петербургский синдром

Джокер пьет вкусный, отличный кофе небольшими глотками. Хотел бы ощущать, как с каждым глотком жить становится все приятнее. Но и близко нет. Он ощущает себя мудаком. Кто берет горячий кофе в такую погоду? Кондей в машине шаприт на всю, а ему все равно жарко. Ну не мудак ли? Даже с головной болью сладить не выходит, она вибрирует в затылке и отдает в виски. Не тот, что в бутылке, а те, которые либо косые, либо навылет. Если не выпить в ближайшие пол часа, то боль сожмет голову обручем и весь день будет о себе напоминать. Выпить можно что угодно - коньяк или анальгетик. У Джокера жуткое похмелье, поэтому коньяк был бы лучше. Но он за рулем сегодня весь день сам, как взрослый мальчик. Поэтому никакого алкоголя - только дай этим гандонам повод отобрать права. Если умудрится отличиться ещё и так, то точно придется ехать в лесочек и самого себя застрелить. Значит, придется пить таблетки. Тоже мало приятного. Вот ведь в чем штука с наркотой - кайф испаряется, а последствия остаются. Даже если торчал давно и недолго, спустя несколько лет чистым все равно придется глотать штуки три для минимального эффекта. И вся эта маятня - всего одна из причин, почему он терпеть не может ездить на водительском месте. Джокер бы еще сто назвал, со счетом у него отменно. Но от этого в глазах начинают летать мушки и он морщится, залпом допивает горьковатый спиток на дне бумажного стакана. Опускает окно, чтобы выкинуть его на парковку, но останавливается. Больше машин перед офисом нет, будет очевидно, кто намусорил. Вздыхает. В подростковом возрасте Джокер (тогда Саня пока, ебучий “Отряд самоубийц” не вышел ещё, а нолановские фильмы ему не нравились, хотя прикол про испарившийся карандаш он разок использовал) засматривал до дыр что отечественные, что иностранные фильмы и сериалы о гангстерах. Сам, разумеется, планировал стать таким же. И в его случае это не было бессмысленными фантазиями, он был достаточно умен, чтобы понимать, чем занимается его отчим. А на практике гангстерское бытие оказалось по большей части нудным, скучным и совсем изредка опасным. Интересно, а менты тоже сталкиваются с таким разочарованием? Надо бы спросить у Тельцова. Он ставит стаканчик на пол под пассажирским сиденьем. Там уже три таких скопилось, а Шрам уехал только вчера. Надо будет перед его приездом отпидорить в чистке салон. По документам машина принадлежит ему, но по душе - его другу. Тот даже придумал ей какое-то ласковое погоняло. Времени остается ещё десять минут, но хочется придти пораньше. Тупой униженный жест, который никто не оценит. И все равно на месте не сидится, поэтому он вытаскивает из бардачка анальгин, насухо глотает три таблетки (они сразу же встают комом где-то в районе шеи) и резво преодолевает некондиционированное жаркое пространство улицы между автомобилем и офисом. Говенное настроение становится ещё хуже прям у дверей. Ворон поменял состав охраны через неделю после эпизода с деньгами (Шрам предлагал назвать его “эпизодом с милфой”, а Ерема - “инцидентом с двадцатью лямами”, оба названия он отверг как слишком конкретные). Вывел из охранников офиса всех тех, кто работал на “Охта секьюрити” и перевел их на другие объекты. Убрал всех его людей и оставил только своих, подчинявшихся исключительно Стасу. Очень вежливо и деловито. Очень намеренно. Ворон умеет доносить крайне неприятные послания даже рта не открывая. Каждый раз, приезжая в офис, он теперь слышит целый хор насмешливых заявлений. “Я тебе больше не доверяю” - пока стоит на первом этаже и ждет, чтобы его обшмонали, снова очень вежливо и абсолютно согласно протоколу. И жесть как унизительно. “Тебя и на порог не пустят, если я так решу” - а вот это пока охранник у двери в кабинет уточняет по рации, можно ли запускать этого конкретно посетителя. Такое обращение и на здоровую голову действует как искра на лужу бензина, а уж на похмельную головную боль ложится вообще отвратительно. В кабинет он входит со скрипом зубов и настроением убивать. Ему хочется верить, что он просто себя накручивает. Но Джокер слишком хорошо знает мужика, который занимает в его голове место отцовской фигуры, и вот так себя обмануть и утешить уже не выходит. Что Ворон ещё умеет делать отлично - это наказывать. И не всегда он наказывает словом, рублем или головой. Ведь за несколько недель до инцидента с деньгами знал про отпуск, про билеты, про все знал, и не говорил ничего вообще вплоть до вчерашнего вечера. А вчера сказал, поэтому вместо него с пацанами в Сочи отбыла Роксана. Он понятия не имеет, как Шрам впишет свою бабень в сугубо мужскую и по составу, и по предполагавшимся развлечениям компанию. Если совсем честно, ему поебать. - Ты мне будешь нужен, сдавай билет. - Ну охуеть, ну спасибо. Джокера до сих пор от злости корежит от одной мысли обо всем этом, хотя он и попытался вчера залить раздражение. Нет, он виноват конечно, обосрался, облажался, затупил. Но когда ж сука это было! И бабки он вернул сразу же. В гангстерском бытие глупо искать справедливость, но он все равно бесится. Успевает как раз к окончанию очередной деловой встречи. Вот почему Ворон назначил такое странное время - не пригласил