Я люблю тебя, цветочек

Очередной будний день на работе выматывает. Светит ярко солнце из окна, мозоля глаза. Чимин пытался запахнуть эти злосчастные окна белыми бумажными шторками, но даже это не помогло. В очередной раз, когда омега был сосредоточен на своих бумагах, в глаза ударил луч света. Он психанул и заклеил все окно белыми листами бумаги. Теперь стало более сносно. Чимин, закончив свою работу с налогами компании, и обзвонив кого нужно, откидывается в кресле. Он не курил уже чертовы два дня. Целых два дня, из которых его нервы буквально превратили его в супер-человека. Обычно, когда он так сильно нервничал, то сигарета оказывалась спасением. Но теперь от запаха дыма тошнило, а выходить на улицу под палящее солнце было откровенно лень. Пак видит, как Тэхен, довольно отчаявшись, возвращается с улицы с другими ребятами. Он бодр и весел, а еще бесконечно болтает о том, как он отлично выспался на выходных. А Чимин хочет плакать. Эти выходные, которые должны были наполнить его энергией на всю предстоящую неделю, просто опустошили его. Сначала Пак столкнулся с семейкой Мин Юнги, и после их встречи альфа и омега поругались, пытаясь даже задушить друг друга. А на следующий день они решили повести себя взросло и выехали на природу посмотреть на лошадей, как и обещал альфа. Только вот вдоволь насладившись лошадками, по дороге домой они опять начали ссориться. На этот раз камнем преткновения стали их отношения на работе. Юнги утверждал, что Чимин слишком холоден к нему и даже не смотрит в его сторону, когда они оба находятся в офисе. А Пак спорил, что излишняя осторожность на работе должна будет спасти их от сплетен и выноса мозга. Зачем было портить то, что так хорошо начиналось? По мнению омеги, альфа был слишком строг с ним. И постоянно хотел обсуждать их отношения, которых даже толком и не было. Ему нужно было расставить все точки над буквой «и». И понять, кем они друг другу являются. И что в итоге? Они разорались, обидели словами, а потом Мин Юнги психанув, сказал, что с него хватит этих «глупых!» встреч, и на этом им необходимо закончить это сумасшествие. Чимин не выдержал и заплакал, а потом, дождавшись, что Мин остановится возле его дома, со злости захлопнул дверь машины альфы так, что у того случился сбой в системе автомобиля, и загудела сигнализация на весь двор. Но омеге уже было не до этого. Он побежал домой, и успешно рыдал весь оставшийся вечер вплоть до часу ночи, а потом заснул, и проснулся утром на работу абсолютно разбитым и опухшим. Впрочем, это состояние до сих пор закрепилось в нем глубоко внутри. Пак Чимин выглядел ужасно. И совсем не хотел вставать со своего рабочего места, чтобы ненароком не пересечься с Мин Юнги. — Я так устал, — вздыхает Чимин, откатившись на своем стуле подальше от стола. Тэхен, заметив, что его друг наконец проронил хоть одно слово за целый день, оживляется за соседним столом. И подкатывается на своем стуле ближе к омеге. — Ты жив? — спрашивает со сморщенным лицом Ким. — Знаешь, я даже рад, что ты молчал целый день. До этого ты был похож на законченного алкоголика со своими опухшими глазами. Мне было страшно. — Я просто проплакал всю ночь, — жмет плечами Чимин. — Да, я заметил по твоим следам засохших соплей под носом, — кивает Ким, неловко потирая свою шею. — Я так понял, у вас все плохо? Мин Юнги выходит курить уже в сороковой раз, если не больше. Намджун наорал на него при всех. Это было ужасно. Пак хмурится, бурча под нос. А потом разворачивается на своем стуле, пытаясь разглядеть за спиной кабинет альфы. Там у его дверей столпились люди со своей бумажной волокитой, которую должен подписать их единственный и незаменимый заместитель директора. Только вот Мин Юнги испарился, и кучка работников недовольно ошивается вокруг. — Даже имя его не произноси! Ненавижу его. В печенках моих уже сидит, — рычит Пак, раздраженно подкатываясь обратно к столу, и начиная бездумно клацать по клавиатуре, удаляя старые файлы с компьютера. — Ха! Он думает, что я должен к нему подойти первым? Он не знает, кто такой Пак Чимин. За мной футболист из сборной Кореи Чон Хоун пять месяцев с букетами бегал! — Тэхен кивает тут же с умным видом. — Я себя не на помойке нашел. Он сказал мне, что хочет закончить наши «глупые» встречи, представляешь? Я просто в шоке. Пусть теперь в лепешку расшибется, но я первым мириться не буду. Может, это наоборот знак такой? Наверное, давно со всем этим нужно было покончить. Я даже не знаю, что нужно сделать Мин Юнги такого, чтобы я простил и забыл все эти слова! Иди и передай ему, что я даже его голос слышать не хочу, не то что видеть!

