Пламя судьбы

Люциус отступил первым. Его дыхание было ровным, лицо непроницаемым, но внутри все горело, затрудняя вдох. Он сделал несколько шагов в сторону фуршетного стола, взял бокал с золотистым вином не глядя, просто чтобы занять руки. — Вы выглядите так, будто только что проиграли важную партию в шахматы, — раздался голос Северуса за его спиной. Люциус не обернулся. — Не начинай. — Я и не начинаю, — Снейп встал рядом, делая вид, что изучает ассортимент закусок. Его длинные пальцы скользнули по краю фарфоровой тарелки, но он ничего не взял, — Просто говорю. Ваш разговор с Лордом Певереллом был… напряжённым. — Он был деловым, — отрезал Люциус. — Деловым? — Северус приподнял бровь, даже не пытаясь скрыть свою фирменную иронию. Тени от высоких свечей падали на его лицо, делая его ещё более резким, — Ты сжимал трость так, будто это его шея. Люциус резко повернулся к нему. Взгляд был ледяным, но Снейп уже отступил на шаг, поднимая руки в примирительном жесте. Полы его чёрной мантии взметнулись. — Я молчу. Продолжай сжимать что хочешь. Но будь осторожен — твои чувства становяться слишком очевидны. — У меня нет чувств, — холодно возразил Люциус. Его пальцы вновь сжали набалдашник несчастной трости, — Есть интерес. Политический. — Конечно, — голос Северуса сочился сарказмом. Он взял с подноса бокал со скотчем и сделал небольшой глоток, не отрывая взгляда от друга, — Политический. Именно поэтому ты смотрел на него так, будто хотел сожрать. И не в переносном смысле. — Северус. — Все, молчу. Бал гудел вокруг них, магическая аристократия Британии смешивалась в танце, обсуждала новости и просто сплетничала. Шёлк и бархат, великолепные ткани и драгоценности, старинные перстни сверкали в свете сотен свечей. Воздух был тяжёлым от духов и магии. Аира кружилась в вальсе с каким-то молодым лордом, её платье струилось за ней, будто было живым и само знало, как выгодно подчеркнуть силуэт хозяйки. Она улыбалась вежливо и отстранённо, но её взгляд то и дело возвращался к Лорду Певереллу. Тот стоял у окна, окружённый небольшой группой аристократов. Он что-то говорил, кивал, улыбался, но его пальцы легко постукивали по стеклу — нервный жест, который Люциус никогда раньше не замечал. «Он тоже на пределе», — понял Малфой и признал то, что никогда не сказал бы вслух, — «Как и я». *** Бал подходил к концу. Гости начали прощаться, кто-то исчезал в зелёном пламени каминов, кто-то аппарировал прямо с порога, оставляя за собой лёгкий хлопок. Шум постепенно стихал, зал пустел, и только отблески свечей продолжали плясать на полированном полу. Люциус нашёл Аиру у выхода. Она стояла одна, поправляя перчатку, и в полумраке коридора её фигура казалась почти призрачной. — Леди Шайт, — он склонил голову, обращаясь к ней сухо и официально, — Передайте Лорду Певереллу, что я благодарен за приглашение. Надеюсь на дальнейшее сотрудничество. — Обязательно передам, — Аира улыбнулась, и её глазах мелькнуло что-то озорное, — И, Лорд Малфой… он действительно вас ждёт. Люциус вздрогнул. Едва заметно, только пальцы на трости дрогнули. Он кивнул и ушел, не оборачиваясь. Северус уже стоял у камина, готовый к перемещению. — Все? — спросил он. — Все, — ответил Люциус, — В мэнор. Нужно поговорить. Камин вспыхнул ярче, пламя лизнуло каменную кладку, и маги исчезли. Иеррос проводил их взглядом. Он стоял у окна, сжимая пустой граненый стакан (не раз сегодня ловил удивленные взгляды, когда элита узнавала, что в стакане вино. Моветон!), и чувствовал, как прохладная магия Люциуса постепенно затихает вдали. — Они ушли, — тихо сказала Аира, подходя ближе. Её шаги почти не звучали на толстом ковре. — Знаю. — Ты мог бы его остановить. — Не мог, — Иеррос покачал головой. Он поставил стакан на подоконник и провёл рукой по лицу, — Не сегодня. Не так. Аира вздохнула. Она подошла к брату и встала рядом, глядя в тёмное окно. Где-то вдали мерцали