sécrétion

Чимин делает вид, будто ничего не произошло. Получается у него, конечно, так себе, потому что он старается держать расстояние — это видно, но и на разговор омега не идёт. Не то, чтобы Юнги расстроен, но он расстроен. Поначалу ему показалось, что Пак в порядке — тот спокойно встретил его и спросил, всё ли хорошо. Но потом тот отшатнулся, когда альфа подошёл слишком близко. Когда Мин попытался поговорить, то Пак ловко перевёл тему и каждый раз, когда Юнги интересуется, отвечает, что всё в порядке. Ну да, конечно, Мин ведь идиот и ничего не видит. Чимин очевиден как на ладони, но из него и слова не вытянешь. Юнги почти отчаялся, поэтому одним прекрасным солнечным летним днём поймал омегу за локоть и усадил на диван. — Чимин, давай поговорим как взрослые люди и не будем убегать. — Серьёзным тоном начинает Юнги, заламывая собственные тонкие пальцы. — Прошу тебя, я не выдержу, если ты так и продолжишь убегать от меня. Пак дёргается, кусает губы в нерешительности и Юнги понимает, что всё не то. Что слова словно проходят сквозь Пака. Он сидит перед Мином и смотрит на него побитой собакой, взгляд с тёплого зелёного, ассоциирующегося с летней лужайкой и солнечными лучами, сейчас будто потускнел. Не стал холодным и отстранённым — Чимин не затаил обиду, а потерял доверие. Это гораздо сильнее и больнее бьёт по Юнги. Альфа будто растоптал только прорвавшиеся сквозь твёрдую, неплодородную землю ростки. Оборвал зародившиеся крылья, вскрыл раны, которые сам же пытался залечить. Только как теперь всё склеить обратно? — Я имею ввиду… Господи, Чимин, прости меня. Мне очень жаль, правда, я… — Слова, хаотично мелькающие в голове, не укладываются в предложения, и альфа решает сделать то, что ему кажется самым лучшим способом показать своё раскаяние. Он медленно опускается на колени перед ногами Чимина, а после складывает ладони на полу и сверху ложится на свои кисти лбом. — Прошу, Чимин-а, прости меня. Я раскаиваюсь. Ему хочется добавить, что больше такого не повторится, что он обещает никогда не прикасаться к Паку без его разрешения, но в последний момент решает, что слова не имеют веса. Его слова, не имеют более веса для Чимина. Потому что он один раз уже нарушил своё обещание и теперь ему придётся ещё долго расплачиваться за свои проступки. Чимин взглядом оленёнка пялится на Юнги, сложившегося в самый низкий поклон и подрывается, опускаясь на колени перед головой Мина. — Юнги-я! Что ты делаешь? — Омега хватает старшего за плечи, пытаясь поднять того с пола. — Я понял, понял! Встань пожалуйста, боже. — Юнги поднимается, смотря прямо в глаза омеге и поджимает губы. — Чимин, мне очень, очень жаль. Я не хотел причинить тебе боли. Моя вина в том, что я не смог контролировать себя, прошу тебя, прости меня. — Безостановочно говорит, ни секунды не сомневаясь в своих словах. Даже его внутренний зверь, до безумия горделивый, сейчас поощряет его действия. Чимин отзеркаливает выражение лица альфы, поджимает губы и заламывает брови. Он видит искреннее, неподдельное раскаяние в глазах Мина и оттаивает. Что ему терять? Он даст этим глубоким темным глазам еще хоть сто, хоть тысячу шансов. Пак неспешно встает, отряхивая свои бежевые брюки и принюхивается к альфе. Он делает это все те дни, после того как Юнги вернулся после гона. Когда он только вошел в дом, от него шел явный и сильный аромат…сирени? Отчего-то Чимину было неприятно находиться рядом с Юнги, пока то пах другой омегой, с которой он, видимо, провел свой гон. Сейчас же, запах давно пропал, поэтому омега, не без толики удовольствия, вдыхает приятный и свежий аромат дождя, с небольшой кислинкой, поскольку альфа взволнован. Юнги следует за Чимином и поднимается с пола, тяжело