его на это сборище. Ещё одна безмолвная насмешка - “Больше я даже вид делать не буду, что мне важно твое мнение”. Отчим скользит по нему взглядом и на стремную секунду Джокеру кажется, что его сейчас выставят за дверь. Но этого не происходит, он получает только милостивый игнор и садится на свободный стул. В суть обсуждения не вслушивается. Отчасти нарочно - раз его не пригласили, то ему действительно плевать. Отчасти - потому что таблетки застряли в горле и никак не помогают с головной болью. - Эта сфера в России в частном секторе совсем не развита, - Расписывает плотный мужик, от которого оглушающе воняет пако рабаном. - Вы станете пионером и монополистом отрасли. Джокер злорадно думает, что это звучит как полный порожняк. Типа той темы с якобы приносящими миллионный доход помидорами, продавца которых они как-то крышевали. Та же разводка для пенсионеров, только для очень богатых. Но держит свое мнение при себе - Ворон и так слабо скрывал, что этим его мнением ничуть не интересуется, а теперь вообще лицо откусит. Ворон обещает подумать, Горский получает на руку полную папку документов, гость церемонно прощается и покидает кабинет. Пако рабаном воняет так, что он всерьез беспокоится как бы не блевануть. - Так, теперь ты. - Ворон едва дожидается, пока за гостем захлопнется дверь. Он покорно пересаживается на кресло у стола. Хочется сказать что-то противное и едкое, но на ум ничего не приходит. - Ну? - Это лучшее, на что он сейчас способен. Патетично. - Баранки гну. - Раздражается отчим. - Мне нужно, чтобы ты нашел человека. - В охрану? - Хмурится он. Да неужели, наказание закончено и можно встать с гороха и выйти из угла? - Ты дурак? Не перебивай, все равно ничего умного не скажешь. Нет, девушку. Он глотает следующий вопрос (”Себе или тебе?”) и просто кивает. Из самосохранения. - Елену Ковалеву. - Вмешивается Горский и жестом фокусника вынимает откуда-то очередную папку. - Она пропала два месяца назад. - Она проститутка что ли? - Он занимается борделями фирмы уже пару лет и такой не помнит. - Или что-то украла? Плохой вопрос. - Она дочь моего очень хорошего товарища. - Слишком по-доброму говорит Ворон, угроза так и сочится из каждого слова. - Я понимаю, что у тебя эта тема зудит, но закрой на пять минут и дослушай. Вот теперь он понимает, что реально лучше подзавалить ебало. - Елена Ковалева - внебрачная дочь авторитета Доцента. - Горский ещё немного выжидает, не продолжится ли семейная перепалка и возвращается к теме. - Он узнал о ней несколько месяцев назад, хотел познакомиться, но не успел. Девушка пропала. Мать девушки страдает алкоголизмом, в момент исчезновения дочери проходила оплаченный Доцентом курс лечения в реабилитационной клинике. Поэтому её пропажи никто не заметил. Ага, даже внезапно воспылавший любовью папаша. Насколько он знал, Доцент был типом омерзительным. Что такое случилось, что тот решил озаботиться судьбой бывшей и её дочки? И почему Ворон загорелся желанием помочь? - А это не подстава? - Он рискует подать голос. - Ну типа, может девка его проститутка или у него что-то украла. Зачем нам вписываться? Если он вылетит сегодня, то успеет ещё насладиться всеми прелестями отпуска с друзьями. Ворон вздыхает. - Нет. - Голос полон разочарования и раздражения. - Он предоставил мне тест на отцовство. И у меня перед ним старый долг, поэтому помочь необходимо. Она, в конце концов, всю жизнь прожила и пропала на Охте. Если она сбежала, то нужно ее найти и привезти. Если мертва - узнать причины и найти виновных. Прекрасно. Баба исчезла когдв там? Месяц или два назад, а искать ему нужно сейчас. Да ещё и по просьбе какого-то уебка с мутными мотивами. Легче простого, как два пальца... - Ты меня понял? - Перебивает его раздумья Ворон. - Бери у Горского документы и ищи. - Есть. - Он поднимается, не сдерживается - издевательски отдает честь, и покидает кабинет пока не спизданул ещё какого говна. Папку у себя в руках обнаруживает только в машине. Елене Ковалевой двадцать лет и она страшная. Ну, на его вкус. Хотя как заведующий борделями (слово “сутенер” Джокер не любит, да и какой из него сутенер) он знает, что кого только не ебут. И может, под кучей косметики и стремными дредами скрывается нечто сносное. Работала она на момент исчезновения в магазине одежды, снимала хату на пару с подружкой. Официального парня не имела, приводов и арестов тоже. Самая обычная девка, и не подумаешь, что дочка Доцента. Хотя Доцент тоже красотой не отличается. Мысли о Доценте его снова наводят на неприятные ощущения. Если так дорожит дочкой, почему сам не ищет? А если он её и прижмурил по какой-то причине? Вроде, детей у него вообще не было, так что тут, считай, наследница. Мутно, жесть. Но, как частенько повторял Ворон, его дело не думать, а делать. А сейчас делать велено вот это вот. Головная боль слегка отпустила, хотя настроение все равно отвратное. Джокер откладывает папку на свободное сиденье, громко говорит сам себе “пиздец” в пустой салон и заводит машину. Пора навестить телку, с которой Елена Ковалева работала в одном магазине и жила до исчезновения. Он забивает адрес в навигатор и выезжает в гости к некой Маргарите Минашевой.