***

— Я так хочу услышать его голос, Тэхен. Ким вообще-то на секунду в шоке от перепадов настроения друга. Они сидят в какой-то первой попавшейся пивнушке за баром, и оглушительно звенят стопки выпитых рюмок. Пак страдает. Он плачет, заглатывая свои слезы текилой, и рассказывает о всех тяжестях, которые ему пришлось пережить в свои годы. Каждый разговор заканчивается одним и тем же. Чимин упоминает одного знакомого Киму черноволосого альфу, а потом спрашивает «Как думаешь, он обо мне тоже думает?» будто бы Тэхен обладает телепатическими способностями залазить в чужие мозги. Все это начинает напрягать. Но Пак Чимин такой милый, когда пытается противостоять своим чувствам, поэтому Тэхен не в силах с собой что-либо поделать. Он просто друг, который обязательно поддержит. — Ты влюбился? — пытает попытку в пятый раз Ким, надеясь наконец выдолбить признание. Чимин жмурит мокрые глаза, а потом залпом вливает в рот алкоголь, тыча нос в свою белую рубашку. — Н-нет! — вздыхает он. — Или д-да? Нет! Я не знаю! Он просто очень хороший человек. Ким Тэхен дышит глубоко, убирая с глаз друга упавшие пряди светлых волос. Это просто безумие. И мазохизм. Хороший человек? Тэ хочет искренне рассмеяться в голос, потому что это выражение отнюдь не про альфу, который пару дней назад заставил троих из их компании приседать, пока их икры не начали гореть, а все из-за того, что те капельку накосячили в отчетах, которые ушли в головной офис в Канаду. Жесткости в Мин Юнги было не занимать. Возможно, Тэхен и допускает, что Мин симпатичный, возможно, что умный, но не хороший это точно. Хорошие не орут благим матом за ошибку в цифрах. — Ох, Чимин-а, — вздыхает Ким, слыша как его друг вновь начинает рыдать ручьем прямо на барной стойке. — Просто позвони ему первый. Зачем себя так мучать? — Тогда он решит, что я в будущем постоянно буду извиняться. Ты помнишь, что мы просто трахаемся? — Да, а еще ты знаком с его семьей, в его квартире твои пижамы и крема, и я, твой лучший друг на минуту, вижу тебя реже, чем Мин Юнги тебя видит. Вы точно просто трахаетесь? Извини, но это похоже на кое-что другое, — раздраженно замечает Ким, цокнув. Чимин поднимает красные заплаканные глаза, втягивая в себя сопли, а потом его взгляд наполняется еще большей жидкостью, когда он вспоминает, что его две шелковые пижамы и крем за восемьдесят долларов остались в квартире Юнги. — М-может быть, он мне правда нравится? — спрашивает Чимин у Кима, будто бы сомневаясь в своих собственных чувствах. — Просто... он такой милый, когда мы вместе. Он готовит мне тыквенную кашу на завтрак, а еще он гладит мою рубашку на работу. И у него большой член, — нытье разражается на весь бар. Молодой человек, которому очень не повезло быть барменом и обслуживать двух истеричных омег, распахивает глаза, когда слышит последнее. Тэхен смущенно закусывает губу, махая рукой бармену. — Вы не обращайте внимание, он просто расстался с парнем, — нервно хихикает Ким, пытаясь чуть приглушить плач своего друга, потому что все вокруг начинают на них посматривать. Пак поднимает голову со стола бара. — Он даже не мой парень! — кашляет в плаче Чимин, залпом осушая стопку. — Мы просто спим вместе, вот и все! Этот альфа идиот, раз не понимает меня! — стучит себе в грудь Пак. — Мог бы просто не привязывать меня к себе! Я же скучаю, — хнычет омега, хватаясь за волосы. — Может, я недостаточно красив? Может, у меня кривые глаза? Что во мне не так? Я красив? — таращится на молодого, еще полностью не созревшего альфу бармена Пак своими красными глазами. Молодой человек хлопает глазами, останавливаясь на том, что начищал бокалы. Видно по одному взгляду, что он растерян и напуган, и явно боится сболтнуть чего лишнего. — Эм-м, я не знаю? Изв-в-вините, но вы не в моем вкусе, — сипло отвечает бармен, а Ким Тэхен хочет провалиться сквозь землю, когда его товарищ начинает рыдать еще больше. Играет громкая музыка. Некоторые гости уже танцуют. Слышатся хохот и разговоры. Только один Пак Чимин убивается за барной стойкой, пытаясь влить в себя весь алкоголь, который только есть в меню этого заведения. — Когда я стал таким жалким? — еле-еле выговаривает Пак, смотря в одну точку на стене. — В моем мессенджере столько альф, которые жаждут моего внимания, а я... — прерывается на то, чтобы икнуть. — Умираю от счастья, когда Мин Юнги дарит мне один завядший цветочек. Тэхен молчит, выслушивая. И уже не обращает внимания, когда Пак начинает рыдать с новой силой. — Почему ты опять ноешь? — щурится Ким. — Он меня называл цветочком, — вскидывает голову, таращась в потолок и пуская ручьи слез по алым щекам. Тэхен мотает головой, чувствуя, что сейчас сойдет с ума. И если Мин Юнги прямо сейчас не умирает в такой же подобной агонии от расставания, то Ким готов запихнуть его прямо в раскаленную печь, чтобы от него ни пылинки не осталось. Плач друга удручает. И не из-за того, что он устал это выслушивать, а из-за того, что это простая пьянка по возможно упущенной любви. Пак так сильно ненавидел Мина, что ненароком влюбился, как последний дурак. И эта мания ненависти вылилась аккурат в манию преследования. Какой бы альфа не проходил мимо, Чимин видел в нем Юнги, и заявлял, что у альфы запах лучше. Тэхен благодарил высшие силы, что такое приходилось выслушивать только, когда Пак был пьян. Ким берет стопку друга, наливая с бутылки ядерную жидкость, и толкает товарищу, заставляя пить не в сухую, а заедать все чищеными