переваливает за 300 ударов. Такой эффект повышает мышечную силу, ускоряет метаболизм и самое главное, ускоряет течение Ауры в крови. У меня же в крови была мана, что сейчас в огромных количествах изливалась из галактики. Набухшие от напряжения подкожные вены стали медленно синеть, давая понять, что «пелена безумия» почти вышла на свой пик мощности.       Влетая в туалет с двух ног, я оказался между Роном и Гарри, что безуспешно пытались привлечь к себе внимание Тролля, бросаясь в того палками. Они, конечно, могли бы и палочкой воспользоваться, как и я… но у этих тупых ублюдков слишком толстая кожа и сопротивление магии, тут даже сильным заклинанием Тролля не возьмёшь, лишь ранишь и дезориентируешь. А когда тролль ранен — тролль злится!       Отодвинув Поттера и Уизли в сторону, я пошел напрямик к Троллю. Мой правый глаз стал наполняться холодом, окрашивая его в бледно-голубой цвет.       — Эй, тупица! — подойдя к Троллю, я хорошенько пнул его в голень, забирая на себя всё внимание от перепуганной Гермионы.       — Хра?! — удивился Тролль. Обернувшись он увидел лишь мелкого и наглого таракана позади, что посмел больно пнуть его по ноге.       Он хорошенько замахнулся своей дубиной, после чего обрушил её на меня. Удар я принял на левую руку, предварительно укрепив ту маной с намерением «защитить», сверх того усилив её телекинезом. Дубина столкнувшись с моей рукой взорвалась, обращаясь в хаотично разлетающиеся во все стороны щепки. Лишь троица безобидных детишек, внезапно оказалась прикрыта "чьим-то" телекинезом от незапланированной кончины.       — Ха? — ещё сильнее удивился Тролль, когда его любимая дубина взорвалась. Он смотрел на неё и не понимал, как так могло произойти, почёсывая свободной рукой макушку своей крохотной лысой головушки.       Запустив телекинез на максимум, я левой рукой потянул Тролля к полу, заставляя этого пятиметрового гиганта присесть на одно колено. Правую же руку я наполнил маной так, что от неё стало веять смертельных холодом, наполняя окружение еле слышимым треском, когда чешуйки на рукавице стали излучать бело-голубое сияние.       — Пошел нахуй! — от души ругнувшись и замахнувшись правой рукой, я обрушил свой удар на живот Тролля.       Резкий звук бьющегося хрусталя раздался на весь этаж, а Тролль, получивший удар в живот, сравнимый с выстрелом из пушки в упор, был отброшен в другой конец девичьего туалета, с грохотом ударившись об стену и тут же рухнув на пол. Меня же отдачей от удара вмяло на десять сантиметров в пол, который вокруг моих ног пошел трещинами.              Тролль какое-то время пытался жадно глотать воздух ртом, но после пяти секунд безуспешных попыток, его голова завалилась набок, а глаза остекленели.       Кожа на животе Тролля потрескалась, после чего из образовавшихся трещин стали буквально расти ледяные лозы и цветы, похожие на розы. Они очень быстро разрослись, закрыв собою всю область живота волшебной твари. Несколько подобных лоз с цветами вышли и из его рта, ознаменовав победу абсолютного нуля над телом Тролля.       — Виктор? — прокричала опомнившаяся Гермиона, вскочив с пола. — Что с твоей рукой?       — Это? — я с трудом поднял свою правую руку, чтобы увидеть её в крайне плачевном состоянии. — Сопутствующий урон… — безразлично ответил я, опуская руку.       Очевидно, что я намеренно совершил несколько глупых ошибок. Первой было активация техники, которая доступна лишь пользователям ауры. Аура поглощает урон полученный во время действия «пелены безумия», защищая организм от фатальных повреждений, мана подобными свойствами похвастаться не может. Получается, что мне просто нужно переделать эту технику под себя.       Второй ошибкой было активация семейной техники. Да, при помощи маны она сработала даже лучше, но вот урон по руке вкупе с пеленой безумия преумножился… А ведь помимо звука бьющегося хрусталя на фоне был ещё один, еле слышимый, такой противненький, треск ломающихся костей!       