петербургский синдром

Просыпается Сергей по будильнику, у себя дома и один. Матерится на трезвон с африканскими нотками – телефон якобы подстраивает мелодию звонка то ли под погоду, то ли ещё подо что. Может, выбирает самый раздражающий вариант? Хотя в комнате так душно, что и Африка в тему, жаль без знойных негритяночек. Перебарывает ежеутренний соблазн вырубить звук и спать дальше и встает. Хотя, зная, какой там у этих черных шлюх обычно букет – обойдется и без экзотики. Подходит к окну и распахивает его. Воздух уже прогрелся и свежести особой не получается. Зато внизу, у парадной, капитан замечает пусть ожидаемый, но все равно неприятный набор фигур, кажущийся с высоты тринадцатого этажа игрушечными. Мальчик и его конь. Ну то есть Джокер и его гелик. Скворцов аж присвистывает. Ну и ну, выперся с утра пораньше. С ранья, можно сказать. И это все - ради него? Такая честь. Можно бы решить что на ловца и зверь бежит – с учетом вчерашних открытий с Сашей Джокером поболтать придется рано или поздно. Но, во-первых, самое утро для него рановато все же. А во-вторых, тут такая зверюга, которая может бежать с целью вцепиться в глотку. Или вообще себя самого считать охотником. Как бы то ни было, будет ждать, зверь он там или кто угодно. Разумеется, никакого секса с Ирой у него вчера не вышло. Сергей проводил, правда, её до дома и даже напросился на чай. Пока пил, расспрашивал невзначай, не было ли у Риты долгов, друзей-закладчиков, работы в массажном салоне или зависимости. Невзначай расспрашивать выходило не очень хорошо. Отчасти из-за того, что капитан в целом так не особо умеет, а отчасти из-за Иры. Может от его расспросов она ему и не дала. Кому ж понравится, когда про пропавшую сестру такое спрашивают? Бандитами он её пугать не стал. Сам пока не понял, зачем Иру навестили. Конечно, многого о сестре та могла и не знать, а могла не рассказывать просто. Можно понять – и так еле добилась, чтобы следствием занялись. А кому интересно искать шлюху или наркоманку? Капитан бы хотел слукавить и сказать, что ему, например. Но себе-то врать зачем? Никому в Питере неинтересно искать пропавших нариков и убитых шлюх, особенно если действует славная аксиома «нету тела – нету дела». Тут больше вопрос, зачем к ней так невнятно и наскоро заявились. Если за бабками, то не ушли бы так скоро. Если за Ритой непосредственно – то не пришли бы так поздно. Впрочем, хмыкает Скворцов, спросить-то вот хоть прям сейчас можно. Стоит только к парадной спуститься. Но ему, так-то, не настолько интересно. Капитан под ненавязчивый блатной рэпчик про неуважение к органам полиции с сиреневенькой маленькой Алисы подтягивается на закрепленном в стене турнике, отжимается, холодный душ принимает. Благодаря ириному равнодушию лег вчера довольно рано – она его спустя часа полтора уже мягко начала подталкивать к выходу. Уверяла, что ей ничуть не страшно и нужды остаться с ней на ночь нет. Поэтому из планов на вечер у Сергея оказалось только поискать приличную камеру на улице, найти ее в продуктовом напротив, отсмотреть запись и предсказуемо, но раздражённо все равно узнать и машину, и владельца. Он тогда, вечером ещё, надеялся, что обойдется без Ворона. Не обошлось. И это открытие у него вчера отбило желание идти в «Факел». Типичный такой кабак, где обычно тусуются местные силовики, менты, гайцы, фейсы залетают. Если в форме - бизнес-ланч со скидкой, а не косые взгляды. "Котел"-то он для гражданских, а полиция обычно околачивается в заведении в квартале от РУВД, с хозяином – сынком большого ментовского начальника и самим неудавшимся копом. Там и атмосфера своя, и по пятницам, воскресеньям и в дни получки и аванса, закрытые вечеринки для своих. Какое бы веселье родная милиция там не устраивала, никто из посторонних никогда ничего не увидит. Наверное, тупоумный завьяловский сынок тоже рано или поздно откроет что-то подобное. Ну мимо «Факела» капитан прошел не только из-за Джокера, если честно. Не хотелось снова ощущать себя дурачком, которого не посвятили в общую шутку. Наверняка же все мужики собрались и треплются про ограбление под бесконечные «последний раз по сто грамм». Эго его на удивление болезненно восприняло этот первый в жизни