Часть 13. Помогающая Ведьма.
12 июля 2025 г., 11:51
То противостояние с големом с имеющимися на тот момент силами товарищей, все же, было проиграно, у них не было шанса удачно предпринять что-то против такого сильного и непредсказуемого соперника. Но все, в итоге, обошлось благодаря Чоколав, что неожиданно появился в последний момент, когда Камель, забыв о сохранности собственного сына, выпустил луч, атакуя их. Возвращению МакДэниэла были рады абсолютно все, тот факт, что ему также, как и Рену, удалось воскреснуть после смерти, не мог не осчастливить товарищей, при виде живого друга, у Лэй мгновенно отлегло от сердца, как и у остальных. Битва была невообразимой, Фуреку Чоколав возросло, от чего в противостояние голему выдалось жарким и поражающим воображение. История была такова, что после кончины МакДэниэла, Рю отнес его к команде «Нерай», с лидером которой уже сталкивался сам и, что удивительно, Сати Сайган охотно согласилась помочь. Таким образом душа Чоколав попала в загробный мир, где его успели натренировать и после своего пробуждения, он получил нового духа — Паскаль Авафа, чьи способности продемонстрировал в сражении. Кто вышел победителем в бою, узнать не удалось, последний решающий удар прервала Анна, появившаяся, как никогда во время, чтобы урегулировать ситуацию. Все пришло к тому, что Киояма забрала голема, Камель пришел в себя от помешательства, негодования между противниками утряслись, а лечением Йо, в последствии, занялся Фаус. На оказанную Асакуре первую помощь, он недовольно скривился, глядя на сделанный Ведьмой шов, в котором не имелось присущей настоящему врачу аккуратности и идеала, ему пришлось все переделывать своим профессионализмом. Хотя, даже при обидном комментарии, на который приверженка темной магии не расстроилась, Иоганн тихо осведомил, что для делетанта она сделала все правильно. Как бы некромант не относился к традиционной медицине, но мог признать, что навыки исполнения лечения у Лэй имеются, вполне пойдут, чтобы не скончаться.
Как только проблемы решились, компания вернулась в свой гостинничный дом, где, несмотря на бессонную ночь, еще некоторое время расслаблялась. Сумерки были густыми и темными, на небосводе все также горели яркие звездные огни в компании серебряной луны, обрамляющей землю. Посреди тихого и спокойного места, чей покой не нарушался даже звуком присутствия, в полном одиночестве Чоколав врезал в рыхлую почву лопату. Попросив Сяти воскресить его слепым, в знак искупления вины за прошлое преступление, коим являлось убийство Камеля по неосторожности юности и бедственного положения на улицах города, нынешнее отсутствие одного из органов чувств не мешало МакДэниэлу в занятости. Упорно, в тишине, он продолжал копать землю, в то время как рядом, лежали перемотанные белой тканью тела его умерших друзей, пострадавших от голема. Ему было горько, но американец стойко соспротивлялся горю по потери бывших товарищей, желая отдать им дань уважения и общепринято похоронить хотя бы в братской могиле.
Для этого, он никого не позвал помочь, хотел сделать все сам, зацикленно думая, что и так принес своей команде массу проблем, от чего считал, что не имеет право просить о подобном. Вот только, хотя товарищи и вернулись в свое жилище, Лэй в нем надолго не задержалась, стоило лишь узнать подробности произошедшего. По собственной инициативе, она вышла из дома, направившись на место гибели, прихватив с собой все необходимое для обряда прощания, ведь в этом и состоит ее главная жизненная задача — провожать усобших в мир иной. Для Ведьмы это являлось само собой разумеющимся делом, в загробном мире на так называемой у нее в сословии «Границе», ей решать, какой душе пришло время упокоиться, а какая еще может побороться. В том мифическом месте Лэй еще не была, по причине того, что сама не умирала, но когда настанет момент, ей придется заниматься переправой погибших, пока что, она лишь могла слышать о нем из сказаний родственников.
Придя на то злополучное место смерти, Ведьма, заметив чье-то присутствие, на мгновение остановилась, приглядываясь к человеку, пока не поняла, что во тьме ночи им являлся Чоколав. Бесшумно приблизившись к нему, МакДэниэл почувствовав ее, приостановился, недоуменно повернувшись и вонзив лопату в землю.
— Мисс Лэй? — слегка изумился ее появлению парень, на миг ощутив некую неловкость, что его поймали за хоронением, о котором никому не обмолвился. — Почему ты не спишь? — поинтересовался он, решая выяснить причину ее прихода.
— Узнала о твоих друзьях и пришла упокоить их души, — просто пожала плечами Лэй, присаживаясь на корточки, чтобы разложить на большом камне сверток ритуальных свечь и известные только ей сухоцветы трав. Ответ порядком удивил Чоколав, он неловко почесал затылок, отводя взгляд. — Возможно, я лезу не в свое дело, но для меня, как ведьмы, провожать усобших совершенно нормально. Это моя работа, скажем так, — выставляя свечи на земле и поджигая их, пояснила Ведьма, принимаясь за свое дело. — Надеюсь, не помешаю? — спросила та, поздно сообразив, что может нарушить покой Чоколав.
— Нет, что ты, — отмахнулся с легкой улыбкой тот. — Я буду только рад, если парни смогут уйти спокойно, — искренне сообщил МакДэниэл, снова принимаясь за копание, пока Лэй подготавливала все для обряда. — А ты… — решил пока что нарушить возникшую между ними тишину парень, желая узнать чуть больше подробностей о методах девушки. — Часто таким занимаешься?
— Это зависит от цикла луны и дня недели или же от наших для сословия праздников, — рассказала Ведьма, зажигая травы, чей необычный сладкий аромат с ноткой горчинки тут же разнесся по воздуху, достигая обоняния. — В такие дни, я хожу по кладбищам и отправляю всех на ту сторону, — она слегка улыбнулась, ловя умиротворение, пока Чоколав внимательно ее слушал, вникая в суть. — Ведьмы для того и существуют, чтобы помогать, несмотря на заблуждения людей, — делая последний штрих, сообщила Лэй.
— Не сомневаюсь, что ваше существование несет лишь что-то доброе для мира, — согласился Чоколав, поддерживая ту.
Подойдя к МакДэниэлу, она протянула ему раскрытую ладонь, предлагая взяться за нее.
— Хочешь попрощаться с друзьями? — предложила на его непонимание Ведьма, от чего тот мгновенно всполошился.
Выронив лопату из рук, Чоколав спешно обтер ладони о себя, стараясь убрать грязь от земли, но кожа все равно оставалась пыльной, на что темная колдунья беззлобно хмыкнула, без придирок беря его руку. Сглотнув, МакДэниэл весь напрягся, не зная чего ожидать и застыл, ощущая, как нервничает, пока Лэй прикрыла глаза, шепотом произнося заклинание.
— Ведьма Ночи — Ада, взывает к усобшим для прощания с мирской дланью, явитесь передо мной заблудшие души, — произнесла она, после чего в воздухе возникло знакомое каждому шаману свечение из нескольких холодных шаров, переливающиеся энергией жизненной силы.
