Стрела Купидона

      Прежде чем выйти на улицу, Люмин всё-таки отправила то сообщение Тигнари, которое изначально не могла спокойно написать из-за Скарамуччи. Спустя время спустившись вниз и выйдя наружу, она сразу же глазами нашла Кадзуху. Несколько красных локон на светлых волосах довольно трудно не заметить, хоть на улице уже давно стемнело, а единственными источниками света были уличные фонари. Поколебавшись пару секунд, Люмин глубоко выдыхает и подходит к другу со спины.       — О чем ты хотел поговорить?       Кадзуха не оборачивается. Он лишь немного поворачивает голову вправо, однако через секунду вновь смотрит перед собой. Между ними нависает тишина. Было лишь слышно лёгкое дуновение ветра, который игрался с блондинистыми волосами. Люмин в упор смотрела в затылок своего друга, отводить взгляд она даже и не думала, в какой-то момент ему просто надоест, что она будто бы хочет прожечь в нем дыру. Так и случилось. Спустя несколько минут Кадзуха соизволил обернуться в её сторону и глаза Люмин тут же расширились. Глаза Кадзухи были красные и виной тому были бесшумные слёзы, которые всё ещё текли по его щекам. Именно по их вине воротник рубашки был полностью мокрый. Люмин молчала, ей нечего было говорить ему, а утешать и вовсе не хотелось. Хоть немного, но пускай он на собственной шкуре почувствует какого это, когда самый близкий и дорогой тебе человек делает очень больно.       — Я жду, — холодно потребовала она.       Лицо Кадзухи перекосилось в гримасе ужасающей боли. Словно одновременно воткнули сотню ножей в его сердце. Что ж, примерно так себя и чувствовала Люмин в течение последних суток.       — Ты теперь ненавидишь меня? — Кадзуха проскулил это так жалобно, что на мгновение Люмин стало стыдно, но она быстро вспомнила, кто зачинщик всего этого спектакля.       — Не знаю, — Люмин вздохнула и отвела взгляд, слишком уж тяжело было смотреть в заплаканные глаза друга, — я честно не знаю. Вроде мне прямо сейчас хочется дать тебе хорошую пощёчину, а вроде и пожалеть.       Что правда, то правда. Глубоко внутри себя Люмин металась от одной эмоции к другой. Она была ужасна зла на Кадзуху и готова была прямо сейчас накричать на него, залепить пощёчину и гордо уйти в номер, напоследок кинув, что на этом их дружба раз и навсегда закончена. Но тёплые и такие уже приевшиеся чувства, под названием любовь, не давали ей сделать того, что велит мозг. Сердце думало по-другому и было сложно не повиноваться ему. Не зря говорят, что влюблённые — самые глупые люди. Иногда любовь настолько велика, что ты становишься слепым и закрываешь глаза на все проступки любимого. Но Люмин была не такая. Да, безусловно, она была глупа, но не слепа. Боль, которую ей причинили, она навряд ли сможет забыть, как и выражение лица Кадзухи вкупе с его гневом, когда Люмин поцеловала Скарамуччу. И ведь Кадзуха знает, что это был её первый поцелуй.       — Прости меня. Я поступил как самый настоящий кретин, — Кадзуха подошел к подруге и взял её за руку. — Но тогда я не врал про свои чувства. Я действительно люблю тебя, Люми.       Девушка выдернула рука из хватки Кадзухи и растерянно смотрела на него. Она уже второй раз за день теряет дар речи, но в этот раз горло смочить нечем. Даже сглотнув комок в горле, способность говорить не возвращается.       — Послушай, я не лгу, мне нет смысла сейчас этого делать. Я хотел признаться тебе раньше, но... — Кадзуха замолк, не зная, как правильно выразить то, что было на душе.       Люмин немного откашлялась и вновь смогла заговорить.       — Но что? — не терпеливо спросила она, ожидая ответа.       Кадзуха глубоко вздохнул, прежде чем наконец-то продолжить.       — Я боялся, что ты отвергнешь мои чувства, поэтому молчал. Думал, если и дальше буду отвергать тебя, то ты остынешь ко мне и мы продолжим общаться так, словно ничего и не было. Но стоило мне увидеть, как Скарамучча начал ухаживать за тобой, то во мне что-то перевернулось и я не смог молчать. Я сразу же понял, если сейчас не расскажу тебе, то потеряю тебя навсегда, именно поэтому я так глупо признался тебе и так же глупо вёл себя, но на это есть причина, правда, просто..       Люмин не дала другу договорить. Она отвесила ему смачную пощечину и Кадзуха даже немного пошатнулся от такого удара, ведь явно не ожидал именно этого исхода. Плечи Люмин дрогнули, а к глазам подступили слезы. Всё чувства словно разом исчезли, стоило ей услышать то, чего не стоило знать. Она чувствовала себя очень униженной, ведь оказывается, что всё это время её любили в ответ, но пренебрегали её чувствами и ставили свои выше чужих. Разве это можно назвать любовью, когда ты делаешь небезразличному тебе человеку намеренно больно и наблюдаешь со стороны? А как только рядом с ней нарисовывается тот, кто готов забрать её себе, так сразу же, словно уж на сковородке, начинаешь суетиться и пытаться исправить ситуацию.       — Какой же... какой же ты отвратильный, Кадзуха — голос Люмин дрожал, а слёзы всё текли и текли по её щекам. — Ты поступил настолько гадко и низко, что мне даже не хочется слушать твои оправдания. Я хочу забыть абсолютно все, что нас связывало до этого времени!       Кадзуха заметно задрожал. И не из-за холода, а из-за чувства безнадёжности. Ведь прямо сейчас на его глазах, девушка, которую он любил, сказала ему прямо в лицо то, что он так боялся услышать по дороге сюда. Кадзуха хотел обнять её и утешить, но Люмин резко и достаточно грубо оттолкнула его.       — Не прикасайся ко мне. Твоя забота мне больше не нужна, уж поверь, без неё теперь обойдусь.       Люмин закрыла лицо руками и села на корточки, всхлипывая и горько плача. Было ужасно больно, намного больнее, чем в прошлый раз. Её как будто ударили под дых и она потеряла способность нормально дышать, пытаясь лишь понять, за что с ней так поступают. Люмин чувствовала себя просто мерзко, словно на неё вылили помои и сказали жить так до конца дней, не позволяя отмыться от всей этой грязи. Она точно не ожидала такого низкого и подлого поступка со стороны друга, которому так сильно доверяла и которому вверила свои чувства на протяжении нескольких лет. Хотелось рвать и метать, крушить все вокруг себя и кричать на Кадзуху, по вине которого она находилась в подобном состоянии. Но одно Люмин знала точно — на этой ноте их пути расходятся навсегда и больше их ничего не связывают. Никакие воспоминания, времяпровождение, тренировки, обсуждение сплетен, а тем более чувства. Их дружба закончена раз и навсегда, ничто не заставит Люмин поменять свое решение.       — Люми! — Кадзуха упал на колени перед и уже было протянул руку, но вовремя отдернул себя. — Прошу, не плачь. Я поступил просто ужасно, не отрицаю, но на то были причины. Просто выслушай меня.       Люмин молчала. Чтобы сейчас ей не сказал Кадзуха — это не поменяет её решение.       — Помнишь девочку по имени Кирара? Ты ещё ревновала меня к ней, — Кадзуха несколько секунд ждал ответа, но услышал лишь всхлипывания. Он неловко продолжил: — Так вот, она мне сильно нравилась в восьмом классе, я думала, что тоже ей нравлюсь, но когда признался, то она достаточно жестоко отвергла меня. Поэтому я боялся сказать тебе, боялся такого же исхода, как и с ней, но слишком поздно опомнился и сделал тебе очень больно. Пожалуйста, прости меня.       