раз, когда он невольно оказался сам по себе. Сейчас Скворцов снова пережевывает это липковатое чувство и думает про Рыжова. Никогда раньше не осознавал, насколько сокрушительным должно было быть крушение его жизни. И ещё немного – про своего школьного одноклассника Вадика, которого они избрали в восьмом классе парией. Он уже и вспомнить не может, почему так вышло, но теперь вдруг, почти пятнадцать лет спустя, капитану становится стыдно. Стыд капитан заедает большим бутербродом с колбасой и запивает растворимым кофе. Окна его ведомственной двушки с балконом выходят на двор изо всех комнат, и отсюда он тоже может наблюдать за Джокером. Точнее, теперь только за прямоугольником крыши его автомобиля. Упарился, гнида, злорадно хмыкает про себя Сергей. Но с достойным лучшего применения упорством беспалевно пасет его уже почти час, полностью разбивая этим успокоительную теорию о том, что вчера появился у Иры случайно. Да глупости, такие отморозки в принципе случайно никуда не приходят. Хорошо хоть шлюху вчера не снял. Хотя мыслишка такая проскользнула, когда Сергей добрался до пустой квартиры. Есть у него одна любимица, Инночка, и сиськи у неё ничуть не уступают ириным. Правда, силиконовые, но капитан никогда себя ценителем исключительно натурпродукта и не считал. Но стоит, зараза, как пол зарплаты, вот он вчера и выбрал рачительно подрочить вместо. Ну и славно, потому что вышло бы до смешного говенно - выйти с ней сейчас из подъезда и из рук в руки передать непосредственному работодателю. В лифте он на всякий случай снимает “макар” с предохранителя. Джокер реально как зверь - чует его приближение, видимо, потому что снова выходит из машины. Стоит, легко облокотившийся на капот, и улыбается. Улыбки у него редкое явление, насколько Скворцов может судить. Ходит обычно как памятник, постный и злой. Но оно и к лучшему, потому что улыбается наебыш Ворона крайне неприятно. Как будто зубов штук на двадцать больше, чем бывает у людей. И улыбается всегда, когда его несолоно хлебавши вынуждены отпустить в очередной раз из участка. И вот теперь ещё тоже. Капитана окутывает плотным красноватым бешенством так быстро, что он сам задней мыслью удивляется. Ещё секунду назад был только слегка раздражен, а теперь готов выстрелить в посмевшую его прям у дома караулить суку. Два раза в грудь и один раз в голову. Почти чувствует в запястье отдачу трижды - бам, бам, бам. Но это фантазии все. Сергей на то и полицейский, чтобы поддерживать порядок. В том числе и в своей башке. Злиться можно и иногда даже полезно, но через границу у него это никогда не перехлестывает. Что, впрочем, не отменяет возможности проучить оборзевшего в край от безнаказанности бандоса. Поэтому он сокращает расстояние между ними стремительно и недобро, с твердым, как его собственный лоб, намерением пройти по касательной и толкнуть плечом. Звучит глупо, но работает всегда куда лучше, чем может показаться. Заряженный килотоннами злости, капитан своим мощным корпусом, будто изначально созданным для выноса дверей, и в майоров некоторых порой так вписывался, что те почти на жопу садились. Главное потом искренне извиниться и сыграть исполнительного дурачка. Но в этом случае можно и не. Но когда расстояния между ними остается пара метров, Джокер сокращает их неожиданно и непредвиденно. Вытягивает руку раскрытой ладонью вперед, и Скворцов к своему жуткому раздражению невольно тормозит. Сам не понимает, отчего. Уж точно не из уважения и совсем не из страха. По инерции что ли?Улыбка с сотней мелких острых зубов становится шире. Долбаная инерция. Правда, растерянность свою капитан собирает в один тяжелый кулак мигом. И не таких обламывал, во всех смыслах. - Притормози, служивый. Мне аж не по себе стало, ух ты какой злой. - У Джокера все странное, начиная от неживых глаз и заканчивая голосом, неожиданно приятным, но глуховатым. Как из гроба. Если бы Джокер не был бандитом, его бы следовало им назначить, думает Сергей и хмыкает собственным мыслям. Улыбкой отвечает на улыбку, все как и положено в цивилизованном и культурном городе. Петербург же, хули. - Комолов, ты потерялся что ли? Или по голове как тогда приложили, так и не отошел? Я может и капитан, но