Их сияние осветило собой обстановку, после чего медленно стали проявляться силуэты мужчин, чьи погибшие тела были обернуты в ткань. В процессе дрожь все четче отдавалась в Чоколав, волнующегося перед последней встречей с друзьями, из-за которого они и пострадали. В груди запульсировало виной и оживлением, ему было трудно осознать происходящее и понять, как вести себя в данной ситуации, что говорить, как прощаться. На секунду Чоколав пожалел, что ослеп, но в тоже время размышлял о том, что не имеет право смотреть друзьям в глаза из-за собственных проступков, от чего ситуация приобрела данный оборот. Он свесил голову, боясь ее поднимать, хотя перед взглядом стояла непроглядная тьма, но МакДэниэл ощущал явление перед собой кожей, покрывшейся мурашками и другими чувствами.
— Эй, что нос повесил? — внезапно услышал после безмолвия знакомый голос Иба, что отдавал недовольством, от чего Чоколав, как током ударило, его всего передернуло.
В горле застрял ком, а во рту закрутился привкус горечи, он скривился от скорби и злости на самого себя, чувствуя, как внутри все переворачивается вверх дном, а пульс стремительно ускорился. Беспокойство ударило в виски, голова тут же разболелась и из нее вылетели все мысли до единой, глаза за темными очками защипало.
— Небось себя винит за это, — с усмешкой ответил Рин на замечание товарища и чем больше голосов слышал Чоколав, тем печальнее и бессильней ему становилось.
— Стоит за ручку с такой шикарной девчонкой и плачет по таким отбросам, как мы, — с насмешкой приметил Бэн, восхищаясь Лэй, на что она приветливо улыбнулась, принимая комплимент.
— Если бы знал, что после смерти кого-то из вас у меня рядом будет такая женщина, то давно бы грохнул! — засмеялся Лулу своим низким басом и его гогот поддержали остальные, сливая тембр хохота в унисон.
— Девушка, не хотите провести со мной время на том свете потом? — не упуская шанса, строил глазки и подкатывал Рин.
— Эй, а какого хрена в тобой то сразу?
— А я первый предложил!
— Слушайте, а если мы попробуем его там грохнуть, у нас получится?
— Тебе даже загробные девчонки не светят!
И среди всеобщего смеха, безтягостно лившегося по пространству, Чоколав поджав губы, шмыгал носом, открыто плача, от чего слезы рекой лились из-под очков. Не сдерживаясь, он схлипывал, чувствуя одновременную печаль и радость от того, что хотя бы напоследок мог услышать эти привычные в их компании глупые разговоры ни о чем.
— Простите меня, парни… — искренне попросил прощения МакДэниэл, сиплым из-за плача голосом, пытаясь тщетно утереть катящиеся по щекам слезы, что не останавливались.
— Так охота ему дать подзатыльник, но, боюсь, пройду сквозь него, — ворчливо сообщил Иб, отмахиваясь от извинений, намекая, что они совершенно не важны и все в полном порядке.
— Да ты и живым ударить нормально не мог, — снова отшутился Лулу, от чего хохот снова пронесся уймой голосов.
— Все намази, Чоко, не кипишуй, — произнес Рин, показывая палец вверх. — Считай, за грехи свои поплатились, мы же не святые, так что нечего сопли распускать по таким ублюдкам. Лучше подкати к этой красотке, — заговорческим шепотом ехидно посоветовал тот, играя бровями.
— Да вы задолбали! — вдруг раздраженно взорвался Чоколав, так как в такой потешной атмосфере не мог нормально поскорбеть, от чего тут же встрепянулся, переключив внимание, а Лэй тихо хихикнула. — Я тут вас оплакиваю, а вы ржете без остановки и на Мисс Лэй заглядываетесь! — активно всплеснул рукой парень и в порыве эмоций обхватил опешившую и изумленную девушку руками, в попытке стпрятать от чужих глаз и защитить от покушательств. То, что он спорит и защищает Ведьму от душ, Чоколав позабыл. — Не трогать святую девушку! Давайте валите лучше уже, а то с вами нормально ничего не сделаешь, я уж переживу ваше отсутствие, — фыркнул МакДэниэл, отодвинув горе на второй план, выпроваживая друзей в мир иной, иначе их болтовня затянется на всю загробную жизнь.
В ответ на его разгоряченную реакцию мужчины удовлетворенно хмыкнули.
— Правильный настрой, Чоко, — довольно кивнул Лулу, поощряя сменившееся настроение друга. — Ты сильный парень и сможешь справиться со всем, даже с нашей потерей, — вдруг глубокомысленно и наставнически заговорил тот, на что его поддержали кивками, а Чоколав опомнился о том, что они прощаются, от чего поумерил пыл, прислушавшись. — Мы с парнями верим, что ты сможешь осчастливить мир смехом, как того и хотел. Продолжай в том же духе и иди вперед, не оборачиваясь на прошлое, а мы за тобой присмотрим, — утешительно и поддерживающе произнес Лулу, чьей уверенности в Чоколав не было равных.
Внутри все устаканилось, пульс выровнялся, теплые слова, неотягащающая беседа и атмосфера забавы помогали утихомирить биение негативных и упаднических эмоций. Все же, Орон был прав, смех действительно спасает мир от всего, что стремится тебя раздавить, даже скорбь отступает в этом противостоянии с улыбкой, значит, МакДэниэл в самом деле выбрал правильный путь. Теперь, ему во чтобы то ни стало необходимо завершить свою цель и спасти тем самым как можно больше людей, тем более, что на сей раз парень несет еще большую веру, надежду и ответственность, которые возложили на него друзья. Сдаться горю — будет означать подвести их и разочаровать, чего Чоколав ни в коем случае не совершит, ему есть за что бороться, столько жизней потеряно ради этой цели. Сглотнув ком окончательно, парень примирился и успокоился с бушующим в себе ураганом, он выдохнул, устало опустив лоб на плечо неподвижной Лэй, которую до сих пор обнимал, хватаясь за эту опору. Если бы не девушка, то кто знает, сколько его бы еще гложила эта темная вина изнутри.
— Тебя точно ждет успех, Чоко!
— Держись, парень, мы не прощаемся с тобой!
— Мы будем где-нибудь рядом, так что не рыдай!
Свечение эфемерных тел усиливалось, постепенно исчезая и в этом промежутке мужчины не умолкали, продолжая говорить напутствующие слова, шумя в ночи до тех пор, пока их энергия полностью не растворилась. Вокруг все сразу непривычно утихло, настала сумеречная тишина, темнота суток завлекла зрение, в округе слышались лишь звуки природы, аромат трав все еще витал в воздухе. Не двигаясь с места, Чоколав замер, все также с опущенной на плечо головой и позволяя себе вольность, крепче обнял Лэй, которая не сопротивлялась, разрешая прийти в себя. Ни единой ноты плача от него не слышалось, МакДэниэл лишь молча переваривал случившиеся, укладывая обстоятельства в голове, примиряясь с итогом и беря в руки свои эмоции. Ночь была тяжелой, слишком тяжелой, но она закаляла тело и разум и Ведьма старалась снизить боль каждого, помогая, чем может.
