Вместо Отражения

Воропаев сжал переносицу большим и указательным пальцем, поморщившись от иголочки головной боли, что впилась в левый висок. Это был только намек на то, что должно разгуляться, но Александр уже знал, что обязательно пожалеет об этой встрече. Маргарита же просто хмуро взирала на него со своего места, помешивая чай в небольшой чашке из тонкого фарфора. Время от времени ложечка ударялась о ее край, и этот звон буквально вдавливал иголку сильнее, но попросить прекратить было выше его достоинства. Поэтому, он стоически терпел, в надежде, что их разговор сможет быть куда более конструктивным. - Давай ты еще раз сформулируешь, что ты от меня хочешь, а то я, если честно, не могу тебя понять, - он снова взглянул на Жданову, на ее недовольно поджатые губы. Ей не нравилась его непонятливость, а ему ее просьба. Так что если Марго хотела помощи, то должна была свой запрос повторить. Не потому, что он желал, чтобы его умоляли, а потому, что так был шанс, что она поймет всю глупость этой самой просьбы. - Вот не нужно изображать непонимание, - Маргарита прекратила пытку ложкой и сделала глоток ароматного напитка, - я хочу, чтобы ты призвал этого Маслюкова к порядку. Ты понимаешь, что его выпады в адрес Андрея не только наносят оскорбление нашей семье, на нее тебе может быть плевать, но это создает проблемы и для ЗимаЛетто. Ты как никто должен понимать, что сейчас у компании должен быть идеальный директор. - Ты хотела сказать безгрешный? - Воропаев выгнул бровь, пристально глядя на Маргариту, - а тебе не кажется, что для этого он в первую очередь должен был себя так вести, нет? - он покосился на свою чашку, раздумывая пить или не пить. Сухость во рту была частью головной боли, но чай был не сладким, и существовала вероятность того, что он может вызвать тошноту. А подзывать официанта ради сахарницы… можно было и потерпеть. Он не собирался слишком задерживаться на этой встрече, ведь дома… у него дома, его ждала Катерина, и это была такая невозможная глупость, тратить драгоценное время на Жданову! - Давай ты не будешь заниматься морализаторством, - Марго повела плечом и забросила в чашу половинку дольки лимона, принимаясь гонять ее ложкой, снова издавая тот самый раздражающий звон. - Ты обещал Павлу и мне помочь с ЗимаЛетто, я говорю еще раз - это не ради Андрея - моего сына, это ради Андрея - директора компании, на благо которой мы работаем сейчас. Все работаем, я попрошу заметить, и твоя сестра в том числе. И еще, - ложка стала стучать о край чашки еще интенсивнее, - не забывай, что Кира все еще жена Андрея. То, что они собираются разводиться, еще ничего не значит, ведь сейчас никто этого делать не будет - нельзя забывать о респектабельности, как ты понимаешь. Так что любой позор, который ложится на Андрея, невольно опускается и на Киру, а я очень сомневаюсь в том, что тебе бы этого хотелось. - Маргарита, серьезно? - Александр скривился, - это даже хуже чем в тот раз, когда вы пытались склонить меня к донорству для Павла. Как вы еще не попытались меня в его отцовских чувствах убедить, или во мне сыновьи растолкать я даже не знаю. - Никто не собирался делать ничего подобного, Саша, - Марго вынула ложку из чашки, - меня вполне устраивает считать Павла просто донором спермы, и твой подход к этому меня тоже устраивает. И если ты хочешь сказать, что моя просьба - это некий шантаж, то, - она пожала плечами, - считай на здоровье, но, главное, сделай, как я прошу. Ко мне ты можешь относиться как угодно, просто сделай. - К