не Тельцов. В опорник - это вон туда. - И он неопределенно машет рукой. Потому что дело не в опорнике и не в Тельцове. Дело в том, что Скворцов-то прекрасно знает, как этот охренительно крутой бандит обосрался недавно. Да все знают. Он даже не приберегает этот укол в затянутое в дорогой пиджак самолюбие на потом. Потому что на потом у него ещё десять таких. Впрочем, отдать Джокеру должное капитан все же вынужден. Тот только ноздри раздувает, но выражение лица не меняет абсолютно. Два друга болтают с утра пораньше, и главное, оба улыбаются. Красота. - Мне ты нужен, Скворцов. И ты, наверное, тоже не откажешься поговорить. Сделай одолжение, перестань притворяться. Конечно, нужен. Это сильно надо постараться, чтобы так наследить у Иры. Но с другой стороны, следов хоть и много, они никуда не ведут. Там и обвинение цеплять не к чему, гулял просто. Поэтому реально нужен, без сарказма. Но только на его, капитана Скворцова, условиях. Не здесь и не сейчас. Ему нравится чувствовать свою власть. Охренительно приятно, почти как секс. Почти как всадить пулю в лоб уебку, попытавшемуся убить твоего напарника. Ну так на то он и пошел в полицию. - А где твоя лучшая половина? - Он замечает, что за рулем гелика Шрама нет. Джокер закатывает глаза. Ему это тоже начинает казаться несерьезным походу. Вкус власти во рту у капитана слегка горчит. - Ну если ты хочешь чтобы все было по правилам - давай я тебя отвезу на работу, поднимемся в твой милый кабинет и даже повестку мне выпишешь. Идет? Снисходительность бандита должна бы Скворцова ещё больше выбесить, но ему вдруг тоже становится слегка смешно. Кажется, только у них на Охте такое может быть, чтобы решала царствующего авторитета вот так вот базарил с простым оперативником. Чудны дела твои, Господи. - Не, у меня дела сейчас. Давай после обеда, часам к трем. Считай, я тебя официально вызвал. - Он делает усмешку ещё шире. - И сними ты эти бумажки с номеров, а то выглядишь как престарелый жлоб. Приятно оставлять последнее слово за собой. Плечом решает не задевать теперь – после вполне мирной беседы выглядело бы глупо. Но все равно проходит почти по линии соприкосновения, так близко, что успевает почувствовать, как дорого и приятно от того пахнет. На работе, разумеется, только и разговоров, что об ограблении. Вроде, нашли там что-то из украденного в скупке на другом конце города и координируются с местной ментовкой чтобы провести рейд. Коробицын в одной руке держит чашку чая, а в другой трубку, в которую отдает рваные команды. Кровь по инерции закипает мигом, особенно когда в кабинет забегают Семенов и Богданов, напарники-неразлучники. А вот остывает капитан снова в одиночестве кабинета. Потому что накосячивших мальчиков ставят в угол и не берут играть. Апатия сдавливает по всем плоскостям его существования и в какой-то миг даже хочется уволиться, но вместо этого он набирает Иру. - Ну что, не пожалела, что я не остался? - Оно и должно звучать так двусмысленно, но если она бросит трубку, Скворцов поймет. Он пользуется расхожей темой о том, что менты флиртовать не умеют. Часто и бесстыже. Но Ира благосклонно хмыкает в трубку. - Нет, товарищ капитан, попыток проникновения больше не было. А вот это должно было звучать двусмысленно? Они болтают ещё минут десять, Ира обещает перебрать вещи сестры и попробовать отыскать что-то важное. Сергей не знает, идет ли речь о записях или о килограмме героина, за которым к ней мог вчера заявиться Джокер. Но в любом случае благодарит. Про родителей Ира ему вчера рассказала совсем немного и неохотно. Сказала, что живут в маленьком пока еще городе в области, и что сестры как после школы уехали, так и не общаются с ними много лет. - Не потому, что мы суки такие, ты не подумай. Приезжали, пробовали деньги давать, хотя сами с копейки на копейку перебивались. Но они как подняли крик, что мы бляди и что деньги наши на панели заработанные им не нужны, стыд, все соседи слышали. – Она вздыхает. – А мы, если тебе интересно, блядями никогда не были. Хотя блин, и чего я перед тобой оправдываюсь… А ему вдруг стало приятно, что ей захотелось себя в его глазах получше показать. Черт его знает, почему. Сергей и теперь о ней думает. Отвлекает от