Я люблю тебя, цветочек

Двери распахиваются перед носом, как врата в адское логово, в котором кое-кому очень волнующемуся будет уготовано с десяток настоящих пыток и испытаний, после которых ему наконец выставят вердикт, достоин ли он быть парой одному очень умному и обеспеченному альфе. У Чимина трясутся коленки. И потеют ладони. А еще потеет под носом, что раздражает больше всего, ведь перед выходом из дома его тон на лице был просто идеальным. Его всего коробит, но конечно же, он умрет, но никогда об этом никому не скажет, потому что сейчас его лицо выражает только уверенность. В себе, своей неотразимости, и в том, что лучшей пары для Мин Юнги в этом мире не найтись. — Рада тебя видеть, Чимин, — вскрикивает женщина, которую омега запомнил как мать его любимого. В первый раз, когда они встречались, Пак был всего-лишь партнер по сексу. Они с Мин Юнги трахались, зажигали в барах, потом выпивали и снова трахались, а теперь-то все изменилось. Сейчас он уже на самом деле волнуется, потому что и впрямь является второй половиной альфы. Он является его будущим потенциальным женихом, а значит в ближайшем будущем частью этой семьи. И это заставляет все мышцы напрячься. — Это вам, — впихивает нервно букет Чимин женщине. Она с улыбкой его принимает. Пак разувается, заглядывает быстро в зеркало прихожей, поправляя прическу, а потом одергивает себя и берет свою обувь, ставя ее аккуратно в полку, чтобы мать Юнги не подумала, что омега какой-то последний неряшливый идиот. Юнги стоит рядом, засунув руки по карманам, и молча ожидает, когда его парень закончит с этим показным марафоном. — С тобой все нормально? Чимин поднимает голову, прекращая стряхивать пылинки с брюк. — Почему ты спрашиваешь? — Выглядишь взволнованным, — заключает Юнги. Пак цокает, выпрямив плечи. Он поправляет пиджак, и гордо поднимает подбородок. — Это не тот случай, чтобы я волновался, альфа. Хорошо? Мин удивленно молчит, но кивает. Он берет за руку своего парня. И медленно ведет его по коридору. Чимин мотает головой, осматривая дом (адское логово) родителей Мин Юнги. У них свой частный дом в центре города. Не совсем близко к квартире Юнги, но расположение очень хорошее. В доме два этажа, свежий современный ремонт. Все сдержанно и красиво. Кое-где проскальзывают молодежные вещички, типа переносной музыкальной колонки, и естественно это все рук младшего брата Юнги альфы Бомгю. Пак замирает, когда слышит громкий смех. В доме сейчас много народу. Он это сразу понял по количеству обуви в прихожей. Естественно, что Мин Юнги предупредил его об этом заранее, объявляя, что на мероприятие по дню рождению Бомгю приедут еще и другие родственники, чтобы поздравить альфу, а еще познакомиться с Паком. Чимин тогда махнул рукой, и сказал, что он с удовольствием разделит этот вечер с Минами, а теперь, теперь даже как-то и перехотелось. Чимин встает как вкопанный перед входом в зал, и вцепляется в рукав пиджака Юнги своими ногтями. Будь он кошкой сейчас, то разорвал бы своими острыми коготками пиджак в пух и прах. — На самом деле я дико волнуюсь, Юнги, — хнычет Чимин, давая волю эмоциям. — Я весь вспотел, как последний придурок. От меня теперь плохо пахнет, да? Я им явно не понравлюсь. У меня еще ладони мокрые стали. А если мне передадут микрофон, чтобы я сказал тост? Я оставлю мокрые следы на микрофоне, а потом кто-то другой это увидит. Я просто в ужасе. — Стоп, Пак Чимин, — встряхивает за плечи омегу Юнги. — Во-первых, ты сейчас слишком паникуешь. Это лишнее. Во-вторых, я сомневаюсь, что у моих родителей вообще когда-либо был в наличии микрофон. У кого они вообще бывают дома? — смеется альфа, но наблюдая, что омегу это не успокаивает, заканчивает нервным смешком. — Ты