Мама Марин папа Воробьёв

— Устала я, Дань, устала, как ты не понимаешь! — девушка срывается на крик, бросая в его сторону первое, что попадётся под руку — небольшая подушка, горячо любимая самим Воробьёвым, сейчас летит прямиком в его лицо. — Муж из тебя отвратительный, отец из тебя отвратительный, да ты... Тебя даже мужиком назвать нормальным трудно! Кирилл, он... Он в тысячу раз лучше тебя, Дань, понимаешь? В тысячу. Я не могла не уйти к нему. Я люблю его, а он — любит меня. Слова делают больно. Словно острым лезвием ножа несколько раз протыкают и без того хрупкое сердце. Может быть, Маша права. Может быть, ему действительно не хватает опыта для хорошего воспитания дочери, может быть, не хватает времени, чтобы радовать свою жену, может быть, и мужчина из него никакой, но... Разве тот, кто старается, кто из кожи вон лезет, лишь бы обеспечить своему ребёнку счастливое детство, а избраннице счастливый брак, заслуживает, чтобы об него так внезапно вытерли ноги и ушли с высоко поднятой головой? — Элиза остаётся с тобой. Я всё решила и мнения своего не поменяю. Твоя инициатива была завести ребёнка? Твоя. Кириллу она не нужна. Мне тоже не нужна. — А дочку за что, Маш! — Воробьёв всё-таки подаёт голос. Себя винить можно. Себя винить нужно. Но ребёнка, маленького, любящего обоих родителей одинаково, нельзя. И сейчас тот человек, который на протяжении долгого времени занимал особенное место, моментально упал в глазах прямиком в пропасть. — Она маленькая, она не поймёт, почему мама ушла, она... — Мне всё равно. Услышал? Разбирайся с этим как хочешь, папочка, — последнее слово она произносит особенно язвительно, кажется, даже высунув кончик языка. Сука!

***

Даня Воробьёв. 17:46 Маша ушла. Даня Воробьёв. 17:48 Ну, насовсем ушла. Сегодня подписали документы о разводе. Элиза остаётся со мной, а я. Боюсь не справиться, в общем. И оставаться один тоже, если честно, сейчас не хочу. Приедешь? На ночёвку. Или вовсе на несколько дней. Ты же говорил, что с детьми отлично ладишь, поэтому. Даня Воробьёв. 17:48 Пожалуйста, Серый, если тебе не трудно, ты меня очень выручишь. Даня Воробьёв. 17:49 И привет. Забыл, извини. Даня Воробьёв. 17:50 Алкоголь не вздумай брать. Сообщения сбивают Серёжу с толку. Нет, не наглость, наглостью просьбы вообще, на самом деле, назвать трудно. Скорее банальная неожиданность. Не просьба приехать. Развод. Потому что внешне брак казался крепким, а пара — счастливой. Дочка являлась прямым доказательством. Только, раз она осталась с отцом, а не матерью, проблема далеко не в Дане? Строить самые страшные и не самые приятные догадки Марин сейчас, мягко говоря, не хочет — лучше дождаться объяснений от самого Воробьёва.

Сергей Марин. 17:54

Сорок минут.

Сергей Марин. 17:55

Познакомишь нас с Элизой? Я теперь усатый нянь? Даня Воробьёв. 17:56 Я тебя обожаю, Серый. Познакомлю, конечно. Ага))

***

Марин с детьми ладить умеет. Сколько раз он слышал восторженные комментарии от своих подруг и знакомых, до этого просивших просидеть несколько часов в качестве няни, сколько раз малыши сами приятно отзывались о их времяпровождении и просили ещё раз привести дядю Серёжу в гости. С Даней ситуация немного другая — ему жизненно необходимо присутствие близкого человека рядом, нужна поддержка в любых её проявлениях, а не одна лишь помощь в воспитании. Поэтому в рюкзаке у мужчины сейчас не только зарядное устройство, но и парочка комплектов одежды, — домашней и уличной, — и зубная щётка. — Пап, пришёл? — первое, что слышит Марин, ещё не переступив порог квартиры. Даня, стоящий напротив и всё ещё держащий ручку, смеётся. Следом раздаётся быстрый топот ножек, и всего через несколько секунд рядом с Воробьёвым останавливается девочка. — Рассказывал ей про тебя. Очень хотела познакомиться. — Папа! — Элиза обиженно дёргает его за рукав. — Мне про тебя тоже рассказывали. Много-много раз, правда, Дань? — зайдя в квартиру, с улыбкой на лице спрашивает мужчина, и прикрывает за собой дверь. — Правда! — Давай знакомиться, — Серёжа присаживается на корточки, протягивает руку. — Серёжа Марин. Но ты можешь звать просто дядей Серёжей, договорились? Переминаясь с ноги на ногу, девочка протягивает руку и мягко жмёт её в ответ. — Элиза. Папа часто Элей называет, вы тоже можете, если хотите, — недолго поразмыслив, она добавляет. — дядя Серёжа. Воробьёв плавится не хуже фруктового льда под лучами палящего летнего солнца. С первых секунд становится понятно — он сделал правильный выбор.