вздыхая: ему еще очень долго придется заслуживать доверие омеги обратно, но это не страшно, поскольку он получил прощение. Это прибавляет уверенности, он этим очень дорожит и в крайней степени благодарен, потому что сам себя бы не смог простить. Думается, что у Чимина и выбора-то особо нет: он заперт в этом доме наедине с Мином и не простить его по сути не мог. — Юнги. — Тихонько и смущенно зовет Чимин, теребя край миновой свободной рубашки. Альфа сразу же поворачивает голову к Паку, внимая каждому слову. — Не мог бы ты…натаскать еще воды? Мне нужно помыться… Мину хочется стиснуть младшего в объятиях, настолько он милый в своём смущении. Старший активно кивает и идёт к кухне за вёдрами. * 🐾 * В неловкой тишине проходит несколько дней. Чимин больше не шугается с каждого телодвижения альфы в свою сторону и спокойно поддерживает диалог, если Мин сам его начинает, но сам первым не заговаривает. Юнги тоже не сильно многословен, однако исправно ежедневно интересуется состоянием омеги и желает доброго утра и спокойной ночи. Ночи у Чимина и правда спокойные, потому что он занял кровать альфы и спит в окружении приятного и лёгкого феромона старшего, кутаясь в тёплые одеяла и пледы — осень уже даёт о себе предупреждение, подкрадываясь в виде ночных холодов. Утро сегодня было необычайно жаркое, омега проснулся весь мокрый от пота и понял, что скинул одеяло во сне на пол. Подняв его и заправив кровать, Чимин выходит из комнаты и скромно ожидает своё «доброе утро» от альфы, однако того дома не наблюдается. Видимо ушёл на завтрак или за водой, а может еще за чем-то. Омега выходит на кухню и с тяжелым вздохом подкидывает поленьев в печь, понимая, что совсем скоро станет еще жарче, но этот факт не заставит его отказаться от своего утреннего успокаивающего чая с травами. Тихонько напевая какую-то весёлую песенку себе под нос, Чимин порхает по кухне, достав чашку и насыпав в заварку чайную смесь, ждёт пока вскипит чайник. — Юнги-я! — Слышится громкое и задорное прямо за дверью. — Юнгиии! Чимин ничего не слышит из-за гула чайника. — Юнги, я принёс тебе пирог! — Уже с порога кухни кричит омега с кругленьким животиком и так и застывает в дверях. С дымящимся пирогом, накрытым полотенцем. Чимин с чайником в руках замирает тоже, неотрывно смотря на ворвавшегося и запыхавшегося омегу. Тэхён стоит в ступоре еще пару минут, а потом вытягивает губы в виде буквы «о», сложив два и два, распознав в крошечном рыжем и кучерявом нечто того самого чужака, из-за которого столько шума последние несколько недель. Тэхён, хлопая глазами проходит на кухню. Чимин, ожидая уже чего угодно, ставит чайник на столешницу и пятится назад. — Ты… — Протягивает задумчиво Ким и ставит пирог рядом с чайником. — Пирог яблочный любишь? Чимина охватывает волна растерянности и непонимания, он ошалело пялится на беременного омегу и не верит собственным ушам. — Ч-что?.. — Выдает он, оседая на стул, потому что ноги становятся ватными и уже не держат. — Пирог спрашиваю любишь? Я Ким Тэхён. — Говорит он, беря в руки нож. Чимин рвано вздыхает, готовясь непонятно к чему. Тэхён убирает полотенце и неспешно разрезает пирог, а потом по хозяйски достаёт пару кружек и наливает горячий чай. Всё это добро он расставляет на столе, а потом с важным видом присаживается рядом с Чимином. — Ты поешь, поешь. Он вкусный. Я сам его испёк. Чимин глупо смотрит на кусочек пирога перед собой, а потом поднимает взгляд обратно на Кима. — И вы даже не спросите меня ни о чём? — Выдавливает Пак из себя и берёт пирог в руки. — Спрошу. Просто не хочу, чтобы ты боялся меня. Я конечно очень зол, что из-за тебя мой муж почти не ночует дома, но ты такой миленький и напуганный, что я готов тебе