же знаком с родителями. — Да, но сейчас я твой бойфренд! — Что тогда, что сейчас, мало что изменилось. Это просто условности, которые их не касаются. — То есть ты хочешь сказать, что секс в отношениях и секс без отношений для тебя не имеет разницы? — выгибает бровь Пак. Мин хлопает глазами, раскрыв рот, как рыба, выброшенная на берег. Куда бы он не ступил, вокруг него только минное поле. И ответа правильного просто не существует. Он решает поступить как мудрый альфа. Проигнорировать. — Я люблю тебя. И уверен, что тебя они тоже полюбят. Юнги выдыхает, и с его плеч сваливаются груды камней, когда он понимает, что сказал правильные слова, ведь Чимин улыбается. — И я люблю тебя. Просто я так сильно волнуюсь. Хочу быть лучшим парнем их старшего сына. — Ты первый и единственный, которого я знакомлю со своей семьей. Поверь мне, они бы обрадовались, даже будь ты чучелом из сена, — смеется Мин, но тут же осекается, поняв, что сболтнул совсем не подбадривающие слова. Пак глядит на него нахмуренными бровями и осуждающим взглядом. — Не понял. — Это просто шутка, — бубнит альфа глухо. — Так, я понял, что ты не в духе. Так что нам нужно зайти в зал прямо сейчас, иначе ты вероятно настроен поругаться. Альфа тянет его за рукав и буквально впихивает в комнату. Омегу встречают с десяток глаз. Они все смотрят на него с улыбками, но глазами просто поедают изнутри. Пак Чимин на секунду представляет себя абсолютно голым на сцене перед сотней людей. Он теряется. — Всем привет, семья. Это мой омега Пак Чимин. Он немного волнуется, поэтому позаботьтесь о нем, — заявляет громко альфа, и все весело улюлюкают, начиная верещать так, что закладывают уши. Чимину кажется, что он попал на какое-то автобиографическое интервью, от которого зависит все в его будущем. Он сидит за столом, не притронувшись к еде, и отвечает на вопросы о том, откуда он, где живет, в каком районе живет, на каком этаже живет, где учился, с кем учился, на кого учился и еще тысячу и тысячу вопросов, которые уже начинают действовать на нервы. Паку кажется, что у каждого из них есть счетчик баллов, и если ответ на вопрос кого-либо устраивает, омеге присуждается высокий балл, и по окончанию мероприятия будет консилиум, в котором будет подсчет этих злосчастных баллов и главный вердикт. Если балл утешительный, то Пак Чимин имеет право быть парнем Мин Юнги, а если нет, то его просто спустят вниз головой с окна второго этажа прямо в контейнер с помоями. — С твоим днем рождения, Бомгю! Расти здоровым мужчиной! — улыбается доброжелательно Чимин, наблюдая перед глазами появившегося черноволосого подростка альфу с ярко-оранжевым бумажным колпаком именинника на голове. — Ох, какой у тебя стильный колпак, — хихикает глухо омега, пытаясь скрыть смех злорадства и удовольствие от глупого вида мальчишки. — Даже не смейте смеяться надо мной, это все мама заставила, — бубнит под нос альфа, дергая из рук старшего брата коробку, обернутую в подарочную бумагу. — Милый у тебя братик, — скрипит зубами Чимин, обращаясь к своему парню, и не перестав улыбаться ни на секунду. — У него тяжелый характер. — Я заметил. Они присаживаются за стол с Юнги обратно. Бомгю натруженно пыхтит над коробкой, закусив язычок, и рвет яро бумагу. Он вертит подарок так, будто бы совсем не беспокоится о том, что может быть внутри. А Чимин распахивает глаза, даже тихо пискнув. — Аккуратнее, Бомгю! — возмущается Мин Юнги, высказав все то, что не в силах высказать его пара. Судя по глазам его парень в полнейшем шоке. Подросток замирает с коробкой и поднимает скептичный взгляд. — Все последние три года ты дарил мне на день рождения свитера. Я на девяносто процентов уверен, что внутри очередной свитер, который я выкину в