петербургский синдром

На улице парилка даже вечером. Все пыльное и несвежее, на город давит густой влажный смог. Джокер со своим графиком давно бросил считать дни недели, но судя по тому, как все закипает под окончание дня, сегодня либо выходной, либо пятница. Проверяет - пятница, как же. Будь у него нормальная работа - пошел бы просаживать бабки в баре, может даже с бабами. С чьими-то чужими шлюхами. Считать Питер романтичным может только тот, кто не жил тут всю жизнь. Впрочем, Джокер в принципе не романтик, может поэтому ему и не нравится. Сейчас ему вообще ничего не нравится. Настроение ему испоганил Серега Скворцов. Он почему-то предполагал, что встреча пройдет попроще. То ли нюх потерял, то ли привык к прикормленной безотказности Тельца. Оба варианта ему не нравятся - тоже. Поэтому некоторое время Джокер с парковки не уезжает. Сидит в прохладном блаженстве дорогого кожаного салона и наблюдает, как менты грузятся в свои дешевые кредитные жоповозки, а то и вообще по пеклу торопятся к метро. Самодовольно улыбается несправедливости жизни, в которой плохие ребята получают все, что хотят, а хорошие - премию раз в квартал. Тупо, но персональная ярмарка тщеславия ему поднимает настроение. Собой Джокер не гордится, но что есть. Только вот от проблемы с капитаном Скворцовым его это не освобождает. Необходимость находить подход к таким типам у Джокера всегда вызывает желание достать оружие и пойти коротким путем. Он не дипломат, ломать голову над тем, как вывести не общающегося на языке взяток мента на сотрудничество ему не удается. Да ещё и эти приколы с дрочкой. Он кривит рот. Капитан здоровый, пониже его ростом, но и пошире раза в полтора. Из тех мужиков, в которых от природы живет первобытная жажда к насилию. Ему бы дубину в руки и мамонтов глушить, или там персов в ущелье урабатывать в соотношении триста к трем тысячам. Опыт работы с людьми, которые любят насилие, у Джокера есть, он знает что говорит. Как только капитан дослужится до той должности, при которой нужно сидеть в кабинете, раскабанеет и станет круглым и разожранным. И злым как собака. А еще такие мужики любят двусмысленные намеки. И трахать мальчиков, иногда. Опыт работы с борделями у Джокера, разумеется, тоже есть. Он знает, что говорит. Устало откидывается на подголовник. Идея набирать эскортниц всех полов изначально принадлежала тоже ему. Они же в Питере, в конце концов, да? И деньги не пахнут. Знал бы, какой это окажется возней - не повелся бы в жизни. Потому что половина из педиков мефедронщики и шантажисты, и проще их закапывать, чем отпускать. Большие дяди в приватной атмосфере теряют всякий стыд. Джокер ловит себя на мысли, что застрял около ментовки. Задумался. Без этого, походу, на этот раз не обойтись. Ворон будет в ужасе (или в ярости?) когда узнает. С рукой, значит, помочь. Он снова ассоциативно задумывается о дрочке. Если бы пошел учиться, то может быть стал бы психотерапевтом и знал бы, почему здоровые агрессивные мужики любят двусмысленные намеки. А так для него это загадка. Зато Джокер знает, кто в Питере склонен отрезать другим людям руки. Тоже неплохо. Надо бы поужинать и выпить кофе - работать придется до утра. Ему предстоит охота на ночных животных, а с этим никогда не угадаешь, как пройдет. Причина не употреблять наркотики номер два (после возможной смерти от передозировки) - иногда очень по ним скучаешь. Любимой женщины у него никогда не было, потому что резко проявляющиеся и резко затухающие приступы нездоровой привязанности он не считает за чувства, так, ментальная эрекция. Но если бы была - Джокер бы точно по ней скучал точно так же, как скучает местами по кокаиновой четкости мыслей. Но это все лирика. В “Котле” жрать в одиночку еще вчера оказалось скучно и соблазняло поддаться старым привычкам. Типа, от фрустрации не задумчиво смотреть вдаль стеклянными глазами, а перевернуть стол и перевернуть весь город. Это никогда не давало положительного результата и раньше, а сейчас-то Джокер вообще на темной стороне своей личной и профессиональной жизни. Лучше бы ему вести себя как на минном поле. И вот именно несвойственная покорность и осмотрительность вызывают желание взбунтоваться по полной. Это что, переходный возраст затянулся или кризис среднего возраста ломанулся с фальстарта? На самом деле, он просто мудак. Вся эта мудотня в голове - следствие того, что он не пообедал. Ещё ж с утренней встречи с капитаном Сквороцвым догадался, что у них ни че го не выйдет. Попытался найти другие варианты разгадать загадку, но только бенз зря прожег. Дочку Доцента стало даже слегка жаль - что за жизнь такая у неё была? О нем самом, например, скажут может мало хорошего, но много всего в принципе. А о ней никто из знакомых ничего рассказать не сумел. Только то, что она дружила с долбаной тупой сукой Минашевой и что лучше бы спросить у неё. Джокер