Больше, чем враги?

Даже после самой темной ночи наступает рассвет. Мавис была уверена в этом убеждении. Именно оно помогало ей в самые мрачные моменты жизни твердо стоять на ногах, преодолевая невзгоды. Но сейчас она впервые ощущала, как твердый стержень её уверенности медленно, но верно накреняется рискуя оказаться сломанным. Уже несколько недель прошло с того момента, как империя Арболес вторглась в их страну с целью захватить неиссякаемый источник магии и расширить свои и без того обширные территории. Всего за каких-то пару дней вражеская армия перебила большинство их соратников, превратив многие крупные поселения в груду заброшенных развалин. Улицы Магнолии, небольшого портового городка, некогда считавшимся райским уголком, наполнились криками боли и отчаянья. Многие люди лишились домов, дети потеряли родителей. Война не щадила никого. Девушка подняла голову с карты континента, усеянной красными штрихами. Численный перевес явно был не на их стороне. Некоторые представители аристократии переметнулись на сторону захватчиков, желая сохранить свою жизнь или прельщенные обещаниями о новых титулах и несметных богатствах (Нацу в своей простой манере назвал их жалкими трусами). Гильдий, которые все ещё сохраняли оборонительную позицию и пытались дать существенный отпор захватчикам, можно было пересчитать по пальцам. Только благодаря прекрасным стратегическим навыкам первого мастера хвоста феи они все ещё могли держаться на плаву. Острый ум Вермилион, её проницательность и привычка продумывать свои действия на несколько шагов вперед давала свои плоды. Но даже силы основательницы имели придел. Голова раскалывалась от отсутствия отдыха и количества нерешенных вопросов. Кажется, в последний раз она смогла поспать три дня назад. Даже если удавалось заснуть, кошмары, преследовавшие её, не давали покоя ни на минуту. После того, как в очередном столкновении Макаров получил серьёзные ранения и без сознания лежал в лазарете, все обязанности легли на плечи Первой. Хотя Эльза и Макао брали на себя часть дел, основную работу выполняла Мавис. За спиной внезапно раздался звук битой посуды. Блондинка резко развернулась: Кана Альберона, известная своим задорным характером и любовью к выпивке, только что отвесила не хилую затрещину загорелому Эрику Снейксу, чьи узкие зрачки делали его похожим на змею. - Что ты сказал про моего отца, ничтожество?! А ну повтори?! - Чокнутая алкоголичка! Уже пропила остатки мозгов?! Такие стычки происходили чуть-ли не каждый день. Находясь в постоянном стрессе, вынужденные каждый миг бояться за собственную жизнь, нервы людей сдавали, больше напоминая оголенные провода. Порой девушке казалось, что она сидит на пороховой бочке: одно неверное движение - все взлетит на воздух. В сущности, все так и было. - Что вы здесь устроили??? Совсем страх потеряли?! Громогласный голос красноволосой дьяволицы заглушил недовольные крики. Схватив зачинщиков за шкирку, Эльза с лёгкостью оттащила их друг от друга, предотвращая нарастающую драку. - В последнее время все словно с ума посходили... Мираджейн, наблюдавшая за произошедшим в успокаивающем жесте дотронулась до плеча, поставив перед ней чашку кофе и кусочек пирога. Приятный аромат свежеиспеченных яблок и ванили ударил в нос, но еда не лезла в горло. - Попробуй. Ты совсем забыла про отдых с этими чертежами. - Спасибо, Мира, но я не голодна, - девушка устало улыбнулась заботливой подруге, - Думаю, сейчас мне лучше всего прогуляться на свежем воздухе. Уже на выходе её нагнал обеспокоенный голос старшей Штраус: - Пожалуйста, будь осторожна!

***

Прохладный осенний воздух, несущий с собой охапку листьев, обдул лицо, как только Вермилион переступила порог гильдии. Ноги сами собой понесли её вперед. Хотелось оказаться подальше от всей этой удушающей обстановки. Неподъёмный груз ответственности за товарищей непосильной ношей давил на хрупкие плечи. Погрузившись в свои размышления, девушка сама не заметила, как оказалась у небольшого кристально чистого озера на окраине леса. Сердце сжалось, болезненно пропустив удар: именно здесь много лет назад юная девушка в первый раз встретила Зерефа. Это место совсем не изменилось, словно время было невластно над ним. Воспоминания, что были запрятаны глубоко в душе, ожили. Магия, что повергала других в ужас, в ней вызывала восхищение и трепет, как и её обладатель. В то время маги считали людей недостойными познать свои тайны, овладеть волшебством. Многие из них даже не желали признавать их за полноценную живую личность, сравнивая чуть ли не с грязью. Чтоб занять место под звездами, люди, не обладающие особым даром, должны были проявить себя, чтоб выжить. Мавис хорошо ощутила это на собственном опыте. Загадочный брюнет появился на ее пути в тот момент, когда она стояла на краю пропасти отчаянья, а жгучее чувство вины съедало изнутри. Зереф протянул ей руку, обучил магии ее и друзей, подарил веру в себя и шанс на лучшее, счастливое будущее. Он отличался от всех, с кем девушке пришлось столкнуться. Пускай она не знала его настоящей личности, была уверена, он хороший человек. «Время, которое я провел с тобой, я сохраню в сердце, как величайшее сокровище»… Кто бы знал, что именно Чернокнижник станет тем, кто перевернет её жизнь, тем, кто по щелчку пальцев превратит её спокойный размеренный мир в сущий хаос? Парень изменился. Собственная сила сводила его с ума, пробуждая жажду власти с каждым новым днем все сильнее. Зереф был монстром, которого надо остановить. Мавис понимала это. Но почему-то каждый раз, стоило воображению представить мертвоё тело императора, её бросало в дрожь. Почему-то даже после всего причиненного зла, её сердце тянулось к нему. Словно они были связаны какой-то невидимой нитью, которую она никак не могла разорвать. Он был подобен яду, губительному, но необходимому. Тяжелый вздох вырвался из горла. Девушка опустила руку в холодную воду, стараясь привести мысли в порядок. Небо уже окрасилось в красные, розовые, светло-оранжевые цвета. Последние лучи солнца уже исчезали за горизонтом, обдавая одинокий силуэт мягким золотистым сиянием. Пора было возвращаться. Ребята, скорее всего, начали волноваться.