коробку вещей для нуждающихся. Чимин открывает рот, переводя взгляд на своего альфу. Только вот тот совсем спокоен, лишь глухо смеется в ответ. Этот Мин Бомгю сучка похлеще любой омеги. У него есть чему поучиться и это факт. И Пак даже задумывается, хорошо это или плохо, что младший брат его альфы так умен не по годам. Он ведь думал, что альфы в шестнадцать только думают о течных омегах, алгебре и соджу. Подросток распахивает широко глаза, когда наконец разрывает коробку и видит новенький айпад со специальной ручкой для планшета в комплекте. — Теперь тебе стоит забыть об ужасных подарках, потому что у твоего старшего брата появился я, — настал черед выпендриваться омеги. — Круто! Спасибо, Юнги! — выкрикивает парень. Чимин хмурится, когда его совсем точно игнорируют. Вообще-то, это он настоял на этом подарке. Мин Юнги два дня заливал, что его братишка любит свитера, а Пак утверждал, что это брехня и тот просто притворяется. Чего и следовало ожидать, омега оказался прав. Бомгю смотрит перед глазами. И совсем точно, его старший брат глазами стреляет в рядом сидящего омегу. — И Чимин... Спасибо. — Пользуйся на здоровье, — улыбается омега, оставаясь довольным хоть каким-то вниманием мальчишки. Дальше вечер пролетает слишком быстро. Они разговаривают, разговаривают, и еще разговаривают. У пары три раза спрашивают про свадьбу, два раза про планирование детей, семь раз про дальнейшее место жительства. И альфа и омега просто тупо таращатся друг на друга, отмазываясь лишь глупыми улыбками. Дальше Мин Бомгю читает рэп, который Пак Чимин называет лучшим в истории, хотя тот набор рандомных слов не дотягивает даже на два балла из пятидесяти. Потом дед Юнги рассказывает, как он спасался в детстве от голода и ходил воевать. А еще они успевают два раза спеть песню в караоке. И да, кстати, у Мин Юнги дома все-таки есть долбанный микрофон! Под конец дня все наконец начинают расходиться. Чимин блаженно улыбается. Он спустил пять слоев шкуры, пока лез из кожи вон, чтобы понравится семье Юнги. И кажется, у него на самом деле получилось, судя по восторженным улыбкам, долгим прощаниям, и отвратительным чмокам мокрыми губами в щеки. Теперь они едут домой в свою уютную квартиру под шум капель дождя, что бьется о каркас машины. Опущено стекло, приятный запах оседает в легких. Мин Юнги счастливо улыбается, следя внимательно за дорогой. Несмотря на то, что он за рулем, он не отпускает руки своей пары, перебирая пальцы омеги в своей крепкой ладони. Сегодня он сделал настоящий прорыв. Он познакомил свою семью с его потенциальным будущим супругом, и скорее всего, папой их будущих внуков. И все так чудесно прошло, что тому даже не верится. Даже Бомгю стал относится к омеге более благосклонно после удачного подарка. Он явно счастлив. Что не скажешь о другом человеке... — Цветочек, тебя что-то беспокоит? Чимин таращится в пролетающие мимо башенки домов. Он думает. И его мысли уносят его куда-то далеко-далеко, туда, где его в принципе быть не должно. Он впервые знакомился с родителями своего молодого человека. Впервые испытал некоторые чувства. Его постоянно называли частью своей семьи, и это чувствовалась так странно. Он буквально был ошеломлен происходящим. И кажется, что все так чертовски быстро происходит. Слишком быстро, чтобы быть хорошо. И вместе с этими мыслями, сознание посещает Ким Тэхен со своими словами о частом выгорании омеги в любых отношениях. Он так напуган. Беда Пак Чимина в том, что он сильно любит все анализировать. Он не может просто окунуться с головой в чувства, как Юнги. Он переживает. Не являются ли их чувства временной эйфорией от удачного секса и комфортного времяпровождения? Он все не может забыть, что они двое буквально