тебе я как раз отношусь нормально, - хмыкнул Воропаев, - твои действия мне понятны, я бы даже сказал, прозрачны. Но твоя просьба пуста, потому как у меня нет причин скандалить с Маслюковым. Если ты хочешь, чтобы подобные выпады со стороны Кирилла прекратились, то отправь к нему Андрея с извинениями. Твой сын не был любовником Ники после ее замужества. А с кем она спала "до" Маслюкову неважно. Проблемой стало не прошлое Андрея, а то, что он не смог держать язык за зубами, и решил немного пошутить с Наумовой. Теперь у Кирилла сомнения, а у Андрея проблемы, и с каждым разом это только усиливается и ухудшается. Я же со своей стороны со свечкой при загулах Андрея не стоял, так что я даже не представляю, ЧТО я буду говорить Кириллу, в чем я буду его убеждать. - Мне не нужно, чтобы ты его убедил, - нахмурилась Маргарита, - просто возьми и разберись с этой ситуацией. Припугни его, если нужно, пригрози, если на то пошло. Мне все равно насколько законно или незаконно это будет. Просто разберись с этим. Твой ОТЕЦ обязательно разобрался бы, так что же становится для тебя проблемой? - Мой отец начинал и крутил бизнес в девяностые, когда за горло можно было подержать практически любого, если у тебя была достаточно прочная крыша, - улыбнулся Александр, - а вот то, что ты просишь у меня - это преступление, за которое я могу совершенно неслучайно сесть. Ведь Кирилл будет вполне в своем праве привлечь на свою защиту и крышу, и закон. И, поверь, я знаю, что у него в достатке знакомств и среди первого, и среди второго. - Поверить не могу, что ты боишься, - покачала головой Маргарита, снова делая очередной глоток чая, - неужели на тебя так пагубно повлияли твои отношения с Пушкаревой? Ты что, правда, думаешь, что это твое единственное и великое? Думаешь, что будет так, как у твоих родителей? Или ты так не хочешь? - улыбка на губах Ждановой была холодной и злой, правда, она пропала так же быстро, как и появилась, и Маргарита тут же опустила взгляд в стол. Воропаеву стало мерзко. От самой ситуации, разговора, упоминаний его родителей и всего, что случилось с ним за последние полгода точно. Теперь тошнота подкатила волной, и Александру пришлось прочистить горло, чтобы необходимость бежать в уборную отступила. Этот звук заставил Маргариту поднять на него взгляд. Сейчас она выглядела растерянной и не менее подавленной, чем он сам. Воропаев вздохнул - пропали бы пропадом эти Ждановы, чтобы любая необходимость помогать им пропала, растаяла, словно дымка… Но при всем при этом Александр понимал ее, понимал слишком хорошо, но это не уменьшало ощущения удавки на шее. Быстрее бы Кира разводилась с Андреем, а Павел выздоровел окончательно, чтобы он мог с полным правом слать Маргариту с ее просьбами в длительное и увлекательное пешее эротическое путешествие. Он снова потер переносицу, прислушиваясь к интенсивности боли в виске. Боже, как же ему хотелось оказаться дома, просто упасть на диван и ощутить, как Катя примется поглаживать его волосы. Она так мило беспокоилась о нем каждый раз, когда видела, что он ему плохо. Ему даже говорить ничего не нужно было, ни слова, и от этого становилось немного легче, потому что признаваться в том, что ему что-то нужно у него никогда не получалось, а с возрастом становилось только хуже. А после гибели родителей и подавно. Главе семьи не пристало выказывать слабость. Глава семьи не может болеть, испытывать усталость, страх, даже на надежду не имеет права - только уверенность, только проверенные