решает взять ужин в “Воронке” на вынос. Для Ворона пока рановато, но рассиживаться и рисковать он не собирается. Не то, чтобы избегает отчима, просто не очень хочет его видеть пока. Или это одно и то же? Но на этот раз в русскую рулетку он играет с ТТ. Потому что когда сидит на диванчике в холле, около гардероба, и ждет пока ему сготовят три полноценных блюда и десерт, является сам Ворон. Надо было думать - обычно в это время Нинка ещё у себя на хате морду штукатурит, а сейчас из зала доносятся куплеты песенки про мента. Злые языки, кстати, чешут что это про Тельца. В благодарность за то, что представил ее Ворону. Да хрен бы с тем, про кого - а вот сам Джокер не обратил внимание, что она раньше начала и не догадался, кому в угоду. Если бы отчим был один, можно было бы оказаться проигнорированным. Обидно, но не критично. Но на этот раз он со Сватом, не родственником (не дай Боже), а жирным московским авторитетом. Кого он там кому сосватал, покрыто мраком тайны. Зачем прется в Питер с настойчивостью танка - куда понятнее. Опекает своего ебучего племянника, ну и пытается что-то там отжать. На субъективный взгляд Джокера, обе затеи чистый порожняк. За племянником Ворон ему еще давно велел присмотреть, так, чисто как в музее, чтобы только глазами, а руками ни-ни. Ну он и присматривался, но не рассмотрел ничего, кроме того, что мужик свой член походу на помойке нашел. Трахается налево и направо, причем не только с дорогими проститутками, которых дотошные сутенеры заставляют регулярно сдавать все тесты у проверенного доктора, но и со всякими мутными девками. Секретарши, официантки... Типа мало мужику риска, что его завалят за дядькины дела, он ещё и СПИД решил подхватить. Для полного флеш рояля. Племянник имеет все шансы кончить плохо. В этом Джокер, уж так вышло, тоже неплохо разбирается. Но Сват племяша то ли бережет, то ли за человека (в том смысле, что полезного для бизнеса) не считает, поэтому в свои дела не тянет. Вот и сегодня приперся без него, в компании лысого хмыря. Охранник-водитель, и ещё, кажется, заплечных дел мастер. Это чисто интуитивное наблюдение. И хотя он сам тоже никаких способов при достижении поставленных отеческой рукой целей не стесняется, ему почему-то кажется, что там где он учился, этот хмырь преподавал. Причем университетский курс. Пытки сами по себе Джокера не заводят, настолько глубоких отклонений у него нет. Хотя имеются у него в команде ребята, у которых хер стоит на жесткач только так, да и в профессии такое не вредно. Но примитивно. У него дух захватывает от гораздо более тонких эссенций - от чужого страха, например. И от ощущения того, что тут он маленький локальный бог и все решает. Всё вообще решает. А уж методы достижения рекордных выбросов кортизола у окружающих ему совсем не принципиальны. Если не грязно - так даже лучше. Но вот от грубых палачей у него омерзение. И иногда тревожная настороженность - зависит от ситуации. Сейчас именно такая. Ощущение, как будто он пропустил серию сериала и теперь никак не может понять, в чем сюжет. Приходится просто кивать и делать постную мину. Ситуация мудацкая и чем-то напоминает чтение стихов на табуретке перед дедом морозом. Или мем “мой пиздюк”. Ну только он не совсем “мой”. Они чинно рассаживаются и атмосфера пропитывается эссенцией пиздежа настолько сильно, что хоть по бутылкам разливай. Или это он паранойю словил? - Что пить будешь? - Спрашивает Ворон. Джокер чуть не соблазняется на коньяк, но вовремя вспоминает, что ему предстоит такая поездка, которую наверняка нужно совершать без чужих глаз. Ну или с Виталиком, но Виталик... Ага, свалил. Никаких шоферов, никакого алкоголя. - Кофе. - Он почти всегда пьет без всего, только с похмелюги давится сладким. Тут это хорошо знают, ну а как же, хозяйский бастард. Ворон со Сватом обсуждают дела. Племянника, новый рынок. Вроде не ругаются, да и встретились не на пустыре в двух часах езды по пробкам в одну сторону. Типа хороший знак. Но атмосфера все равно говенная. И у него все равно от всей этой ситуации портится аппетит. Он не догоняет, почему вдруг такая нежная беседа. Поэтому пьет кофе и грызет соленые орешки. Ждет, пока Ворон наиграется в семейную идиллию назло конкуренту и отпустит его на все четыре. Высидеть приходится минут сорок, и когда Джокер вываливается на свежий воздух, у него снова побаливает голова. После “Воронка” он едет в другое заведение. Голода все ещё нет, липковатый эффект от ужина в компании отчима не успевает рассосаться. А вот выпить ещё чашечку кофе и посидеть в тишине Джокер не прочь. Про тишину, правда, это не к “Адской гончей”, тут можно с улицы ощутить, как вибрирует от битов пол. Но хотя бы кофе будет. Джокер высовывается из открытого окна и жмет на кнопку домофона на неприметных воротах в арке рядом с заведением. “Гончая” не входит в холдинг Ворона, но хозяин