Стрела Купидона

      Люмин на некоторое время потеряла дар речи от столь внезапного и странного предложения. Сделав глоток шампанского, тем самым немного смочив горло и будто вернув себе способность говорить.       — В бутылочку? — Люмин скептически выгнула бровь. — Довольно странное предложение, учитывая, что нас тут только двое. Как мы будем играть?       — Всё просто, — Скарамучча встал со своего места и подошёл к небольшому пластиковому столу в овальной форме и взял одну бутылку в руки. — Каждый из нас будет задавать вопрос другому, а если мы не захотим отвечать на него, то должны сделать пять глотков.       — Прямо из горло?       — Да, — кивнул он.       — Только это не совсем бутылочка, а игра в правду скорее.       — Не важно, — отмахнулся Скарамучча. — Ну что, сыграем?       Люмин перевела взгляд со Скарамуччи на шампанское, которое он держал в руках. Бутылка была полная. Если Люмин будет часто отказываться отвечать на вопросы, то она довольно быстро опьенеет и черт знает, что будет творить в подобном состоянии, а самое главное не сболтнуть лишнего. Почему же она так переживает по этому поводу? Проще же ответить на все вопросы, которые поступят в её адрес и тогда беспокоиться незачем, правда? Но Люмин понимала, что Скарамучча не просто так затеял эту игру. Он будто бы хочет проверить её, способна она врать или нет. Словно он понял, что она солгала ему про свои чувств и хочет посмотреть, будет ли она дальше закапывать себя в эту яму или же попытается выбраться из неё. «Нет, такое просто невозможно, — Люмин пыталась успокоить себя, — если он и правда понял, что я тогда нагло врала ему прямо в глаза, то по-любому бы разозлился и начал ругаться со мной. Но этого не случилось, он точно поверил в мой блеф».       — Хорошо, — в её голосе слышатся нотки беспокойства, — кто начнёт первый?       Улыбка Скарамуччи чем-то напомнила чеширского кота, такая же широкая и немного пугающая. Она заставила Люмин вздрогнуть, но не более. Все страхи и сомнения были решены остаться позади, сейчас ей лишь нужно продолжить дальше играть свою роль, иначе весь этот спектакль обречён на громкий провал.       — Пожалуй я, — Скарамучча взял табуретку в одну руку и поставил её напротив кровати, где сидела Люмин, заняв место напротив, — начнём с более, скажем так, безобидных вопросов. Почему ты решила обучиться стрельбе из лука?       Пока Скарамучча открывал не тронутый до этого момента стеклянный сосуд, Люмин ненадолго задумалась над его вопросом. Честно говоря, это было так давно, что она и сама забыла причину по которой все ещё состояла в команде.       — Довольно хороший вопрос, — заметила Люмин, явно не ожидая начинать игру с чего-то настолько лёгкого, — ты действительно заставляешь меня задуматься. Точно не могу сказать, но по-моему я начала играть из-за Фишль.       — Кто такая Фишль?       Люмин с округленными от удивления глазами взглянула на Скарамуччу.       — Ты правда не помнишь её?       Он отрицательно покачал головой, заставляя Люмин глубоко вздохнуть.       — Ох, она когда-то была моей подругой. Мы хорошо общались и из-за её энтузиазма к стрельбе я сейчас сижу здесь с тобой. Меня просто очень воодушевило то, как горели её глаза, когда речь заходила о стрельбе и мне захотелось попробовать, — рассказывала Люмин с тёплой улыбкой на лице. — Но я удивлена тому, что ты не помнишь её, хотя мы какое-то время учились в одном классе.       — А-а-а, — Скарамучча хлопнул в ладоши, — кажется я понял, о ком ты говоришь. Это же та странная девочка, которая часто вооброжала, что она принцесса?       — Мог бы и немного повежливее это сказать. Но да, это она.       — И почему же вы перестали общаться? — Скарамучча пропустил мимо ушей замечание Люмин.       — Это уже второй вопрос, сейчас моя очередь. Хм-м, — Люмин немного подумала и вопрос почти же сразу же созрел в её голове, — знаю! Мой вопрос точно такой же, как и твой. Почему ты начал играть?       