— Мисс Лэй, спасибо, большое спасибо тебе…
***
Встав ранним утром за стаканом воды, чтобы затем вернуться и продолжить досыпать остатки времени до подъема, Рен зернул, потирая ушибленный бок, в который его с силой пнул во сне Хоро-Хоро. Сколько бы они своей командой, вместе с Чоколав, не сожительствовали втроем в одном помещении, раздвигая футоны на приемлемую дистанцию для комфорта каждого, но Хорокэу из раза в раз умудрялся перекатываться во время дрема по всему полу. Ложился с кем-то на одну постель, закидывал ноги, раскидывал руки, что-то активно бормотал, не замолкая даже во сне, чем получал за это. Сущая пытка спать с таким активным парнем в одной комнате, что часто бесило Тао, когда ему снова случайно куда-нибудь прилетало. Сонно пройдя в кухню, наследник китайского клана наполнил взятый стакан водой из графина, утоляя жажду. Солнце еще не поднялось на небосвод, но над головой стало прозрачней и светлей, до восхода первых лучей из-за горизонта еще оставалось достаточно времени. В здании было тихо, никто кроме Рена не проснулся, но входная дверь вдруг засвистела, отодвигаясь в сторону, вещая о чьем-то приходе, от чего он подозрительно прошел в ту сторону. Его брови взметнулись вверх от удивления, от чего вода чуть не вылилась изо рта, когда он увидел вошедших, застав их врасплох, плохо понимая, что произошло и почему они здесь. При входе находились Чоколав с Лэй, снимавшие обувь, с которой слеталась грязь и они сами, как и их одежда, были перемазаны в бурых земленых разводах, но оба смотрелись так, словно ничего странного в этом не было. — Какого черта с вами? — не сдержал недоумения Рен, задавая им волнующий его вопрос, на что парочка тут же обратила на него внимание, замечая. — А ты рано, Рен, — поразился Чоколав, спокойно вытряхивая ботинки на улице, пропуская его озадаченность мимо ушей. — Это вы поздно, — фыркнул Тао, оглядывая их с ног до головы, останавливаясь на размеренном поведении Лэй, также простукивающую свои кеды от пыли. — Вы чем занимались? — еще терпеливо из-за усталости и просонья повторил тот, хотя и ощущал подкрадывающуюся абсурдную реакцию. Переглянувшись между собой, МакДэниэл и Ведьма заговорчески улыбнулись друг другу, намекая сохранять их небольшой секрет о ночном упокоении между собой и это идиалистическое поведение полностью пробудило наследника клана. У него в который раз дернулась бровь, а эти кивки и переглядывания ему совершенно не понравились, как и факт того, что эти двое точно что-то скрывают от него. — Расскапывали могилу, — после безмолвного соглашения, мирно улыбнулась приверженка темной магии, заявляя такое с видом невинного ребенка, изумляя Рена. И после ознакомления Лэй зевнула, проходя мимо и направляясь в свою комнату, исчезая где-то в коридоре. Не успев даже возмутиться, Тао проводил ее взглядом и повернулся обратно к Чоколав, что наигранно пожал плечами. — Столько интересного пропустил, а мог бы тоже обнять Мисс Лэй под ночным небом, — издевательски вздыхая, словно актер погорелого театра, поощрительно хлопнул оцепеневшего от информации Рена по плечу МакДэниэл, решив немного подшутить. Хотя, никто из них не соврал, но в голове Тао предстала совершенно иная от яви картина, капнувшая ему на нервы, от чего дернулся уже глаз. В его сознании Чоколав посреди кладбища в компании Лэй разрывали могилу умершего, совершая какие-то обряды, а затем в обнимку сидели в яме, наслаждаясь осмотром звездного неба. От этого Рена передернуло. С мгновение обработав новости, переиначив на свой лад и представив абсолютно отличное стечение обстоятельств, у наследника клана появилось резкое желание закопать МакДэниэла в этих же самых могилах заживо. К смеху подтрунивающего над них товарища, реакция Тао не заставила себя долго ждать, тело сработало быстрее, как на каком-то автомате, наследник обернулся, замахиваясь и целясь сжатым кулаком прямо в голову шутника. К сожалению, Чоколав был быстрее и улизнул от удара, вставав в победную позу, за что получил раздраженный пилящий взгляд Рена, над чьими влюбленными симптомами тому нравилось смеяться. Все вокруг уже давно поняли, что, вероятно, Тао может что-то испытывать и как-то неровно дышать к Лэй из-за которой ведет себя еще взбешенней, чем обычно. А если уж кто-то подходит к ней ближе метра, то в наследнике китайского клана тут же просыпается радар уничтожения на почве ревности, от чего тот и выглядит, как ощетинившийся кот, как у Ведьмы. Только вот, если всем все заметно, то для самого Рена и невосприимчивой и недогадливой Лэй — это неочивидно, но забавно лишь только с Тао, а девушке не обязательно знать о происходящем за кадром. — Мгновенное избегание, — произнес с самоуверенным видом Чоколав, наблюдая, как Тао так и кривит от злости. Не ждя участи, МакДэниэл побежал по коридору, подкалывая наследника клана в его медлительности и не заметив, сам же с разгона вписался в поворот, встречаясь со стеной затылком. Под невпечатленный взгляд Рена, Чоколав потерял сознание и рухнул на пол, заснув от усталости и удара. В этот момент дверь рядом открылась и из-за нее высунулась голова сонного и зевающего Хоро-Хоро, проснувшегося от шума. Разбегающимся взором он посмотрел вокруг, увидел Тао, затем опустил голову, видя внизу сопевшего МакДэниэла и с той же непритязательностью закрылся обратно в комнате. На эту сцену наследник китайского клана не повел и бровью, понимая, что его окружают одни идиоты, поэтому переступив через товарища, сам пошел спать.***
К радости компании, несколько дней прошли в полнейшем покое, никаких покушений на жизнь, незапланированных боев, внезапных поворотов судьбы, проблем или чего иного, часы текли как-никогда гладко. Хао и его последователи не попадались на глаза и не нарушали возникшее затишье, от чего ребята могли перевести дыхание, а не в напряжении ожидать какой-то очередной вселенской подставы. Турнир шел своим чередом, из всех участвующих групп, лишь битва Гандары оставила после себя изумленное впечатление, способности Сати и правда представляли из себя что-то на уровне божественного благословения, какое присуще присутствию буддистов. И все проходило мирно, но, как повелось, за беспечными днями снова наступал момент чего-то неожиданного, именно поэтому сидя все вместе за обедом в гостиннице, товарищи скептично смотрели на присоединившуюся к ним Опачи — ребенка, что постоянно таскался с Хао. Когда Йо после прогулки с Мантой вернулся в дом вместе с этой забавной и милой девочкой, передавшей ему сообщение от Хао, то собравшиеся пришли в недоумение. За трапезой с объяснениями от Асакуры о словах главного противника, негодование Анны чувствалось достаточно осязаемо, от чего шаман дискомфортно ерзал на месте за столом, ожидая в любой момент получить от нее фирменный удар. За общей беседой