Ворону платит. Поэтому его автомобиль пропускают во внутренний дворик без вопросов и совсем с небольшой задержкой. Тут сырые старые стены вздымаются вверх привычным питерским колодцем, узко, обшарпанно и засрано. На импровизированной парковке рядом с мусорками стоят жоповозки поваров и охранников, а вот дебильного непрактичного кабриолета Жени - хозяина клуба - нет. Так даже хорошо. Женя его сильно боится - будучи внуком какой-то шишки из Смольного, надумал поначалу не платить им за крышу. За это Виталик сначала повозил того лицом по полу на кухне, а потом держал в паре сантиметров от поверхности кипящего масла в большой фритюрнице. Сработало неплохо. Хотя сейчас Джокер счел бы такие методы чересчур безвкусными и примитивными. Но хозяина проняло, и он до сих пор глядит ему в лицо глазами преданной собаки и очень много суетится. Джокер проходит через кухню (и мимо той фритюрницы тоже), через длинный узкий коридор с тусклым светом и экономными пластиковыми дверями служебных помещений, и выходит к бару через неприметную дверцу с кодовым замком и наклейкой “staff only”. Его сразу наотмашь бьет музыкальный шум, сцена пустая, но на танцполе месиво из хаотично двигающихся людей. К бару тянутся длиннющие очереди желающих накачаться алкоголем, но его уже ждут. Бородатый бармен с татуированными руками склоняется к нему через стойку, и, перекрикивая шум, спрашивает, что он будет. - Айс-латте без всего. - Как же ему хочется коньяка. - Чтобы лед был из кофе, а не из воды. Тут такое не готовят. Для простых посетителей не готовят, а для него будет сделано через пару минут. Джокер набирает на замке простенький код и снова возвращается в коридор. Снова минует пластиковые двери. Тут как на подводной лодке, хорошо, что ему не свойственна клаустрофобия. Останавливается перед единственной приличной, металлической дверью. Дергает за ручку - не заперто. Ну правильно, закрытых дверей на Охте для него нет. Входит в женин кабинет, гадая походя, это для него специально закрыли, или хозяин еблан и не запирается перед уходом. Впрочем, не его это дело. Для атмосферы клуба интерьер кабинета хозяина слишком уж традиционный, в духе вороновского офиса. Как не сам оформлял. Джокер садится в кресло за рабочий стол и ждет свой кофе. Вывеска клуба мигает напоследок в зеркале заднего вида и тает в огнях питерской летней ночи. И что за мудацкое название - “Адская гончая”? Вообще-то Женя ему рассказывал, вдруг вспоминает Джокер. - Это знаешь, легенда такая. Типа призрака собаки, которая несет плохие новости, в Англии ее можно встретить на перекрестках... - Женя учился в Англии, как всякий порядочный мажор. Отсюда и этот беспонтовый каргокульт. Он, помнится, ответил, что в Питере плохие новости приносят не черные собаки, а крепкие парни на черных джипах. Айс-латте в два часа ночи - удел извращенцев. Ещё и без сиропа. На лице зашедшей в кабинет с напитком официантки это написано большими буквами, но стирается сразу, как она встречается с ним взглядом. Тупая курица сглатывает и убирается прочь чуть не спотыкаясь. Ноги коротковаты и рожа типично-рязанская, вот и таскает бадяженные под баром дешевой водкой коктейли, а так наверняка бы тут же в туалете сосала за деньги или плясала бы у шеста. Джокер с раздражением отпивает из чашки и откидывается на спинку диванчика. Ладно, что-то совсем звереет. Трет глаза, снимает перчатки и трет снова. Достает телефон и, полазав по друзьям друзей, находит искомое. Они с Максом учились в мажорной частной школе, поэтому приятелей среди богатых наркоманов у него в избытке. Знакомых из профессиональной сферы не меньше, а где-то на пересечении этих двух сфер и находится известный своей склонностью отрезать людям пальцы (и порой целые руки) вымогатель с однозначным погонялом Гречка. При всей однозначности погоняла, на гердосе вроде не сидит, больше по сниффу. Может, зовут Германом? Гера, героин - вполне логично. Но плевать. Джокеру к нему по имени обращаться не придется. В соцсетях вся его жизнь как на ладони, даже смешно. Впрочем, одергивает себя Джокер, кто бы говорил. Он сам стал вести закрытый и непубличный образ жизни только потому, что его Ворон заставил. И он, было дело, крайне сильно говнился от того, что не может постить фотки с отжатым у должников имуществом и свежими пачками денег. Примерно такое же демонстрирует и его новый клиент. Тачки, бляди, бабки, шмотки и какое-то бесконечное количество тусовок. Джокер слегка завидует и чувствует себя старым. Вот последнее вообще оказывается неожиданностью - он вроде тоже не ограничивает себя в способах и видах отдыха. Наверное, ему просто скучно без друзей. Он давит порыв глянуть, что они там уже второй день скидывают в общий чат. И что ему в личку пишет Виталик - а он пишет. Мелочно, ну Шрам-то вообще последний, кого можно бы обвинить в том, как все сложилось. Но Джокер продолжает