источники, только “все сделай сам”. - Ситуация с Кириллом целиком и полностью проблема Андрея, - начал он, но Маргарита перебила его. - Саша, я не хотела, чтобы это прозвучало именно так, - она, видимо, собиралась сказать еще что-то, но Воропаев решительно поднял руку. - Нет, все ты хотела и делала это сознательно, в надежде вывести меня на эмоции, - он покачал головой, - я могу сказать, что у тебя получилось. И да, так и быть, проблему Андрея с Маслюковым я решу. Так, как я считаю нужным, и тебе, как и твоему сыну, придется меня слушаться. Чтобы на следующих раутах и вечерах Кирилл не пытался оторвать ему голову. - Спасибо, большего мне и не нужно, - снова перебила его Жданова, - просто чтобы этот конфликт перестал упоминаться в журналах и наше имя, вместе с именем ЗимаЛетто перестали трепать почем зря. - Маргарита, дослушай меня, - Александр подался немного вперед, упираясь локтем в стол, - я просто хочу, чтобы ты меня услышала. Готова? - Готова, - Маргарита отклонилась немного назад, сведя брови к переносице, - я слушаю тебя очень внимательно. - Хорошо, потому что внимательность тебе поможет, - Воропаев позволил себе оскалиться, - первое, не позволяй себе трепать имя моих родителей. Что бы там ни было в прошлом, что бы там тебя не коробило и не выворачивало - не смей. - Я же сказала, что я не хотела, - скривилась Маргарита, но Александр не дал ей продолжить, он покачал головой. - Хотела, - решительно добавил он, - хотела, иначе не произнесла бы, так что сейчас просто возьми и дослушай. Родителей больше не трогай, поверь, мое терпение не безгранично. И второе, мои отношения с Катериной не твоего ума дело, не твоего, не твоего сына, никто из вас не имеет права в это лезть. Интрижка у нас, или любовь до гроба - это только наше. Кривое слово в ее сторону и я сделаю то, что обещал еще несколько лет назад. Я от ЗимаЛетто не оставлю камня на камне. Веришь? - Верю, - холодно ответила Маргарита, - что-то еще? - Нет, - улыбнулся Александр, - это все. И на этом мы, пожалуй, закончим эту встречу. С Маслюковым я поговорю, скажем так, я знаю, как до него достучаться, но успеха я не гарантирую. А тебе советую с Андреем все-таки поговорить, именно его длинный язык и неуемное желание опылять каждый цветок и создали эти проблемы. Мы договорились? - он пристально смотрел на Жданову, ожидая ее ответа. - Договорились, - кивнула она, - но не затягивай, будь добр, скоро очередной вечер, и я не хочу бояться открывать первые страницы журналов. Воропаев склонил голову в знак согласия, борясь с желанием помассировать висок. Домой. Домой. Быстрее домой - и пусть весь мир просто горит огнем. Надоело.

* * *

Катерина запустила пальцы в его волосы и массировала кожу его головы мягкими круговыми движениями, распространяя по телу горячую волну истомы. Первым, что сделала Пушкарева после того, как поцеловала Александра по его возвращении - заставила его съесть небольшой бутерброд и выпить таблетки. Катя безошибочно заметила разгорающийся приступ головной боли. Она сама призналась Воропаеву, что тоже мучилась таким время от времени, поэтому понимала, что съесть он сейчас не сможет ровным счетом ничего. Александру было стыдно, что он своим состоянием портил их совместный вечер, но Катерине казалось было плевать, она вела себя так, словно они жили вместе не первый год - таблетки, душ, постель… Вот и сейчас она просто обнимала его, лаская, ожидая, так же как и он сам, что ему станет лучше. - Саш? - она позвала тихо, словно проверяя, спит он или нет, и