работы, но в хорошем смысле. Он не встречался ни с кем по-настоящему года два уже как после того, как с Настей разбежался. Без драм, все как у всех, если подо всеми понимать исключительно ментов. Мало бабок, много работы. Она выставляла случай с собакой как единственную причину, но капитан до сих пор уверен, что это чисто для того, чтобы не казаться меркантильной сукой. Недаром спустя всего-то пару месяцев после расставания переехала к какому-то коммерсу. Натравить что ли на него Джокера? Эта мысль всплывает внезапно и непредвиденно. Заботит Скворцова не собственный приступ мстительности. Скорее то, что он вообще предположил, будто бандит захочет оказывать ему ответную услугу. И на что конкретно ответную? Приходится проиграть весь разговор в памяти ещё раз. Вроде все как обычно – насмешливые интонации и демонстративная снисходительность. Типа «я твой закон на хую верчу, богатею, а ты мне ничего не сделаешь». Но все равно осталось ощущение, что на этот раз тому что-то надо сильнее, чем оно надо самому капитану. Интересно. Но долго думать о Джокере неприятно. Об Ире – приятнее в разы. После Насти он много с кем мутил, но именно что мутил. Прям действительно понравилась ему только Аня, проходила свидетельницей. Дело-то он закрыл, чем покорил её ещё сильнее, и они сходили на три свидания. Дело шло к сексу, да и они к сексу ехали – к нему домой после ресторана, слегка пьяные и очень веселые. Потом на пустом полуночном перекрестке он увидел из окна своей «шкоды» долбаного Муху. Муха был в федеральном розыске уже с полгода как, и капитан его упускать не собирался. Все сделал по правилам – выстрелил сначала в плечо, потому что Муха потянулся за пистолетом, потом в ногу, потому что Муха попытался убежать. Нормально, ему потом за это даже премию дали. А вот Аня в тот вечер уехала домой на такси, а назавтра позвонила, долго плакала и извинялась. Но сказала, что при всем уважении к его профессии, кажется, не сможет быть с полицейским. Что-то в жизни все оказалось совсем не как в сериалах. Потому что Муха, сука, после двух выстрелов в свою тушу сначала обоссался, потом обосрался, а потом орал как резаный от боли, заливая кровью асфальт, пока скорая не приехала. Грязновато вышло, это да. Но Скворцову тогда пришлось поломать голову, чтобы дойти до того, почему бухгалтершу, которая перестрелки до этого видела только в кино, такое обычное обстоятельство смутило. Он себе еще пообещал, что лучше в следующий раз сам пулю поймает, чем спугнет симпатичную ему женщину. Но прям до пули ему пока еще никто не нравился с тех пор. В отношении Иры Сергей понять тоже ничего не мог – сиськи мешали. Вот ему просто трахнуть ее хочется, или это позывы к чему-то большему? Хрен разберешь. Но со стрельбой во всяких уродов в ее присутствии он решает повременить. Почему-то ему кажется, что вообще без стрельбы никак обойтись не получится. Потом капитан начинает все-таки работать. Ира ему неохотно дала телефон родительской квартиры, хотя и просила не звонить им. Была уверена, что Рита скорее на Северный полюс переедет, чем к предкам. Но на слово Сергей верить не привык. Набирает номер один раз, второй – длинные гудки. На работе, наверное. Других контактов она ему не дала, сказала, понятия не имеет. Он ей поверил, но по имени-фамилии все равно пробивает обоих на всякий случай. Ничего. Законопослушные токсичные мудаки – опять же, с ириных слов, а как оно на деле Сергей понятия пока не имеет. Но выяснит. Потом откладывает Минашевых (обеих) и принимается за руку. Мало ли что там ему Джокер поведает, может, коренным образом изменит ход расследования. Или вообще не придет, пришлет вместо себя склизкую змеюку Горского. Вот оно-то вероятнее всего. Хотя какая из Горского змеюка, так, слизень коротенький в лучшем случае. Но о том, что не стал в лоб расспрашивать с утра, капитан все равно не жалеет. Бойтесь данайцев, дары приносящих. Он в душе понятия не имеет, кто эти данайцы. Вроде бы те черти, которые напихали своих солдат в огромного деревянного коня. Но фразочка хорошая, недурственно маскирует тот факт, что у него в аттестате за девятый (и последний) класс средней оценкой была тройка, и в принципе под жизнь частенько подходит. Например, когда