креветками. Пак глотает без остановки, прерываясь на то, чтобы просто зависнуть на полке с алкоголем и предаться каким-то воспоминаниям, от которых он совсем тихо плачет. — Сейчас вернусь. Никуда не уходи, — тычет пальцем Ким, спрыгивая с высокого стула, и уплетая своими тоже не самыми трезвыми ногами в сторону туалетов. Он абсолютно уверен, что прямо сейчас будет делать. Поэтому тут же набирает в списке контактов знакомое имя на букву «М», и смиренно ждет, пока идут гудки, и пока вокруг шныряют подвыпившие люди. — Алло? — орет Ким в трубку. — Что надо? — голос, явно чуть севший, тут же отвечает. На фоне Тэхен слышит звон каких-то тарелок и бульканье кипящей воды. — Во-первых, добрый вечер, Мин Юнги-щи. — Добрый. Я сейчас не особо в настроении. Что-то нужно? — тут же слагает альфа. Тэхен закатывает глаза, ныряя в кабинку одного из туалетов. Тут стоит неприятный запах, а еще кажется, что кто-то целуется яростно в соседней. Ким невнятно бурчит. По голосу понятно, что Мин Юнги не пил. Хотя должен, чтобы страдать точно так же. — Мне ничего не нужно, — икает Ким, пока чешет под носом. — Просто приезжай и забери Пака. Он сейчас затопит слезами весь бар. И он пьян. Очень сильно пьян. Ким слышит глухой рык и выдох в трубке. — Мы с ним вроде бы все решили, Тэхен. Отвези его домой, пожалуйста. — Что вы с ним решили? — раздраженно ругается омега. — Эмоциональное и психическое издевательство друг над другом не самое лучшее решение, знаешь, — Ким массирует свои виски. Он явно не хотел никого учить, но его просто вынуждают. — Я молчу про Чимина, он бывает иногда тупым в силу своих омежьих эмоций, но ты? Я думал, что ты адекватный человек. Пора бы признаться друг другу, что между вами не просто «секс», как вы оба постоянно твердите. — Я не хочу обсуждать это с тобой, Тэхен. Это только наши отношения, — устало отвечает Юнги, который передает по телефонным связям весь спектр эмоций, который горит только черным и серым, омеге. Тэхен хочет исчезнуть, но не слышать этот голос полный скорби и грусти. — Тогда приезжай прямо сейчас и обсуди это все с Чимином, потому что мне это уже надоело. Ведете себя как дети, честное слово, — уже кричит в трубку Ким, пытаясь достучаться хоть до одного из этой бедовой парочки. — Если мне придется еще целый час успокаивать его, то я убью тебя! Даю двадцать минут, и только попробуй не купить огромный букет белых роз! Адрес скину сообщением! — выплевывает омега, и скидывает трубку, ощущая, как с его плеч валится огромная гора, даря чувство свободы. Тэхен буквально вываливается из кабинки, заглядывая в зеркала над умывальниками. Когда он успел стать психологом? Это просто удивительно. На самом деле Ким был не из тех, кто лез в чужие жизни. Но это был Чимин. Его любимый нежный наивный Чимин, который так часто поддавался своим эмоциям, и становился абсолютно слеп. И конечно же, Тэхен не ударил бы палец о палец, если бы игра не стоила свеч. Он же не какая-то сумасшедшая сваха. У него своих проблем по горло. А тут все видно самым понятным образом, поэтому не свести этих двух, казалось бы преступлением против любви и судьбы. А Ким Тэхен, настоящий одиночка, который с парнем то расстается, то сходится, навлечь на себя ярость купидона не очень желал. Ким выползает из туалета, надеясь, что его друг не пустился во все тяжкие, пока его не было, и не кувыркается прямо сейчас где-нибудь в туалетах с первым встречным альфой, чтобы искоренить тупое чувство влюбленности. Но на этот раз высшие силы на его стороне, Чимин все там же, грустно уперев в стену взгляд, тянет через соломинку новый коктейль. — Как ты? — шлепает по плечу Ким. — Лучше? — Я так подумал, Тэхен, — вздыхает Чимин, застыв. — Юнги единственный из всех, кто сказал мне, что у меня красивые глаза. Хотя у меня самые обычные глаза. Узкие, и коричневые. Но ему нравится, — Пак уныло опускает взгляд. На этот раз он уже не плачет, только рвет нервно на лоскуты салфетку. — А я ему ничего хорошего ни разу не сказал. Только ругаюсь с ним. Я его не заслуживаю. — Чимин... — Нет, Тэ, я решил. Я просто отпускаю его, — переводит взгляд полный слез на друга омега. У Кима от этих глаз внутри что-то ухает в пятки. И чувство такое, что вырывают живьем сердце. В глазах читается только боль. — Я хочу, чтобы он был счастлив, правда. Он такой хороший, — Чимин вытирает разорванной салфеткой слезу. — Кажется, я правда влюбился в него. Наконец-то. Тэхен, несмотря на то, что должен прямо сейчас рыдать вместе с другом, и проживать с ним все эмоции, улыбается счастливо. Признал в конце концов. — Юнги сейчас приедет. Чимин плачет в салфетку, сморкаясь. Он даже не поднимет головы, ему чудится, что вокруг только имя Юнги кричат. У него шиза. Пак вздыхает, встряхивая волосами. А потом внезапно осмысливает фразу друга. И вскидывает голову. — Что? — Он сейчас приедет, говорю. Иди в туалет и приведи себя в порядок. — Юнги приедет? Тэхен хочет материться, нервно выдыхая. Его глупый друг. Он будто бы на немецком разговаривает, раз омега в десятый раз переспрашивает. — Да, Мин Юнги приедет! Прямо сейчас! И вы поговорите. И ты обязательно скажешь ему, что ты в него влюблен, договорились? А теперь просто иди и умойся. — Он приедет за мной? Ким Тэхен замучено игнорирует, хватает под локоть товарища, помогая ему не шататься, а аккуратно добраться до туалета. И потом с десяток раз подтверждает, что Мин Юнги правда едет, и правда едет к нему, а не к другому омеге.