Цветение дикой розы, техника столь же красивая, сколь смертоносная…       Разумеется, что часть сломанных костей пробила плоть, выступив наружу, из-за чего правый рукав моей рубашки довольно быстро напитался кровью, которая сначала была синеватой, но утратив ману быстро покраснела. Кость в области локтевого сустава была раздроблена, и лишь рукавица и мышцы поддерживали форму моей руки. Больше всего досталось кисти и пальцам, которые исключительно благодаря барьеру из маны и рукавице не превратились в кровавый фарш.       — Вы сейчас же потрудитесь объяснить, что здесь произошло! — прокричала влетевшая в туалет профессор Макгонагалл, которую сопровождали Северус Снейп и профессор ЗоТИ Квиринус Квиррелл.       — Тролль… умер… — медленно поворачивая голову в сторону профессоров, произнёс я холодным тоном, пока в моём глазу медленно растворялась синяя пелена. От моего взгляда профессор Снейп приосанился, а Квиррелл еле слышно взвизгнул. К чему бы это?       — Вы в порядке, студент Фей? — поинтересовался Северус, поглядывая на мою руку.              — Поломался чутка, но это так, пустячок. — с трудом сняв с себя рукавицу, я мог лицезреть свои переломанные пальцы, что словно букет цветов, смотрели в разные стороны. — Миленько…       — Действительно, пустячок…       — Вам срочно нужно в лазарет! — прокричала Минерва Макгонагалл, подбежав ко мне и схватив за здоровую руку, пытаясь утащить меня, судя по всему, в ранее названное место. Но вместо того, чтобы сдвинуть меня с места, она увидела лишь мой ошеломлённый взгляд, после чего я рывком освободил свою левую руку из хватки профессора…       — Это плохая идея, профессор Макгонагалл. — встал на мою сторону профессор Снейп. — Вам не стоит забывать происхождение студента Фея. Одни зелья, что могут лечить волшебников, Виктора могут покалечить, а в худшем случае… убить. — холодным тоном Северус Снейп напомнил профессору, с кем она имеет дело и какую глупость выпалила, поступив импульсивно.              Меня забавляла эта сторона профессора, когда он с одной стороны довольно холоден ко всем, то с другой, за этим холодом кроется некая забота. — М-да, такой рукой много конспектов не попишешь…       Пока между Снейпом и Макгонагалл происходила словесная дуэль, темой которой стало влияние волшебных зелий на мой неординарный организм, я под шумок собирал свои кости телекинезом.       — П-ф-ф-ф… — и увидевшего эту картину Уизли фонтаном вырвало на стену, демонстрируя всем его недавний ужин.       — Неженка. — презрительно выплюнул я, краем глаза подмечая, что Гарри сдержано смотрел на мои манипуляции с рукой, а Гермиона хоть и отвернулась, но краем глаза всё ещё поглядывала на меня.       — В любом случае, я обязана оштрафовать Гриффиндор на двадцать очков, по пять очков на каждого! — обратилась к нам опомнившаяся профессор Макгонагалл. — За вопиющее нарушение дисциплины!       И если дети повесили головы от стыда, то я принял это как должное. — Справедливо. — кивком согласившись с решением профессора, я уже было собрался пойти на выход из туалета, намереваясь вернуться в гостиную факультета, но профессор решила продолжить…       — Но за проявленную храбрость…       — Э-э-э, нет! — остановившись резко выпалил я, быстро осознав, к чему клонит профессор. — Вы нас за дело наказали, а наградой тут и не пахнет, даже несмотря на спасение Гермионы… Хотя, зная окружающую это место магию, с ней бы всё равно ничего существенного не случилось бы.       — К чему вы клоните, студент Фей? — недоумевала профессор Макгонагалл.       — К тому, что не стоит поощрять детей после того, как вы их наказали. Хотите, чтобы они совсем от рук отбились? Я-то не от хорошей жизни на Тролля кинулся, кодекс есть кодекс, но этим двум сорвиголовам лишь повод дай, убьются за милую душу…       Встретив сомнение в глазах профессора, я лишь глубоко выдохнул, после чего развернувшись продолжил путь в нашу гостиную. — А ведь ещё полгода не прошло, а тут такое! — эхом разносился мой голос по пустым каменным коридорам Хогвартса.