тебя у подъезда ловит местный решала и вежливо напрашивается на допрос – иллюстрация просто идеальная. С рукой полная жопа. Скворцов действует согласно вчерашнему плану – трясет информаторов, легальные и нелегальные больнички и частных хирургов. Но никто ничего сказать не может, ну или не хочет. Второй случай маловероятный, у капитана методика кнута и ежовых рукавиц, очень простая и предупредительных выстрелов ровно ноль. Да и бабки он не берет вообще никогда. Либо за решетку залетишь по старому висяку, либо бизнес твой нелегальный мигом накроется медным тазом. А там, скорее всего, в дело вступят те самые сегодняшние данайцы. Без бизнеса-то как им будешь бабки платить? Капитан осведомителей не бережет, потому что рано понял – когда работаешь на земле, их тут как грязи. Но на этот раз вообще порожняк. И по трупам без рук тоже. Знакомые менты с других районов, до кого выходит дозвониться, сочувственно ржут. Все понимают потому что, что это висяк железный. Такое и сраные Пуаро с Холмсом в четыре руки (да сука) бы не распутали. По пропавшим, с другой стороны, информации хоть жопой ешь. Сергей безнадежно ограничивает круг поисков только женщинами, но быстро понимает, что эти чужие висяки можно годами лопатить. Хорошо, наверное, в тех городах, которые стоят в блаженном отдалении ото всяких рек. Сомнительные трупы там можно найти только в лесочках и в кусточках, а это исключает целый пласт раздувшихся, объеденных и совершенно непознаваемых речных жмуров. Долбаный Рыжов! Вот что ему не сидится на тепленьком месте в своем ЖЭКе! Капитан бывшего коллегу не особо любит. Потому что считает, что в жизни все должно быть по правилам – сантехник чистит туалет, полицейский ловит злодеев. Не, сам по себе Дмитрий мужик толковый и был когда-то крутым опером наверняка, но вот когда принимается залупаться и лезть не в свое дело – тут хоть пожизняк ему паяй. Вот с рукой этой тоже. Ну сам же не со стороны человечек и отлично понимаешь, что раскрыть такое дело — это фантазии из разряда сериала «След». Спихни ее ногой обратно откуда достал, да забудь. Головняк бывшим коллегам не делай, потому что и тут знаешь прекрасно, что они не в жопе пистолетами целый день ковыряются. Ну а если на старости лет от скуки так уж тянет на вселенскую справедливость, то вызови ментов, оформи заяву и на этом этапе забудь. Нет же, его на старости лет не только на справедливость тянет, но и на Наташку Покровскую. Вот он ей сюжетик и подогнал, джентльмен сраный. Капитан на самом деле не сволочь, да у них в отделе сволочей и нет. Он бы даже сказал, в районе нет. Сволочи в опера не идут, метят куда пожирнее. Ловить злодеев, преступления раскрывать – это все его работа, и работает он ее хорошо. Но есть дела, которые просто смысла нет ворошить, потому что ничего кроме грязи на руках не раскопаешь все равно. И Скворцов не ворошит, и другие не ворошат. Не в кино ж живем. Потом возвращаются ребята с рейда, Коробицын раздраженный до невозможности, да и все остальные в отвратном настроении и частично в пятнах ржавчины. Майора выкликает на разбор полетов Завьялов, а Егор рассказывает, что навели их на какой-то сраный заброшенный гаражный кооператив со стаями диких собак. И вот эти скотины им эффект неожиданности и обломали, лаять принялись, кидаться. А Мишка Овалов, оказывается, собак с детства не любит, как его соседский алабай в деревне летом чуть не задавил. Даже на интеллигентных служебных рексов, коллег почти, косится тревожно. А тут дикие. Короче, кто первый психанул, Мишаня или пес – это уже не они разбирать будут, да и не важно. Важно, что скотина бросилась, а другая скотина, опер то есть, в ответ шмальнул. Ну и спугнули целую компашку цыг каких-то в одном из гаражей, те в рассыпную и тоже отстреливаться. Местные менты ещё более-менее в этом заброшенном говне ориентировались, а охтинские-то вообще охренели. Но цыги, ясное дело, все равно все утекли, чудо ещё что никого не зацепили, потому что отстреливались яростно и были обдолбаны в щи. Сейчас там план-перехват вводят и все дела, но ни краденого, ни воров так и не нашли. Героин нашли, правда, но на него уже местный начальник местного РОВД руки накладывает. В смысле