***

Тэхен курит вторую сигарету возле выхода из бара, наблюдая перед глазами, как прямо перед его носом, возле припаркованного джипа, стоят двое. Мин Юнги и впрямь притащил огромный букет. Чимин их еле держит, выгибаясь без сил в другую сторону, но счастливо улыбается, шмыгая от прохлады носом. Они о чем-то тихо разговаривают. Ким не прочь бы узнать, о чем, но он уже устало оставляет этим двоим разобраться собственноручно. Юнги гладит омегу по волосам. Он в серых трико, черной дутой куртке, и в шлепках на голые ноги. Кажется, что он вылетел из квартиры пулей после звонка Кима. Его волосы мокрые, вероятно после душа. И Чимин бубнит громко про то, что альфа дурак, и может заболеть, раз приехал в таком виде. Тэхен скидывает выкуренный бычок в урну, присаживаясь на скамью. И смотрит на этих двоих, пока они, не обращая внимания на весь окружающий мир, обнимаются возле машины. И альфа тянется носом к губам, только Ким вдруг вскрикивает громко. — Не целуй его, Мин Юнги, ради Бога! Он только что блевал в сортире! — оповещает Ким, глухо смеясь под нос. Альфа удивленно поднимает брови, а Чимин бубнит недовольно под нос, высовывая язык. — Я ополоснул свой рот и жевал мятную жвачку! Несмотря на то, что омега реально блевал в туалете, опорожняя свой желудок от литров алкоголя, который успешно выдул в одного, альфа притягивает его, целуя смачно в губы. Тэхен отворачивается, не в силах смотреть на это. — Вы оба отвратительные, так и знайте, — смеется Тэ, выбирая смотреть на уличного кота, вылизывающего себя в причинных местах, нежели на воркующих знакомых. — Самые отвратительные.

***

Через некоторое время, подкинув Ким Тэхена, который устал так, будто бы пахал десять смен без остановки, до его жилища, Юнги и Чимин катаются некоторое время по городу. Омега выбирает музыку, ставя чуть потише, а альфа умиротворенно ведет машину, отвлекаясь иногда на короткие чмоки в губы от Чимина. Пак улыбается, когда Юнги переплетает их пальцы в ладони. Он прямо сейчас абсолютно не хочет ничего говорить. Он просто хочет быть рядом, вот так, по-простому, держать альфу за руку и целовать, когда это будет нужно. Но он адекватно понимает, к чему подходит окончание этой поездки в глухой ночи. Мин Юнги выезжает на какой-то незнакомый холм, сузив брови на переносице, и останавливается на месте, которое открывает безумно красивый вид на Сеул, горящий миллионом огней. Омега бы рад наслаждаться видами, только вот его сердце бьется как сумасшедшее. Он смотрит впереди, хотя осознает, что альфа останавливает машину, глушит мотор, и оборачивается на него, вглядываясь в его лицо. — Не хочешь мне ничего сказать, цветочек? Мин Юнги разрушает умиротворенную тишину в секунду. Пак жмурит глаза, надеясь, что это все обойдет его стороной. Только вот куда бы он не убегал, этого разговора не избежать, как бы он сильно не старался. Ему так хорошо сейчас. И он меньше всего желает ругаться с Юнги. Ему просто нравится быть рядом и чувствовать его тепло. — Что именно? — распахивает глаза Пак, наконец осиливая себя и глядя в глаза Юнги. Альфа отстегивает ремень, запуская в свои черные волосы пальцы. Чимин принюхивается. Терпкий аромат мяты, исходящий от волос, так сильно дурманит. Омега мечтает куснуть альфу посильнее. Но сейчас это будет слишком неловко. — Тэхен сказал, что ты плакал в баре. Это правда? Ким Тэхен сдал его с потрохами. Пак порывается ответить по привычке. Сказать: «А ты что не видишь мои опухшие глаза, напоминающие два переваренных пельменя?». Но омега закусывает совсем вовремя свой язык. Сейчас, когда Мин Юнги смотрит на него такими серьезными глазами, Пак не собирается шутить и нервничать. Это может окончательно все испортить. — П-правда, — кивает. — И почему ты плакал? — Из-за нашей ссоры, — шмыгает носом омега. Слезы предательски наливаются. Что же такое? — Я подумал, что все правда кончено. Ты был так зол на меня. Пак дышит глубоко. Только не плакать. Только не разрыдаться как типичный омега, перевалив таким образом всю вину на альфу. — Мне тоже было очень тяжело после нашей ссоры. На секунду мне показалось, что ты и впрямь устал от меня, — смыкает губы Юнги, отводя тяжелый взгляд. — Н-нет! — вскрикивает Чимин. — Я никогда не уставал от тебя! Просто... все вышло так... Я не знаю, Юнги. Чимин ненавидит себя за то, что не может нормально высказать то, что творится в его душе. Как высказать то, что ты сам не понимаешь? Он будто бы роется в огромном сундуке своих чувств, в поиске любви, но находит только сомнения, страхи и неуверенность. Это удручает. — Наша прошлая ссора завязалась из-за того, что я хотел от тебя некоторой определенности, а ты испугался и начал агрессивно себя вести. Я просто хочу понять. Может быть, я тороплю события? Или может быть, я вообще не правильно понимаю тебя, и ты правда не хочешь ничего серьезного со мной? — на выдохе выговаривает Мин, поднимая взгляд. Чимин тут же мотает головой активно. — Но я хочу! — сипло выдает омега, не в силах найти подходящих слов, чтобы продолжить. Юнги ждет дальнейших объяснений от омеги, но когда видит, что тот опустил нос вниз, и смотрит на свои пальцы, то просто смеется в ладонь. — Ты