***

      — Виктор, куда ты… уоу! — как только я вошел в гостиную, Перси хотел было наехать на меня, но увидев мою руку, не на шутку перепугался. — Как ты? И где остальная троица?       — Отстали. — проходя мимо ребят ответил я, направляясь к лестнице, ведущей в спальную. — Опережая вопрос, с ними всё в порядке! — донёсся до ребят мой крик уже с лестничной клетки.       Зайдя в комнату, я в первую очередь избавился от рубашки. — Зараза. — после того, как рубашка была снята, её правый рукав обратился в пыль, ткань не выдержала перенасыщения маной. — И что теперь, если все рубашки так легко приходят в негодность, мне теперь домашнюю носить? А, пёс с ним, всё равно они почти неотличимы.       Как и раньше, я избавился от порванной рубашки, сжигая её в синем пламени. Вытерев остатки крови с руки влажным полотенцем, я вынул из сумки тканевый бинт зеленоватого оттенка, начав им аккуратно забинтовывать руку.       — В этом месте моя регенерация куда быстрее, чем дома. — подметил я тот момент, что открытые раны на моей руке уже затянулись. — А ещё кое-кто заработал 80 очков за убийство твари 4 класса…       А это означает то, что мой общий балл перевалил за 30. — Теперь я могу считаться Рыцарем 3 ранга, и это при отсутствии ауры.       Как только я привёл себя в порядок, скрыв свой голый торс под чёрную водолазку, в спальную зашли Рон и Гарри, судя по всему, они собирались сменить свои пыльные мантии на повседневную одежду. — Виктор, ты в порядке?       — А что, Гарри, не похоже? — улыбаясь спросил я его, демонстрируя неплохо функционирующую руку.       — Просто ты через такое прошел… Я подумал, что тебе понадобится гипс. Помню, когда дядя Вернон неудачно упал с лестницы, сломав ногу, ему пришлось два месяца лечить её.       — Так у людей, и будь я одним из них, одним бы гипсом я не отделался, мне бы понадобилась сложная операция. У Ауров и Волшебников всё иначе. Волшебник поправит положение кости заклинанием и выпьет костерост, а Аур просто ляжет спать, и у обоих на следующий день кость будет здорова.       — Я же говорил, всё с ним будет в порядке. — пробубнил себе под нос Рональд.       — И всё же…       — Ты лучше скажи… — перебил я Гарри, решив сменить тему, — …тебе всё ещё нужна помощь с домашкой по астрономии? Я сегодня не писарь, — кивком намекая на свою руку произнёс я, с трудом сжимая ладонь в кулак, — так что с удовольствием помогу тебе с заполнением атласа небесных тел.       — Правда? — воодушевился Гарри, услышав моё предложение, куда уж там, даже Рональд приосанился осознав, что ему тоже перепадёт.

***

      — Соедини здесь и здесь… — указывая палочкой на атлас, проговорил я.       — Так вот она какая, хвалённая регенерация Рыцаря. — любуясь моей раненной рукой, которую я держал в покое, положив на спинку кресла, восторженно произнесла Гермиона. — Будь такая у людей…       — То они бы умерли от рака. — отвлёкшись от домашней работы Гарри, я спустил Гермиону с небес на землю. — У нас, в отличии от людей, не могут развиваться раковые клетки, поэтому наши клетки могут делиться без существенных ограничений… кроме длины теломеры.       — Теломера? Что-то знакомое…       — Нет, Гарри, Титан — это спутник Сатурна, а Сатурн находиться здесь! — ткнув Гарри в очередную ошибку, я проигнорировал очередной вопрос Гермионы. — Ты же чуть не обозначил Ио.       Эта девчонка, Гермиона, чрезвычайно любознательна. Хотя, её можно понять, жила себе обычной жизнью, так ещё и родители крутятся в сфере медицины, вот и видится ей происходящее вокруг чересчур чудаковатым. А ведь большинство вещей можно описать с научной точки зрения.       — А что вообще случилось? — поинтересовался Невилл, разглядывая свою покрасневшую «напоминалку».       — Он убил Тролля. — с завистью в голосе сдал меня Рональд, чем заставил абсолютно всех детей в зале обратить на меня внимание.       — Вот бл… водичка у кого-то горячая не держится…       — КАК?! КОГДА?       Хором полились расспросы от ребят, что взяли меня в окружение. — Мы требуем всю историю…       — …от её начала…       — …и до логического конца!       — Особенно о том, как ты незаметно улизнул из зала!       — И героически сиганул с лестницы на двадцать метров вниз!       Даже близнецы не упустили шанс поглумиться надо мной. — Ну ладно щеглы, хотите послушать байки перед сном… будут вам байки! — мои слова воодушевили ребят с факультета. — Заодно расскажу вам историю, как Рыцарь Ланселот Третий четверых Троллей одним копьём заколол!       Как любили говорить современники в моей прошлой жизни: Время охуительных историй!