Скарамучча немного прищурился, но с улыбкой. Чуть нагнувшись и облокотившись на руку, он ответил, неотрывно смотря в янтарные глаза:       — Не поверишь, но у меня почти такая же причина, как и у тебя. Я последовал за Тартальей, потому что он тогда был для меня примером для подражания.       — А сейчас нет?       — Не-а, — безразлично заключил парень.       — Почему же?       Люмин и правда было интересно узнать, что такого сделал Тарталья, который вызывал восхищение у многих, чтобы Скарамучча так равнодушно высказался о нем. Хотя раньше он относился к числу тех, кому хотелось подражать Тарталье.       — Просто в какой-то момент переходный возраст настолько сильно ударил по нему, что он до сих пор не может избавиться от него.       Люмин вопросительно наклонила голову право и Скарамучче пришлось более подробно объяснять то, что он имел ввиду.       — Он начал бегать за каждой юбкой, если ты не заметила. Сначала одна, потом другая, теперь Гань Юй. Сейчас он наиграется с ней и, как самый настоящий самец, пойдёт искать новую самку. А мне такое не по душе, вот и все.       Люмин хихикнула в кулак. Её немного позабавило то, как Скарамучча объяснил переходный возраст своего друга.       — Если честно, я этого как-то не замечала. Да и вы вроде до сих пор общаетесь.       — Общаться мы общаемся, но не как раньше. Но давай не будем о грустном, а лучше перейдём к следующему вопросу.       Так они провели около получаса за игрой. Вопросы, которые Люмин и Скарамучча задвали друг друга, действительно позволяли узнать друг друга лучше и с разных сторон, которые они раньше и вовсе не замечали. По началу Люмин думала, что парень будет задавать вопросы связанные только с Кадзухой или которые касаются его, но этого не произошло. Он интересовался именно самой девушкой, а не тем, что она испытывает к своему другу детства. Поэтому напряжение в плечах пропало и она смогла полностью расслабиться, понимая, что это никакая не проверка, а лишь небольшая беседа, словно на первом свидании, когда ты пытаешься узнать, подходит тебе человек или же нет. И пока что Скарамучча во многом устраивал Люмин. Были некоторые вопросы, что касались внутреннего мира её уже, наверное, бывшего врага, ответы которого полностью совпадали с точкой зрения самой спрашивающей. Его ответы чем-то немного напоминали ответы Кадзухи и из-за этого Люмин моментами чувствовала, как глубоко в душе словно кошки скребли. За непринужденной игрой она более менее позабыла о том, что произошло около двух часов назад, но печаль все равно накрывала её огромной волной, погружая в океан эмоций, и было достаточно трудно это скрыть от пристального взора Скарамуччи, который ни на минуту не отводил глаза в сторону.       — Что ж, — парень взглянул на полную бутылку после очередного ответа на вопрос, — никто из нас двоих до сих пор не отказался отвечать. Тогда перейдём к более сложным вопросам.       — В каком смысле? — что-то внутри девушки подсказывало, что сегодняшний вечер приобретет ещё более неожиданный поворот событий, чем было до этого.       Скарамучча ничего не ответил. Он отвернулся и расстегнул пару пуговиц чёрной рубашки. Видимо, в помещении стало немного жарко, стоило бы открыть окно.       — Люмин, скажи честно, ты когда-нибудь была в отношениях?       — Что? С чего вдруг ты вообще решил про это спросить?       — Сейчас я задаю вопрос, а ты должна ответить. Таковы правила, — Скарамучча встал с табуретки и медленными шагами начал приближаться к девушке, — ну же, скажи мне.       Люмин сжала подол своего платья и смотрела прямиком в глаза Скарамуччи, не в силах отвести взгляд в сторону. Словно какая-то невидимая сила заставляла продолжать смотреть в его синие глаза, в отражении которых она видела себя.       — Да, я была в отношениях, — прошептала она, словно зачарованная, не в силах солгать ему.       — Правда?       