смешной, цветочек. Бывает, что тебя не заткнуть часами, а иногда ты просто молчишь, — Юнги замечает, как щеки омеги краснеют. — Хорошо, я тебя понял. Ты не настроен разговаривать? Тогда давай, я буду задавать тебе вопросы, а ты кивай или мотай головой, если не согласен, договорились? Пак Чимин удивлено поднимет брови, но смущенно кивает, смотря в теплый взгляд напротив. — Я тебе нравлюсь? Омега ошарашено распахивает глаза. Он в смятении. Его сердце стучит десять тысяч раз в минуту, оно готово вырваться из груди. Пак весь краснеет, как долбанный рак на горе. И щурит носом, ощущая, как на нем заострен внимательный взгляд. Так неловко. И кто бы мог подумать, что они вдвоем вытворяли в постели друг с другом такое, что другим в самых удивительных снах бы не приснилось. Чимин кивает головой несколько раз. И черт возьми, он благодарен Юнги, что тот не заставляет его говорить. Он бы мямлил и заикался, как последний придурок. — Отлично, потому что ты мне тоже нравишься, — улыбается альфа, погладив по красной щеке. —  Тебе нравится проводить время со мной? Омега кивает тут же, даже не дав себе секунды подумать. — Хорошо. И мне тоже нравится, — отвечает Юнги. — Ты был расстроен, когда мы с тобой поссорились?  Чимин вновь кивает, как немой болванчик, и вновь чувствует горячие слезы в уголках глаз. Воспоминания этих ужасных суток приносят ему моральное давление. — Я тоже был очень сильно расстроен. Выкурил три пачки за день, представляешь? — тихо делится Мин, поднося свой большой палец к глазам омеги, чтобы утереть немного слез. У альфы кошки скребутся на душе, когда он видит эти плачущие глаза. Когда он успел вот так бесповоротно? И куда смотрел раньше, когда сыпал на него оскорблениями? Вероятно, это была защитная реакция на то, что его так сильно к нему тянуло. Изначально. Они изначально поступили не так, как нужно было. Они должны были начать быть вместе изначально, но пошли по другому пути, по пути какой-то необъяснимой агрессии друг к другу, а когда захотели остановиться, то было уже слишком поздно. Они привыкли. И он так чертовски благодарен тому корпоративу, после которого он до сих пор ничего не может вспомнить. Если бы не он, вероятно, они бы до сих пор не смогли понять свои чувства. — Давай пообещаем друг другу, что в следующий раз обязательно постараемся разговаривать больше, а не ругаться. И если тебя что-то злит, ты будешь сразу мне об этом говорить, хорошо? Пак Чимин кивает. Он ощущает себя вновь маленьким ребенком, возле которого есть большой и теплый взрослый, который мудрее его, и сможет научить его как жить и как правильно справляться с чувствами и эмоциями. Это было всегда слабой стороной омеги. Ему тяжело доводилось говорить то, что он правда чувствует, поэтому наконец хотелось меняться. Ему хотелось доказать Мин Юнги, что он не бессердечный сухарь, что он все тот же нежный Пак Чимин, который целует альфу тягуче и чувственно. Что он правда готов ему довериться. Чимин утирает слезы, плача навзрыд. — Может быть, мы можем попробовать встречаться? — совсем с сомнением спрашивает омега, поднимая глаза. — Да, давай попробуем, цветочек, — проводит большим пальцем по слепленным от слез ресницам Мин.

***

Следующие две недели Пак Чимин чувствует, будто бы попал в рай, а там ему пригнали кабриолет, вручили бесплатный купон в Диснейленд и разрешили целоваться с Мин Юнги целую вечность, вот только это бесконечное счастье длилось совсем недолго. Вместе с тем, что они перешли этот непонятный рубеж сексуальных партнеров к настоящей паре, в которой они на самом деле должны были встречаться, приходилось мириться со многим. Чимин очень восприимчив в отношении своих чувств и эмоций. Поэтому каждый этап их «любви в отношениях» он проживал будто бы через каждую клеточку своего тела. Это было безумно, потому что Юнги просто кайфовал и наслаждался этими отношениями. Сначала ему нужно было привыкнуть к тому, что Юнги обязал его жить у него дома. Нет, Чимин был не совсем против. Он достаточно привык обитать у альфы дома в последнее время. Но вот на постоянной основе перебраться к нему было странным событием в его жизни. Чимин не сильно жаловался. Квартира Мин Юнги была райским пристанищем в отличии от скромной омеги, где присутствовали только диван, кровать, стол и техника для жизни, но все же для Пака это оказался серьезный шаг. Таким образом, он наконец осознал, что собственноручно идет к тому, что пробирается в жизнь альфы в прямом смысле этого слова. Сначала он собирался поселиться у него, потом забыть о своем доме, перевезти все свои вещи, а потом выскочить замуж за Мина и прирасти корнями в его квартире. С Юнги было очень комфортно и мило, поэтому принять данную информацию как должное, не оказалось трудным. После этого Мин Юнги попросил омегу об одном одолжении. Чимин тогда, сидя на коленках альфы, и выщипывая ему брови, весь превратился в одно сплошное ухо. И после сказанного, завис с пинцетом у бровей на пару секунд. Юнги просил своего новоиспеченного парня называть его не «Мин Юнги», а как-нибудь мило и ласково. Чимин куксился. А альфа обиделся, заперевшись в своем тренажерном зале. Это был второй кризисный рубеж в отношениях для Чимина. В его глазах альфа был очень хорош, в этом не было сомнений, но глядя на него, ничего, кроме «Мин Юнги» на ум не приходило. К тому же, он с самого начала знакомства с альфой привык называть его слишком официально, потому что только так во время их споров можно было насолить ему сильнее. Потом Пак просил прощения. Обещал, что исправится и постарается быть таким же, как и его альфа, который постоянно употреблял в лексиконе слова «цветочек, солнышко, малыш» и т.