      ***

      — Ну и видок у тебя Шарапов. — разглядывая себя в зеркало произнёс я.       Я привык к перегруженной магией окружающей атмосфере, теперь даже без повязки на глазу меня от боли не выворачивало, вот только легче от этого не становилось. — Прогрессирует. — если сравнивать с тем, что было до поступления, то длина «заряженных» вен увеличилась на 2-3 сантиметра, а под глазом и вовсе появилось серебристое пятно, что медленно двигалось влево к виску.       Зараза разрастается, а значит, что проблема не в Ауре. — В таком случае, зачем мне вообще нужна повязка, наполненная аурой? Какой от неё смысл, не от ауры же аурой спасаться? Вряд ли родители знали, как поведёт себя мой организм, оказавшись в напитанной нужной ему энергией среде.       Аура в повязке медленно рассеивалась, а процесс разрастания так называемой «проказы» стал ускоряться в геометрической прогрессии. А это значит, что виной прогресса проказы стала мана. — Если подумать, то разрастаться она стала тогда, когда я взрастил в себе галактику.       Так мне не нужно было подавлять ауру в детстве? А те патологии на момент развития плода были временными? Я уже ничего не понимаю! Хотя, если так подумать, то Мордреда в молодости уродом не называли, на самом деле, он от природы был очень даже хорош собой. И лишь в тот момент, когда он окунулся во Тьму с головой, его сознание и тело трансформировались, породив образ Тёмного Рыцаря.       В воспоминаниях Мордреда о нём самом почти ничего не было, этот перец собой совсем не интересовался? Даже не знаю, похвалить его за это, или же проклясть? Нужно действовать, активировать заложенные во мне природные процессы и уповать на лучшее. — Надеюсь, я не зря получил в своё распоряжение силу холода… Может лишь благодаря этому пробирающему до костей морозу я не выгорю дотла. Главное не переусердствовать, иначе можно будет заморозить самого себя.       Есть несколько вариантов пробудить спящую во мне ауру. Первый щадящий, но муторный и долгий, с ним придётся взращивать ауру с нуля, будто я только что родился. Второй быстрый, но, мягко говоря, пиздец какой опасный! В лучшем случае мне придётся пройти через магическое истощение, а моё ядро маны опустеет и уменьшится вдвое, обратив ману в ауру. Ну, это если моя теория о взаимосвязанности сил окажется верной.       При самом хреновом сценарии мне придётся пережить Аурикай… в процессе которого будет сжигаться жизненная сила, она будет конвертироваться в ауру, которая закончит трансформацию тела и войдёт в активную фазу. А недостаток жизненной силы мне придётся восполнять опять же маной, но всё это будет до ужаса болезненно и жарковато! Но об этом лучше думать на зимних каникулах.       — Интересно, почему профессор Квиррелл меня боится?       Заметил я это в середине октября, когда украдкой взглянул на профессора ЗоТИ во время урока, тот сначала икнул, а после и вовсе стал заикаться пуще прежнего… Он знает, что у меня с глазом, а по натуре он то ещё ссыкло, так что скрыть испуг он патологически не может. Его тревожит осознание того, что я могу увидеть какую-то грязную вещь, выставляющую его в плохом ключе… Жаль, но в таком нагруженном магией фоне очень трудно что-то разглядеть, для этого нужно оба глаза для лучшей фокусировки.       Закончив рассуждение, я наконец смыл уже засохшие остатки пасты с щётки, умылся холодной водой и отправился в спальню, дабы подготовиться к новому учебному дню. — Я с тебя глаз не спущу!