это простить. Я больше зол на Юнги за то, что он скрыл тебя. Чимин подскакивает. — Нет! Пожалуйста, не злитесь на Юнги! Он спас меня и у него не было выбора! Прошу, делайте со мной что угодно, но не трогайте его! — Тэхён анализирует реакцию младшего омеги пару секунд, тихо посмеиваясь, но, в конечном итоге, не выдерживает и заливается громким хохотом. — Не буду я его трогать. — Тихо говорит старший омега, усаживая Чимина обратно. — Ты лучше мне скажи, почему ты здесь? А еще, не мог бы ты представиться? — Ох… Чимин. Меня зовут Пак Чимин, и я сбежал из южной стаи. — Севшим голосом проговаривает Пак. В дверях слышится грохот и омеги синхронно поворачивают головы. На пороге кухни они видят испуганного Юнги, а на полу перед ним корзина с земляникой, которая рассыпалась по полу. — А я-то думаю, где ты ходишь. — Говорит Тэхён, поднимаясь с намерениями помочь собрать рассыпанные ягоды. Только он наклоняется, как сзади Чимин хватает его за плечи. — Куда ты наклоняешься, Тэхён?! — Возмущённо пищит Чимин, отодвигая старшего. — Ты же беременный! Тэхён басисто смеётся, отходя в сторону, а Пак принимается собирать землянику. Юнги от шока даже не пошевелился. — Ну и чего ты встал? — Спрашивает Тэхён, тыкая в сторону Чимина, ползающего на карачках. — Помоги омеге своей! Юнги отмирает, тут же спохватившись, собирает злосчастные ягоды и поднимает корзину, пропустив мимо ушей тот факт, что Чимина назвали «его омегой» — Тэхён, я… — Начинает было он, но Ким останавливает его, взмахом руки. — Мне не нужны твои оправдания и извинения. Ты помогал Чонгуку найти чужака, который всё это время был у тебя же дома! А Чонгук не ночевал со мной несколько дней, лишая меня своего тепла. И всё из-за тебя! — Деловито уперев руки в бока возмущается теперь уже старший омега. — Но я не злюсь. Твоё счастье, что малыш Чимин-и слишком милый, чтобы злиться на него. Он такими оленьими глазками на меня смотрел, что я даже разозлиться не успел. Другой вопрос в том, как долго ты еще собирался прятать его и собирался ли ты вообще рассказывать Чонгуку о нём? — Я…я не знаю…я хотел защитить его… — Опустив голову бормочет альфа, пока Чимин забирает из его рук корзину и уносит ее на кухню. — Понятное дело, что хотел защитить, но неужели ты подумал, что Чонгук бы причинил ему боль? Сейчас он уже действительно сильно зол, но ты мог рассказать ему о Чимине еще в первый день! — Тэхён проходит к столу и садится обратно, а Мин следует его примеру и присаживается напротив Чимина. — Тэхён…ты не мог бы не рассказывать о Чимине Чонгуку? Я сделаю это сам, обещаю, просто… Просто я боюсь… — Неуверенно говорит альфа и заламывает свои пальцы. Волнение липким потом выступает на его лбу и спине. — Чего ты боишься? — Задаёт Тэхён логичный вопрос, но Мин не отвечает. А чего он в самом деле боится? Почему продолжает скрывать Чимина, даже понимая то, что от этого ситуация становится хуже? — Юнги? — Я не знаю, Тэхён. — Честно признаётся, подпирая рукой подбородок и задумчиво откусывая кусочек пирога. — Очень вкусно, Тэ. Как и всегда. Омега нежно улыбается и переводит взгляд на притихшего Чимина, который тоже наслаждался пирогом и чаем. Тот забавно перестаёт жевать на несколько секунд и переводит взгляд зелёных глаз с Мина на Кима и обратно. — Чего? — Не выдерживает он, запивая всё чаем. — Ничего-ничего, золотко, ты кушай, а то Юнги тебя, видимо, голодом морит, ты вон какой худой. — Причитает Тэхён, вступая в спор с Чимином, который с пеной у рта доказывает, что Юнги хороший и кормит нормально, а сам омега не худой, а просто миниатюрный. Мин не может сдержать своей улыбки, глядя на эту картину. Попив чай с пирогом, омеги оперативно убрали и помыли посуду, а потом закрылись в