расследования, конечно. Короче, анал-карнавал. Капитан теперь даже рад, что находится на берегу этого океана говна, в котором вот-вот разразится шторм баллов эдак на восемь минимум. И хотел бы сказать, что рад только в глубине души, но на самом деле удовлетворение его плавает неприлично близко к поверхности. Как жмур, которого киллер-дилетант плохо утяжелил перед тем как скинуть в Неву. Джокер заявляется к нему не после обеда, а ближе к вечеру. Сергей как раз пьет чай с лимоном и лимонной же слойкой. Он уже днем успел принять факт того, что бандита придется вызывать повесткой и может даже забирать силой. На самом деле, такой вариант ему даже нравится – в последний раз он Джокера наблюдал в наручниках год назад и успел соскучиться по радующей душу картине. Но тот сам приходит и немножко обламывает. Капитан даже взвешивает, не стоит ли ему сейчас закуситься и прогнать наглого урода, но решает плюнуть. На самом деле ему реально интересно узнать, как дела Ворона связаны с пропажей продавщицы из шмоточного магазина. Хотя конечно, всей правды он не получит. Да что там, и на полуправду рассчитывать вряд ли стоит. Одна шестнадцатая, приправленная тонной лжи и понтов – в лучшем случае. И все равно Скворцов кивает на свободный стул рядом со своим столом. - Присаживайся. Джокер, разумеется, присаживается в пустующее кресло Коробицына. Даже жаль, что майора в кабинете нет сейчас, капитан бы с наслаждением понаблюдал, как выполосканный всеми начальственными ветрами майор обрушился бы на ублюдка. Но сам он пока рушиться ни на кого не торопится. - Я припоздал. – Довольно признается Джокер. – Дела были. Но, как понимаю, родной полиции все еще нужен? Капитан сколько его знает, столько и удивляется странной геометрии его внешности. Тот выглядит одновременно как невинный мальчик из церковного хора с чистыми и искренними глазами и как плотоядный человекообразный ящер. И две эти взаимоисключающие ипостаси перемешиваются на его лице совершенно нереальным образом. Сергей так и не может решить, как это в конечном итоге выглядит – стремно или красиво. Объективно – стремно, конечно, хладнокровная ящерица под человеческой маской. Субъективно же… Впрочем, может это все заслуга хорошего костюма. - Ты что делал у Минашевой? – Капитану влом эти полтора процента правды выпрашивать как фальшивый нищий в переходе. – Давай без приколов, я тебя видел на камере, и она тебя опознала. Последнее – ложь. Фотографии Ире он не показывал. Но если показал бы, то однозначно получил бы нужный ответ. Джокер делает вид, что глубоко задумывается. Аж лоб морщит. Мудак показушный. Потом пересаживается все-таки на стул, который ему приготовил капитан, но растекается весь и закидывает ногу на ногу. Ставит локти на стол и заговорщически наклоняется ближе. Скворцов снова чувствует, как приятно от него пахнет и слегка отстраняется. Будто бы это сладкий токсин, ядовитая обманка. - Ну не прикидывайся, что у тебя на меня что-то есть. Я и без юриста тебе скажу, что ничего. Да, зашел к твоей сисястой подруге, ну может, быканул слегка. Перепутал квартиры, за такое, насколько помню, пока никто никого никуда не сажает. Могу перед ней извиниться, если прям так задел ее сердечко. Он прав, конечно. Но дело-то не в правоте, Сергей это точно знает. Потому что если так раскинуть, то с железобетонными аргументами вроде этих Джокеру даже Горского посылать не нужно было бы, не говоря уж о том, чтобы лично почтить их унылое заведение своей великолепной персоной. А раз приперся – значит, что-то нужно. Об этом капитан и спрашивает напрямую, плюнув на шпионские приколы. - А зачем пришел тогда, раз не при делах? Про законопослушность и уважение к полиции только разгонять не надо. Что тебе нужно? Джокер снова играет комедию про задумчивость, но на этот раз особо не затягивает. Слегка усмехается уголочками рта, а глаза все равно рыбьи и недобрые. - Ну ты прям менталист. Не думал связать свою жизнь с расследованиями, нет? – Склоняется ещё чуть ближе. – Ладно, буду неприлично откровенным. Мне эти Минашевы, что пропавшая, что что с сиськами, совсем не нужны. Я даже не знал, что одна из них пропала. Мне нужен совсем другой человек, а вот на него уже могла вывести пропавшая