Я люблю тебя, цветочек

— Пошел в жопу, Мин Юнги! — пачка запакованного печенья летит окольными путями через весь офис, приземляясь в районе мусорного ведра, забитого до краев черновиками и исписанной бумагой. — Я тебе корейским языком говорил, чтобы ты не оставлял свою еду на моей полке! — Сам пошел в жопу, придурок мелкий! — прилетает следом прямо в лицо, обдавая ароматом сигарет со вкусом апельсиновой цедры. — А я тебе говорил, что мне глубоко фиолетово, что ты там мне раньше говорил. Усек? Так начинается самый обыденный день в одном из этажей многоэтажки, выделенной под офис одной очень хорошей и небезызвестной компании по организации доставки еды. Пак Чимин сам по натуре совсем не конфликтный омега. И друзей у него много, и романы удачные случались. Только вот есть один тип, с которым не склеивалось ну никак, что бы он ни пытался предпринять. Этот альфа был, как вставший комок в горле, как кость, которая после падения с лестницы, торчала прямиком из лодыжки, пугая напрочь всех до обмороков. Он был как наваждение, от которого нельзя было скрыться. А Чимин глупо пытался. По-началу, когда был новеньким и недостаточно опытным. В первый же день своего трудоустройства альфа и омега поцапались. Плевались оскорблениями, а потом вылетели кубарем из офиса, а окружающие с криками пытались разнять сумасшедших около получаса. После этого случая их взаимная ненависть переросла во что-то обыденное, такое привычное и даже родное. Ни альфа, ни омега не решались идти на уступки. Их пытались мирить, но все всегда заканчивалось плачевно. В офисе все сидят тихо, и уже, как кажется, стараются не обращать внимания на то, как эти двое бранятся. Для коллег их ругань, как музыкальный фон телевизора, такой же пустой и бессмысленный. — Он меня выводит из себя! — психует омега, нервно кидая собственный ни в чем неповинный телефон на рабочий стол. Уткнувшись в монитор, рядом сидит еще один омега. Только тот повыше будет, потемнее, и по спокойнее психически в отличие от своего друга. — В первый раз как будто, — бурчит под нос Ким Тэхен, не отрываясь от печатания чего-то важного в компьютере. — Выдыхаем, и вдыхаем. Выдыхаем, и вдыхаем, — четко слагает Ким, клацая смачно по клавишам, и прикусив язычок меж зубами. Чимин решает быть послушным. Он глубоко вдыхает, на секунду задерживая дыхание, а потом выдыхает, пуская потоки воздуха куда-то в пол. А потом в мысли вторгается черноволосый вездесущий демон, который причитает «Усек?» с таким выражением лица, от которого омегу тошнить тянет очень долго и муторно. — Ненавижу! — рычит Пак, пиная интуитивно рабочий стол коллеги, отчего чужой компьютер почти подпрыгивает на месте. Тэхен устало вздыхает, переставая увлеченно работать. А потом медленно глядит вверх на друга. Чимин застыл в самом ужасном виде, пытаясь разобраться со своими гнетущими чувствами. — Извини, ясно? Я просто не в себе. Тэхен стягивает с шеи тонкий шарф, который напяливает, потому что с распахнутого коллегами окна дует кошмарно, а он и так две недели на больничном был, и оперевшись ладонями о стол, встает на ноги. Омега улыбается слегка, а потом легонько хлопает по плечу коллеги. — По всей видимости, тебе катастрофически необходим перекур прямо сейчас. Пойдем. И Пак Чимин, глухо шмыгнув текущим носом, идет понуро вслед за другом, стараясь не поднимать головы. Потому что прямо у выхода из офиса есть отдельная каморка, в которой обитает одно очень злое и опасное существо. И Чимин ни в коем случае не должен смотреть в глаза этому зверю, потому что потом проблем не оберешься. Мин Юнги, как цепной пес из преисподней, настигал его, куда бы он ни решился завернуть в этих коридорах. Когда они оба выбираются наружу, становится даже дышать легче. На улице теплеет, а еще крапает мелкий дождь, приятно ударяя каплями по карнизу крыши, где они на пару спрятались, чтобы успокоить нервы по одной сигаретке. Тэхен умело орудует зажигалкой, затягиваясь глубоко, а потом откидывает голову, взглянув на небо, и встряхнув коричневыми густыми волосами. — Не хочешь работу сменить? — Еще чего? Пусть он меняет! — огрызается Чимин. Ему остается только плеваться вокруг себя. Ким удивленно голову опускает, постукивая пальцами по сигарете и пепел скидывая на сырую землю. — Я тебя вообще-то просто так спрашиваю, — цокает звонко омега, приводя другого в замешательство. — Ты уже совсем на Мин Юнги помешался. — Это он на мне помешался! Будто выслеживает меня, чтобы конфликт начать! — рычит сквозь зубы совсем по-звериному Пак. Ким Тэхен настолько привык к их этим необычным отношениям, что все эти ссоры и перепалки у него только смех вызывали. Конечно, пока дело не набирало серьезных оборотов. Обычно, эти двое отпускали смешные глупые шуточки в адрес друг друга. И на памяти омеги, кажется только пару раз серьезно подрались. — Вы оба друг на друге помешаны, — заключает Тэхен, хмыкнув так, словно он специалист по семейным делам со стажем. — Правильно тогда про вас наш босс Намджун сказал на перерыве, когда вы в очередной раз цапались. — Что сказал? — прикладывает сигарету к губам Чимин, заинтересованно заглядывая в карие глаза. Обычно Ким Намджун выделялся своим очень гуманным и достаточно правдивым мнением. — То, что