о положении дел, выяснилось, что угроза Хао состояла в том, что если Йо не вернется в Турнир, то Ребсеб и его сестра окажутся в опасности, из чего некоторые сделали вывод о бесчеловечных поступках врага. Такое громкое заявление оставлять без внимания было нельзя, поэтому встал острый вопрос, какой Киояма поставила перед Асакурой. Что он будет делать с этой ситуацией? С одной стороны Йо не желал нарушать слово данное Жанне по поводу его выхода из борьбы взамен воскрешения Рена, а с другой на кону стояли жизни ни в чем неповинных детей. И в тот момент Асакура серьезно погрузился в свои размышления, стараясь узнать, что подсказывает ему сердце, какой из вариантов он выберет. Йо настолько озаботился этим, что после окончания обеда молча и тихо покинул дом, уйдя на прогулку, никому ничего не сказав. Данные обстоятельства действительно требовалось кропотливо обдумать, но что настораживало больше всего — это Анна. В ее взгляде читалось беспокойство и напряжение, какие та тщательно скрывала за привычной бесстрастной маской, но ее смятение замечалось невооруженным глазом, когда та перемывая посуду, застала Йо за уходом. Провожающий взор Киоямы и ее поджатые губы, мгновенно наталкивали на мысли о ее колебавшемся состоянии, но убиравшая кухню Лэй, увидя реакцию, ничего не сказала. Не в ее компетенции лезть в душу сдержанной Анны и раздавать советы ей или Йо, ведь развязка этого конфликта возложена на их плечи. Только почему-то приверженки темной магии все равно пришлось выступить в роли слушающей стороны, видимо душевные терзания оказались настолько волнующими, что даже непробиваемая броня медиума могла дать слабину в постоянных сложных обстоятельствах. Сидя в своей комнате, Лэй перетирала в ступе травы для различных заклинаний, окно было открыто нараспашку из-за теплого воздуха на улице, на подоконнике восседал ворон, всперивший перья, погрузившийся в излюбленный сон. Вытащив из хозяйского саквояжа клубок пряжи для перевязывания инструментов, кот размеренно катал его по полу, играясь. В помещении было накурено, воздух отдавал привкусом и ароматом табака и смеси каких-то растений, держа курительную трубку во рту, Ведьма расслабленно втягивала и выпускала из легких никотин. За этим, в дверь постучали, после чего на пороге комнаты и возникла Анна, выглядящая слишком сосредоточенно, чтобы упустить ее настроение из вида, поэтому Лэй доброжелательно отставила свои дела в сторону и пригласила выпить чай, стоявший рядом с ней на столике. С этого все и началось, но разговор не вспыхивал между ними, пока Ведьма поудобнее усевшись размеренно курила, в полнейшей тишине разглядывая Анну, та безмолвно тупила задумчивый взор на чашку перед собой. Обе молчали, Ведьма же терпеливо ожидала, когда медиум сама придет к умозаключению имеющихся у нее вопросов. — Скажи, — тяжело вздохнув, устав от бесконечных рассуждений, все же нарушила молчание Киояма, поднимая бесстрастный взгляд на темную колдунью. — Что ты думаешь по поводу своего жизненного положения? — начала издалека та, обходными путями пытаясь найти ответы на свои личные вопросы, какие гложили разум. Задумчиво выпустив сгусток извилистого сизого дыма через губы, Лэй невесомо хмыкнула, пока Анна внимательно за ней наблюдала. У Ведьмы не возникало недопонимания слов Киоямы, потому что она знала, что у той имеются свои собственные обязательства перед шаманами и их будущем. — Если бы существовал конкретный человек, заведующий нашими жизнями, — летящим и легким тоном произнесла темная колдунья, сбивая догоревшие травы из трубки, чтобы наполнить свежими. Умеющей рукой взяв из сбора собственного приготовления щепотки табака, Лэй забивала кисеру, а затем ее губы разъехались в натянутой и слишком приторной улыбке, от которой Анна на ментальном уровне ощутила исходившую удушливую холодную злобу, которая сдерживалась внутри той. — То я бы его убила, — как отрезала слишком бесжалостно, но тихо закончила Ведьма, скосив на Киояму ехидный блестящий некой каплей безумства взор. Для медиума не была секретом жажда и ненависть Лэй к ее зависимому от вселенной отношению, когда любая изобилящая эмоция способна стереть землю в порошок, а любое неосторожное слово и действие повлечь за собой неминуемые последствия. Глупо было спрашивать подобное у той, кто всем сердцем мечтала разрушить замкнутую систему, в которую угодила ее душа, не давая спокойно жить себе в удовольствие и самостоятельно решать свое будущее. У Ведьмы все предрешено изначально и все давно расписано за нее, судьба ведет ее туда, куда этой эфемерности вздумается, даже если для девушки это все чуждо и нежеланно. И эти правила никак не нарушить, как бы та не хотела, но при этом не упускала шанса сопротивляться. Пока что Лэй проигрывала в противостоянии целому мироздания, но попытки обрубить крепкую связь восхищали, из-за чего Анна уважала Ведьму с первого их знакомства, ощутив силу ее духа. В тоже время, Лэй тоже знала о медиуме и ограничивающих ее обстоятельствах, возможно, из-за этого они и смогли поладить настолько, что Анна готова поделиться своими размышлениями лишь с ней. На заявление, Киояма понимающе и удовлетворенно хмыкнула. — Все мы своего рода убийцы, — наконец, приняв освежающий чай и делая глоток, произнесла та. — Иногда готовы убить в себе какие-то чувства, желания, мечты или что-то иное, — филосовски подметила медиум, беззвучно ставя чашку обратно на стол. — Это, скорее, самоубийство, а вот если будешь подавлять чувства, мысли, стремления, мечты, желания и все прочее другого человека, то это уже и будет считаться убийством, — поджигая табак и делая глубокую затяжку, поправила ее Лэй, привычно легко улыбнувшись и подперев подбородок рукой. — Тогда, я тяну Йо в Ад вслед за собой, — бетонным тоном отсекла Анна, чье лицо исказилось в сухости из-за неоспоримого факта вставшего перед глазами, которые отражали стеклянное бесчувствие, где скрывалось слишком много горьких эмоций и бессилие. С момента знакомства с Асакурой, когда он буквально спас ее от окружающей несправедливости и одиночества, приправленных сильными способностями и неким проклятьем, Киояма каждый раз сталкивалась с назойливой мыслью об этом. Что след за своими приоритетами и положением на ладони вселенной, чуть ли не вынуждает Йо идти ей на уступки, а как итог, утягивает все глубже свои личные цели. Его насильно сделали ее женихом из-за договоренности между шаманскими кланами и теперь они вынуждены оставаться вместе. А ведь была вероятность, что для Асакуры это слишком отягощающее бремя, оправдывать надежды родственников и вместе с тем тянуть за собой медиума, которая, по сути, являлась для него баластом. Ситуация складывалась таким образом, что у Йо не оставалось шанса вести размеренный образ жизни, к которому тот стремился, не имея