Прояснилось

      Ну что за невезение.       Не то чтобы Рокки не видел на небе туч, но всё же надеялся вернуться в «Литтл Дейзи» до дождя. Как и было велено, он сдал машину на замену стёкол — пулевые отверстия и впрямь привлекали много внимания. Впрочем, учитывая, что авто было основным местом его ночлега, лично Рокки куда больше волновал неприятный сквозняк и комары в салоне по ночам. Виктор всё ещё не мог работать в гараже после «инцидента с фермерами», а потому мисс М нашла какую-то мастерскую на другом конце города, которая была им по карману и где, по её заверениям, не стали бы задавать лишних вопросов.       Ребята там были угрюмые и подозрительные, но Рокки сумел договориться. Он отлично умел договариваться. Ему даже обещали взяться за починку их машины в первом приоритете. А если бы его не выпроводили из мастерской, потому что закрывались на обед, — надо сказать, обед у них начинался довольно рано, — Рокки точно выбил бы не только срок сдачи пораньше, но и скидку побольше, чем якобы уже обещали мисс М. Ведь ему невозможно было отказать.       Обратно Рокки вполне с удовольствием шёл пешком, глазея по сторонам, пиная перед собой небольшой камешек и размышляя над тем, где ему провести несколько ночей до возвращения автомобиля. Например, было бы интересно поспать на бильярдном столе. Об этом, он решил, нужно будет непременно спросить мисс М.       Затем сама собой на ум начала приходить новая поэма, и последние полчаса Рокки без особой цели болтался по городу, только примерно придерживаясь направления на «Литтл Дейзи», и напевал под нос то одну пару строк, то другую. Но целиком строфы складываться не хотели. Возможно потому, что он даже не завтракал, а небольшая прогулка только разожгла аппетит. Из-за этого в мыслях то и дело появлялось нечто вроде:       — Я видел чудеса природы… но мне милее бутерброды…       Когда первая крупная капля упала Рокки на нос, до «Литтл Дейзи» оставалось ещё около часа ходу. Летний дождь его не пугал, но это был его последний чистый костюм, так что лучше было где-нибудь переждать, иначе пришлось бы пережить ураган похлеще, названный «тётя Нина». Но не прошло и пары минут с момента, когда Рокки заскочил под ближайший навес и сел на крыльцо, как на улицу обрушился настоящий ливень. Такие дожди, Рокки знал, обычно кончались быстро, только этот был явно не из простых. В ожидании Рокки снова стал подбирать рифмы, а дождь всё лил и лил. Настолько сильный, что за стеной воды почти не было видно другой стороны небольшого проулка, в котором он сидел. Тем не менее, Рокки разглядел на одном из окошек криво прилепленный, нарисованный от руки плакат: «Открытие сегодня! Первому посетителю — обед за счёт заведения». Вывеска закусочной была невзрачной и ничего ему не сказала — название как название. А вот бесплатный обед звучал привлекательно. К тому же, сидеть на крыльце было холодно, сыро и на голодный желудок смертельно скучно. Да, будь он сытым, его муза не пыталась бы ускользнуть в жаркие объятия блинчиков с сиропом. Ох, от одной мысли живот сводило. Поднявшись и скрестив пальцы на удачу, Рокки бросился к невысокой двери, выкрашенной синей краской.       — Маленький предатель.       Было первым, что он услышал, переступив через порог.       Молоденькая официантка вертела ручку небольшого радиоприёмника, но тот только шипел и скрежетал. Она обернулась на скрип двери.       — А, buongiorno! Проходите, я сейчас.       Внутри было так тесно, что между стойкой и несколькими плохонькими столиками даже двое не смогли бы разойтись. Дешёвые стулья, меловые доски, подвязанные шторы в полосочку, вазочки на столешницах и висевшие над ними незамысловатые картинки в рамках — всё это тоже было явно не новым. Даже желтоватая краска на стенах в некоторых местах уже пошла мелкой паутиной трещинок. Но именно дождь за окном в сочетании с тёплым оранжевым светом ламп придал этому месту странный уют. Запах влажной улицы проникал через открытую форточку и смешивался с ароматом какой-то сдобы. Рокки плюхнулся на один из высоких стульев у стойки и взъерошил волосы, смахивая капли воды. Сидушка была плохо прикручена и вертелась, так что и Рокки несколько раз прокрутился на ней из стороны в сторону. Довольно весело.       — Ну и погодка, да? — девушка бросила на Рокки короткий извиняющийся взгляд и с хмурым видом постучала по приёмнику ладонью. На секунду из динамика послышался дребезжащий обрывок какой-то фразы, как будто радио выругалось, и затем помещение снова наполнило ровное шипение. «Я тебе это ещё припомню», — едва слышно пробормотала официантка и, очевидно сдавшись, выключила приёмник. — Вы уж извините, радио поломалось. Сегодня без музыки. Один из гостей утром уже пытался его чинить, да без толку. На часик хватило и снова.       Хотя виду Рокки не подал и продолжил, как он считал, обворожительно улыбаться, этот факт его немного расстроил. Раз он не первый посетитель, то и бесплатного обеда не предвиделось. Впрочем, он был в тепле, а это уже было неплохо.       — Что радио, когда для нас само небо даёт сегодня концерт. Слышите? — он тихонько начал отбивать ритм пальцами по столешнице. Ах, будь у него с собой скрипка, было бы замечательно. — Ра-та-тат…       — Да Вы поэт, — хохотнула официантка, наконец вернувшись за стойку и обратив более пристальное внимание на Рокки. — Ох, как Вы жутко промокли, — она передала ему вафельное полотенце, которое пахло какой-то сладкой отдушкой. Вытирая лицо и волосы, Рокки едва сдержался, чтобы не лизнуть его. — Выбрали что-нибудь? Может, кофе?       Вибрирующие «р» и «ж» в голосе девушки звучали почти музыкально, в такт грозе. Как не хватало скрипки! Рокки запустил руку в карман пиджака и нашарил несколько монет. Негусто. Но на блинчики, впрочем, могло хватить.       — А у вас есть блинчики?       — Эм, нет, — снова улыбнулась девушка в извинение. — Могу предложить Вам спагетти. Ручаюсь, они очень хороши. Все хвалят.       — Хм-м-м, — задумчиво протянул Рокки, поставив перед собой солонку и крутанув ту вокруг своей оси. — А что выбрал тот любимчик фортуны, получивший сегодня бесплатный обед?       — Бесплатный обед? — официантка удивлённо моргнула, а затем рассмеялась: — А, Вы про плакат. Ничего.       — Как так? Как первый посетитель мог упустить такой шанс?       — Ну, — пожала она плечами, — как сказать. Мы не в очень-то людном месте. Несколько гостей заходили с утра перехватить чашечку эспрессо с бутербродом перед работой, да и только — обеда они не просили. А в обед, сами видите, какой ливень. Один Вы до нас и дошли.       — Так это что, я выиграл бесплатный обед?       Девушка достала из-под стойки ещё одно полотенце и повесила на крючок.       — Но Вы и правда не первый посетитель, — на этих её словах сердце Рокки ёкнуло. Он поджал губы и глубоко, разочарованно вздохнул.       — Судьба-злодейка! Такой дивный, прекрасный, обещанный свыше обед — и не достанется никому! — его брови выгнулись, и он ещё раз протяжно вздохнул. — Ни блинчиков, ни манны небесной. Несправедливость торжествует.       Глядя на него, официантка проглотила смешок.       — Что поделать.       — Пожалуйста, — Рокки умоляюще взглянул на девушку.       — Не могу.       — Ну, пожалуйста.       — Нет! — только пуще рассмеялась официантка.       — А если я починю приёмник? — наобум выпалил Рокки.       — Вот это уже другой разговор. Раз так, я сделаю вид, что утром никто не приходил.       — Ву-ху-у! — вскрикнул Рокки и со всей силы провернулся на стуле вокруг себя, да так, что едва не свалился вместе с последним. Всё же удача не отвернулась от него до конца. Он перегнулся через стойку. — А всё-таки, точно нет блинчиков?       Девушка покачала головой.       — Точно. Я бы знала, если бы они закрались в моё меню.       — Большое упущение. Настоятельно рекомендую их добавить, — наставительно сказал Рокки, как вдруг его осенило: — Вы, мисс, э-э-э… хозяйка, выходит?       — Ха-ха, нет. Владелец — мой отец. Но он приболел, вот я и одна тут сегодня. Мы недавно перебрались из Канзас-Сити. Место тут, правда, так себе, но это пока всё, что мы можем арендовать.       — Лу уже проливает слёзы счастья, а Городу Фонтанов следует заливаться ими от горя. И мне тоже очень повезло найти ваш уютный уголок в этот дождливый день, — кокетливо подмигнул Рокки и тут же выронил солонку. Крышечка отскочила и соль просыпалась прямо на стойку. — Упс, — неловко усмехнулся он и потянулся за салфеткой. — Ну, а что у вас есть сладкого? Желательно с сиропом.       — Вообще, десерт в обед не входит, — и снова сердце Рокки на мгновение ухнуло вниз, — но Вы навели меня на мысль. Давно хотела попробовать приготовить кое-что… эдакое. Как насчёт обеда-сюрприза?       — Оно будет сладким?       — Возможно.       — Раз так, почему бы и нет, — пожал плечами Рокки. — Только можно мне ещё кофе? Для бодрости духа.       Девушка посмотрела на него с укоризной и, скрестив руки на груди, взглядом указала на ценник. Со вздохом Рокки снял пиджак и примирительно вытряхнул на стойку из кармана те несколько монет, что нашарил до этого, позабыв даже их пересчитать. Интересно, сколько там было?       — Хотелось бы мне, чтобы приёмник тоже «просто не выспался», — с надеждой сказала официантка, сгребая монетки в ладонь. Пересчитала она их с одобрительным «м-м-хм», что на мгновение заставило Рокки ещё сильнее задуматься, не слишком ли много денег он отдал за кофе, и тут же поспешно добавила: — Ладно, идёт. Я постараюсь быстро.       Она бойко ухватила Рокки за руку и пожала её. Только когда девушка почти скрылась на кухне, он неожиданно вспомнил и прокричал ей вдогонку:       — А телефон у вас есть? Мне б один звонок сделать.       — Не-а. Только у почты на соседней улице.       Мисс М, конечно, будет переживать, куда он запропастился, но ливень и не думал прекращаться — скорее даже наоборот. Рокки спрыгнул со стула и подошёл к приёмнику. Задумчиво, протяжно хмыкая оглядел тот сначала с одной стороны, затем с другой. Поворотом ручки включил и выключил приёмник. Потом снова включил. Покрутил ручки настройки. Просто потыкал в панель. Но что бы он ни делал, радио издавало только инфернальное шипение и хрипящие звуки.       — А что Вы делали в мастерской Фредо? — крикнула девушка с кухни.       — Э? В какой мастерской? — Рокки недоумённо поднял и повертел радио в руках.       — У Фредо. Вы разве не у него были? Обычно те, кто не живёт в нашем квартале, приходят к нему.       — Не, я просто на работу возвращался. Мисс… начальница поручила кое-что, я выполнил, вот и всего, — он приложил приёмник к уху и немного потряс его. Тот возмущённо шикнул. — А потом муза витиеватыми дорогами вывела меня прямиком сюда.       С кухни раздался вначале грохот, затем металлический звон, а после — резкий возглас, от которого Рокки вздрогнул и уронил приёмник обратно на тумбу.       — Да что ж такое! Ни стыда у тебя, ни совести!       — Ой-ёй. Чёртики на тортике, — пробормотал Рокки, глядя на отвалившуюся переднюю панель по-прежнему шипящего радио. Поджавшись, он проскользнул к кухне и опасливо заглянул в дверной проём.       — Вот только попадись мне… — официантка лежала на полу и явно пыталась достать что-то из-под печи. Хотя и вздохнув с облегчением, Рокки всё же сдался любопытству.       — Играете в гусеницу?       — Н-нет, — пропыхтела девушка и коротко оглянулась на Рокки. — Сегодня просто всё валится из рук.       — И не говорите…       — Вы что-то про работу сказали. Чем… — она подтянула себя ещё ближе к печи и почти упёрлась лицом в чугунную заслонку, — …занимаетесь?       — Всем понемногу, — уклончиво ответил Рокки и загадочно улыбнулся. — Но в этом «всём» верная скрипка — главная спутница моих суровых дней. Я музыкант.       — О? Неужели в театре?       Снова вибрирующие «р» и «ж». «Ррррж. Ржжж», — попытался мысленно совместить их Рокки. Выходило красиво, почти скрипично. А вот из «жрррр» получался только какой-то «жираф», который грозился съесть все самые лучшие вирши, как листья с высоких веток. Пытаясь прогнать жирафа из мыслей, Рокки ответил с заминкой.       — Э-э-эм… для меня, мисс, весь мир — большая сцена. Но наша труппа обычно выступает в кафе.       — Ж… жаль. Обож… жаю музыкальный театр. Если по р-радио… да что ж такое… удаётся поймать что-то из… из «Sunny», это прямо праздник.       — А! Я, вроде, кое-что оттуда знаю, — Рокки прокашлялся и громко запел, пританцовывая, — Who, means my happiness? Who, will I answer yes- to? Well you oughta guess. Who? No one, but you! Оно?       — Ага, почти как на радио, — хохотнула официантка и затем, оставив попытки дотянуться до чего бы то ни было, проворчала в щель под печью: — Ну и валяйся там хоть до скончания веков, ещё один маленький предатель, — сев на полу, она прислонилась спиной к печи и вытянула ноги. — А куда можно прийти Вас послушать?       — Увы, это сложно устроить. Видите ли…       — «Мисс Начальница» против? — подпустила девушка шпильку.       — Эй, попридержите коней. Мисс М — почтеннейшая женщина добрейшей души, — со всей серьёзностью отчеканил Рокки, но затем, неуверенно усмехнувшись, в попытке подобрать выражения скривил странную гримасу: — Мы просто играем по ночам для… ограниченного круга лиц?       — А-а, ночной скрипач, значит, — протянула официантка и с небольшим прищуром долго посмотрела на Рокки, как будто раскусила истинный смысл его слов. Затем отвела взгляд и многозначительно добавила: — Повезло же Вам, что отца сегодня нет, конечно, — не дожидаясь, пока повисшее молчание станет совсем уж неловким, она спросила как бы невзначай: — Как там приёмник?       — Наверное, так же, как мой обед, — не упустил Рокки случая подколоть её в ответ и снова широко улыбнулся. Та огорошено заморгала и указала ему на выход:       — А ну-ка! Это Вы тут забалтываете меня без толку. Давайте-давайте, чтоб на кухне духу Вашего не было!       Рассмеявшись и подняв руки в знак примирения, Рокки попятился обратно в сторону зала. Вернувшись к похрипывающему приёмнику с куда большим воодушевлением, он сел возле него на корточки, внимательно осмотрел кучу металлических пластин, проводов и спиралевидных катушек и наугад ткнул пальцем в одну из них, которая показалась ему самой подозрительной и будто бы не на своём месте.       — Айч! А-ча-чау! — тут же резко отдёрнул и затряс он руку, когда его ударило током. Рокки с презрением посмотрел на приёмник и сам не заметил, как повторил за официанткой: — Маленький предатель, — а затем добавил, рывком выдернув шнур из розетки: — Поглядим, кто кого.       Ещё какое-то время Рокки наводил порядок во внутренностях радио — строго говоря, он не имел ни малейшего понятия, что творит, но, когда результат его удовлетворил, он кое-как приладил крышку приёмника на место. Хотя вставать ровно она никак не хотела и Рокки пришлось залепить её жутко пахучим клеем, который он обнаружил после небольшого обыска за стойкой. Чтобы сбить запах, он посыпал проклеенное место перцем. Почему перцем? Что за глупый вопрос. Конечно потому, что он точно отбил бы у кого угодно желание нюхать радио. Рокки по-прежнему не покидало чувство, что в приёмнике должна была быть маленькая фея, и она сбежала, когда он нечаянно отколол крышку, но теперь разве проверишь? Так что Рокки просто сделал по приёмнику несколько подбадривающих хлопков ладонью, как будто по спине старого приятеля.       Тем временем в помещении стало намного более душно, а из кухни вовсю начал доноситься сладкий аромат. Рокки снова взглянул на окно — всё ещё лило как из ведра. Открытая форточка воздуха не прибавляла. Нетерпеливо покрутившись на одном месте, Рокки всё же решил вначале закончить с радио. Он запрокинул голову и зажмурился, уповая на лучший исход.       — О, небо, будь милостиво к этому маленькому созданию.       С этими словами он повернул ручку включения. Но чуда не случилось — радио не издало ни звука. Рокки погрустнел. За время, что он с ним возился, Рокки уже так свыкся с этим хрипящим дружочком, что его скоропостижная кончина вызвала в его сердце какую-то щемящую тоску. Он снова поджал губы. В голове опять запрыгали рифмы — на этот раз совершенно безрадостные.       — А! Вижу, Вы тоже закончили. Как раз вовремя.       — Я сделал всё, что мог, — вздохнул Рокки, переводя картинно грустный взгляд вначале на девушку, а затем снова на приёмник. Он повернул ручку в положение «Выключено» и снова «Включено», но ответом ему была тишина. Рокки снова досадливо вздохнул, выключая и без того молчащее радио. — Покойся с миром, старина.       — Эй, Вы чего. Он же просто в розетку не воткнут. Рокки озадаченно поглядел на шнур и тут же просиял, хлопнув в ладоши.       — Чудо! Чудо! Я сейчас же верну его к жизни…       — Нет уж, это мне оставьте, — подошедшая к нему за спины официантка развернула его за плечи и подтолкнула к стойке. — Садитесь и пробуйте, пока не остыло.       Просить дважды его не пришлось. Мысли о приёмнике сдуло, как не было. Рокки взлетел на тот же крутящийся стул, сшибив локтем подставку для солонки и перечницы, и горящим взглядом уставился на широкий поднос с… огромным… блинчиком? Нет, не блинчиком. Всё-таки, это была лепёшка или очень-очень плоская пицца… наверное? Восторг сменился озадаченностью. Рокки свёл брови к переносице, прикусил губу и навис над загадочным блюдом, будто пытался разглядеть что-то внутри, как в омуте. Дымящееся круглое плоское нечто было с лихвой залито кукурузным сиропом, в море которого под лёгким инеем сахарной пудры болтались островки грушевого джема, кусочки пары плавленых зефирок и, кажется, какого-то шоколадно-арахисового батончика. Венчал это творение небольшой шарик ванильного мороженого, уже наполовину растёкшийся. Кажется, он действительно заплатил за кофе с лихвой… Ну, что ж, по крайней мере, оно было сладким. Ему приходилось есть вещи и постраннее. Намного страннее.       Официантка тем временем воткнула в розетку и включила радио. Раздавшийся звук был таким, будто в глаза приёмнику попал тот самый перец — если бы у приёмника были глаза, само собой.       — Уй, — только и выдавила она, закрыв ладонями уши. — Да уж, кошмар, — она покрутила ручки, но звуки становились только хуже. Словно кто-то пытался выбраться из преисподней и сожрать их души. Или как будто по радио передавали грозу прямо из сердца тучи. Со вздохом девушка позволила несчастному пациенту Рокки снова умолкнуть, милосердно повернув ручку в положение «Выключено». — Придётся нести его к Фредо. Ещё запах такой странный появился… — официантка нагнулась ближе к крышке, но тут же чихнула.       — Будьте здоровы.       — С-спасибо. Фух. Перегорело что-то, наверное.       Скривившись и смущённо усмехнувшись, Рокки поскорее стащил с подноса кусочек и сунул в рот, чтобы не сболтнуть лишнего.       И тут весь мир будто бы замер.       Рокки переполнило благоговение. Все тревоги, лишние, жужжащие мысли отступили. Музыка небесных сфер полилась, минуя уши, прямо в его разум. Рокки воздел глаза к потолку и вместо посеревшей штукатурки, казалось, над ним заискрилось и замерцало бескрайнее звёздное полотно. Наслаждение, какому он не смог бы найти описания, захлестнуло его. Не глядя, он сунул в рот ещё один кусок. И ещё. Он даже не жевал. Просто ждал, пока лакомство само размякнет и растечётся по его языку. Четвёртый кусок отправился в рот. Рокки больше не мог шевелиться — ему нечем было шевелиться. Он ощущал себя демиургом, бесплотным вечным, несущимся сквозь пространство на крыльях безвременья.       Но неожиданно Рокки почувствовал, будто прозрел — что и за окном, и в его голове прояснилось, и его самого сквозь открытую форточку осветил благословенный луч солнца. Редкие капли, спадавшие теперь на металлический подоконник снаружи, превратились в мелодичную трель. Он понял всё. Истина открылась перед ним, как перед праведником под глас сонма ангелов открываются двери в райские сады.       Пицца, именно такая, блистающая в своём первозданном влажно-сахарном великолепии подобно солнцу на небесах,       пицца — это просто огромный блинчик.       Нет, не «просто». Совсем, совсем не «просто»!       Пицца — бессмертная, незыблемая царица блинчиков. А он — её верный рыцарь.       — Ну что, сюрприз оправдал ожидания? — почти потусторонне раздался поблизости приторно-сладкий голос с мелодично, почти скрипично вибрирующими «р» и «ж». Рокки медленно опустил затуманенный взгляд на ту сахарную амброзию, что лежала перед ним на столе в почти божественном сиянии, и тихо, боясь спугнуть дивные чары, пробормотал:       — Фыфофифамефя.