огни ночного Лондона. — Ты слишком осторожен. — Я демон, Аира, ифрит, — он повернулся к ней, и в его глазах горел огонь, — Я сжигаю дотла тех, кто мне мешает. Но его я не хочу... сжигать. Не хочу заставлять. Я хочу… не знаю. Быть с ним. Рядом. Дышать одним воздухом. — Осторожнее, брат, — она положила руку ему на плечо. — Ты говоришь как влюблённый. А ифриты не умеют любить. Иеррос промолчал. Только огонь в его глазах чуть потускнел. *** В Малфой-мэноре царила тишина. Тяжёлые портьеры были зашторены, все обитатели, даже почившие родственники в зале портретов, отошли ко сну, и лишь в кабинете горел камин, бросая пляшущие тени на стены. Люциус и Северус сидели друг напротив друга в глубоких креслах, между ними на низком столике стоял графин с огневиски и два бокала. Огонь потрескивал, выстреливая время от времени искрами в каминную решётку. Где-то за окном ухал филин. — Он знает о Волдеморте, — первым нарушил молчание Северус. Он говорил тихо, почти шёпотом, но в пустом кабинете каждое слово звучало отчётливо, — И не боится. — Он вообще ничего не боится, — мрачно ответил Люциус. Он крутил в руках бокал, наблюдая, как золотистая жидкость плещется о стенки, — Я видел его сегодня. Он… другой. Не такой, каким я его представлял. — Ты его идеализировал. — Возможно. Люциус откинулся в кресле и прикрыл глаза. Кожа кресла скрипнула под его весом. Он слышал, как потрескивают дрова в камине, как где-то далеко в коридоре скрипнула половица — кто-то из домовиков проверял замки. — Я думал, для меня он просто любовник, — сказал Люциус, не открывая глаз. — Приятный, удобный, ненадолго. А теперь я не знаю, что о нём думать. — Ты его боишься? — спросил Северус. — Нет, — Люциус открыл глаза и посмотрел на огонь, — Я боюсь, что не смогу его отпустить, когда будет нужно. Северус усмехнулся горько, без веселья. Он сделал глоток огневиски, и напиток обжёг горло. За окнами Малфой-мэнора светало. *** Гарри Поттер сосредоточенно грыз кончик пера. Не то, чтобы Иерросу прям нравился вкус перьев, но ему показалось, что немного мальчишеского поведения Герою не помешает. До конца пары по Трансфигурации оставалось несколько минут, и ученики двух факультетов сосредоточенно строчили проверочную работу, которую демон уже давно закончил. На парте перед ним лежал обычный кожаный блокнот. Любому, бросившему на него случайный взгляд могло показаться, что Мальчиком-который-выжил делает домашнее задание, но на самом деле, Иеррос снова писал Люциусу. За прошедшую с бала неделю он писал Лорду Малфою всего второе письмо, решив дать тому немного времени для раздумий. Головой он понимал, что все действительно выходит из под контроля: их отношения набирают обороты и становятся слишком серьезными. Но с другой стороны, разве не этого хотел от него Люцифер? Якорь. Так оно и есть. Просто якорь. Разумеется, Малфою об этом знать необязательно. Звон, означающий конец пары, зазвучал одновременно с появившимися в блокноте ровными строками, вчитавшись в которые, демон улыбнулся. Ну что, льдинка, ужин так ужин. Поднявшееся было настроение вновь упало ниже Слизеринских спален, когда Иер встал перед дверью кабинета зельеварения. Набрав в грудь больше воздуха, будто собирался нырять, он шагнул внутрь. *** Северус Снейп вошёл в подземелья за две минуты до звонка, как делал всегда. Мантия взметнулась за ним, как крылья летучей мыши, и класс мгновенно затих. Студенты замерли над котлами, боясь лишний раз вздохнуть. Он не посмотрел на Поттера ни разу за всю неделю после бала. Но чувствовал его присутствие, как острую занозу, как жар в затылке. Поттер сидел за первой партой, рядом с Грейнджер, и даже не делал вид, что нервничает. — Сегодня вы будете варить Крововосстанавливающее зелье, — голос Снейпа разнёсся по классу, каждый звук отдавался под сводами, — Рецепт на доске. Ингредиенты в шкафу. Приступайте. Намеренно не стал вызывать Поттера