его бессмысленно игнорировать, хотя самому от такого не легче. Возвращается к фоткам с двойным остервенением. Почти на всех этот мудак малолетний неприкрыто обставлен, и это вполне соотносится с тем, что Джокер знает о нем из их единственной личной встречи. Это было когда Ворон общался с Мамедом. Тоже единственный раз. Тем для беседы у них никогда не было, ни районы, ни сферы интереса не пересекаются. Отчим, кажется, брезгует этим полубезумным мудаком, прячущим свой ебанутый нрав в дорогих пошитых на заказ шмотках и за завесой заумных речей. Интересно, на кого такие приколы похожи? От странных ассоциаций Джокер фрыкает. Но тогда вроде было что-то серьезное, потому что они встретились в порту и сраный паранойик Мамед припер с собой всю свою королевскую рать. Включая и группу молодых пацанов на разноцветных стритрейсерских машинках, больше похожих на мажоров из среднего класса, чем на бандитов. Таких, типа, которым мама с папой оплачивают учебу на платке, хату и тачку подарили, а вот на меф и шмотки из ДЛТ уже приходится крутиться самим. К Гречке он вернулся ещё один раз в своей жизни, когда искал кого-то, кто запачкал бы вместо него руки в одной малоприятной истории. Рассматривал разных отморозков, но от этих пацанов отказался сразу, как узнал, что они все торчат. Он даже на аутсорс предпочитал работать с чистыми. И вот теперь этот пассажир попадает в поле его зрения в третий раз. Учитывая все, что он о нем знает, сдать того ментам было бы неплохо. Мамед, сам известный садист и извращенец, вечно собирает себе под крыло всякую шваль. А в таком маленьком городе, как Питер, с любым уебком рано или поздно придется потереться плечами. Поэтому в конкретном случае Джокер считает себя санитаром леса. На этот раз, чтобы не обосраться как с Минашевой накануне, изучает фотки попристальнее. Кривится от тату даже на ебале - безвкусица. Если совсем честно, то он тоже хотел набить себе пару татуировок, когда был помоложе. Но Ворон, разумеется, запретил. Может, как о самостоятельной личности о нем эта история свидетельствует не очень хорошо, но по-крайней мере, он остался без ублюдочных партаков. Кажется, он этого пассажира теперь где угодно узнает, достаточно с него. Он закрывает приложение, сдержавшись от издевательского лайка на какую-нибудь фотку. Типа черной метки, приколько было бы. Но торчки - люди нервные, мало ли, воспримет этот намек прямее некуда и выкинет хуету какую-то непредсказуемую. А вопрос Джокер планирует решать самостоятельно. Тут проблем возникнуть не должно, такие высерки обычно только на вид опасные, дрочат опущенцев всяких забитых, а от одного выстрела в потолок пускают жидкого по ляшкам. Если откровенно - то неплохо было бы, конечно, подтянуть с собой кого-то для страховки. Зажать клиента одного будет сложновато, шататься несколько дней по центровому району и выслеживать он тоже совсем не хочет. А так эти мудаки всегда ходят стаей. Он знает, потому что он сам такой мудак. Но только не сейчас. Брать кого угодно из своих людей, кто ему не из ближнего круга Джокер не хочет. Дело, как ни крути, деликатное. На чужой район будет соваться, да ещё и ради сделки с ментом. Это Ворону можно ручкаться с Завьяловым и чуть не чаи вместе гонять, а ему такие контакты могут выйти боком. Всех ебало завалить не заставишь, поползут слухи, а там при нехорошем раскладе ещё и Мамед начнет предъявлять за своего человечка... Нет, проще самому по себе. Джокер допивает остывший кофе, затягивает на язык несколько кофейных льдинок. Реально кофейные, Женя не наебал. Что бы там отчим не гнал про уважение, страх тоже ничего так на окружающих работает. Четко. Чтобы убедиться наверняка, делает пару звонков и наводит справки среди своих. По крайней мере, клиент не на зоне и жив – обычно Джокер оценил бы новость как плохую, но в нынешнем редкостном контексте это ему на руку. Хорошо, значит. Жив и всё также плотно торчит на мефе. Вымогатель при баблишке и с зависимостью, получается. Он теперь точно знает, к кому следует отправиться за более свежими подробностями. Значит, сегодня ему предстоит ещё одна встреча. Во рту тает лед, а в голове слегка гулко от кофеинового тумана. Джокер решает, что дальше будет только чай. Теперь ему надо совсем на другой конец города, копаться в очередной яме с дерьмом. Он морщится от отвращения. Про такое говно в “Крестном отце” чет не упоминали. Хотя он только кино смотрел, может, в книге это все есть. Книга у него лежит дома, но дальше пары десятков страниц через приключения решившего не быть мафиози Майкла Джокер пока не прорвался. Чайхана, до которой он добирается наконец, называется “Айм сори дарлинг”. Кажется, это название осталось ещё от предыдущего заведения и хозяин просто не стал заморачиваться и менять вывеску. Вот она и сияет посреди оформленного в среднеазиатском стиле фасада как шлюха-трап в