Александр тут же откликнулся, не поднимая головы. - Я не сплю, все хорошо, - глаза его были закрыты, и сил на то чтобы открыть их снова он не находил. Пальцы Пушкаревой прекратили путешествовать в его волосах, и Воропаев вздохнул - все хорошее рано или поздно имело конец. Ему очень хотелось продлить ласку, но просить об этом было глупо, в конце концов, не будет же она валяться с ним в постели весь вечер. Она могла поехать куда-то по делам, встретиться с подругой или Юлианой, а не нянчиться с ним тут. Он уже должен был быть ей благодарен за заботу, и он был, но… ведь всегда хочется больше. - В этом и проблема, - Катерина немного удивила его своим ответом, - чтобы таблетка подействовала лучше, тебе нужно уснуть, а я не могу понять, почему ты не спишь. Боль все еще острая? Я мешаю расслабиться? - пальцы ее снова вернулись ему в волосы, и Александр не смог сдержать стон, когда она провела ноготками по его затылку. - Нет, боль не острая, она отступает, - Воропаев прижался к Пушкаревой сильнее, - я просто думаю, что ты бы могла провести это время куда полезнее, чем вот так просто сейчас бесцельно со мной. Ты поэтому ждешь, чтобы я уснул? Потому что если тебе нужно уйти… - Ты серьезно? А то по твоему голосу я не могу разобрать, если честно, - вздохнула Катерина, и одна рука ее скользнула к его шее, разминая мышцы. - Что серьезно? - ее поглаживания и легкий массаж буквально лишали его воли, хотелось вот так лежать целую вечность, растворяясь в ее объятиях. И от этого думать становилось все сложнее, кто знает, может он и в сон соскользнет такими темпами. - Ты, правда, думаешь, что я собираюсь уйти и оставить тебя одного? - пальцы ее продолжали ласкать его с прежней осторожностью, а вот голос стал строже. Воропаев невольно улыбнулся, конечно, сейчас Катя совершенно точно не походила на учительницу младших классов, но ведь было время… - Я ничего не думаю, это просто так… логичное умозаключение, - он снова застонал, когда Пушкарева нажала на точку в основании черепа. Боже, и откуда она знала такие тонкости? По одному Божественному наитию этого не отыскать. - Твоя логика, Воропаев, порочна, - фыркнула Катерина, - вот ты сам бы меня оставил с больной головой? Ну, если бы у тебя, конечно, не было работы, ведь в таком случае это немного… другое. - Нет, не оставил бы, - Александр решил не договаривать, что если бы у нее было что-то похожее на его приступ, то он бы уже тащил ее в больницу. Капельница, чтобы расширить суженные сосуды, витаминный коктейль, консультация врача… Можно ли было назвать Воропаева паникером - точно нет, а вот перестраховщиком - сколько угодно. На то были свои причины, но о них думать сейчас точно не хотелось. - Так почему ты думаешь, что я тебя оставлю? Или ты считаешь, что мне в тебе интересно только то, что видно, если штаны расстегнуть? - праведно возмущалась Катерина, и Александру следовало признать, что он был не прав. Но вместо этого он рассмеялся и попробовал приподняться, чтобы заглянуть ей в глаза. - Я не думаю о тебе так, и не думаю о тебе плохо, - Воропаев смог-таки оказаться лицом к лицу с Пушкаревой, чтобы коснуться губами ее лба, чтобы разгладить морщинку между бровей, - я просто не хочу, чтобы ты со мной заскучала. - Вот соскучиться с тобой мне точно не удастся, - Катерина снова потянула его на себя, - ложись, пожалуйста, тебе правда нужно поспать. Я никуда не уйду, когда ты проснешься, я буду здесь. Конечно, гарантировать, что я буду в постели, не могу, но в квартире ты меня обнаружишь