за плечами никакой мирской суеты. А сейчас он стоит перед лицом решения победы над Хао, как некая надежда человечества и единственный герой. И Анне не нравились эти ограничения воли Асакуры, так еще и она постоянно подначивает его к этому триумфальному свершению. Это надоедает и разъедает изнутри, от чего Киояме стало откровенно не по себе именно после сегодняшней узнанной новости об угрозах Хао. Может, на деле, Йо все это было не нужно, как и сама медиум, от чего подавляемое временем беспокойство усугубилось. Внутри все вертелось, как в каруселе, будто собиралось вызвать желудочный спазм, а все вокруг выбивало из равновесия, от чего Анна чувствовала, что перестает справляться. Будто еще чуть-чуть и ее загонят в угол, из которого ей будет не выбраться. Но хуже всего — давить на Асакуру. Сказать об этом напрямую ему Киояма не могла, не хватало смелости задать главный вопрос, который, как она думала, разобьет ей сердце, после чего потребуется просто отпустить от себя Йо. И это вызывало в груди сжимающую боль. Анна не привыкла искать поддержку, справляясь со всем сама, не желая отягощать других, да и распространяться об этом было ей не по духу, но почему-то к Лэй ее тянуло. Словно, Ведьма, как третья независимая от ситуации сторона сможет выслушать и что-то подсказать, Киояма по неизвестным для себя причинам, доверяла ей. С первой минуты, как увидела на пороге Фунбари Онсен, с приветливой улыбкой и тарелкой лично ей испеченным печеньем, которое оказалось самым вкусным, какое медиум только пробовала в жизни, ее расположило к загадочной соседке. Темная колдунья зашла лишь поздороваться, а Анна в тот миг почувствовала, что от нее нельзя получить негатива, от чего и разговорилась с ней, хотя, гостей Киояма не любила, но на чай пригласила. Если бы можно было, то медиум назвала бы Лэй своей единственной близкой подругой, но смущение было куда сильнее этого светлого слова, от чего Анна всегда умалчивала об этом, но не могла не думать. — Не думаю, что он против, — к удивлению замершей Киоямы, произнесла с легким смешком Ведьма, странно качая головой, будто для нее отношение Йо к медиуму были очевидны. Чего еще ожидать от ведьмовской проницательности. — Йо-кун не тот человек, который поступает наперекор своим чувствам или вынуждено что-то делает, — пояснила та, с какой-то наставнической, но доброй забавой смотря на собеседницу, которая искренне не понимала явного, будто какой-то ребенок. — С чего ты это решила? — в противовес с каплей присущего недовольства уточнила Анна, скрещивая руки на груди, защищаясь от смышленности Лэй. Подобная реакция была в характере Киоямы, требующей ко всему точного объяснения с логичными доводами, на которые она уже приготовилась ответно отбиваться, доказывая свою позицию. — Потому что это запарно, — неимоверно просто послышалось от Ведьмы, которая в секунду смогла застать медиума врасплох подобной причиной. Анна тут же изумленно застыла, ошарашенно распахнув веки, потеряв дар речи, потому что на это ей было нечего противопоставить, темная колдунья попала в самую точку темперамента Йо. Недоуменная реакция Киоямы рассмешила Лэй, она тихо похихикала, так как сдержанного и непробиваемого медиума удалось настолько легко озадачить. Замолчав и кропотливо поразмыслив над фразой, медиум пришла к выводу, что Йо с его природной ленью и беспечностью и правда легче действовать в своих инетерсах, чем жить по указки других и не важно сколько проблем это принесет или как сильно ему будут досаждать с этим. Все оказалось слишком просто в решении задачи, во что Анна не могла поверить, так как ответ был прямо перед носом. Да и оставаться с неприятным ему человеком Асакура точно не будет, он добр лишь с виду, но в душе станет избегать причину негатива и дискомфорта. А это значит, что Киояма не являлась для него баластом и той самой проблемой. Простейшее умозаключение, которое медиум вывела цепочкой из одного лишь факта сказанного Лэй. Получается, что и их договорной брак не досаждающий, от чего Анна бледно покраснела, съеживаясь, а внутри все равномерно устаканилось. Гнусные чувства лопнули и исчезли, словно мыльный пузырь, перестав терзать душу. Пока Киояма все расставляла по своим местам в глубоких рассуждениях, Ведьма соблюдала молчание, позволяя самой прийти к итогу, мирно покуривая и посматривая в окно на голубое ясное небо. И все же, было еще кое-что, о чем медиум хотела бы спросить у нее, но не решалась, ощущая стыд, от которого покраснела еще сильнее, стараясь придержать рот закрытым. Правда, любопытство и желание узнать оказывалось куда больше, мучая Анну, борящуюся с жужжанием вопроса в голове. Набравшись сил и переведя дыхание, глубоко вздохнув, Киояма сжалась, интенсивно багровея, чего за ней никогда не наблюдалось, настолько огромной эмоциональности, как сейчас. — Что… — еле выдавила Анна, обращая на себя внимание озадачевшейся Ведьмы, что непонимающе склонила голову на бок, видя ту непривычно скомфуженной. — Что по твоему такое… Лю-любовь? — сгорая от смущения, проклиная себя за интерес, выцедила Киояма, уже собираясь встать и сбежать, чтобы больше не позориться с такими вопросами перед другим. Ведь если Лэй также просто приведет достойный довод и он совпадет с поведением Йо по отношению к Анне, то та провалиться сквозь землю, но окончательно уверится в искренности намерений жениться на ней. А для буйно бьющегося сердца железной, но неосведомленной и отстраненной от людских чувств Киоямы, это окажется фатальным, пульс и так отдавался уже где-то в висках. Чтобы ее с таким жутким и твердым характером кто-то искренне любил — звучит слишком невероятно. Асакура в таком случае окажется либо конченным идиотом, либо тем самым «принцем на белом коне», как бы приторно не выглядело, потому что такое подходит для мечтательных школьниц, а не сильного медиума. На сей раз Анна впервые оступилась, потому что взялась спрашивать настолько щепетильную тему у совершенно не того человека. То, как зависла Лэй в полном безмолвии, можно было констатировать, что она глубоко не понимала суть вопроса, ее голова склонилась на бок еще сильнее, а черты нечитаемо застыли. За секунду Анна поняла, что совершила фатальную ошибку, пожелав вернуть слова назад и забыть об этом возникшем недоразумении, размышляя, что лучше бы промолчала. Извечная женская проблема — удостовериться в чувствах мужчины. — Так вы же с Йо любите друг друга, — чересчур спокойно донеслось от недоумевающей Ведьмы, которая даже не поняла о чем речь и Анна красная до ушей резко вскочила на ноги. Под озадаченый взор она развернулась и спешно подойдя к двери, чуть ли не вынесла ее, отодвигая в сторону, от чего по дому прошелся хлопок. И в это мгновение за преградой обнаружились неожиданные личности, что оторопели, как только их