***

      Ну что, товарищи, долго ждать странных выкидов от профессора Квиррелла не пришлось. Первый матч сборной Гриффиндора в этом учебном году, играли мы против Слизерина. И если с самого начала ничего не предвещало беды, то где-то на пятой минуте игры, до этого спокойно зависающий в воздухе Гарри стал странно себя вести, а если быть точнее, то странно себя вести стала его метла!       — Это Снейп! Он пытается заговорить метлу Гарри! — с трудом расслышал я крики Гермионы Грейнджер, что сидела на ряд ниже меня. Вокруг было слишком много источников шума, сложно сосредоточиться.       Я не сомневаюсь в зрении этой девчонки, вот только в данные момент метлу Гарри заговаривали двое! — Я пойду и остановлю его! — она подскочила с места, но я довольно резко посадил её обратно. — Виктор? Что ты творишь? Гарри может сорваться! — обернувшись и заметив позади меня, возмутилась Гермиона, пытаясь скинуть со своего плеча мою до жути «тяжелую» руку.       — Приглядись повнимательнее, Снейп не единственный заговаривает метлу Гарри. — мои слова заставили Гермиону обернуться, чтобы пристально присмотреться на противоположную трибуну. Ну как присмотреться, у неё был громоздкий бинокль…       — Профессор Квиррелл? — удивилась Гермиона.       — Да, и если я правильно читаю по губам, то именно он пытается сбросить Гарри с метлы, а профессор Снейп наоборот, спасает его.       — Что-то у него не очень получается. — влез в разговор Уизли младший.       — Когда несколько заклинаний воздействуют на объект, их сила или специфика воздействия сильно искажается, заклинания начинают работать некорректно или вообще не работают!       Произнеся небольшую поучительную лекцию, я вынул из-за пазухи свою палочку. — Бежать на ту сторону слишком долго, зато можно сделать так…       Под пристальные взгляды Гермионы и Рона, кто были единственными, что отдали своё внимание мне, а не бедному Поттеру, я создал небольшой ледяной шар, начав закручивать его движениями так, словно собираюсь запулить им из пращи. — А-л-е-е-е, оп!       Остановив вращение запястья, ледяной шар резко прекратив вращение вслед за кончиком палочки, отправившись в полёт вперёд по параболической траектории. Он почти пролетел игровую зону, набрав высоту в сто метров над головами игроков, что кучковались в одной плоскости, после чего стал снижаться и набирать скорость.       — А теперь откорректируем его траекторию телекинезом… — я словно дирижёр, воспользовался своей палочкой, направляя полёт не летального снаряда до «призовой лунки». — И-и-и-и… бам!       Шар попал точно в цель, разбившись о голову профессора Квиррелла, который получив удар, сначала вздрогнул, а затем потеряв сознание свалился на сидения позади. Люди окружающие профессора были в шоке, но самое главное, что профессор Снейп не отвлёкся от своего заговора, и как только угроза была устранена мной, действие заклинания профессора зельеварения было на лицо.       — Гарри вернулся на метлу. — облегчённым тоном произнесла Гермиона. — Но почему профессор Квиррелл делал это?       — Может он невзлюбил Гарри? — спросил свою соседку по месту Рональд.       — Наивно, но имеет место быть. — частично согласился я с мнением Рона. — Не нравится он мне, слишком подозрительный.       — И что ты думаешь? — поинтересовалась Гермиона.       — Думаю, что вам нужно избегать приватных встреч с Квиринусом. — ответил я то, что первое пришло в голову. — А ещё вам следует перестать лезть в те места, куда директор Дамблдор вас лезть не просил! — суровым тоном произнёс я.       Квиррелл не тот, за кого себя выдаёт…

      ***