полгода назад были злейшими врагами. Не могли же эти ненавистные эмоции испарится просто так? Вдруг, их отношения погаснут также мимолетно, как и разгорелась их страсть? Чимин вспоминает себя убитого в баре, когда они с Юнги почти порвали, и у него мурашки по телу бегут. Его сердце будет явно разбито и глубоко болеть, если он и его альфа расстанутся окончательно. — Я так сильно плакать хочу, — поникнув, заявляет омега. — Я уже плачу, черт. Юнги нахмурившись, быстро кидает взгляд на парня. И тот совсем точно плачет. Прозрачные капли стекают по его горячим щекам, а глаза буквально наполнены слезами. — Что с тобой, малыш? Почему ты плачешь? — вероятно, альфа совсем точно никогда не чувствовал подобное, но его внутренности в один миг скручиваются, когда он видит свою расстроенную пару. Юнги внимательно слушает, но его парень совсем точно не хочет отвечать, поэтому ему приходится подрезать рядом плетущийся минивэн и остановиться в ближайшем кармашке у дороги. Альфа стягивает ремень безопасности, и оборачивается корпусом. Чимин тихо плачет, пытаясь скрыть слезы. Его кончик носа и ушей красные, а еще текут сопли, что блестят под носом в свете проезжающих фар. И это даже мило. — Расскажи обо всем, что тебя беспокоит. — Я не хочу, чтобы ты думал, что я умею только рыдать. Каждый раз, когда ты так смотришь на меня, я чувствую себя ничтожеством. В прошлый раз было тоже самое! Поэтому, пожалуйста, давай просто поедем домой и поговорим там, хорошо? — поднимает красные мокрые глаза омега. — Совсем не хорошо. Мы обсудим наши проблемы прямо сейчас. Ты просто можешь рассказать мне о том, что тебя тревожит, малыш. Ну, окей. Отлично. Теперь Пак Чимин чувствует себя долбанной нюней в десять раз больше, потому что Мин Юнги так хорош. Он так чуток и тактичен в их отношениях. И всегда пытается угодить и уступить. Омега даже и на секунду не мог представить, что этот альфа может быть таким человечным и добросердечным. Чимин шмыгает носом, и нервно дергает нитку на коленях своих брюк. — Цветочек? — кладет свою ладонь поверх парня альфа. Пак жмет плечами, собираясь со словами. — У меня было много парней до тебя... — заявляет Чимин, заставая врасплох Юнги. — Ой, нет! Ты не правильно понял! — машет тут же рукой. — Я имею ввиду, я просто много с кем флиртовал раньше, а еще было пару парней, с которыми я встречался. Юнги внимательно слушает, смотря прямо в глаза. А Чимин мотает головой. — Ну вот, кто меня за язык тянул? Теперь ты думаешь, что я шлюха в мужском обличии, да? — Даже и в мыслях не было, цветочек. Ты взрослый парень, я понимаю, что у тебя могли быть отношения до меня, — кивает брюнет. — Если тебе так будет легче, то у меня тоже были некоторые отношения. Чимин хлопает глазами в неверии. — Мне нихрена не легче, понятно? — цокает омега, собирая надуто руки на груди. — И скольких ты до меня трахал, не считая того парня секретаря, которого потом уволили? — Чимин... — Вот умеешь же ты все испортить одной фразой, Мин Юнги, аж бесит! — омега с обидой отворачивается, надувшись до красноты в щеках. — Мы сейчас обо мне будем разговаривать? — вздыхает альфа. — Просто скажи цифру. И предупреждаю, что я узнаю, если ты будешь врать, — заявляет громко, разворачиваясь обратно и таращась в глаза парня. — И мне не нужно количество твоих отношений, мне нужны реальные цифры. Со сколькими ты спал? Юнги в который раз попадает в ловушку. Пытливые глаза Пака, которые пару минут назад рыдали, теперь блещут интересом и злостью. Альфа вскидывает голову, прокручивая всех, с кем спал, в своей голове. И кажется, черт возьми, их было много. Так много, что после седьмой омеги он сбивается со счету. Да, он признает свои косяки. Он был холостым альфой при