спальне, оставив Юнги на диване в гостиной. Чимин словно парил от счастья, потому что последние две-три недели разговаривал только с альфой и читал книги. Ему как никогда раньше не хватало общения с кем-то помимо Мина, поэтому он вцепился в Тэхёна и безудержно рассказывал о своих любимых цветах, погоде, книгах, которые успел прочитать и о всяких других мелочах, пока Тэхён наконец не задал вопрос на более серьёзную тему: — Чимин, почему ты сбежал из стаи? — Спросил Тэхён, натягивая плед на свои и паковские ноги. Чимин на этом вопросе заметно сникает, обхватывая себя руками. — Я…мне трудно об этом говорить. Моя стая очень неразвита… — Начинает он, придвигаясь к старшему вплотную. — Я был общей омегой. — Выпаливает Пак, съёживаясь до невероятных размеров. — Ты был…что… — Тэхён просто не может поверить своим ушам. Он заламывает брови, обнимая Чимина, такого хрупкого и маленького, если захочешь — в кармашек его положи, спрячь и унеси. — Чимин-и, мне...мне очень жаль. — Надрывным тоном произносит Ким, чувствуя, как в уголках глаз скапливаются жгучие слёзы. Тэхён всегда был очень эмпатичным, а при своём положении и вовсе стал шаток для таких тем. Первые мокрые дорожки побежали по его щекам, а затем он стал тихонько хлюпать носом, прижимая младшего к себе как родное дитя. Как выяснилось, Чимин тоже не может не плакать, когда рядом с ним кто-то продолжительно всхлипывает, поэтому уже через пару минут оба омеги, обнявшись до хруста костей, плакали друг другу в плечи. Добрые несколько минут они провели именно в такой обстановке, не отлепляясь, а потом Чимин решил всё же сменить тему и слегка отстранившись задал вопрос, который очень интересовал его всё это время: — Тэхён, а тебе очень трудно в…твоём положении? — Смущённо произносит, намекая взглядом на крупный животик. — Ну…не сказать, что прямо тяжело, я всё-таки знал, на что шёл. Иногда меня очень сильно тошнит, иногда голова кружится. Я беспомощным стал совсем, даже ботинки самостоятельно надеть не могу. А ещё вся моя одежда мне мала. — Рассказывает старший, нежно поглаживая себя по животу. — А ещё…я постоянно хочу в туалет… — Добавляет он, поднимаясь с кровати. — Как сейчас, например. — Со смешком добавляет, ретируясь на несколько минут в упомянутую комнату. На несколько минут Чимин остаётся наедине со своими мыслями и думает о своём недалёком будущем. Что его ждёт? Расскажет ли Тэхён о нём? Вернут ли его обратно в его стаю? А может убьют? Грустил бы Юнги, если бы Чимина вернули в стаю или убили? Пытался ли бы он это предотвратить? Чимин конкретно завис на этих мыслях, предполагая, что ему было бы до невозможности приятно, если бы альфа заступился за него, оставил бы у себя, оберегал и заботился и дальше. Пак действительно этого хочет. Тэхён возвращается, замечает задумчивый вид младшего, но ничего не говорит. Примерно понимает, о чём тот думает. — Чимин-и, я не расскажу Чонгуку о тебе. — Тихо шепчет, спустя несколько минут молчания. — Пусть это сделает Юнги. Сам. Легче от этих слов не становится. Так или иначе, этот Чонгук узнает о Чимине и тогда остро встанет вопрос, что же с ним, собственно делать. Принимают ли в этой стае беглецов? А что, если за ним придут и потребуют вернуть? Чимин просто верит в то, что Юнги защитит его, как бы наивно и глупо это не было. Ему нужна эта вера как глоток свежего воздуха, как еда и вода, как сон. Вскоре Тэхён засобирался обратно домой. В прихожей его перехватил взволнованный Юнги. — Прекрати мельтешить, Юнги-я, я ничего не скажу Чонгуку. — Тэхён фыркает, но говорит серьёзным тоном. — Но ты должен сделать это сам как можно быстрее. И ещё ты должен будешь извиниться перед Джином. — Добавляет он то, о чём беспокоился всё это время. Юнги