Ташкенте. Джокер паркуется рядом с ещё одним геликом. Вздыхает. Он вообще-то в том году собирался поменять машину на кадиллак, но Ворон отказал. Справедливости ради, реально неэкономно бы вышло, у него ж ещё один такой же стоит в гараже, полностью идентичный, вплоть до номеров и ПТСки. Ну мало ли, пригодится. На новую машину тоже пришлось бы делать дубль. Да и угнать могли с непривычки. Но на геликах он ездил с тех самых пор, как получил права, устал от них. В чайхане людно и шумно, стоит кальянный смог. Сладкий запах табака сразу же липнет к одежде. Он замечает Расстреляя - тот тоже его видит и лениво машет рукой. Барыга одет в более легкомысленную зеркалку его собственных вещей - футболка на нем широкая и с надписью “мразь и котик одновременно” поперек груди. Чуть мятый черный льняной пидпид пальцах - мундштук кальяна. С Расстреляем они всегда встречаются в этой чайхане, район нейтральный, да и кормят вкусно. У него нет этой свойственной пожилым авторитетам привычки выезжать в промзону или на природу со всей своей ратью, чтобы обкашлять полтора устных вопроса. Часа полтора на дорогу на двух машинах через пробки ради «да-да, нет-нет, знаю-не знаю, убью-не убью» - у него на такое времени нет. И желания тоже, особенно в жару. Расстреляй с ним солидарен. Тоже человек занятой. Поэтому теперь они в приятной кондиционированной прохладе кушают плов и пьют крепкий зеленый чай. - Я себе, видел, тоже гелик прикупил. – Хвастается его визави. – Собезъянничал, но не совсем тебя. Не только тебя, то есть. Посмотрел «Физрука», ну и надумал, тем более прадик приказал долго жить. У Расстреляя хриплый скрипучий голос и шрам от разреза наискосок через глотку, багровый и некрасивый. Расстреляй его никогда не прикрывает, но и напоказ не выставляет. Ходит, будто и нет его. Как Ира Минашева со своими сиськами. Почему он при такой откровенной примете вполне конкретного способа неудачного убийства Расстреляй, а не Зарежь или там Вскрой – неизвестно. Ну то есть известно, наверняка, он просто не интересовался никогда. Как и обстоятельствами, при которых тот получил свой шрам. Ну жив же – значит все кончилось банально. И началось типично, потому что Расстреляй – барыга. Вот у них с Расстреляем отношения от типичных далеки. Особенно учитывая, как Джокер обычно поступает с барыгами. Но тут история другая, давняя. Он у него покупал кокаин, пока не бросил нюхать, из-за позиции отчима мотался аж на другой конец Питера. Ну и ещё от того, что у Расстреляя стаф отменный. Цены, конечно, соответствуют, но если есть желание нюхать кокаин, а не бадягу из спайсов и метадона, нужно раскошеливаться. Особенно если хочешь, чтобы твой отчим мог лучше делать вид, что ему о твоих пристрастиях ничего не известно. Так что если у кого пассажир типа Гречки и затаварвается мефедроном, то наверняка у Расстреляя. - Ага. – Хрипит Расстреляй. – Знаю его. Он любит снифф – нюхать, короче. Все, что угодно, амф, мет, но чаще всего берет мяу. Ну, мефедрон. Дилеру то и дело приходится поправляться, сбиваться с привычного жаргона. Его это явно бесит, но он терпит. Потому что это одно из требований Джокера к их болтовне. Вообще, к себе в первую очередь, но всех остальных это тоже касается. Он сам теперь никогда не называет наркотики сокращенными ласковыми именами, не прикрывает стремную суть веселенькой ширмочкой. Даже когда сам нюхал кокаин – он нюхал кокаин. Не юзал стаф, не баловался коксиком, не катал дороги из снега. Может, поэтому и завязал в итоге без особых драм. А ещё Джокер не убил в свое время Расстреляя, а Расстреляй не убил его, когда была возможность. Ну чем не джентльменское соглашение? А ведь вскоре после того, как переломался от первых отходов, приехал со всей бригадой к дилеру почти домой и подловил на выходе из «Азбуки вкуса». Сам не знал, что будет делать - то ли купит ещё дозу, то ли прижмурит основной источник грешного соблазна. Вообще, убить Расстреляя было бы не по понятиям и чревато. Боссом тот не был, но был неуязвимым и на здешнем районе непререкаемым авторитетом. Но Джокер не из-за этого его не тронул, очковать – вообще никогда не про него было. Просто сказал, что покупать ничего больше не будет. А Расстреляй, в свою очередь, за попытку убийства с него никогда ничего так и не спросил. Хотя мог бы – ходили слухи, что иногда особо дерзкие откидывались от передоза в своем домике и на своем райончике, и дилер вроде не при делах оказывался. - И нормально платит? – Джокер заказал плов с бараниной. Рис обжигает рот, и он запивает большим глотком чая. Забывает только, что чай не айс, и внутри становится ещё горячее. - Ну так. У меня все нормально платят. – Веско хмыкает барыга. – Но этот из тех, кто по своей воле, типа авторитет держит. Всегда за нал, и берет почти оптом, но только в личное пользование. Я не проверял, но по нему и так видно. - И когда в последний