      Время так быстро летит… Казалось бы, ещё вчера я сошел с Хогвартс экспресс, а уже через две недели будет рождество. Монотонная учёба совершенно выбивает меня из ритма, а время всё сильнее сдавливает на мне удавку, приближая дату свидания с бездной, в которую я могу кануть!       А значит, пора брать быка за рога. — Директор Дамблдор, с добрым утром!       В какой уже раз я первым оказываюсь в зале перед завтраком, а директор проходя мимо вновь и вновь хвалит меня за усердную учёбу. Но только сегодня я решил заговорить первым.       — С вершин моей седины посмею я заметить, что вы сегодня, юный Фей, не просто так решили поздороваться со мной первым! — изображая хитрую улыбку изрёк Альбус Дамблдор.       — Осуждаете? — спросил я остановившегося рядом со мной директора. Поднявшись с лавочки я встал напротив Дамблдора, задавая тому слегка провокационный вопрос.       — Ну что вы! В вашем возрасте даже полезно пользоваться своим положением, особенно в тех случаях, когда ваша репутация безупречна… за исключением неожиданных погодных условий, что привели к ещё более неожиданным «осадкам».       — Не понимаю, о чём вы… — накинув штатную улыбку ответил я. — Так о чём это я! Как вы наверное знаете, любой уважающий себя Рыцарь, обязан часть своей жизни отдать самосовершенствованию…       — Так-так. — для начала директора нужно заинтересовать, что у меня вроде как получилось.       — А в виду того, что некоторые семейные техники не только секретны, но и опасны, то хотелось бы, чтобы число моих пересечений с любопытными детишками в момент их практики стремилось к нулю!       Дамблдор внимательно выслушал меня и призадумался, начав почёсывать бороду. — Могу ли я поинтересоваться одним интересующим меня пустяком? — на этот вопрос директор получил молниеносный кивок согласия. — Вы, студент Фей, как помниться мне, Аурой не обладаете?       — Обладаю. — честно ответил я. Да и скрывать тут если честно нечего, ведь теория о моём глазе и лёгкие эксперименты приоткрыли мне завесу тайны его странного состояния. — И да, как вы помните, даже при помощи волшебства, я сумел использовать семейную технику.       — Ваша правда. — согласился директор. — В целом, отказать я вам не могу, ведь за невероятную победу над Троллем вас, тем не менее, стоит наградить, но есть один нюанс.       — Хм?       — Надеюсь, что вы перестанете себя калечить, как это было с «морозной розой». — директор Дамблдор напомнил мне о той чудовищной травме руки, при этом выдав одно из немногих названий этой техники, как её называли ещё в прошлом.       — Отнюдь, да и если так подумать, то мне нужна больше лаборатория, где я смогу ещё глубже погрузиться в учёбу и самокопание… Сами понимаете, вроде как несколько месяцев прошло, а интерес ребят с факультета до сих пор не угасает!       — Не вините их. — вступился за ребят директор. — Вы для них живое напоминание о необычности нашего мира. Нет ничего такого в том, что вы любопытны как маглам, так и волшебникам! Кхм, кхм… Так о чём этом мы? Ах да, личный учебный уголок! У вас есть идеи, где вы могли бы разместиться?       — А знаете что? Есть! На этаж ниже гостиной Львов есть три свободных, а если говорить начистоту, заброшенных кабинета, которыми уже давно не пользовались.       — Вам известны запирающие чары и чары приватности?       — Разумеется! — не раздумывая ответил я.       — И вновь я вынужден похвалить вас за то, что несмотря на своё происхождение, вы изучаете волшебство с большим рвением и энтузиазмом, чем дети родовитых семей. — с нотками грусти в голосе произнёс Альбус Дамблдор.       И директор не лукавит, за почти четыре месяца мой багаж заклинаний вырос более чем на сотню заклинаний. Не только бытовых или просто полезных, но ещё и боевых, защитных и тем спектром заклинаний, что должны оберегать волшебника и его имущество.       — Даю я вам своё одобрение на пользование, но знайте, в случае применения в выделенном вам кабинете запретных заклинаний или техник, я буду вынужден вас исключить!       — Благодарю за доверие… — слегка склонив голову поблагодарил я директора. — Можете не переживать, в конце учёбы я верну вам кабинет в целостности и сохранности!       — Или по первому требованию.       — Эх… Или по первому требованию…       Директор обменялся со мной кивком, после чего направился в конец зала, дабы занять своё место. Ну а что касается меня, в этот момент я кое-что вспомнил. — Директор Дамблдор! — окликнул я Альбуса Дамблдора.       — Что-то ещё, студент Фей? — заинтересованно спросил директор, оборачиваясь в мою сторону.       — Скажите, может ли преподаватель в Хогвартсе быть… как бы это сказать, не чистым на руку? — помягче выразился я, хотя очень хотелось сказать другое слово.       — Это как-то связанно с матчем по Квиддичу?       — Не могу знать, директор. — уклончиво ответил я.       — Ох, могу сказать лишь одно, все преподаватели так или иначе прошли мой контроль, а в дальнейшем за ними наблюдает сама магия Хогвартса. — уверенно ответил директор.       — И среди них никак не мог затесаться засланный казачок? — прищурив бровь спросил я.       — Сомневаюсь, попасть в Хогварст очень сложно, студент Фей. Вам нужно больше доверять этому месту и преподавательскому составу. — пожурил меня директор, говоря голосом с еле уловимыми нотками строгости. Директор развернулся и пошел дальше, но один вопрос всё ещё не давал мне покоя.       — А если преподавателя подменили?       Но ответ на него я бы так или иначе не получил, в зал зашли другие преподаватели и старшекурсники, а это значит, что пришло время для завтрака.

***

      — Это ужасно. — бросив перед собой довольно большую книгу на стол, негодовала Гермиона. — Если это будет продолжаться, то это ничем хорошем не кончится!       — А можно поподробнее, что ещё за это?.. — осторожно поинтересовался я у Гермионы, пока она садилась напротив меня.       — Гарри и Рон… они еле-еле сдали экзамены. — недовольным тоном произнесла она. — А самое противное то, что Рон, выходя из кабинета Флитвика сказал, что ему повезло! И это после стольких часов, что ты потратил на демонстрацию заклинаний для них. Возмутительно, а ведь он даже спасибо не скажет, зато вновь будет за спиной поливать тебя гря… ой.       — Проговорилась? — улыбаясь спросил я Гермиону. — Не переживай, я и без этого всё знал, острый слух как никак. На дурака обижаться, себя не уважать! А учил я в первую очередь Гарри, ведь это он попросил о помощи.       — Хоть на что-то у него хватило мозгов, кроме метлы и игры в шахматы с этим лодырем. — с трудом раскрывая книгу, пробубнила она себе под нос недовольным тоном.       — Все дети вокруг «отмечают» канун Рождества и сданные экзамены, а ты всё не прекращаешь учиться?       — То же касается и тебя. — бросив взгляд на мою тетрадку, чьи раскрытые страницы до отказа были исписаны формулами, улыбаясь произнесла Гермиона.       — Это не для учёбы, для себя. — закрыв тетрадь ответил я. — Думаю о том, как бы «нагнуть» эволюцию и вернуть свой глаз в исходный вид… Но что-то мне подсказывает, что в процессе лечения я «поломаю» и второй.       — Это так принципиально? — бросив на меня взгляд спросила Гермиона. — Ты же говорил, что он видит?       — Можно и так сказать…       Сейчас в зале было мало ребят, так что мы с Гермионой могли спокойно болтать о разных вещах. Формально, учебное полугодие можно считать оконченным, и большинство детей заранее готовились к отбытию поезда, которое произойдёт завтра в 8:30 утра.       — Если так подумать, то я могу жить и без глаз, ведь нас с раннего детства учат существовать не опираясь на зрение. Куда уж там, даже испортив свой здоровый глаз, зрения я не лишусь, ведь так я буду видеть не людей, а текущие в них потоки энергии.       Мои слова до жути заинтересовали Гермиону, заставив её оторваться от книги. — Это как?       — На словах довольно трудно объяснять, а знаешь! Видишь Чжоу, девушка на год старше нас из Рейвенкло… — кивая на стол факультета Воронов произнёс я.       Гермиона развернулась, приметив довольно симпатичную девушку азиатского происхождения, что сдержанно общалась с несколькими ребятами со своего факультета. — Что видишь?       — То, что вижу абсолютно каждый день… Ребят с другого факультета, что говорят о чём-то важном, наверное…       — В-о-о-о-о-т, а теперь давай я покажу тебе, как Я вижу эту картину с двух ракурсов. — положив свою сумку на стол, я вынул из неё целый ворох цветных карандашей, некоторые из которых имели крайне редкий оттенок, который даже у художника не сыскать.       — Есть несколько способов развивать память. — произнёс я, вынимая из сумки чистый альбомный лист. — Рыцари решили, что ограничиваться развитием одной лишь памяти, слишком просто, поэтому нас с пелёнок учат рисовать!       В последний раз бросив взгляд на ученицу Воронов, я взял по карандашу в руки и начал очень быстро рисовать. Карандаши стачивались о холст, тут же подтачиваясь магией. Цвета стремительно менялись, изменялся и холст, стремительно обрастая красками и деталями, вырастая из довольно аккуратного наброска в невероятно точный шедевр, который не зазорно вывесить на публику. — Ну, как-то так…       По итогу получилось чуть-ли не фотореалистичная картина, написанная карандашом от руки… или рук, я же использовал обе одновременно. — Ты не думал о том, чтобы сделать карьеру в живописи? — внимательно рассматривая получившуюся картину, еле сдерживая восторг спросила меня Гермиона.       — Не, не думал, а вот врачом да, мысли посещали…       Гермиона повернулась в сторону стола Воронов, сравнив их окружение с получившейся картиной. — Дьявольщина какая-то, выглядит так, будто это фотография, а не картина. Ну, только девочка Воронов не улыбалась…       — Немного вольности автора. — разводя руками ответил я. — А теперь ты готова увидеть ту гадость, что я скрываю под повязкой?       Услышав это, Гермиона аккуратно развернулась в мою сторону, уставившись на мою повязку, а когда та была снята… — Какого… Он словно из серебра! — шепотом прокричала она.       Я же время не терял, рассматривая стол Рейвенкло и хорошенько всё запоминая. — Серебро значит?       — Очень похоже! — яростно кивая ответила она. — Словно у тебя вместо глаза протез из серебра, вот только непонятно, почему у тебя такие вены?       — Это загадка даже для меня. Однако я надеюсь, что это временно. — достав новый лист и подготовив карандаши произнёс я. — Ведь загадки для того и предназначены, чтобы быть разгаданными!       И вновь мои руки пошли в пляс, вырисовывая ту же картину с другой точки зрения. На этот раз она выглядела почти так же, но в ней преобладали лишь несколько цветов. Было много серого, за ним присутствовал белый, вслед за ним шла мешанина из цветов, которыми можно было охарактеризовать все природные элементы, а в качестве вишенки на торте была тоненькая чёрная ниточка, ведущая не пойми куда.       Структурно картина не отличалась, но в этот раз вместо очень точных деталей, мир был словно соткан из нитей, которые на первый взгляд можно было легко порвать. Были и странные толстые удлиняющиеся потоки, ведущие в пустоту.       — Ну как? — протягивая готовый рисунок моей неугомонной однокурснице, с улыбкой на лице произнёс я.       — Что это? — от Гермионы тут же последовала логичная первая реакция. — Люди из разноцветных макаронин?       — Это энергия, что есть везде и во всём. — скупо произнёс я, встав из-за стола. — Оставь себе на память и подумай над тем, чем является окружающий тебя мир. Подсказка: Это лишь один из его «планов».       И забрав с собой свои вещи, не забыв прихватить с собой первый рисунок, я отправился на выход, перемахнув через стол нашего факультета, оказавшись неподалёку от столов Воронов.       Дойдя до небольшой компашки детей, я положил рисунок перед Чжоу Чанг, почти сразу отправившись дальше. — Вам на память, юная леди. — подмигнув на прощание крайне удивлённой такому подарку девчонке, я довольно быстро ретировался, погружая студентку Воронов в раздумья, чем она заслужила столь неожиданное, но приятное внимание.