к доске, пусть думает, что он в безопасности. Когда класс зашевелился, загремел котлами и зашуршал пергаментом, Снейп начал обход. Проверял котлы, поправлял нерадивых, снимал баллы с Хаффлпаффа за неправильно нарезанные корни и всё ближе подбирался к Поттеру. Грейнджер, как всегда, кипела энтузиазмом. Уизли, как всегда, путал ингредиенты. А Поттер… Поттер просто варил зелье, не глядя на доску и не сверяясь с учебником. Его руки двигались плавно и уверенно, так, будто делали это тысячи раз. Он измельчал корни мандрагоры ровными, одинаковыми кусочками, добавлял лунный камень в нужной пропорции, помешивал ровно столько, сколько требовалось, не просыпал ни грамма ценных ингредиентов. Снейп замер у его стола. — Мистер Поттер, — голос привычно сочился ядом, — Вы так внезапно поумнели. Не иначе, как тёмная магия. Грейнджер замерла с ложкой в руке. Уизли уставился на друга с недоумением, будто впервые заметил. Остальные студенты затаили дыхание в ожидании привычной ссоры. — Ваш отец тоже хвастался знаниями, которых у него не было, — продолжал Снейп, не повышая голоса, — Но он хотя бы умел держать палочку. Вы умеете? Класс замер. Обычный Поттер взорвался бы: вскочил, закричал, наговорил глупостей, потерял баллы. Снейп ждал этого. И действоительно хотел. Но Гарри не вскочил. Он медленно поднял голову, и Снейп встретился с его взглядом. Зелёные глаза были спокойными. В них не было ни страха, ни злости, только холодная, выверенная уверенность и сила, от которой у Снейпа по спине пробежали мурашки. Поттер ответил тихо. Так тихо, что слышал только Снейп. — Вы говорите о человеке, которого убили, когда ему был двадцать один год, — его голос был ровным, напрочь лишенный привычной дрожи и вызова, — Остроумно, профессор. Носите свою школьную обиду ещё тридцать лет, не стесняйтесь. Снейп побелел. Не просто от гнева — от ярости, буквально выжигающий все внутри. Ему показалось, что на несколько очень долгих мгновений, голос оставил его, слова кончились, ведь удар попал точно в цель. Никто никогда не смел говорить ему это. Никто. Даже Дамблдор обходил эту тему стороной. А этот мальчишка, этот наглый, выскочка Поттер, просто взял и сказал, так, как будто имел на это право. — Отработка, Поттер. И пятьдесят баллов с Гриффиндора, — голос Снейпа прозвучал неестественно глухо, — За дерзость. Он развернулся и отошёл к своему столу. Студенты переглядывались, не понимая, что произошло. Грейнджер смотрела на Поттера с ужасом. Уизли — с открытым ртом. А Иеррос просто вернулся к своему зелью. Размешал, добавил ингредиент будто ничего не случилось. Снейп стоял у своего стола, сжимая край столешницы так, что костяшки побелели. "Что с ним не так?" — пронеслось в голове профессора. Ответа не было. Только тихое потрескивание огня под котлами и запах мандрагоры, который теперь навсегда свяжется в его памяти с этим взглядом — слишком спокойным для Поттера, ненормальным. Полным усталости и какой-то непонятной затаенной на самом дне боли. К концу урока зелье Поттера оказалось идеальным. Снейп поставил "Превосходно" и не сказал ни слова. *** Ночь опустилась на Хогвартс тяжёлым бархатным пологом. Луна пряталась за тучами, и только редкие звёзды мерцали сквозь высокие окна замка. Рональд Уизли не спал. Он уже несколько недель чувствовал, что Гарри что-то скрывает. Тот отдалился, перестал делиться, перестал смеяться с ним и Гермионой. Даже не слушал. А сегодня Снейп снял пятьдесят баллов с Гриффиндора, Поттер даже не возмутился. Просто промолчал, как будто ему было всё равно. Рон хотел поговорить с ним после ужина, но Гарри снова исчез. Сказал, что устал, и ушёл в спальню, а когда Уизли поднялся через полчаса, его кровать была пуста. Рон спустился из башни Гриффиндора, прошёл через пустые коридоры и замер у поворота. Вдалеке мелькнула знакомая фигура. Гарри. Он шёл, задумчиво ведя по стене кончиками пальцев. Рон