д. Они долго думали. И решили начать с того, что Чимин будет называть своего парня просто «мой альфа», чтобы было не слишком слащаво для слабой психики омеги, и чтобы другим было понятно, в каких они отношениях состоят. И из всего этого вытекало следующее... Мин Юнги и Пак Чимину приходилось в скором времени рассекретить свои отношения, потому что глупые обиды Пака на альфу уже осточертели. Потому что омеги шныряли в кабинет Мин Юнги стаями, чтобы «просто попить чайку» с руководителем. Чимин краснел и злился, а дома плакал, что его не любят. Альфа тоже уставал. Заявлял, что все равно ни на кого, помимо омеги, даже смотреть не хочет, но доказать это было очень сложно, потому что каждый раз, когда он собирался выходить курить со своим парнем, за ними вылетали еще с десяток коллег, чтобы поддержать коллективный дух. Обстановка накалялась. Чимин был последним в их отношениях, кто бы хотел рассекретить их перед всеми, как пару, но другого выхода не оставалось. Либо он признается, что чертов член Мин Юнги в его власти, либо в следующий раз уже не выдержит и нападет диким зверем на очередного флиртующего омегу, что постоянно трется вокруг да около. — С каким лицом мне стоит зайти внутрь? Мне улыбаться, или сделать вид, что все нормально? — А у нас не все нормально? — Юнги, — стонет Пак, топая ногой. Они уже минут двадцать стоят в коридоре, выйдя из лифта на этаж их офиса, но так и не сдвинулись с места. День «Х» настал. Они решили, что именно сегодня покажутся перед всеми, как настоящая пара. Мимо шныряют их коллеги, и Пак Чимин шарахается от Юнги в сторону, будто бы забывая, что теперь им не нужно скрываться. — Может, в другой день, а? У меня что-то живот разболелся, — хнычет Пак, перебирая в своей уже вспотевшей ладони пальцы альфы. — Чимин, — рычит Мин Юнги. — Либо сейчас, либо никогда. Или ты меня стыдишься? Пак округляет глаза, поднимая взгляд. Не сказать, чтобы Чимин стыдился Юнги. Наоборот, Мин из тех альф, которыми нужно гордиться. Он обаял почти всю добрую половину омег своим серьезным очарованием и соблазнительным холодным взглядом. Но тут было дело в другом. Чимин боялся, что его попросту неправильно поймут. Все подумают, что до этого ссоры с альфой казались лишь жалким поводом совратить альфу. И глупыш Мин Юнги повелся все-таки. Это было бы ужасно. Пака бросало в дрожь всего, когда он подолгу размышлял, а в голову приходили ужасные мысли, типа: «Пак Чимин, а неплохой ты план выдумал! Мин Юнги реально повелся!». — Л-ладно, идем уже, — сипло мычит сквозь зубы Пак. Вдруг внезапно за спинами распахиваются двери лифта. В коридор смело выходят двое, глухо переговариваясь. Ким Намджун и Чон Хосок в своих брюках и рубашках светят свежими лицами после выходных, улыбаясь. И Мин Юнги, когда чувствует, что пальцы его омеги вновь наровят выскользнуть из его ладони, сильно тянет Пака на себя, что тут чуть ли не падает, как принцесса, в его объятия. Намджун и Хосок застывают на входе в офис. Они переглядываются между собой, а потом скользят взглядами на руки двоих сотрудников, сплетенных воедино. Удивление встает на лицах обоих. — Да, мы встречаемся! — вдруг неосознанно выдает Пак Чимин, не контролируя голос, и крича на весь коридор. Юнги, распахнув широко глаза, с испугом глядит на парня. Двое альф тоже пугаются такого ора. Хосок даже отшатывается чуть, будто бы его сбили оглушительной волной. — В-во первых, доброе утро, коллеги, — заикается Ким Намджун, откашливаясь неловко в кулак. — А во-вторых, у нас как бы есть глаза, мы все видим, — кивает на сомкнутые в замок руки парочки. — Только вот теперь больше не слышим, кажется, — ухмыляется Хосок, проводя пальцами по своим ушам. — Ну, рад за вас, поздравляю, — кивает альфа с яркой улыбкой. — Ладно, я побежал. Мне нужно отчет до девяти отправить. Намджун кивает. — Да, а у меня конференция по видеосвязи. Я тоже ухожу, — тут же добавляет Ким, распахивая вслед за коллегой главные двери офиса. — Юнги, я жду сверку по счетам к двенадцати, хорошо? Мин кивает тут же. А потом жмет плечами, разминаясь, будто бы его кости все собрались воедино и рассыпались тут же. Чимин хлопает ресницами, глядя перед глазами. — Это все? — бубнит под нос омега. — А чего ты ожидал, цветочек? Что они будут танцевать с бубнами от счастья, а потом побегут сплетничать в отдел? — смеется Мин. — Ну, не знаю, — улыбается мягко Пак, чувствуя, что внутри все расслабляется. Главное, что уже с несколькими из коллектива решили. Он надеется, что с другими будет так же легко. — Они будто бы не удивились даже. — Ты такой глупый, цветочек, — альфа притягивает за талию пискнувшего омегу ближе, мягко проводя кончиком носа по щеке. — Мы все тут взрослые