совершенно точно. - Все равно не понимаю, зачем это тебе, - он уткнулся носом Кате в шею и вдохнул ее запах, - но я благодарен. Правда, спасибо. - Даже комментировать это не хочу, - отрезала Пушкарева, - что у тебя в голове, я просто не представляю. Он ощутил, как Катерина принялась поправлять плед на его плечах, чтобы устроить его удобнее. Забота. Это было очень приятно, возможно, так же сладко, как и ее поцелуи. Воропаев улыбнулся, прислушиваясь к ворчанию Катерины - она была совершенно великолепным созданием, таким нежным, словно самый тонкий шелк, и таким… просто невероятно упрямым. Он потерся носом о ее шею, оставляя на ней короткий поцелуй. - Спи, - Александр ощутил, как Катя немного повозилась под ним, чтобы и самой устроиться удобнее в его руках, - видишь, я тоже буду спать. - Останься завтра у меня, - попросил он сквозь сон, снова целуя ее шею, - я обещаю тебе, что завтра я буду в форме. - Останусь, - пообещала Катерина, - останусь так надолго, как захочешь, - она принялась массировать кожу его головы, - мне все равно сейчас домой не нужно, только за вещами съездить, а то я не могу постоянно в одном и том же ходить. Это неприлично, даже несмотря на то, что все знают, что я имею полное моральное право у тебя ночевать. - Приличная моя, - улыбнулся Воропаев, - нужно поделиться с тобой шкафом, чтобы тебе не приходилось за вещами мотаться. - Поделись, - согласилась Пушкарева, - а то у тебя тут кроме моего испорченного нижнего белья ничего не оседает. - Как это ничего? - хмыкнул Александр, - а волосы твои? По всему дому нахожу, то здесь, то там. У меня такое ощущение, что ты как кошка, таким образом территорию метишь. В особенности ванную комнату. - Я бы лучше тебя пометила, - возмутилась Катерина, - а то вокруг тебя слишком много желающих… - Никто меня не желает, успокойся, - ревность Пушкаревой была приятна, Воропаев, как собственник, понимал ее очень хорошо. Но культивировать в ней это чувство он не собирался - вещь эта, совершенно деструктивная, была излишней в их отношениях, - по крайней мере, в том формате, в котором ты меня желаешь так точно. - Ложная скромность, - фыркнула Катерина, - ты еще скажи, что не знаешь, как на тебя смотрят другие женщины. - Мне все равно как они на меня смотрят, я же на них не смотрю, - Александр вздохнул, когда Катя снова стала массировать ему затылок, сжимая и растирая кожу. - Невозможный, - вздохнула Пушкарева, - ладно, ты ни на кого не смотришь… - Ни на кого кроме тебя, - поправил Воропаев Катерину, - на тебя я очень люблю смотреть… после душа там, например… по утрам… - Я тебя потом укушу, когда у тебя головная боль пройдет, - пообещала Пушкарева совершенно серьезным тоном. - Я не против, - согласился Александр, - только кусай так, чтобы не было заметно, а то у меня на выходных встреча с Маслюковым. - Опять? - Катя прекратила его поглаживать, и голос ее звучал взволнованно, - это что, все та же ситуация со Ждановым? - Она самая, меня сегодня Маргарита попросила с этим разобраться, так что нужно закрыть этот вопрос как можно быстрее, - подтвердил Воропаев, - и мне кажется она права, вот эти публичные стычки Андрея с Кириллом ни к чему хорошему не приведут. - Ты сейчас пытаешься сказать мне, что сделаешь Андрею одолжение на благо компании? - Пушкарева сомневалась… то ли в адекватности Воропаева, то ли в формальной логике всех этих измышлений в целом. - Понимаешь, - Александр перекатился на спину, закидывая руку за голову и глядя в потолок, - дело не только в ЗимаЛетто