вас сексуально тянет друг к другу, только и всего. Но я об этом и раньше тебе говорил, в принципе. Пак хочет прямо сейчас бежать на проезжую часть, лечь посредине дороги, чтобы его тот далекий зелененький самосвал переехал. Настолько ему неприятна мысль делить постель с Мин Юнги. Как вообще можно о таком думать? — Даже не хочу комментировать этот бред! Проезжающие машины сигналят громко, пугая двоих. Дождь усиливается, размывая серый асфальт в темные оттенки. — Вот у тебя когда последний раз секс был? — таращится на друга Ким, прожигая дыру во лбу своими глазенками. — То-то же. Очень давно, по глазам вижу. А Мин Юнги все же альфа. Включил бы свое обаяние, да и совратил его. Он конечно мужчина с характером, но все же альфа, как ни крути. Они все одним местом думают, когда дело омег касается. — Вот потрахаемся мы, и все наши недопонимания и проблемы в один миг решатся! — язвит Чимин. — Это у вас так в голове работает? Тэхен в поражении вздыхает, выкуривая сигарету быстро, а потом поправляет свой приталенный черный пиджак, ныряя в карман и закидывая мятную жвачку себе в рот. — Попытка – не пытка, говорят же, — рисовано хмыкает Тэхен, ухмыляясь. — А для меня пытка, как раз-таки. Это же Мин Юнги, — раздраженно бурчит. — Судя по его завышенному самомнению, он в сексе Бог Аполлон, а омега ему в постели нужен чисто так, чтобы лежал бревном и не мешал наслаждаться. Шатен не выдерживает и смеется громко, выслушивая замудренные фразы друга касательно одного из их заместителей начальника. Тэхен хохочет, прикрыв рот ладонью, а потом глухо выдыхает, когда мимо пара человек с офиса этажом выше проходит. Омеги уважительно кланяются в ответ. — А ты когда в следующий раз мастурбировать будешь, попробуй Мин Юнги представить. Гляди, может чего и выйдет, — вновь хохочет Ким, когда лишние уши наконец заходят в парадные двери здания. — Ага, выйдет, — смеется Чимин, докуривая и выбрасывая бычок в ближайшую урну. — Из меня душа выйдет и на тот свет отправится, пока я его лицо представлять буду. А дальше все происходит, как по сценарию, накатанно и раздражающе. Из дверей вслед за высоким белобрысым альфой выплывает, как айсберг в океане, Мин Юнги со своей величавой царской походкой, задрав повыше подбородок. Пак шипит еле слышно. На улице разразился ливень. Альфа держит какую-то бумагу в руке, а потом настигает резкий поток ветра, вырывая макулатуру вместе с воздухом. Бумага улетает недалеко, и Мин Юнги, зарычав, бежит за листом прямо под толщи дождя, прикрывая свою голову пиджаком. Чимин хихикает довольно. Альфа возвращается под козырек здания, смахивая капли воды. И Пак с прищуром косится. Если быть откровенным и смотреть правде в глаза, то возможно, ну прям крайне вероятно, что Мин Юнги красивый. Пак Чимин взрослый человек, и может всецело и осознанно судить чужую красоту где-то в потемках своей души. У альфы симпатичные ухоженные черные волосы, как смола, как черная клякса от чернил на белом листе бумаги. А еще глубокие глаза, обрамленные черным рядом густых ресниц. И губы аккуратные. И само лицо очень даже гармонично смотрится. Под идеалы красоты для обычного альфы Мин Юнги очень даже подходит. И его миловидное лицо, крепкие руки и сексуальные пальцы, это единственное, чем он мог похвастаться, по мнению Пак Чимина. И ведь тех, кто велся на его красоту, несмотря на характер, было толпы. Возле Мина постоянно крутились омеги, а тот на ответы не скупился, ехидно каждому подмигивал. Почему они все не видели его настоящую сущность? Почему это все только Пак Чимин видел? — Пользуйся своей красотой, пока можешь, вредный жук, — шепчет так, чтобы его никто не услышал. Тэхен молча стоит рядом с другом, разжевывая жвачку, и наблюдает, как его «ненавижу Мин Юнги» Пак Чимин беспрерывно на альфу пялится, а тот в свою очередь не оставляет яростных взглядов без внимания, таращится в ответ. И смотрят они друг на друга двое, как самые глупые идиоты на свете. Ким дышит разочарованно. Тут же все понятно даже без слов. И зачем так себе жизнь усложнять? — Уже Мин Юнги в своих мыслях голым представляешь, да? — не выдерживает и подкалывает, шепча горячо на ухо так, что Пак испуганно дергается. — Будьте терпеливее, господин Пак. Ну не при всех же. Чимин оглядывается, сталкиваясь носами с Кимом, и с улыбкой притворно ухмыляется. — Да? А что по мне незаметно? Уже три раза в трусы кончил, — ехидничает, проходя мимо двух курящих альф с гордо поднятой головой, и открывая с поклоном громоздкие двери. Тэхен ныряет внутрь, а потом идет прямиком к лифту, на секунду оглядываясь. — Напоминаю, что послезавтра корпоратив. А по традиции, все, что случается на корпоративе, остается на корпоративе, — жмет на кнопку вызова лифта омега, кивая с улыбкой. — Демоны наших коллег, наконец, вырвутся на свободу. Поэтому этот день – отличный вариант задобрить злобного демона. — Я не буду с ним спать, — закатывает глаза Пак Чимин, заходя в лифт вслед за другом. — Ты это себе в день корпоратива скажи, когда вы вдвоем с Мин Юнги будете немного пьяненькие и наедине. — Этого никогда не случится со мной, поверь мне, — хохочет Чимин, хватаясь за живот, и опирается на стенку лифта. Может быть в следующей жизни, но точно не в этой.