Скарамучча встал почти вплотную к кровати, на которой как раз и сидела девушка. Его голос, похожий на сталь, пугал до мелкой дрожи в руках, а чарующие глаза выражали злобу и горели так сильно, будто бы были способны растопить ледник. Люмин была не в силах пошевелиться, когда он согнулся в спине и приблизился к её лицу.       — С кем ты была в отношениях? Как долго? Он тебе нравился? Насколько сильно?       Она молчала и лишь внимала все то, что он говорил ей. Ей хотелось ответить, но голос словно пропал под напором Скарамуччи.       — Люмин, — холодно обратился он, — ты будешь мне отвечать?       Люмин открыла рот, но смогла издать лишь сиплый звук. Стоит признать, ей было страшно. До ужаса страшно, что она не могла ничего ему ответить, но должна была. Если ей хочется поскорее покончить с этим, то нужно найти в себе силы и сказать ему то, что он точно не хочет слышать, но сам же подписался на это и должен понимать, какие последствия за это понесет. Или же не он?       — С Лини, — выдавила она из себя с таким трудом, словно потратив на это все силы, — я встречалась с Лини.       Взгляд Скарамуччи стал ещё свирепее. Он положил руки на плечи Люмин и сжал их, но не сильно.       — Продолжай.       Люмин бегло и испуганно глянула на руки Скарамуччи, которые немного сжимали её плечи, словно в тесках, а после снова продолжила смотреть на него.       — Мы с ним встречались меньше месяца. Он достаточно быстро понял, что я влюблена в Кадзуху, поэтому предложил остаться друзьями и я согласилась.       Губы Скарамуччи дрогнули в кривой ухмылке, а зрачки сузились.       — Я видел, что ты общалась с ним сегодня. Неужели ты наивно думаешь, что он больше ничего не чувствует к тебе?       — А разве нет?       — Конечно же нет! — воскликнул Скара так уверенно, будто бы говорил о себе. — По нему прекрасно видно, что он всё ещё лелеят надежду на то, что ты обратишь на него внимание. Но этому никогда не бывать, — последние слова он сказал так тихо, что Люмин их поняла не сразу, а когда хотела переспросить, то было слишком поздно.       Скарамучча повалил Люмин на кровать. Нависая над ней, он переместил свои руки к её рукам и сжал их в крепкий замок. Скарамучча не позволит убежать от него, точно не сейчас. Внутри себя, за эти несколько секунд, Люмин успела тысяча и один раз пожалеть о том, что сказала всё, как есть. Ей стоило солгать ему. Произнести сладкую ложь, в которую он бы наивно поверил и не стал прижимать её кровати, не давая даже допустить мысль о побеге. Всё, что сейчас происходит с ней, лишь её вина и ничья более. Тогда, в ресторане, Люмин должна, нет, обязана была удержаться и не поцеловать его. И как же глупо и неразумно было говорить ему, что она чувствует к нему симпатию, хотя настоящая правда таковой не является. Её положение на данный момент — последствия её же действий, о которых она глубоко жалеет. Эта игра, в которую она ввязалась по своей глупости, не стоит свеч. Прикусив губу, она с ужасом и растерянностью смотрела на Скарамуччу. Он был в ужасном гневе...нет, ошибочное мнение. Это был далеко не гнев, но более близко по значению. И в этих эмоциях Люмин узнала саму себя. Ей было сложно поверить своим глазам, но всё-таки пришлось. Выражение лица Скарамуччи отражало ревность. Дикую и очень жгучую ревность, заставляющая чувствовать себя просто отвратительно. И по какой-то невиданной причине, весь страх, который до этого момента окутывал её с ног до головы, исчез, словно его никогда и не было. Лицо Люмин расслабилось, зрачки больше не было сужены, а сердце перестало бешенно биться, будто бы вот-вот выпрыгнет из груди. Теперь ей было лишь интересно, что же дальше предпримет Скарамучча и долго ждать не пришлось.       — Вы целовались?       Ох, только теперь она заметила, как же сильно дрожал его голос. И вновь это напоминало её саму.       — Нет. Такого никогда не было.       — Врёшь!       Лёгкая улыбка появилась на лице Люмин и ввела Скарамуччу в замешательство.       — Нет, я честна с тобой, — хотя бы в этом, — мой первый поцелуй был отдан тебе, Скара. Мне назачем врать, — ох, с этим можно поспорить.       