раз брал? – Он к температуре риса наконец привык и теперь распробовал вкус. Отменный, кстати. Расстреляй молчит. Думает, в его бледных глазах выгодно-не выгодно крутятся, как плашки в старом игровом автомате. Наконец кивает. - Да меньше недели назад. Закупил большую партию, довольный был. Ты смотри, если решишь его прессовать – я б осторожненько шел. Он у Мамеда сейчас в любимчиках, хер знает, почему. Слышал, тот ему такие приколы прощает, за какие его предшественники давно гнили в земле. Расстреляй брезгливо морщится – Мамеда никто не любит, даже дилеры. Джокер кивает, типа с благодарностью. Они с дилером даже близко не друзья, но если бы у него выдалась возможность убить всех барыг в Питере и окрестностях, и оставить только одного в живых – этим одним был бы Расстреляй. Никто б из клиентов последнего с ним не согласился бы, но он дилера считает крайне разумным в вопросах оплаты долгов. Тот тоже понимает, что с трупа и даже с полутрупа бабок не спросишь, поэтому реально старается продумать для клиентов пути решения вопроса. Не можешь так заплатить – ну давай эдак попробуем. Пару раз подгонял ему неплохих девок в массажные салоны таким методом. - Наверное, потому что он руки режет. – Джокер вспоминает про фотку. – Ты знал? А ещё у них с Расстреляем есть неуловимое внешнее сходство, и при том, что они почти одного возраста, его иногда прикалывает строить гипотезы об их родстве. - Жесть. – Кивает барыга. – И в чем прикол? Болевой шок, хотя бы пара дней на восстановление, и это если пассажир вообще ласты не склеит от потери крови. От срока выплаты как минимум половину не бабки искать будет, а лечиться. Глупости. Реально ведь глупости. - А зачем ты так интересуешься? - Невзначай спрашивает Расстреляй, но по взгляду понятно, что не невзначай. - Он у меня на районе руки резать принялся. - Честно отвечает Джокер. С Расстреляем удобно тем, что можно быть до определенной точки откровенным. Все равно не будет болтать. - Хочу как старший товарищ сделать внушение. Расстреляй отхлебывает зеленый чай. В прозрачном чайнике листья полощутся в кипятке, как волосы утопленницы. Или не в кипятке? Он не знаток чаев, больше по кофе. - Значит, убьешь. - Печально констатирует тот. - Жаль, хороший клиент. Платит хорошо, берет много. Джокер понимает, что Расстреляй Гречку этого предупредит. Не из эмпатии или заботы, такого у барыги в башке в принципе не водится. Ради бизнеса, чтобы выгодный клиент и дальше заносил бабло, а не червей кормил. - Ну не, это не по понятиям. А даже если и по ним - прикинь, как Мамед взбесится, сам же говоришь, этот деятель сейчас его любимая жена. Мне за такое Ворон спасибо не скажет. - Вот уж точно. - Просто поболтаем, сделаю внушение. Все. Расстреляй думает. Шестеренки так и ворочаются в башке. Ну пускай подумает, а Джокер пока доедает плов. Когда не с голодухи - уже не так вкусно, у отчима в ресторанах вкуснее. Он даже успевает поковыряться зубочисткой в зубах, когда барыга приходит, наконец, к миру с самим собой. - Ищи их по клубам и рестикам на центре, ночью. Закупку он делал недавно, так что у меня его точно не поймаешь. - Ты только его сразу не предупреждай, Расстреляй. - Усмехается Джокер. - Дня через два предупреди, а сейчас не надо. Барыге не нравится, когда ему диктуют условия. Но он все равно кивает. - А ты только не убивай его сильно. Клиент хороший, денежный. Джокер тоже кивает. И встает. Ствол, который сразу как зашел, положил себе на колено, ставит на предохранитель и сует в кобуру. Краем глаза наблюдает, как из-за спины выруливают два крупных парня и терпеливо ждут, пока он освободит место напротив Расстреляя. Конечно, никакой толковый барыга в одиночку не бродит. А Расстреляй - очень толковый. И они с ним даже близко не друзья. Но убить этой бесконечной ночью ему все равно приходится. Ворон кидает рабочую задачу. Ничего нового или сложного – перехватить залетного курьера. Самого в расход, товар – в реку. Работенка рутинная. Джокер выдергивает себе двух надежных пацанов – Сизого (за голубоватую щетину спустя часа два после бритья) и Валета, и с ними отправляется на перехват клиента. Курьеров ему никогда не жаль. Хотя они почти всегда плачут, умоляют и пытаются рассказать свою историю. Иногда даже удается докинуть до него какие-то отдельные факты – про больную мать или большие долги. Но если сам лезешь в печку – не удивляйся, что в итоге спечешься. Джокер по долгу службы многих людей встречал, знает, что путей решения проблем всегда побольше одного. И тащить полную сумку дерьма – явно не первый из них. Поэтому курьеров он убивает всегда, и девок, и парней, без разницы. Виталик берется за дело только в одном случае – если клиент несовершеннолетний. Ему и тут не западло, конечно. Просто наигрался уже с малолетками по собственному малолетству. Да и вообще, сам по себе акт отъема чужой жизни у