в целом, хотя, - он скривился, - я же Павлу пообещал, что помогу, слово дал, не забирать же его обратно. Но это одно, а другое - Кира все еще супруга Андрея, и пока мы не выровняем компанию в финансовом плане, развод ей не светит, все для того же, чтобы вокруг ЗимаЛетто не было лишних скандалов. Так что каждый раз, когда в журналах оказывается Андрей в каком-то компрометирующем свете, все это автоматически задевает еще и Киру. Она, конечно, об этом умалчивает, но я не слепой… - Я в прошлый раз испугалась по-настоящему, - заметила Катя, она прилегла рядом, прижимаясь к нему с правой стороны, поглаживая его щеку. - Я уже думала, что там обязательно будет драка, если не между Андреем и этим Кириллом, то между Кириллом и тобой. Он реагировал так… резко. - Маслюков не будет со мной драться, - Воропаев знал это совершенно точно, - просто он правда любит супругу. Ника неплохая девчонка, немного наивная, до сих пор, кстати, и любить ее есть за что. А то, что у нее в прошлом был Жданов, так у кого из моделей ЗимаЛетто его не… прости, - он повернулся так, чтобы взглянуть в глаза Катерине. Его выпад был совершенно не в сторону Кати и ее ситуации, но все равно прозвучал… бестактно. Александр знал, что эта тема была все еще болезненна для Пушкаревой, и не хотел расстраивать ее лишний раз, но Катя только кивнула. - Все нормально, я понимаю, что ты хочешь сказать, и могу даже заверить тебя, что я видела то, о чем ты говоришь, ну, до того, как меня решили разыграть как выгодную карту, - она поглаживала его грудь кончиками пальцев, - уже потом, когда я была в Египте, я решила все проанализировать. Мне же хотелось осудить его, найти в нем изъяны, ты понимаешь… А я все никак не могла их обнаружить, на глазах все еще были остатки очков… Но об одном я могу говорить совершенно точно - ни Жданов, ни Малиновский никого к близости не принуждали. Ну, в том понятии принуждения, о котором мы все обычно говорим. - А им и не нужно никого принуждать, - кивнул Воропаев, - девчонки сами прыгали к ним в постель в надежде получить от этого какие-то дивиденды. И некоторые даже получали - больше показов, выше зарплату, больше возможностей. - Ты их осуждаешь? - Катерина придвинулась еще ближе, перекидывая свою ногу через его бедро. Александр задумался. - Андрея - конечно, но тут я предвзят, ведь он изменял моей сестре, когда она была его невестой, потом, когда стала его женой. И это не осуждение даже, я его презирал, и до сих пор это сидит во мне. С Малиновским сложнее - у меня никогда не было к нему глубоко личных счетов, но я искренне считаю его идиотом, и думаю, что со мной многие могут согласиться. Он же прыгает на любую симпатичную барышню, словно ему пятнадцать лет, и женщину он увидел впервые… - Да, мне это тоже похоже на какое-то подростковое… не знаю даже, - Катя пожала плечами, - можно я пойду с тобой к Малюкову? - ее прыжок между темами заставил Воропаева удивленно задрать брови. - А тебе зачем? Думаешь, моих аргументов не хватит? - Александр не любил, когда в нем сомневались, а то, что в нем могла сомневаться Пушкарева, задевало еще больше. Но Катерину одолевали сомнения иного толка. - Твоих аргументов хватит просто за глаза, и я верю, что ты найдешь с Кириллом общий язык, но… я волнуюсь. Я не настаиваю, - она склонилась немного ниже, чтобы коснуться своими губами его губ, - но мне так будет спокойнее. Пожалуйста, - выдохнула она перед тем, как поцеловать. И вот как он мог отказать такой женщине? Ведь это было совершенно невозможно.

