сын Авраамов

Блок Орлова остался где-то там позади. В стенах театра Оперетты. Вместе с душной Москвой и закрытием театрального сезона. Олег с удовольствием променял орловскую шубу и в придачу длиннющие сапоги на свободную футболку и легкие кеды. Он легко согласился провести выходные в компании избранных коллег и по совместительству добрых друзей. Впрочем это уже давно стало своеобразной традицией — по окончанию сезона дружной гурьбой оккупировать маракулинскую дачку. Хотя как однажды пошутил Петя Маркин — судя по размерам участка и коттеджа, то была не дача, а целая усадьба. Маракулин в ответ на эту кочевавшую из года в год шутку лишь одаривал двухметрового шутника усталым взглядом, но ни в коем разе не обижался. В конце концов участок, имеющий свой выход к реке да еще и огороженный здоровенным забором, действительно больше походил на загородную резиденцию, чем на привычные глазу садово-огородные шесть соток. Саша правда, за бутылочкой коньяка, как-то обмолвился, что и сам под дачей понимал несколько иное, но кто он такой чтобы останавливать Игоря в его широких жестах. Собственно этой «дачкой» Саша обзавелся аккурат на свой четвертый юбилей. Опять же по его словам, в этот коттедж они с Игорем еще до оформления в собственность периодически наведывались и с ним было связано много различных воспоминаний, но каких именно Саша пояснять не стал, смутившись собственной откровенности. Дачная традиция из года в год была одна: речка, лес и шашлыки. Вот и в этот раз трещали угли, звенели комары, с речки несло сырой прохладой, что после невыносимо жаркого дня казалось благословением. Лика под звонкий смех Леры во всю подтрунивала над отбивающимся от ее настойчивого внимания Сашей. Петя снимал с мангала новую порцию шашлыка, а Сережа по-джентльменски доливал напитки в опустевшие бокалы. Едва шкворчащее мясо с шампуров оказалось на общем блюде, Маракулин обыденным жестом переложил несколько кусков («знаю я вас, вмиг все сожрете!» — беззлобно ворчал Саша) в тарелку к Игорю, чье место за столом пустовало последние минут пятнадцать. Балалаев вообще весь день не отлипал от телефона, появлялся в их компании на некоторое непродолжительное время, а потом снова скрывался где-то в одной из многочисленных комнат коттеджа. «Работает», — вежливо объяснял очередную пропажу Игоря Маракулин, впрочем не особо заостряя на этом внимание. По поводу игоревой «работы» у Олега за многие годы их знакомства накопилось порядочное количество вопросов. В конце концов он не слепой, да и уши имеет, и тут волей неволей и услышишь, и узнаешь всякое: и сплетни, и домыслы. Да и сам, так или иначе, чего крамольное додумаешь. Театральная Москва же она тесная, словно маленькая деревня. Все и всё друг про друга знают, пусть и коверкают. Но Олег знал наверняка, что все присутствующие за сегодняшним столом, как и он сам, в какой-то мере догадываются, что Игорь не просто какой-то там продюсер и на самом деле всё с ним не так чисто и гладко, как могло показаться постороннему во всех смыслах человеку. Взять хотя бы ту давнюю историю с сашкиным аппендицитом. Кто много не думал, тот сразу поверил и в скорую и в экстренную операцию, дескать забрали аккурат после спектакля и делов. Да вот только не сходился дебет с кредитом в голове у Олега: то каким тревожно-больным выглядел Игорь в те дни, и то как отмалчивался отшучивался сам Саша после. Олег осторожно скосил на Маракулина глазами — достаточно ли тот выпил, чтобы ненароком пуститься в очередные откровения. Потому как Саша то и дело смотрел украдкой на окно второго этажа, единственное горящее во всём коттедже. И была в его взгляде столь щемящая и тревожная смесь эмоций, что Олег, на гуляющий хмель, уже был готов задать вслух давно мучивший его вопрос: А стоит ли всё это постоянной тревоги? Задумавшись о верной формулировке, он не сразу обратил внимание на тот факт, что Саша уже какое-то время смотрит на него в ответ и улыбается лукаво, да так понимающе, что Домрачеев, пойманный с поличным, тут же стушевался. Маракулин долил ему коньяка в опустевший стакан и, словно прочитав по смущённому лицу Олега всё им невысказанное, обронил вполголоса: — …поверь, оно того стоит… С этими словами улыбка его стала шире, теплее, да и Саша в целом казалось чуть ожил — к общему столу неспешно приближался Балалаев. И не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что перемены в сашином настроении были тесно связаны именно с появлением Игоря. Тот приветственно кивнул Олегу и, шепнув что-то Маракулину на ухо, сел рядом, в мимолетной бережной ласке, накрывая его ладонь своей. Взгляд при этом у Игоря сделался нежный, преисполненный светлым чувством. Саша что-то сказал ему едва слышно и пожал его пальцы в ответ. И хоть сам Олег был абсолютно доволен своей семейной жизнью, он всё же самую малость позавидовал этому их счастью… а ещё говорят что, все счастливые семьи счастливы одинаково… …врут и не краснеют.