него никаких сильных эмоций не вызывает, ни хороших, ни плохих. Просто рабочие моменты. А Виталику по душе, он такое любит. Поэтому Джокер ему и не разрешает слишком часто таким баловаться, но когда самому не хочется – охотно принимает дружескую помощь. На этот раз все просто и типично, аж скучно. Он, правда, устал уже как собака, даже очередная чашка кофе с заправки не помогает. Поэтому так даже лучше. Курьер - пацан какой-то, начинает пускать сопли и слюни, просит отпустить. Летом солнце встает рано, и в переулке, где они зажимают курьера, уже светло от утренней дымки. Того и гляди, попрут на пробежку всякие ебланы. Хотя какие пробежки в этой промзоне? Но тянуть не стоит все равно. Поэтому пока Сизый пытается в издевательские нравоучения, он накручивает на пистолет глушитель и валит парня одним выстрелом. Сизый, перерванный выстрелом на полуслове, недовольно косится. Он-то пытался убедить парня, что тому лучше сдохнуть, чем отвечать за утерю груза. - Че ты замер-то, пакуй его. - Раздражается Джокер. - Тебя тоже касается, быстро давайте. Валет дергается с места и бежит к машине, доставать черный пакет. Прям как у ментов, на молнии и с защитой от протечек. Один кабанчик им целую партию таких отгрузил, клялся что реально по госстандарту. Удобно - машину никак не запачкаешь, биологических следов трупа тоже по минимуму. Кайф. Пока пацаны укладывают трупак в пакет, он скручивает глушитель и забирает сумку. Внутри гердос, так что курьера не жалко вдвойне. Сейчас бы раскидал его по точкам, и барыги пошли бы его толкать мирным охтинцам. Не, не пойдет так. Сумка отправляется на заднее сиденье. Сизый и Валет там что-то возятся ещё, поэтому он на них снова прикрикивает. Озирается. Может, реально зря тут вальнули? Вообще, это промзона и заброшки, из свидетелей только бомжи и собаки. И шанс получить показания с обоих категорий у ментов примерно одинаковый. И все равно, прям в городе - нехорошо. Надо будет в следующий раз как обычно, в лес и там уже кончать. Но сегодня у него времени в обрез, это раз. И заебался он, это два. Ворон же ему не сказал, как и где убить. Сказал просто, что нужно. Ну а он и не стал лишний раз думать, правильно, не его ж это задача. Вальнул где получилось. Тупо. Назло отчиму залететь по сто пятой. Джокер вздыхает. Ему бы поспать. Обычно (не-бандиты) в таких ситуациях говорят: “убил бы кого-нибудь”. Но вот он убил только что и ему не легче. Значит, только отдохнуть поможет. В Сочи. Да сука. На встречу со Скворцовым он едет с трупом в багажнике. Сумку, правда, успевает опрожнить в коллектор. Если бы тут были его кореша, то он и это на них бы переложил. А Сизому с Валетом такого уровня доверия нет, в сумке ж лямы и лямы в виде порошка. Джокер когда смотрит, как содержимое вскрытых пакетов размывается водой, чувствует спиной их взгляды. Но уровень доверия чтобы не бояться, что они его сейчас туда же спихнут и заберут остаток, у него к ним есть. Поэтому он пялится на воду и ничего особо не ощущает. Ну лямы и лямы. Хрен бы с ними. А раньше ему тоже было очень жалко бабки. И так, капитана Джокер снова подстерегает у подъезда. Правда на этот раз без машины - оставил ее за углом, максимально в тени. Ходит от одной оградки вокруг газона до другой и убеждает себя, что с трупом у него вынужденно вышло. Хотя, конечно, врет сам себе в глаза. Поболтать с капитаном с утра и без чужих глаз - идея, достойная всяческих похвал. Особенно учитывая, что с этим дебилом-расчлениетелем нужно успеть поговорить прежде чем того предупредит заботящийся о доходах Расстреляй. Но, конечно, есть миллион вариантов провернуть дело без трупа в багажнике и Джокер недостаточно глуп, чтобы этого не понимать. Во-первых, Скворцов может его тупо прогнать. Вчера-то у того чуть пар из ушей от его наглости не повалил. Во-вторых, никто бы не умер (ха-ха), если бы он позвонил и назначил встречу. Или вообще погладил свое эго и дождался, пока капитан сам наберет. Или по старой привычке сразу привез бы клиента ему к отделу. Масса, короче, вариантов. Но он посреди района с трупом в багажнике ждет встречи с полицейским. Отлично. Джокер делает еще два круга и встает в тенечек под дерево. Правда в том, что ему скучно, осотоебила рутина, а ещё он злится на отчима, но даже озвучить ему этого не может. Поэтому действует тупо и опрометчиво, чтоб хоть немножко адреналина в кровь впрыснуть. Иногда ему хочется знать самого себя немного хуже и не быть таким отвратно предсказуемым. Капитан появляется в дверях парадной пораньше, чем вчера. И настроение получше. Замечает его сразу, да из окна наверное спалил ещё. Но на этот раз широко усмехается кривой ментовской улыбочкой. У Джокера, напротив, на гримасы настроения сегодня нет. - Начинает казаться, что у меня появился поклонник. - Хмыкает Скворцов, когда подходит ближе. - Но тебе, походу, реально приспичила эта