***

Запах крови и жжёной плоти бил в нос, смешиваясь с воздухом настолько, что каждый вдох причинял почти физическую боль. Казалось, ещё немного и её просто стошнит. Голые ноги касались острых камней, раздирая кожу. Но эта боль не шла ни в какое сравнение с тем, как сильно болела душа каждый раз, видя, как война забирает очередную, ни в чём неповинную жизнь. Мавис из-за всех сил пыталась не смотреть вокруг на разбросанные, залитые кровь трупы магов из Синего Пегаса. Их остекленелый взор смотрел в небо, заполоненное клубами сизого дыма в надежде рассмотреть отблеск чего-то родного, но давно утерянного пока огонь медленно пожирал всё на своём пути, оставляя на телах отвратительные следы ожогов. Единственной точкой опоры сейчас были темные, как сама ночь, глаза, которые взирали нее с небывалым превосходством. Драгнил безразлично оглядел свои старания, делая шаг вперед. Кости очередного поверженного мага хрустнули под подошвой темных ботинок. - Какая жалость, а ведь это только начало, - злобная усмешка исказила прекрасное лицо. Руки блондинки сжались в кулаки настолько, что на ладонях проступили красные полумесяцы. Желание запустить в брюнета жалящим заклинанием буквально разъедало нутро серной кислотой. Однако сил в измотанной душе больше не оставалось. Если б не каменная стена, упирающаяся в спину, она б рухнула на землю прямо ему под ноги. - Тебе никогда не победить, Зереф. - Ошибаешься, - мягкий тон острым лезвием полоснул по внутренностям, - Совсем скоро я казню всех твоих друзей, а ты останешься совсем одна. Мавис поджала губы, пытаясь выкинуть из воображения жуткую картину, вызванную его словами. Драгнил всегда знал, куда бить так, чтоб побольнее. Хуже всего то, что его удары всегда достигали цели. Кажется, страх в ее зеленых глазах приносил ему какое-то садистское удовольствие. - Возможно…Когда-нибудь ты и завладеешь всем: трон, империя, все твоим будет. Но вот я никогда не стану твоей, Зереф! - шепотом, зло. Хотелось причинить ему такую же боль, чтоб сердце ныло также сильно, как и её собственное - медленно и мучительно. Сердце… Осталось ли оно у него? Или давно истлело в каменной груди как и все, что их связывало? Значили ли воспоминания, что девушка так бережно хранила в памяти для него хоть что-нибудь? Значила ли она хоть что-нибудь?... Хочется унять эту ноющую боль, раздирающую в клочья каждый день. Выпустить божественный свет, смотря, как магия прожигает бледную кожу вместе с одеждой до кровоточащих ран, обугленных костей выступающих ребер, торчащих наружу. Чтоб убедиться - там пусто. Их больше нет. Колющие слова срываются с языка тихим шипением. Вермиллион даже не надеется, что их яд достигнет своей жертвы, но взгляд Зерефа внезапно меняется. Темный оникс глаз зажигается ярким алым пламенем. Парень подходит почти вплотную, настолько, что девушка чувствует едва уловимый аромат морского бриза смешанного с запахом гари и стали. Ухо опаляет горячим дыханием: - Никогда не говори никогда. До скорой встречи, моя маленькая фея... Губы брюнета кусаются тонкой шеи, слизывая капли чужой крови и клеймом оставляя на ней невесомый поцелуй. Не дав Мавис опомниться, Зереф растворяется в вихре черной энергии, оставляя зеленоглазую наедине с собственным отчаянием. - Мавис!!! Краем сознания Вермиллион улавливает приглушенный оклик доносящийся словно из под толщи воды, и будто во сне покачивает вмиг ставшую тяжелой голову: Люси с ребятами направлялась к ней по усеянной пеплом земле. Хартфелия выглядела потрепанной, на лице виднелись царапины, а локоть был наспех перевязан пыльным куском светлой ткани. Рядом с ней шагал Грей, придерживая за торс хромающего Нацу. Вздох облегчения вырваться из горла. Её друзья живы. Ранены, но живы.

***

- Ваше Величество, Ирен Белсерион со своим отрядом смогла пробить оборону дворца, однако богоизбранные волшебники продолжают ставить нам палки в колеса. Инбер Юра, также известный как Зимний Генерал, слегка поморщился докладывая только что прибывшему правителю последние новости. Стойкость этих глупых людишек вызывала в нем непомерное раздражение. Какой смысл хвататься за горящий прут, если исход войны уже давно решен? Его предводитель даже не шелохнутся, по прежнему рассматривая колыхающиеся на ветру цветы. - Это не имеет значения. Спригганы сумеют разобраться с возникшими проблемами. Падение Фиора - всего лишь вопрос времени. Длинные пальцы сжали в руках небольшой ярко-красный бутон. Ликорис - цветок смерти несущий разлуку и символизирующий перерождение. Алые лепестки, обрамленные тонкими нитями, поблескивают в слабых лучах дневного света, по цвету напоминая губы Мавис.   Уголки рта растянулись в кривом оскале. Видно, судьба смеется над ним. Но конец игры уже известен. Одно император знал точно: на этот раз он не намерен проигрывать.