расскрыли. Вся компания, кроме отсутствующего Йо, оцепенела, застигнутая врасплох, беспокойно сглотнув, как только Анна остановилась у порога. А все из-за того, что Рю целенаправлено идя к Лэй, чтобы отдать ей купленный по ее просьбе табак в магазине у стадиона, когда ходил за покупками, услышал разговор из комнаты. Сначала он подумал, что подождет, затем услышал что-то странное и ненароком прислушался сам того не заметив. Его шпионскую фигуру заметила Тамао, проходившая мимо с корзиной стираных простыней, заинтересовалась, что происходит и встала рядом. Там уже по стечению обстоятельств оказались идущие на улицу Хорокэу и МакДэниэл, чье любопытство к толпе победило желание пройтись. Фаус же направлялся к Ведьме, чтобы кое-что уточнить по поводу ее чудодейственной традиционной медицине, потому что, к его удивлению, раны на теле Асакуры оставленные големом зажили слишком подозрительно быстро. Взвесис размышления, Иоганн пришел к умозаключению, что лекарства Лэй, вероятно, действуют, как исцеляющее Фуреку, но для убедительности догадок, требовалось уточнить. Манта просто же как-то возник среди всех. Венцом же творения стал Рен, пришедший из бани, заставший целую толпу, что на его вопрос, что они делают, шикнули, потребовав тишины и тот просто не успел уйти от этого сборища. Стоя у самой стены за гурьбой, Тао поздно осознал, что в комнате находится Анна, которая точно не порадуется шпионажу. Так и вышло, когда Киояма поняла, что их подслушивали, былое смущение сняло, как рукой, а на смену пришла праведная злость, затемнившая ее угрожающие черты, от чего всем причастным стало страшно. — Убью каждого, если вы что-то слышали, — загробным тоном, источая массу негативной, пугающей и угрожающей ауры, произнесла словно приговор медиум, намекая сделать вид глухих, иначе те точно не доживут до следующего рассвета. Вокруг Лэй слишком просто собираются люди, чтобы данный феномен остался без внимания, иначе как объяснить то, что всем вдруг так удачно удалось остановиться около ее комнаты. Запугав обомлевших и сглотнувших товарищей, одарив их испепеляющим взором, придя в норму, Анна гордо пошла на выход из гостинницы, чтобы найти и поговорить с Йо. На этот раз, она решила проигнорировать оплошность компании, имея дела поважнее. Провожали ее молча и иступленно, следя за тем, чтобы в момент потери бдительности в них что-нибудь не прилетело, если настроение Киоямы вдруг пробьет потолок. Лэй же, подойдя к двери, непонимающе осмотрела собравшихся, подумав лишь о том, что сегодня у нее слишком много гостей.***
Приняв решение продолжить борьбу в Турнире, Йо ощутил облегчение, особенно после поддержки Анны и их проникновенного разговора, расставившего все по своим местам. Все же, Асакура поступил так, как велело ему сердце, так что все в порядке, конфликт был исчерпан. Оставалось лишь пойти и переубедить Марко и Жанну, чтобы они отказались от своих ультиматумов и, вероятно, без битвы им не обойтись, поэтому ближе к вечеру Йо вернулся в дом, чтобы накинуть плащ от предстоящего дождя и взять свой меч. Вообще, у него было намерение сразу после этого пойти к барже «Х-Судей», стовшей на якоре у берега моря, но тот вспомнил, что Киояма случайно обмолвилась о том, что перед тем, как прийти к Йо, поговорила с Лэй. О чем была тема, тот не знал, но почему-то у него появилось ощущение, что Ведьму стоит поблагодарить за это или же просто проведать, может она и ему подскажет что-нибудь важное. Постучав к ней в комнату, он услышал разрешение войти и как только отворил дверь, в нос мгновенно ударил сильный травянистый запах, от которого тело само собой расслаблялось. Окно было приоткрыто наполовину, чтобы проветривать помещение и исходящий аромат не выходил в коридор, все было практически также, как и когда к ней заходила Анна. Только на этот раз Лэй не готовила ничего в ступе, а статично сидела за низким столиком, развалившись за ним, размеренно и смазанно курила свою трубку. Помещение было поддето дымкой, от чего Йо сразу закрыл за собой дверь и прошел чуть ближе, держа руки в карманах и привычно улыбаясь, рассматривая чрезмерно спокойную девушку. Ее взгляд бы слегка остеклен, тело максимально расслаблено, а все ее существо будто пребывало в нирване. Приподнятые уголки губ и ленивое поведение, что та даже голову выше не поднимала на пришедшего, вела себя тихо, сливаясь с миром. Такое ее состояние Йо уже видел, поэтому не удивился, а лишь хмыкнул. — Радостно видеть, что ты прислушался к своему сердцу, — без вступлений, сразу заметила изменения в поведении Асакуры та и ее голос отдавался очень ровно и мирно, будто усыпляя. Она так и не убрала от губ трубки, а шаман пожал плечами. — Да уж, на это было непросто решиться. Ты ведь понимаешь, — с усмешкой намекнул Йо о том, что и сама девушка иногда мучается из-за борьбы разума и сердца, на что она также хмыкнула, затягиваясь. — До сих пор куришь галлюциногенны? — проследив за выпущенным завитком дыма, что растворился по пространству, поинтересовался Асакура. Была у Лэй одна плохая привычка, о которой знал только Йо, после того, как пришел к ее соседскому дому передать от Анны чайные листья, случайно застав ее во вмазанном состоянии, чему немного удивился. Хотя Асакура и знал, что некоторые шаманы бывает выкуривают что-то подобное для достижения связи с потусторонним миром, но о ведьмах такого не слышал, правда, ничего осудительного тот в этом не видел. У Ведьмы же было свое применение подобному, она это делала для того, чтобы максимально расслабиться, а если учитывать, что до этого происходила настоящая чертовщина, а впереди ее должно было быть еще больше, скорее всего, сейчас темная колдунья этим и занималась. Помазав по пространству взором, Лэй опьяненно усмехнулась. — Это лекарственная трава для анестезии, — уточнила Ведьма, поясняя, что смесь вовсе не вызывает видений. — Она не галлюциногенная, просто не стоит ее курить в превышенной дозировке, — хитро хихикнула та, подпирая подбородок рукой, сообщая, что вреда от нее не будет, только полное умиротворение. — Раньше она помогала отвлечься от всего вокруг, — покрутив в пальцах трубку, оценочно оглядела ее приверженка темной магии. — Когда уже все закончится? — внезапно спросил Йо, обрывая мысли Лэй. Замолчав, она задумалась, скосившись на сглаженные в серьезности черты Йо, понимая, что он имеет в виду. Проницательно и пронзительно всматревшись в его фигуру, Ведьма затянулась, ведь речь идет не просто о чем-то, а о самой борьбе, в которую они вступили. Хотя темной колдунье нельзя задавать вопросы о грядущем и Асакура это знал, но спрашивал ее мнения не как у причастной ко всем вселенским решениям избранной, а как у простой девушки, попавшей в паутину сюдьбоносного предназначения. — Когда добро победит зло, так пишут во всех