Ковалева. Джокер понимает, что выдает себя этой настойчивостью с головой. Но капитан и тоже ведется, на этот раз не сваливает сразу и не выписывает повестку. Даже вроде удовлетворен. Значит, один-один - им обоим зачем-то нужно избавиться от этих заморочек как можно скорее. И он-то знает, что за интерес у Скворцова, а вот тот о причинах его активности понятия не имеет. Один-полтора в его пользу, выходит. Они идут в ближайший скверик, и капитан там себе покупает большущее мороженое. Охоч он до жратвы, может, ему предложить пожизненный рацион в вороновских ресторанах в обмен на информацию и дело с концом? - Ты дома что ли не ночевал? - Они усаживаются на лавочку. Прям как старые друзья. Джокер хмурится. Это вообще к чему? - Как ты догадался? - Ему вообще-то хотелось бы съязвить, там и темы готовые есть, про секс и про отсутствие оного у капитана, например. Но ему лень. Он делает минимум. - Тоже благодаря своим выдающимся способностям выяснил? Капитан снова усмехается. Враждебность он прячет под кривой улыбкой также плохо, как табельное под льняным пиджаком, типа как у Расстреляя, только куда более мятым. Джокер убежден, что недостаток скрытности абсолютно намеренный. Ну мент прост, как три копейки. Он пока не успел разобраться. - Ты в той же одежде, что и вчера вечером. И в целом... - Скворцов рисует руками абстрактную фигуру. Его фигуру. - Помятый. Тебе, кажется, не свойственно. Ценю, что ты так предан нашему общему делу. Теперь приходит пора Джокеру усмехнуться. Ну-ну, общему делу. Сам-то Скворцов явно не упахивался, свежий, довольный и пахнет лосьоном после бритья. Ему приходит вдруг в голову, что у капитана вид человека, который бреется опасной бритвой. Потом также внезапно - что менты обычно настолько не заморачиваются. Потом он прерывает этот странный поток умозаключений. - Мне интересно мое лично дело. Так вышло, что ты к нему слегка относишься. - Джокер сдерживает невольный зевок. - Я сегодня вечером поговорю с человеком, который почти наверняка отвечает за эту руку. И если это реально он - привезу его тебе. Выбирай место. Он хорошенько обдумал этот момент и решил, что ничего не будет рассказывать капитану до последнего. Только закинет крючок, чтобы тот не соскочил. Это снова возвращает его к тому, что с трупом посреди города он встрял исключительно из-за своих дурацких протестов. Но и трепать подробности не охота, как минимум потому, что пока он пальцем не ткнул, то, по сути, и не стучит. А ещё с капитана станется быстренько взять все в свои руки и сцапать клиента самому, а потом отбрехаться от их договоренности. Тот, на удивление, не возникает. Кивает. - Ладушки. - И не успевает Джокер удивиться тому, как все красиво прошло, добавляет. - Но я поеду с тобой. Вот ещё. - Зачем тебе это? - У него есть ощущение, что не стоит показывать, насколько ему не нравится эта идея на самом деле. С ментами как с собаками - не дай им почувствовать твою слабость. А Серега Скворцов очень похож на американского булли, у которого сила челюстей как у аллигатора. Поэтому он говорит лениво, благо, особо напрягаться не приходится. Капитан пожимает плечами и доедает хрустящий кончик вафельного рожка. Отряхивает руки. - Хочу держать ситуацию под контролем. Ты правильно заметил - мне охота поскорее закрыть это дело. Восстановить справедливость, все дела. - Снова криво усмехается, понятно, что сам свои слова ни во что не ставит. - Потом, твоя лучшая половина, как я слышал, сейчас не в Питере. Не пойми неправильно, мне будет не жалко, если тебя убьют. Но твой отчим наверняка поднимет шум, перестрелки пойдут, разборки. Работы будет не разгрести. Теперь Джокер уже не сдерживает зевок. И соглашается не из-за того, что у предложения капитана есть хоть какие-то плюсы, а чтобы поскорее от того отвязаться. Есть ощущение, что тот залупится, если он сейчас пойдет в отказ. - Окей. Вечером после работы у опроника тебя заберу. Не опаздывай. - Очередная блестящая дипломатическая победа с его стороны, ну и ну. Ворон бы охуел, если бы узнал, на что он соглашается только чтобы вздремнуть пару часиков. Капитан кивает. Вид у него не особо довольный - наверное, ожидал более бурной реакции на то, что он знает, куда подевались Шрам и остальные ребята. Обойдется без такого удовольствия. Питер - город маленький, все все знают. Удивляться, что мент оказался в курсе перемещений бандитов было бы даже странно. - Чего это ты такой сговорчивый? - Скворцов уже встал, теперь смотрит на него сверху вниз. Лучшего момента не будет, не зря ж он это все затеял. - Труп в багажнике лежит, а машина на солнышке. Хочу закопать, пока не развонялся. Капитан слегка качает головой с чем-то вроде отвращения на лице. С его приглушенной ментовской версией. - Ну до вечера закопай, будь добр. В машине со жмуром я не поеду. И уходит. Ладно, теперь точно один-два. В его пользу, разумеется.