и адекватные люди, поэтому все будет просто прекрасно. Это «прекрасно» заканчивается совсем скоро. Оно заканчивается только умеренными реакциями Намджун-щи и Хосок-щи. Дальше начинаются настоящие американские горки. Когда омега и альфа, вздохнув кислороду, заходят в офис, держась за руки, Чимин мечтает испариться. Все таращатся на них, будто бы Пак прямо при всем честном народе с Мин Юнги на столе совокупляется. Пак краснеет. Многие шепчутся, некоторые хлопают глазами, мотая головой. Другие болтают: «Это точно Юнги и Чимин? Или у меня глюки?». Мин сильнее стискивает ладонь своего парня. И гордо вскинув подбородок, даже не обращает внимания, проходя внутрь, проводив свою пару до его рабочего стола, будто бы курьер несет в руках резиновую неживую куклу, и целует сочно, но коротко в губы, кашлянув потом смущенно. Чимин краснеет еще сильнее, покрываясь алыми пятнами. — Я пойду. Встретимся на обеде, цветочек, — указательным пальцем дергает по кончику носа Мин Юнги, приводя в рассудок омегу. — Ага, — единственное, что в силах сказать Пак, наблюдая, как окружающие таращатся на него, будто бы он сделал что-то незаконное. Когда Чимин наконец дышит, и смотрит перед собой, то только тогда замечает своего друга Тэхена, чья улыбка в тридцать два горит, как американский флаг, развевающийся на штоке в Нью-Йорке. Пак решает рискнуть и обернуться. Только вот внимание к его персоне ни на каплю не убавилось. Лишь наоборот, разразилось с новой силой, когда их заместитель начальника ушел в свой кабинет. — Что? — вдруг вскрикивает Ким Тэхен, прокрутившись на своем стуле. — Что? Что? Никогда не видели двух отчаянно-возлюбленных? — Пак морщится, услышав странно-использованный эпитет друга. — Просто занимайтесь своими делами! Нет ничего интересного в том, что Мин Юнги, наш лучший заместитель директора, по уши влюбился в нашего Чимина! — Тэхен! — шипит Пак. — А что? — бурчит тот. — Ты просто утер всем нос. Это факт! — гордо говорит погромче, чтобы все расслышали. — Теперь некоторым нужно следить за своими языками, потому что наш горячо-любимый «заместитель директора», — выделяет особо последние слова Ким. — Будет явно недоволен, если его парень и лучший друг его парня будут чувствовать себя некомфортно. Так что, имейте ввиду. Это просто совет. Пак бьет себя по лицу смачно, выслушав весь этот бред. Это просто фиаско. Мало того, что Мин Юнги его засосал при всех прямо на виду, чтобы некоторые альфы из отдела не имели никаких счетов на Чимина, так еще и словесная диарея Кима свалилась, как снег на голову. Теперь мечта, чтобы правда об их отношениях быстро и мирно разошлась по их офису, превратилась в разруху. Теперь сплетня о том, что они вместе, будет еще как минимум год фигурировать во всех перекурах и на обеденных перерывах компании. Через неделю пыток в виде остолбенелых взглядов и раскрытых ртов коллег, пытающихся испепелить счастливую парочку на месте, омега к этому привыкает. Кажется, теперь он может понять настоящих суперзвезд, которые уже забили на миллионы восторженных и презрительных взглядов. К этому правда привыкаешь. По-началу было довольно неловко. На них глазели, шептались, а еще за ними слишком явно следили, что всегда заканчивалось провалом, ведь зорким глазам альфы нужно было позавидовать. Мин Юнги психовал. Он был из тех, кто утверждал, что их отношения не станут такой уж глобальной новостью, что у людей достаточно своих проблем, и что все совсем быстро забудется, но вот пошла почти третья неделя, а они все еще смотрят. Чимин устало выдыхает, обновляя официальный сайт своей компании, и проверяет разделы на новинки, потому что пару дней назад они наняли новенького дизайнера, что успел очаровать всех вокруг. «Дзинь» – раздается звук сообщения пришедшего на телефон Пака. А потом обрушивается шквал сообщений, без остановки приходящих на телефон. Чимин неловко улыбается косым взглядам коллег, что раздраженно цокают. Мой альфа: «Цветочек, ты выглядишь уставшим. У тебя все хорошо, малыш?». Мой альфа: «Я так соскучился по тебе, детка. Не могу вынести даже одного рабочего дня без твоего запаха». Мой альфа: «Ты вроде бы рядом, но почему я не могу подойти к тебе?» Мой альфа: «Посмотри на меня». Пак глупо улыбается, оборачиваясь тихо за спину. Там далеко в коридоре сквозь стеклянную дверь через щель между жалюзи, смотрит Мин Юнги, улыбаясь и посылая воздушный поцелуй. Такой глупый и влюбленный. Чимин перехватывает внимательный взгляд коллеги, и резко оборачивается на свой родной компьютер. Цветочек: «Что это с тобой, альфа? Стал таким зависимым от меня?» — печатает с улыбкой на лице Пак в ответ. Мой альфа: «Это так сексуально, быть зависимым тобой. Хочу почувствовать аромат твоих губ прямо сейчас. Выйди на пару минут в холл» — прилетает тут же в ответ. Улыбка с лица Пака слетает также мимолетно. Чимин распахивает глаза, таращась на смс. Альфа сошел с ума. Цветочек: «Ты сумасшедший? А если кто-то увидит? До конца рабочего дня осталось меньше пару часов, потерпи немного». Мой альфа: «Не могу терпеть. Выходи сейчас же». Чимин оглядывается вокруг себя, притихнув, и наблюдает за коллегами. Те активно работают, таращась в мониторы и