книжках, — цинично усмехнулась Лэй, презирая все эти человеческие разграничения на черное и белое, но не могла подобрать более точного ответа, чем эта гнусная истина. — А что именно есть зло во всем этом? — уточнил Йо, солидарно относясь к данному определению, что все лишь глупый бред человеческих заблуждений на счет видения мира. С кем еще, если с Ведьмой, что также ненавидит людей, как и он сам, можно поговорить на данную тему, узнав ее мнение на счет выхода из ситуации. — Ненависть в сердце, — многозначительно смотря в опустошенный и безэмоциональный, презрительный взор Асакуры, демонстрирующего свои скрытые ото всех эмоции, какими мог поделиться лишь перед такой же оскорбленной судьбой мира Лэй, намекнула та. Конечно же она имела в виду не только сердца людей, но и отвергающее людей сердце Йо. — Поэтому ты готовишься проститься с миром? — задал обличающий вопрос в лоб тот, говоря о ее несвойственном поведение в последнее время. Горькая усмешка сорвалась с ее уст и Ведьма устало опустила лоб на ладонь, осознавая, что Асакура прочитал ее слишком хорошо, видимо, сказалось длительное время их общения, чтобы не заметить разницы с первого знакомства и сейчас. Да и момент финального сражения, в котором решится все, приближался, это ощущал каждый. Беспечных дней осталось не так много, чтобы сделать передышку, потому что позже все станет ужасней некуда и Лэй хотелось бы забыть некоторые фрагменты известные ей о грядущем. — Это не моя прихоть вынашивать подобное в себе, ты же знаешь, — безынтересно изрекла она, бездумно крутя курительную трубку в пальца, но больше не притрагиваясь к ней губами. — Разве нет способа это изменить? — хотя Йо и знал ответ, но все равно уточнил, чтобы удостовериться, но Ведьма как-то смехотворно и абсурдно хихикнула, закатывая глаза. — Если бы я знала, — глубоко произнесла девушка, на что Асакура нахмурился, чувствуя к ней сочувствие, но приверженка темной магии продолжительно выдохнула и выпрямилась, серьезно посмотрев на него. — Но сдавшись, я потеряю последние крупицы свободы, — неотступным тоном, мужественно заявила Лэй и Йо одобрительно хмыкнул, не сомневаясь, что у такой, как она, жаждущей уничтожить вселенские предзнаменования больше всех, так просто опустятся руки. — Поэтому я позволяю себе в последний раз спокойно смириться со своим положением, чтобы потом снова попытаться, — поясняя причину курения, она хитро хмыкнула. Видя ее твердые намерения, даже крупицы собственного сомнения у Йо испарились, он тоже был такого же мнения, как и Ведьма, от чего внутри все облегченно ухнуло, он потрепал волосы на затылке, возвращаясь к привычному настроению. — Я верю в твой успех, даже если все закончится не так, как мы хотим, — искренне поддерживая ее борьбу, заверил Асакура, получая благодарную улыбку. — Думаю, ты будешь довольна своими усилиями, — предположил тот, попав в самую точку. — Ты прав, — согласилась Лэй, ощущая, что подобного рода беседа на понятную лишь им двоим тему, порядком восстанавливает жизненные силы и усмиряет все, что может волновать. — Все же, могу тебя отяготить одной просьбой? — поинтересовалась она, сцепляя пальцы в замок. — Можешь на меня положиться, — без задней мысли кивнул Йо, готовый выполнить по дружбе одну просьбу. — У нас же есть что разделить, — подмигия на счет схожих чувств в душе, добродушно заверил тот, на что Ведьма хихикнула, разделяя приятную компанию. Выдержав небольшую паузу, чтобы разделить беспечность с щепетильной темой, темная колдунья подняла сияющий добрый взгляд на собеседника, источая лишь добросердечность. — Когда моя маска уничтожится, пожалуйста, — как-то умоляюще и проникновенно вглядывалась в него девушка. — Сожги мой дом, как будто ничего никогда не было, чтобы мы с семьей спокойно упокоились, — на секунду замешкавшись, брови Асакуры пораженно побежали вверх. Теперь он точно узнал, что как только козлиный череп окончательно разрушится, Лэй ждет долгожданная смерть, которую она ждала с того момента, как осталась в полном одиночестве, потеряв всех родственников. Она слишком сильно скучала по ним, чтобы не ожидать мгновения, когда сможет с ними увидеться, даже если на том свете, а Ведьма изначально была в курсе, что после потери маски, упокоится. Отец оградил ее от силы, но не от того, что когда-нибудь она ее все же использует, но это решение оставалось лишь за самой темной колдуньей и та ни о чем не жалела. Доказательством ее решимости служил уже видоизмененный правый глаз и та не пыталась его скрыть, демонстрируя, что все-таки отстоит изменения мира в лучшую сторону, даже если на кону будет ее жизнь. Ожидай лучшего, но готовься к худшему, видимо, Лэй именно этим и руководствовалась, поэтому о подобной просьбе могла попросить лишь Йо, потому что не будет припятствовать ей. Асакура сглотнул, укол скорби был секундным, но ощутимым, а затем серьезно и собранно на нее посмотрел. — Этот день не настанет, — твердо сообщил шаман, пытаясь доказать, что все сложится удачно и он ни в коем случае не позволит этому случится, потому что потерять друга будет более, чем печально для него. — Я тоже так думаю, — весело посмеялась Лэй, прикрыв рот рукой, от чего Асакура негодующе вздохнул, но расслабленно пожал плечами, понимая, что его облапошили. Успокоившись и придя в себя после приема трав, Ведьма взяла в руки трубку и приноровившись сломала ее пополам, от чего та прохрустела, откладывая ту в сторону, как мусор. — Что же, мне это больше не понадобится, — ознаменовала окончание слабостей та, на что шаман удовлетворенно качнул головой. Не считая нужным задерживаться от подошедшему к концу разговору, он обернулся, распахивая дверь, чтобы покинуть комнату и направиться к «Х-Судьям». Встав на пороге, Йо недоуменно посмотрел на стоявшего за стеной Рена, что с изучающим цепким взором посмотрел на него, скрестив руки на груди. Из-за поворота его не было видно с комнаты, поэтому его присутвие Лэй не замечала. На этот раз целой толпы около входа не оказалось, лишь Тао, что застал Асакуру входящим к девушке и это его слегка насторожило на интуитивном уровне. Особенно тот манящий травянистый аромат, что вскруживал голову, какого до этого он не ощущал от Ведьмы и ему показалось это подозрительным. Не привыкнув подслушивать, наследник китайского клана всего лишь хотел узнать, что намерен делать Йо, может он об этом будет беседовать с темной колдуньей. Но затем услышанная беседа заставила поменять мнение, серьезная тема о схожести к людской ненависти, миру и смерти… Рен и сам догадывался, что в Асакуре таится и такая сторона медали, как, впрочем, и в Лэй, поэтому не был удивлен. Удостоверился в том, что худший исход всего сражения за них же самих станет предсказуемым для этой парочки, которой все известно. Сложно что-то укрыть от