Люмин убрала руки с лица, а в её янтарных глазах хорошо читался холод и безразличие ко всему, что ей сейчас сказали. Появилось жгучее желание ещё раз ударить Кадзуху, но она удержалась. Люмин лишь горько усмехнулась и почувствовала, как на её нос упала капля. Подняв голову вверх, Люмин поняла, что начался дождь, который идеально вписывался в атмосферу всего, что происходит. Холодные капли с каждой секундой падали с неба все стремительнее, оставляя на одежде мокрые следы. Она вновь обратила свой взгляд на Кадзуху, который нетерпеливо ожидал ответа и сюда по угасающему огоньку в его глазах, в нем все же теплилась надежда на понимание и прощение, но как бы не так. Люмин сделали очень больно и она вернёт эту боль вдвойном размере, теперь они поменяются местами. Люмин заставит Кадзуху смотреть на неё мечтающими глазами, представляя, как они вместе идут рука об руку к алтарю и клянутся друг другу в вечной любви, чего теперь никогда не будет, а это станет мечтами одного из них. Раньше об этом грезила сама Люмин, но теперь вместо неё с такими мыслями будет засыпать Кадзуха каждую ночь, но вдобавок к этому он будет беззвучно плакать. Ведь именно из-за его глупой ошибки они сейчас сидят по дождём и разговаривают друг с другом в последний раз. Этот диалог поставить окончательную точку в дружбе тех, кто были знакомы несколько лет и знали абсолютно все тайны и секреты друг друга, делясь даже самым сокровенным. Но теперь это не имело никакого смысла.       — А ничего, что я несколько раз признавалась тебе, но каждый раз получала твёрдый отказ? — Люмин сжала ладони в кулак и поднялась с земли, смотря на Кадзуху глазами полными ярости. — Ничего, что я предлагала тебе попробовать начать встречаться, но ты никогда не соглашался? Когда ты понял, что любишь меня?       — Год назад, — прошептал Кадзуха.       «Год? Целый год он молчал об этом?»       — Зачем...просто зачем все это было? В этом цирке не было никакого смысла и ты и сам это понимаешь! — Люмин взяла Кадзуху за грудки начала трясти взад вперёд, словно тряпичную куклу. — Признайся сам себе, ты просто решил спасти меня, как ты любишь это делать. Спасать всех вокруг, думая, что ты герой.       Зрачки Кадзухи сузились, когда он резко поднял голову и посмотрел прямиком в глаза Люмин. Бинго! Она попала прямо в яблочко! Люмин вымученно улыбнулась, а по её щекам теперь стекали не слезы, а холодные капли дождя, который неустанно шёл.       — Видимо, иногда забываешь, что я знаю далеко тебя не первый год, — ровно и без всяких колебаний говорила Люмин, поглаживая щеку Кадзухи, в выражении лица которого ясно читалось то, что он обречён. — Ты же любитель помогать людям тогда, даже когда тебя совершенно об этом не просят. А тут решил спасти меня от моего самого злейшего и ужасного врага, которому я желаю смерти! Ну прям герой в рыцарских доспехах, только коня белого не достает, не так ли?       — Ты заблуждаешься. Просто не хочешь принимать мои чувства, потому что поступил как самый настоящий кретин.       Люмин громко расхохоталась.       — Нет, мой милый Кадзуха. Если бы ты действительно любил меня, то не пытался бы пожалеть в день поездки в Сумеру, видя, как я расстроена тем, что ты общаешься с Кокоми, которая испытывает к тебе чувства о чем даже вся наша команда знает, — Люмин развернулась к Кадзухе спиной и зашагала в сторону гостиницы, желая как можно скорее укрыться от жгучего взгляда её уже бывшего лучшего друга. — На этом наши пути расходятся, прощай.       Кадзуха ничего не ответил ей, лишь молча смотрел вслед удаляющейся Люмин, прикусывая губу и сожалея обо всем, что сделал и сказал. Теперь он длительные годы будет корить себя за свое решение и больше никогда не поможет никому, даже если его попросят, ведь прекрасно будет помнить, к каким последствиям его безвозмездная помощь может привести.