спрятался, аккуратно продолжая слежку. Наконец-то выдался шанс узнать, что происходит. Гарри миновал несколько лестничных пролётов, свернул в боковой коридор и остановился у входа в женский туалет на третьем этаже. Плакса Миртл? — удивился про себя Уизли, — Зачем ему туда? Поттер вошёл внутрь, благо после событий второго курса Рон тоже знал, как войти туда незаметно. Он замер у двери, огляделся и вдруг услышал, как Гарри тихо зашипел. Брови Рона взлетели вверх. Он что еще говорит на этом проклятом языке? Из-за него чуть не убили Джинни! Раковина сдвинулась, открывая широкий тёмный проход в Тайную Комнату. Сердце забилось быстрее, пытаясь успокоиться Уизли мотнул головой и, когда вновь открыл глаза, Гарри уже исчез. Рыча проклятия на все лады, Рон уже собрался выйти из укрытия, когда в коридоре появилась другая фигура. Аира Шайт. Та самая новенькая со Слизерина, которая крутилась рядом с Гарри с первого дня. Она шла уверенно, будто знала, куда именно. Подошла к проходу, не глядя по сторонам, и скользнула внутрь. Раковина закрылась. Рон остался в туалете один. В голове шумело. Гарри встречается с ней? С девушкой со Слизерина? И они ходят вместе в Тайную комнату? Что они там делают? Предатель, — пронеслось в голове. — Променял нас на какую-то слизеринку. Врёт, скрывается, а теперь ещё и в Тайную комнату таскается. Он ушёл в башню, не дождавшись их выхода. Решил, что завтра скажет всё Гермионе. И всем однокурсникам. Пусть знают, каков их "герой" на самом деле. *** В Большом зале за завтраком было шумно. Все перешёптывались, косились на Гарри и Аиру, которые сидели за разными столами, но переглядывались слишком часто, чтобы это казалось случайностью. И тут Рон вскочил. — Поттер! — его голос прозвенел под сводами, перекрывая гул голосов, — Ты -- предатель! Гарри медленно поднял взгляд. Его лицо оставалось спокойным, даже скучающим. -- Поясни. -- Ты ходил в Тайную комнату! Я видел тебя ночью! И эта Шайт с тобой! — Что ты делал в женском туалете, Рон? — тихо, но с долей ехидства спросил Поттер. В наступившей тишине каждое слово звучало отчётливо. — Я следил за тобой! — Уизли побагровел. — Ты говорил на этом.. змеином языке! Ты открыл проход в Тайную комнату! И она вошла туда за тобой! Гарри вздохнул. Потом медленно поднялся из-за стола. На него смотрели все — профессора, студенты, даже привидения замерли в воздухе. — Рон, — голос Гарри был усталым, — Я не знаю, что тебе показалось. Но я не ходил в Тайную комнату. — Врёшь! — Рон сжал кулаки. — Я видел! — Хочешь, я поклянусь магией? — Гарри поднял палочку. Его голос стал чуть громче, чтобы слышали все, — Я, Гарольд Джеймс Поттер, клянусь своей магией, что прошлой ночью не вставал даже на путь, ведущий в Тайную комнату, и не переступал порога её зала. Тишина стала ещё напряженнее, все ждали. Вокруг запястья Поттера вспыхнула золотистая дымка — магия приняла клятву. Рон замер. А демон лишь усмехнулся, ведь он действительно не вставал на путь в Комнату: оценив сколько по сырому коридору идти, переместился порталом. И в зал не входил, этой ночью они с Аирой оставались в библиотеке и кабинете. Магия приняла клятву. Формально — правда, он ведь не солгал. Дамблдор, напряженно наблюдавший за представлением, услышав клятву, успокоился, возвращаясь к завтраку. Остальные преподаватели отнеслись к ситуации еще проще: будь у них самих "тайная комната" в школе, так кто бы туда девочек не водил? Подростки... Рон же стоял столбом, ошарашенно глядя на Поттера. Он же видел, что Гарри поклялся — и магия не наказала его. Значит, не врал? — Тогда где вы были?! — выкрикнул Уизли, уже не так уверенно. Иеррос замялся на секунду, не больше, создавая образ смущенного мальчика. Мгновение, и его щёки чуть порозовели, а он сам перевёл взгляд на Аиру. Та сидела за слизеринским столом, прикрыв лицо рукой, и по её подрагивающим плечам было видно, что она смеётся. — В женском