сборища сообразительных и проницательных людей — Анна, Йо, Рен и Лэй, они вчетвером могли прочитать друг друга, как открытую книгу, но при этом таить еще массу загадок, зато хорошо разбирались в происходящем и окружении. — Знаешь, — неожиданно остановила и отвлекла от ухода Йо девушка, от чего он вопросительно обернулся на нее, а Рен прислушался. Ведьма задумчиво смотрела в потолок, подперев щеку, что-то для себя подсчитывая в уме. — Разговор с Анной, все же, меня заинтересовал, но я не стала у нее спрашивать, — подкинула интересные подробности та, проливая для Асакуры свет на темы беседы двух девушек, что его заинтриговало. — Что означает любовь? — как гром среди ясного неба спросила она, озадаченно оглядев дернувшегося от неловкости и неожиданности Асакуру. Точно также и отреагировал Тао, с которым Йо ненароком переглянулся, скомфуженно почесав затылок, пытаясь что-то придумать, пока наследник китайского клана сам завис. Терпеливо ожидая, Лэй склонила голову на бок и тогда Асакура выдохнул, зная ответ на этот вопрос для себя самого, который ему и помогал понять это чувство. — Одиночество поделенное на двоих, — высказал мнение тот и Рен сам задумался над этим. Чувство одиночество, которое вы заполняете друг в друге — звучало довольно убедительно и разумно, хотя, что можно говорить о логике, когда чувства ей не поддаются. — Звучит очень прекрасно, — расплываясь в легкой воодушевленной и лучезарной улыбке, сказала Ведьма, преисполненная пришедшимся по духу определением. Довольный результатом, Йо усмехнулся. — Ну, — загадочно протянул он, обведя взглядом пространство и эта натянутость напрягла Тао, на которого Асакура посмотрел слишком ехидно. Предчувствие подсказывало, что после следующей фразы наследнику клана захочется, как минимум, пришить Йо в лесу подальше от посторонних глаз. Многозначительный хмурый и пронзительный взор не напугал друга, как бы не хотелось. — Скажу, что у тебя есть с кем разделить это! — внезапно ликующе и радостно выдал тот, от чего Рен шокированно подавился воздухом. Он чувствовал, как ему будто поддых дали, выбив весь воздух из легких. Намерение подставы от Йо было ясно, как день, но не такой, он буквально прокатил Рена на эмоциональной карусели, потому что Тао понимал, что этот гад имел в виду, вот только… Сам Рен еще не успел прийти к этому факту. Не то, чтобы он не думал о том, как относится к Лэй, но не считал важным поспешно ставить точку в размышлениях, вот только Асакура сейчас сделал это за него, чуть ли не в лицо прямым текстом сказав. Хотелось раздраженно накинуться на товарища, потому что несколько спокойных дней без явных сердечных коллабсов закончились в одночасье благодаря одному болтливому придурку. Все стадии принятия пролетели, как молния в сознании, поставив жирную печать приговора, о котором Тао намеренно старался не думать, хотя и догадывался, потому что не дурак. Просто выжидал еще какие-то явные признаки, чтобы удостовериться наверняка и не быть голословным с самим собой, рассудить все по фактам. А сердцу и не нужны сухие доказательства и разумность, чувства нужно лишь принять, что для скурпулезного Рена было трудной задачей, ему легче сначала все разведать, составить план, обмозговать и лишь потом смиряться. Смириться в его положении можно лишь с тем, что он — идиот. Потому что нельзя не замечать различия между его ощущениями рядом с другими людьми и рядом с Лэй, от которой не знаешь чего и ожидать — душевного равновесия или боя внутренних органов между друг другом. Тао знал, что эмоциональные качели вредны для психологического здоровья, но самолично уже купил неограниченный абонимент, когда познакомился с Ведьмой, оттуда и понеслось. Можно отнекиваться от очевидного, но уже бессмысленно. По глупости Рен влюбился в ведьму, с которой у него складывались необычные отношения с самого начала. Которую когда-то предосудительно избегал из-за народных поверьев, оскорблял в знак протеста к ее принадлежности, не верил в глупые, на его взгляд, методы. Осуждал за мировоззрение, бесился с необдуманных поступков, поймал себя на заинтересованности ее загадочностью, до последнего долго не принимал, как товарища, не доверял ее поведению… А затем сел в розовую романтическую лужу. Даже не понятно откуда ноги росли у этого чувства, откуда все пошло и где зарыт самый изначальный корень его влюбленности в девушку, что старше его на четыре года. Как будто Тао когда-нибудь волновал ее возраст, для него это ничего не значило, время бы все исправило, но… Рен влюблен и это для него главный крах, подрывающий сознание и принципы. Озабоченность в лице хмурившегося и скалившегося Рена, что явно сопротивлялся всплывающим в голове мыслям, позабавил Йо, который облегченно выдохнул, когда понял, что после сказанного из него не торчит Хорай и не харкается кровью, видя предков на том свете. В свое оправдание, Асакура хотел помочь, но за такую помощь его точно не похвалят, предчувствие подсказывало, что нужно было срочно уходить, пока Тао не оправился от потрясения и не вознамерился мстить. Лэй забавно засмеялась, чем напомнила о себе. — Так и быть, поверю тебе, — пожала плечами та, принимая слова Йо, который сглотнул, начиная волноваться, что под боком у него, буквально за стеной от Ведьмы находится бомба замедленного действия, которая с минуты на минуту захочет уничтожить его. — Хотя и не понимаю, о чем ты, — недогадливо помотала головой девушка и истекая беспокойным холодным потом, с натянутом в теле напряжением, Асакура мысленно благодарил ту за ее непросвященность. Иначе, если бы все поняла, то Йо стерли бы в порошок в первую же секунду. — Удачи в переговорах, — махнула ему на прощание темная колдунья, желая хорошего исхода в вопросе с «Х-Судьями». — Постараюсь, — нервно потрепал волосы на затылке тот, спешно кивая и мгновенно закрыл дверь, оставляя Лэй в неведении. На рефлексах Йо удачно в последнее мгновение уклонился назад от просвистевшего около шеи меча, неуклюже откатился по полу прямо по коридору, слыша поспевающие взбешенные шаги и рыбкой выпрыгнул в открытое окно прямо на улицу, трусливо сбегая. — Надеюсь тот очкарик прострелит тебе голову в десяти местах, — до мурашек и смертельно ужаса, гневно и угрожающе прошипел Рен, испепеляя убегающую спину Асакуры расчленяющим взглядом, от которого было очень страшно. Опасливо оборачиваясь на бегу, Йо видел это кошмарное яростное выражение, как у охотника перед жертвой, которое будет ему теперь снится. Хотя, засыпать стало опасней некуда, велика вероятность остаться без головы, потому что Тао ему точно подобное не простит. Поэтому Йо бежал так быстро, как никогда в жизни, чтобы хотя бы ненадолго отсрочить свой приговор, оставляя Рена с четким осознанием своих чувств, от которых будет теперь мучается некоторое время.