деньгах. У него был толстый кошелек, а еще безмерное количество фанатов в университете. А потом он удачно устроился на работу. И куда его только не заносила нелегкая. Юнги кается, в своей жизни он задниц достаточно повидал. Но теперь, положив руку на сердце, может смело заявить, что с задницей Пак Чимина ни одна в мире не сравнится. — Дес-сять? — неуверенно, и будто бы спрашивая, говорит. — Или двенадцать. Плюс минус там, точно не помню, — потирает шею. Чимин раскрывает рот. Он смотрит во все глаза на мужчину. Он всего ожидал, но только не того, что его чертов любимый человек окажется долбанным секс гигантом! — Ты шутишь? Десять? Десять омег? Да даже в девичьей группе twice девять участниц! Ты меня просто убил, Мин Юнги. Мне плохо! — Это был секс на одну ночь! — строго объясняет альфа. — Я даже имена не помню. — Я с тремя переспал, и всегда страшился тебе об этом сказать! Боялся, что мой альфа подумает, что я легкомысленный! А он успел двенадцать омег оприходовать! — злится Пак. Его колотит, когда он осознает, что его молодой человек целых двенадцать омег трогал этими сексуальными пальцами, которые сейчас только в его власти. И ничего поделать уже нельзя. — Я надеюсь, что ты хотя бы использовал презервативы? Я не хочу, чтобы в ближайшем будущем на пороге нашего дома появился пятилетний ребенок со словами «Папочка, я буду жить с тобой». — Даже мы с тобой до сих пор трахаемся с презервативом, о чем ты говоришь, Чимин? Пак выдыхает, приводя мысли в порядок. Так. Они вообще не в ту степь ушли. Он даже и забыл по какой причине плакал недавно. Теперь в его голове лишь с десяток омег, которые засасывают Юнги своими противными губами в поцелуи. Как же отвратительно. Альфу хочется задушить прямо сейчас. — Я очень надеюсь не оказаться в числе этих бывших, — бубнит Чимин. — Потому что я тебе не просто омега, с которой можно поразвлекаться, ясно? Я себя в обиду не дам. — Меня обижают твои слова, цветочек. Ты так сильно не доверяешь мне? Чимин хочет крикнуть «да», но он понимает, что это будет главной ошибкой, а самое интересное, что это будет неправда. Омега правда доверяет альфе. На все сто процентов, даже на тысячу, только вот глупые мысли все равно лезут в голову. Пак плюхается затылком на сидение, и трет покрасневшие глаза. Он так устал. От себя и своих мыслей. — Я не хочу, чтобы мы разбили друг другу сердце, Юнги. Только и всего, — опускает голову. — Поэтому если ты охладеешь ко мне, то пожалуйста, подготовь меня к расставанию заранее, потому что мне, блять, кажется, что это сломает меня. Я тебя люблю. Вероятно, Паку нужно лечится, раз он думает о расставании тогда, когда все хорошо. Он паникер, а еще своими страшными мыслями собственноручно все разрушает. Но ему явно стоит рассказать о своих переживаниях партнеру, нежели скрывать все это и стать дебильным параноиком, которому будет мерещиться измена на каждом шагу. Он хочет чувствовать себя уверенным и любимым прямо сейчас, пока все сам не испортил. — Нет, это я люблю тебя. Я не уверен ни в чем в своей жизни так сильно, как в том, что мои чувства к тебе никогда не охладеют, цветочек, — Юнги тянет руки к омеге, притягивая близко к губам. — И на тот случай, если охладеешь ты, то я знаю какие меры мне нужно предпринять, чтобы снова зажечь твою избалованную задницу. Пак хихикает, чувствуя мягкий щипок на пятой точке от ловких пальцев. — И что это за меры? — спрашивает омега, пока оба бодаются кончиками носа, дыша прямо напротив друг друга. Чимин взвизгивает, когда его как пушинку сажают к себе на бедра так быстро, что он только и успевает услышать щелчок отодвигающегося от руля кресла. Юнги зарывается ладонями под рубашку, и целует горячо в шею, вызывая невозможные чувства