туалете, — сказал Гарри, и в его голосе скользнула едва заметная усмешка, — Мы с Аирой разговаривали. Наедине. По залу прокатился смех. Кто-то присвистнул. Рон побагровел ещё сильнее. — Ты… ты… — Думай, что хочешь, — Гарри развернулся, собираясь сесть обратно. Он не видел, как Рон выхватил палочку. Не видел, как побелели костяшки его пальцев. Не видел, как шевелятся губы, произнося заклинание, но спиной чувствовал злость опозоренного Уизли. — SECTUMSEMPRA! Красная вспышка рассекла воздух. Гарри не успел бы уклониться. Успел бы Иеррос, но не вызывая подозрений это сделать невозможно -- не научились еще даже самые великие Герои в 18 лет спиной такие заклятья заранее ощущать. Пришлось лишь чуть-чуть загасить заклинание огнем ифрита, чтобы не задело важных органов. Сердце, например. Оно у него одно, что он потом Люциусу подарит? Заклинание ударило в спину, и мгновенно мантия пропиталась кровью. Гарри сдавленно вскрикнул и осел на пол, судорожно хватаясь за обеденный стол. По камням потекла алая струйка крови. Зал взорвался воплями. Закричала Гермиона, Джинни побледнела, несколько девушек взвигнули. Но громче всех был Драко Малфой. — Уизли! Ты что наделал?! -- он вскочил из-за стола, опрокидывая посуду, и бросился к столу Гриффиндора. В глазах Малфоя не было страха за давнего врага. Нет, в его взгляде был страх человека, который сам когда-то лежал на полу под этим заклинанием, чувствуя, как режущие лезвия раздирают кожу. Драко помнил боль, помнил кровь, помнил, как Снейп собирал его по кусочкам на ледяном мокром полу. И сейчас он видел это на другом человеке, которому, вопреки всему, не желал зла. Малфою стало по-настоящему страшно. Северус Снейп уже летел через зал. — Убирайтесь все! — рявкнул он, отталкивая столпившихся студентов, — Дайте воздух! Отойдите! Он упал на колени рядом с Гарри, накладывая одно заклинание за другим, останавливая кровь, сращивая раны. Только он знал, как лечить это проклятое заклинание, уже в сотый раз жалея, что когда-то его изобрел. — Держите его! — крикнул он кому-то из профессоров, — Не дайте ему потерять сознание! Аира стояла у стены, прижав руку ко рту. Она знала, что брат не умрёт, но видеть его в крови, даже зная, что все выглядит в разы страшнее, чем есть на самом деле, было невыносимо. Рон стоял, не опуская палочки. Лицо его было белым, как мел. — Я… я не хотел… — прошептал он. — Ты ударил его в спину, Уизли! — голос Драко сорвался на фальцет, — В спину! Гриффиндорская честь, да? Трусливый приёмчик! Ты не лев, ты -- гиена! Кто-то из гриффиндорцев попытался возразить, но голос Макгонагалл перекрыл всё. — Молчать всем! — она подошла к Рону, и в её глазах горел холодный огонь, — Вы напали на однокурсника со спины. Использовали тёмное заклинание, которое могло его убить. Вы понесете очень серьезное наказание, мистер Уизли. — Но я… он… Директор стоял у своего кресла, бледный, и смотрел на распростёртого на полу Гарри. Его лицо было непроницаемым. — Уведите мистера Уизли, а мистера Поттера -- в лазарет. Рона увели. Драко проводил его глазами, полными ненависти, потом перевёл взгляд на Гарри. Тот уже начал шевелиться — Снейп справлялся, как всегда. — Поттер, — тихо сказал Драко, наклоняясь, чтобы никто не услышал, — Ты идиот. Нельзя поворачиваться спиной к Уизли. Даже если он твой друг. Гарри, бледный как смерть, чуть улыбнулся. — Теперь знаю, — прошептал он. Снейп поднял голову. Его взгляд встретился с глазами Гарри — и в них было что-то, чего профессор не мог объяснить. Не ненависть. Не жалость. Что-то другое. — В больничное крыло, Поттер, — сказал он глухо. — Живо. Гарри не стал спорить. Драко протянул руку, помогая встать, и демон без колебаний принял ее, все еще чувствуя в младшем Малфое что-то знакомое. Чистое, светлое. Додумать не дала Гермиона, подхватив его под другую руку, видимо опасаясь, что Поттер упадет. Аира стояла у стены, сжимая кулаки.