Люмин показалось, что он был готов расплакаться от счастья и это не было удивительным. Ведь если его чувства по отношению к ней искренне, то такие слова точно должны заставить растаять его. Скарамучча открыл на секунду рот, но почти сразу же закрыл и поджал нижнюю губу. Люмин от усталости ненадолго прикрыла глаза и хотела спросить, что же такое смущающее он желал сказать ей, но побоялся. Однако и она ничего не смогла произнести. Скарамучча вцепился в её губы, намного глубже, чем было в первый раз. Его язык варьировал во рту Люмин, а та не смогла никак на него ответить. Всё, на что была способна Люмин, с неподдельным сильным потрясением смотреть в его глаза. В его обворожительные синие глаза с фиолетовым отливом, которые походили на плеяду звёзд в небе. Когда Скарамучча оставил губы Люмин в покое, единственное, что она успела произнести, было: «Что..». И он вновь прильнул к её мягким и немного пухлым губам. В какой-то момент язык Скарамуччи прикоснулся к языку Люмин и она чуть слышно простонала, однако уши Скарамуччи уловили звук и их кончики покраснели.       Но парочке пришлось прерваться, потому что в коридоре послышался гогот и смех их команды, которые уже вернулись и собирались пуститься по своим комнатам. Скарамучча быстро отпрянул от Люмин и сел обратно на свое место. Люмин тоже торопливо поднялась с кровати и приняла положение сидя. Скарамучча, красный как рак, взял шампанское в руку и сделал несколько глотков и достаточно вовремя, ведь именно в этот момент дверь в комнату распахнулась, а на её пороге стоял Тарталья. Сильно удивившись картиной, которая нарисовалась прямо на его глазах, он посмотрел сначала на друга, на капитана, а потом снова на друга.       — Чем вы тут занимались? Надеюсь, не на моей кровати, — с отвращением спросил он.       — Ты совсем идиот? — грубо отозвался Скарамучча. — Не видишь, что мы сидим пьём.       Скарамучча поднял шампанское вверх и покрутил им из стороны в сторону.       — Да я не совсем слепой так-то.       — С какого тогда такие тупые вопросы? Не мог что-то получше придумать?       Тарталья поднял руки, а-ля «сдаюсь!»       — Воу-воу, полегче. Раз не нравится, то больше не буду ничего говорить, — Тарталья повернул голову в сторону Люмин. — Капитан, время уже позднее. Тебе лучше пойти к себе.       — Да, хорошо, — кивнула она. — Извини за вторжение.       Люмин встала со своего места и направилась в сторону двери. Когда она уже хотела пройти мимо Тартальи и пожелать парням спокойной ночи, как вдруг он резко переградил ей путь рукой и прошептал на ухо:       — Кадзуха попросил меня передать тебе, что ждёт тебя на улице. Ему нужно серьёзно поговорить с тобой.       Люмин кивнула в знак благодарности и посмотрела в сторону Скарамуччи. Парень отвернулся от них в противоположную сторону, его уши все ещё горели алым пламенем, но Люмин предпочла не зацикливаться на этом.       — Спокойной ночи.       — И тебе, капитан, — Тарталья повернул голову в сторону друга. — А ты что-нибудь ответишь?       Скарамучча покачал головой и громко цыкнул. В полоборота посмотря на уходяющую Люмин, он постарался как можно более небрежно ответить.       — Спокойной.       Тарталья скривился, явно понимая то, что это было сделано специально.       — О боже, какой же ты всё-таки клоун.       — Это я клоун?! — рявнул Скарамучча, подпрыгнув с табуретки да с такой силой, что она не смогла устоять на месте и упала. — Ты себя-то в зеркало видел!       — Это затянется надолго, — простонал Тарталья. — Тебе лучше идти.       — Да, спасибо.       Люмин вышла из комнаты и дверь за ней сразу же закрылось, однако нарастающий спор Тартальи и Скарамуччи был хорошо слышен. Немного посмеявшись, Люмин постояла на одном месте ещё несколько секунд. Ноги не шли, будто бы и вовсе не хотели привести её к главному виновнику этого дня, однако делать было нечего. Рано или поздно им все равно придётся поговорить и лучше всего сделать это сейчас. Именно поэтому она все же сдвинулось с места и направилась к лестнице.