Маргарита. Если б не пропала, конечно. И я бы был тебе очень благодарен, если бы ты чисто по-товарищески поделился со мной информацией. Я, разумеется, тоже в долгу не останусь. Капитан с полминутки просто сидит и переваривает такую охуевшую наглость. Потом еще пару секунд ищет подходящие слова. Наконец выбирает лаконичное и предсказуемое: - Ты ебу дал? Давай вали отсюда, пока я тебе дачу взятки должностному лицу не впаял. Сука, совсем страх потерял. Я тебе не Телец, чтобы мне бабки предлагать! Да еще за помощь в том, чтобы прижмурить какого-то терпилу. Сам себя раскручивает с каждым словом все больше, а этот мудак сидит с таким лицом, как будто перед ним невоспитанный детсадовец устраивает сцену. - Вот ты странный, сначала приходи, потом вали. Но я не о взятке речь веду. И не о преступных намерениях. Ещё и вежливый такой, мразь. Капитану прям почти невыносимо хочется совместить его ящерично-церковное лицо и поверхность стола, да порезче, до кровавых брызг. Но это-то точно никакой грамотой не завесишь, поэтому сжимает зубы. - А о чем? – Откидывается в кресле, складывает руки на груди. Как там его бывшая подружка рассказывала – если расслабленную позу принять, то мозг обманется и тоже расслабится. Его мозг, кажется, слишком прошаренный, чтобы вестись на такую фигню. - Ну ищу я пропавшую девушку. Заявления никто не писал, но ты можешь проверить – Елена Ковалева. Акт чистой доброты со стороны Вениамина Сергеевича, помощь безутешным родителям. – Закатывает глаза. - А помочь могу со своей стороны чем смогу. Леночка пропала как раз за месяц до твоей Марго, а они были лучшими подружками, работали вместе и квартиру снимали. Спорим, ты не знал? А Скворцов и правда не знал. Вспоминает, что Ира обмолвилась ему о подруге, вроде, но подробностей не рассказывала. Неприятное такое чувство, когда криминальный персонаж знает что угодно лучше тебя. А уж когда это обстоятельства текущего дел… - Не знал. – Признает он. Перспективы взаимодействия вырисовываются тонким пунктиром почти против его воли. – А ты был не в курсе, что Маргарита пропала. Джокер энергично кивает и снова приподнимает уголки рта, на этот раз даже показывает край верхних зубов, острых и белых. То ли скалится, то ли правда рад. - Вот. Я к этому и веду – тебе ни к чему возиться с висяками, пока коллеги себе звезды на погоны фармят, а мне хочется поскорее воссоединить семью Ковалевых. Поможем друг другу, разумеется, неофициально. Мне же тоже совсем не хочется слухов, что я мусарнулся. Про семью – врет, конечно. А вот про то, что острие меча последствий взаимодействия для них может оказаться обоюдоострым, тут правильно. Капитан не хочет прослыть якшающимся с бандитами «грязным» копом типа Тельца, но и Джокеру не с руки репутация стукачка. Но все равно, попахивает история гнильцой, хоть и замаскированной приятным дорогим ароматом. Скворцов скользит взглядом по столу и тут-то ему и приходит в голову идея. Превосходная, прямо сказать. - Помоги мне с рукой, а там посмотрим. Будет как залог твоей доброй воли. Джокер моргает. Капитан понимает, что упустил тот момент, в котором объясняет, что за рука и как с ней нужно помочь. - Рукой тебе помочь? – Теперь он не лоб морщит, а сводит брови, и это, кажется, выдает реальное недоумение. Серегу дергает черт. Иначе он объяснить не может того, что вместо толкового объяснения ухмыляется гостю в тон, ещё дальше откидывается в кресле и рукой изображает вольную интерпретацию отдрочки. Не, на самом деле он ничего такого не хочет, Боже упаси. Хочет просто посмотреть на реакцию. Реакция его, кстати, разочаровывает. Джокер моргает еще раз. Потом улыбается ещё шире, так что все зубы видны. Их, разумеется, куда больше, чем должно быть у приличного человека. - Ну вообще, на твой вкус, думаю, у меня девочки есть. Инночка сегодня скучает… - Тот заговорщически понижает голос. – Даже мальчики есть, если хочется приколов. Или тебе принципиально, чтобы это был именно я? Как говорится, никогда не сдавайся, позорься до конца. - Принципиально. – Кивает Скворцов, но идет на попятную быстрее, чем вся эта хрень окончательно выйдет из-под контроля. – Но для сутенера задача, видимо, слишком легкая. Лучше вот с этой рукой разберись. И