в солнечном сплетении. Их времяпровождению должен позавидовать любой сценарист, потому что они успевают все. Буквально пару минут назад они плакали, потом ругались, потом признавались друг другу в любви, а теперь сгорают от возбуждения. — Я сделаю тебе предложение руки и сердца твоей мечты, а потом будет пышная свадьба, а дальше я увезу тебя на медовый месяц на Багамы, где повяжу тебя, а потом заделаю нам с десяток малышей. Как тебе такие меры? Достаточно для твоей охладевшей задницы? Пак расплывается в улыбке, как последний счастливый психопат на планете. Он облизывается и страстно целует губы напротив, кусая сильно и оттягивая. Какие-то необъяснимые собственнические инстинкты застилают ему глаза. Теперь он понимает, что значит ревновать до потери пульса. Он к каждой страшной швабре из прошлого Мин Юнги будет ревновать, и не потому, что он в себе не уверен, как раз-таки наоборот, уверенности в нем хоть отбавляй, он просто предупреждает. Откусит руку по локоть так, что не пришьют самые знаменитые хирурги мира. — Мне нравится твой план, альфа, — кусает губу Пак с глухим смешком. — А еще я хочу прямо сейчас заняться с тобой безудержным сексом! — Прямо здесь? — Было бы неплохо, — чмокает в губы звонко. — Я снимаю свою рубашку! Последний их секс был буквально сегодня днем. Они бегали и опаздывали на день рождения, на которое их пригласили в три часа дня, а уже была половина четвертого. И они не успевали, потому что чертову воду отключили из-за канализационной аварии во дворе, и омега напрочь отказывался ехать к родне альфы воняющим и потным. Воду наконец включили. Под конец их сборов было уже четыре часа ровно, а потом альфа решил шлепнуть сочную попку своего парня в обтягивающих брюках и пошло поехало. Им вообще нельзя пересекаться, когда они куда-то спешат, потому что никакое мероприятие, никакое происшествие не сможет отменить их возбуждение и тягу к друг другу. Когда они занялись сексом на стиральной машине, а потом вновь приняли душ было уже почти пять. Они соврали семье и сказали, что попали в дикую пробку. И кажется, что никто точно не поверил, потому что еще один из гостей заявил, что прикатил десять минут назад по центральной дороге буквально на крыльях ветра. — Ладно, — вздыхает Юнги, приподнявшись, зазвенев ремнем, и стянув брюки. Пак улыбается. Его глаза горят, будто бы он сейчас картину художника перед глазами наблюдает. Альфа совсем точно возбужден. Он становится таким ненасытным буквально в тот момент, когда омега таращится на его член, как на восьмое чудо света. И это заводит. — Так неудобно, — бубнит под нос омега, стягивая со стоном недовольства свои штаны. — Но мы должны заняться сексом в машине для галочки, хорошо? Я хочу все перепробовать. Уже через пятнадцать минут Чимин испытывает драйвовое чувство наполненности, когда альфа занимается с ним любовью так, будто бы этот секс должен быть последним в его жизни. И оказывается, любить друг друга в сексе так круто, когда можно признаваться в любви и строить планы на будущее, типа: «Так хорошо, альфа! Я хочу родить тебе ребенка!». А Пак Чимин, на минуточку, совсем не планирует ребенка в ближайшие свои пять лет жизни, потому что он как бы хочет насладиться по полной своей молодостью. Он заграницей был всего-то два раза, и то один раз по причине похорон своей тети, которая жила в США. — Так приятно? — спрашивает Юнги, сменив чуть положение, откинувшись спиной на кресло почти полностью. У Мина потный лоб, рубашка разорвана, а еще губы засохли, потому что кондиционер дует буквально в лицо, но если они вырубят его, то совсем точно сжарятся в этой парилке. А еще вокруг них все так же летят по шоссе автомобили. И им крупно повезло, что они остановились по