клацая по клавиатуре. Пак даже немного конфузится, понимая, что в последнее время совсем откровенно забил на свою работу, и в основном что и делает, так это летает в облаках, а еще безуспешно пытается начать хоть капельку работать. Однако его пальцы каким-то магическим образом перемещаются с клавиатуры на клавиатуру сотового телефона, где самым ярким зеленым цветом горит переписка с Мин Юнги. И это уже начинает немного напрягать. Еще пару недель такого безделья, и кто-либо точно заметит, что Пак на самом деле что и делает, так это пинает органы деторождения целыми сутками. Омега выпрямляет плечи, выдыхая кислород, и смотрит прямо, застыв в том положении, в котором дышал. На него глубоко-распахнутыми глазами смотрит его друг Ким Тэхен, и Пак Чимин готов поставить сотку баксов на то, что тот явно жаждет кое-что высказать прямо сейчас. — Предельно-внимательно слушаю... — Выглядишь ужасно. И это все, что я хотел сказать, — хмыкает Ким. — Первое место на конкурсе влюбленных подростков пубертатного периода тебе обеспечено. — Я просто чувствую себя счастливым, — жмет плечами Чимин. На его лицо вновь рвется тупая улыбка, но он усердно сдерживает мышцы скул, чтобы этого не делать. — Разве это плохо? Ким глубоко выдыхает, опирая свой подбородок на кулак, и задумывается, анализируя сидящего перед ним друга. Он о чем-то очень глубоко думает, и Пак Чимин уверен, что сейчас услышит какой-то уж очень не утешительный вердикт. — Тебе уже не восемнадцать. — Это факт, — тут же отбивает летящую фразу Кима своей ракеткой фразы в чужую часть теннисного поля. — Я не имею ввиду, что твое счастье это плохо, — пасует в ответ Тэхен. — А выглядит это примерно так. Шумит глухой звук пластмассовых колес, на которых подъезжает на своем стуле омега ближе к столу. Тэхен смотрит ему в глаза, как следователь, пытающийся выпытать все тайны осужденного. А Пак застыл ледяной глыбой, пытаясь не дышать и не провалиться. Его телефон разрывается прямо сейчас от входящих сообщений его альфы, но он не может оставить эту битву неопределенности без финальной точки. — Я просто боюсь, что все эти ваши чувства, которые сейчас горят долбанным пламенем и сжигают все на своем пути, приведут вас к плохому концу. Ты меня понимаешь? — заглядывает в глаза Ким. И теперь Пак сглатывает ком, вставший в горле. — С Юнги все будет по-другому, — заявляет Чимин гордо. Тэхен цокает, вскакивая со стула, а потом берет со стола свой телефон, и демонстративно садится вновь, тыкая в нос свой смартфон другу. Он вводит в их чате в поисковой строке слова «все будет по-другому». И на удивление, поиск выдает три найденных совпадения. Тэхен клацает по экрану. «На этот раз с Хару у нас все будет по-другому, Тэхен». «Джейк такой милый. Он попросил прощения. На этот раз все будет по-другому». «Лихен настоящий придурок. Но он пообещал, что теперь все будет по-другому». Пак хлопает глазами, не веря самому себе, что эти слова писал он. И самобичевание сваливается на его голову фасадным ветхим зданием. Какой-то кошмар. Он не мог быть таким типичным дураком. — Ладно, допустим, — бурчит Чимин. — Мой минус в том, что я не могу скрывать свои эмоции. — Каждый раз, когда ты вкладываешь себя в новые отношения на тысячу процентов, тебя ожидает провал и скука. Я не хочу, чтобы ты охладел к Юнги, и разумеется не хочу, чтобы вы расстались. Но тебе стоит остыть, дорогой мой. Иначе это пламя поглотит вас совсем скоро, — обводит в воздухе пальцем Ким восклицательный знак. — Всякий раз, когда ты сходишь с ума и открываешься полностью человеку, дальше тебе становится просто скучно. Напомню, что порвал со всеми этими альфами именно ты, хотя у вас в принципе было все хорошо. Чимин кусает губу, хмуря брови. Кажется, теперь до него дошло. И это «дошло» теперь встало где-то в солнечном сплетении. Так больно, что не вздохнуть и не выдохнуть. И все эти реалии сваливаются, как бумажный карточный домик. Он вероятно и впрямь начал слишком рьяно. Как это еще не отпугнуло такого скептичного и хмурого альфу, как Мин Юнги? Его эмоции зашли слишком далеко. — Я тебя понял, — кивает Чимин. Самое последнее, чего хочет сейчас Пак, так это того, что однажды омега заявит, что ему стало просто навсего скучно с Юнги из-за того, что он испытал все эти чудесные эмоции в самом начале, а теперь они ему просто осточертели. — Но пожалуйста, Пак Чимин, не руби с плеча, — тычет в него пальцем Ким Тэхен. — Зная тебя, ты любишь это делать. Чимин улыбается, хихикая. — Да что ты, Тэхен. Я не буду этого делать, — заявляет омега, а его пальцы уже хватают смартфон и печатают ответ на весь шквал скопившихся сообщений. «Хватит отвлекать меня от работы, Мин Юнги! Оставь все эти нежности на вечер. Убедительно прошу не писать мне в рабочее время!» — сообщение отправляется быстрее, чем Чимин может осознать, что натыкал в телефоне. А потом он ненавидит себя за то, что как и оказалось, всегда «рубит с плеча», как высказался Ким. Это ужасно удручает. «Как скажешь» — приходит ответ тут же. В следующий раз, когда Чимин оглядывается за спину, Мин Юнги уже не стоит у окна. Все-таки отношения – это тот еще труд, приправленный настоящей эмоциональной мясорубкой.