поступил с ним очень жестоко, обнадёжив и дав надумать лишнего. Прямо сейчас Тэхён ничего не сможет обсудить со старшим омегой, поэтому лишь надеется, что Сокджин ещё не успел влюбиться в непутёвого альфу. Юнги недоумённо кивает, закрывая дверь за Тэхёном, а потом понимает, что омега имел ввиду. Он ведь не дурак, заметил эти поползновения в свою сторону, но наивно полагал, что старший это по-дружески. Как он теперь будет смотреть ему в глаза? Хотел бы Мин подумать над этим, но голова теперь забита мыслями о Чимине. И о скором раскрытии секрета. А если Чонгук со зла не позволит остаться омеге в их стае? Если вернёт обратно? Юнги готов вступить в спор с самим вожаком, чтобы отстоять Чимина, в этом он уверен, но выстоит ли? Он не может позволить себе упустить Пака, ведь уже пообещал самому себе защитить его. К Чонгуку Юнги не пришёл ни на следующий день, ни через два, ни через неделю. Неопределенность, комком скопившаяся в животе, отчего-то не позволяла это сделать, хоть и не было у неё логического объяснения. * 🐾 * Ноги Тэхёна сами приводят его к дому лекаря. Сокджин нашёлся в своей гостиной, где стены увешаны различными сушёными травами, а полки заставлены склянками и баночками с мазями, смесями и всяким другим добром, помогающим старшему омеге лечить всю стаю от самых разных болячек. С омегой в гостиной сидел крайне нервный супруг Хосока — Чонвон. Тэхён неуверенно вошёл в комнату. — Джин, Чонвон, привет! — Сразу же здоровается Тэхён, присаживаясь рядом с Чоном на диване. — Что стряслось? — Ох, Тэхён-и, я, кажется, беременный. — Взволнованно восклицает Чонвон, ожидая вердикта Сокджина, который колдует над какой-то смесью перед столиком. Когда тот наконец заканчивает и преподносит смесь прямо под нос Чонвону, тот кривится и сразу же отводит голову, заходясь в череде громких чихов. Тэхён также кривится от запаха из баночки и недовольно зажимает нос. — Фу, Джин-а, ты что отравить нас решил? — Возмущается Чон, утирая выступившие слёзы в уголках глаз. Ким старший же с победной улыбкой закручивает банку, ставя ее на полку и со светящимися глазами поворачивается к Чону. — Вон-и, ты действительно носишь под сердцем ребёночка! — Радостно восклицает Джин, садясь также рядом с Чонвоном. — Эта смесь имеет запах только для беременных и детей. — С довольным выражением лица поясняет старший, обнимая Чона за плечи. Чонвон сначала будто бы выпадает из реальности на какое-то время, а потом подскакивает, со счастливыми визгами носясь по комнате туда-сюда, Тэхён и Сокджин подхватывают его настроение и крепко обнимают друга, бесконечно шепча поздравления. — Боже, я должен рассказать Хосоку! — Спохватился Чон и, быстренько собравшись, убежал к ненаглядному мужу, неся с собой такие приятные вести. Когда дверь за ним закрывается, Джин заметно сникает, усаживаясь на диван с до безумия грустной улыбкой. Тэхён видит неподдельную радость за друга в его глазах, но также там можно разглядеть тоску. Джин, несомненно, тоже хочет семью и Тэхён не может себе представить разочарование старшего, когда тот узнает, что за секрет держит у себя дома Юнги. Секрет, который просто не позволит омеге построить с Мином семью, Тэхён это знает. Пусть Чимин и Юнги не выглядели как парочка, пусть они ещё не пришли к этому осознанию, но у Джина не было шансов с того самого момента, как Юнги принёс к себе домой Пака. Проведённый вместе с Сокджином гон вызывает вопросы, но и на них у Тэхёна есть примерные ответы, исходя из трагичной истории Чимина. Что же будет, когда Джин снова не получит свою возможность на семейное счастье? Тэхёну горько, очень горько даже думать об этом. Он крепко обнимает старшего, утыкаясь носом ему в шею, от которой пахнет печалью.