отношению к дороге бампером, потому что становиться звездами социальных сетей не входило в их планы. Чимин понимает, что его губы стираются в пыль, потому что в такой позе целоваться остается единственным решением. Но это так классно, целовать любимого. — Супер! — отмечает Пак, откинув пальцами свои взмокшие пряди волос. Юнги смеется высказыванию омеги, а тот кусает его за участок шеи, чтобы тот не отвлекался. Они плавно перетекают из медленного секса в какой-то слишком быстрый и сумасшедший. И Чимин бурчит, наблюдая под задницей мокрые брюки своего альфы. Им бы еще добраться до квартиры без ошарашенных взглядов прохожих. Сначала заканчивает Пак, сжав глаза от приятного стимулирования, а потом перед ним звездочки горят и он на пару секунд отключается, замерев на месте, чем достаточно пугает своего альфу, пока омега не бурчит недовольное «че застыл». После его догоняет Юнги, без сил грохнувшись на водительское сиденье всей массой тела. Грубая ткань смокинга давит и неприятно топорщится, поэтому единственное о чем он сейчас мечтает, снять всю одежду с себя к черту. — И как тебе? — хрипит Мин, пощурившись. Солнце из окна долбит прямо в левый глаз. — Твердая шестерка из десяти. Немного расстроен, потому что это было не так феерично, как мне об этом рассказывали. Тесно и слишком мокро для меня. — Согласен, — кивает. — Все, слезай с бедер, а то в моих ногах кровь перестала циркулировать, — хохочет альфа. Они такие два старых деда, это даже забавно. Чимин кряхтя пересаживается на свое место, один раз смачно ударившись головой о кожаный потолок. И матерится глухо. — Все, поехали домой, Мин Юнги, я уже устал. — Ага. Пак Чимин расслабленно выдыхает, когда альфа трогается с места и выезжает обратно на трассу с таким серьезным лицом, будто бы не он сейчас тут зажигал в машине. Омега злобно бурчит, когда его альфа опять ставит старые песни Тупака и подпевает ему, как самый настоящий фанат, а потом не замечает, как сам выучил уже целых два куплета, и его губы двигаются в такт словам из песни. Чимин понял одну тенденцию — ко всему можно привыкнуть, если есть любовь. Теперь он любит запах попкорна, который раньше на дух не переносил, потому что попкорн уплетать в кинотеатре с Мин Юнги одно удовольствие, а еще теперь дал второй шанс рэпу в своей жизни, посчитав, что слушать только поп-музыку в машине будет как-то эгоистично, а еще теперь даже не обращает внимание на то, что его альфа по забывчивости не задвигает за собой ящики, потому что не специально это делает, а правда забывает. К мелочам привыкаешь. Раньше омеге казалось, что Мин Юнги самый ужасный человек на свете, и он искренне сожалел будущему спутнику жизни этого несносного альфы, но жизнь такая дерзкая штука, что решила преподнести урок этому заносчивому Паку. И Чимин в некотором роде рад этому уроку, потому что быть парой Мин Юнги уже не сущий ад, а настоящее счастье. И вероятно, их впереди еще ждет куча настоящего дерьма в жизни, потому что один из них бережливый, но бурчащий, а еще постоянно дерзкий на язык, но довольно отходчивый, а другой – психующий на ровном месте, а еще с характером эмоциональной качели и злопамятный, но очень переживающий за отношения. И как взболтать этот несовместимый коктейль является еще той загадкой, но они вроде бы как справляются. Пока справляются. — Ты точно любишь меня? — Я люблю тебя, цветочек. — Ты купишь мне рояль белого цвета? — Э? — Ты же сказал, что любишь меня! — Хорошо, я куплю тебе рояль, цветочек. Но и ты тоже должен кое-что сделать для меня. — Что именно? — Набей татуировку с моим именем на своей спине тоже, потому что я чувствую себя каким-то долбанным озабоченным тобой придурком. Чимин смеется громко. — Заметано.

Конец.