он подталкивает к нему фотографию найденной в канализации конечности. Джокер задумчиво ее изучает. Лицом не меняется, но тут на шок-фактор капитан и не надеялся. - Это реально рука? Похоже на куриную грудку. - Да ты переверни фотку-то. Он немножко доволен. Никто, блин, не найдет тела, а тем более преступника по сгнившей одинокой кисти. - О, ясно. Ноу проблемо. Кое-что уточню и пересечемся завтра, подгоню тебе по крайней мере часть ответов. Да блядь. - Ты знаешь, чья она? Джокер фыркает. - Что-то ты от грубости перешел к лести, реально хочется хэндджоба? Шучу, не бей. Нет, чья она я без понятия, но я догадываюсь, кто ее отделил от тела. Капитан вздыхает. Он готов, в принципе, положить на гордость, если ему раскроют этот безнадежный висяк. Даже если Джокер раскроет. - И кто? Тот снова фыркает, кажется, развеселился, сука. - Ну нет, так неинтересно. Имей терпение, завтра все расскажу. Пока. Когда пять минут спустя в кабинет возвращается Егор, о госте напоминает только легкий оттенок дорогого запаха. - Капец, походу Миха с его собаками будет скоро вместе с тобой руки с трупами соединять. – Вздыхает напарник. – А если не будет прорыва по ограблению – то ты останешься единственным, кто не сержант. Получается, круче Завьялова будешь. Скворцов коротко хмыкает. Ну вот, компанию бандита, конечно, приятной не назовешь, но хотя бы пропиздона от руководства не выхватил. С другой стороны, свою порцию он уже получил раньше, так что праздновать особо нечего. - Не переживай, Егорка, я обязательно убью кого-нибудь еще и отправлюсь назад в ППС вместе с вами со всеми. - Ну спасибо, настоящий друг… Кстати, чем это так вкусно пахнет? - Разве пахнет? – Почему-то врет капитан. – Не чувствую. - А я думал, ты какого-то мажора успел тут завинтить. - Ага, чтобы вперед вас в пэпсы вылететь? Не, спасибо. Потом Скворцов ещё работает, и немного думает об Ире. Позвонить ей что ли? Можно бы пригласить на ужин, но пойдет ли? Сестру-то он не нашел. С другой стороны, если найдет, но немного неживой, то она тоже вряд ли захочет с ним мутить. А он, может, даже и не только мутить хочет. Но чтобы понять, надо хоть раз увидеться… Делится сомнениями с Егором. - Это та, с… - Тот изображает руками буфера. Капитан почему-то обижается. - А ты откуда знаешь? Не видел же. - Пацаны рассказали, что приходила к тебе такая. Уже успели поспорить, трахнул ты ее или нет. - Или нет. – Сергей встает, включает чайник. – Хотя спасибо им за высокое мнение о моих способностях. Егор качает головой, а капитан жалеет, что рядом нет Коробицына. Окунев женился почти сразу после перевода, на девочке, с которой встречался аж с девятого класса. Такой семьянин в бабах не советчик. Майор тоже женат, но о его внебрачных детях, о количестве и качестве, легенды ходят, он бы подсказал. - Пригласи ее. – Советует Егор. – Лучше попробовать и пожалеть, чем не попробовать и пожалеть. Ага, у них половина клиентов под таким девизом подняла себе приличные сроки. Иру он в итоге не дергает. Завтра позвонит, спросит, не нашла ли чего в вещах сестры. Чрезмерная напористость вроде как тоже вредна. Но два раза в день звонить – это уже слишком или еще нет? Капитан не знает. По дороге с работы заруливает в “Факел” и предсказуемо находит там у стойки заливающего горе Овалова. Подсаживается к товарищу по несчастью и выслушивает под неплохой чешский пилзнер его версию истории. - Я тебе отвечаю, она реально бросилась! - Набрался товарищ уже прилично, Сергей если бы и хотел то не смог бы догнать. - И что мне, надо было молча терпеть, пока эта тварь бы меня пережевывала? Уж Скворцов-то на личном примере знает, какая херня все эти убеждения в том, что все будет хорошо. Но все равно немножко утешает Мишу, порывается вызвать ему такси, получает отказ, допивает пиво и отправляется домой. Ночью, под вок с говядиной на вынос и серию дурацкого сериала, где все преступления бодро раскрываются за сорок пять минут экранного времени, ему вдруг приходит в голову внезапная и непрошенная мысль. Если бы Джокер все же отдрочил ему, то снял бы перчатку или нет? А следом за этой мыслью (и как следствие её) он ловит ещё и внезапный и непрошенный стояк. Кажется, его удовлетворили бы оба варианта.