* * *

- Почему тут так темно? - когда Катя задавала этот сакраментальный вопрос уже в пятый раз, и Александр старался слишком откровенно не ржать над несчастной девушкой. Они сейчас шли по узкому извилистому коридору, с довольно низким потолком - последнее беспокоило Катерину не сильно, а вот Александру приходилось пригибаться вполне прилично. Это был единственный минус этого места, ну кроме темноты. Но сам Воропаев проходил тут не первый раз и поэтому научился довольствоваться и малым количеством света, и тем, что стены казалось вот-вот должны были расплющить идущего между ними человека. - Потому, что это заведение называется Штольня, этот как шахта, понимаешь? По сути, это и есть шахта, - разъяснял Александр, держа Катерину за руку, чтобы она шла немного увереннее. Он уже давно потерял из виду официанта, но и без него он знал, куда им нужно было идти, чтобы попасть в нужный из трех залов. - Тут у нас стилизация под разработку горной породы. Сейчас тут не очень красиво и презентабельно, но и такая полутьма коридора, и сама вот эта удушающая узость - это все часть заигрывания со стилем. Поверь, когда мы выйдем в зал, тебе понравится. - Мне понравится все, что угодно, - уверенно ответила Пушкарева за его спиной, - потому что я с тобой, но меня такие места немного напрягают… - Как интересно, - протянул Воропаев, сжимая руку Кати чуть сильнее, - ты боишься замкнутых пространств? - Технически, пространство это не замкнутое, - принялась умничать Пушкарева, заставляя Александра улыбнуться, - но мне как-то… неприятно, словно… - Воздуха не хватает? - Воропаев понимающе кивнул, - подожди еще немного, пара шагов и мы в зале. - Да, дышать словно тяжело, воздух такой… густой, тяжелый, - Катерина сглотнула, - тебе тоже тут не очень? - Могу сказать, что ощущение густого и влажного воздуха тут фантомное, это все тебе твой мозг подсказывает. Я лично проверял, как тут проходят воздуховоды, да еще и с понимающим человеком - тут воздух сухой, свежий и прохладный, а гостей проводят в очень строгом порядке, чтобы не устраивать столпотворения, ну на всякий случай. Мало ли кого паника разобьет. Вот, смотри, - Александр остановился и толкнул одну из неприметных дверей, такие встречались время от времени по коридору, отличаясь только цветом чуть горящих подвесных фонарей над ними - над этими был зеленый. - С ума сойти! - Катя тут же шагнула в комнату - просторную, светлую, с полуподвальным окном. Она была практически пустой, если не считать двух диванов и стола между ними, на котором было несколько стеклянных бутылок с водой, и стаканы, - тут даже дышать легко! - Это от того, что сама комната в твоем мозгу ассоциируется с чем-то хорошим - она привычная, ты видишь окно, да еще и приоткрытое, - Воропаев прижался к стене спиной, ему тоже тут дышалось легче, и даже легкое головокружение началось, словно намекая организму, что он вышел сюда из места с ограниченным количеством кислорода, - так что это просто фокус твоего сознания, не более. Воды? - Нет, не нужно, - Катя стола в центре комнаты и дышала полной грудью, закрыв глаза, - я уже в полном порядке. Но, ты мне скажи, - она повернулась к Александру, - зачем людям так себя мучить? - Кто-то любит такие ощущения, шахты, штольни, пещеры, - пожал плечами Воропаев, сплетая руки на груди, - кто-то просто наслаждается самим убранством основного зала, но это не рассказать. Увидишь - поймешь. Ну а некоторые приходят сюда справляться со своими травмами. - Травмами? - Катерина нахмурилась, и полностью повернулся к Александру, - ты о чем? - она огляделась, задумчиво кочуя взглядом с одного предмета мебели на другой. - Клаустрофобия? - неуверенно добавила она. Воропаев кивнул. - Не только это, конечно, но да, клаустрофобия тоже. И я сразу говорю - это не совсем клин клином, о чем ты подумала, просто нас окружает очень много закрытых пространств, - принялся объяснять он, - многие тут получают тренировку после дополнительной терапии, чтобы безболезненно ехать в лифте, например. Представь, какой может быть конфуз, если кого-то в лифте накроет волна паники? Это как минимум неловко, а как максимум… - он улыбнулся, и Катя тут же воспользовалась паузой. Она подошла еще ближе к Александру. - Это очень интересно, но откуда такие подробности о последней категории посетителей? - она как всегда была проницательна, и глаза ее светились пониманием, да, уверенности в них еще не было. - Мы пришли сюда не просто так, - Воропаев протянул ей руку, собираясь провести-таки Катерину в главный зал, - я посещал это место именно в качестве терапии. Первые несколько раз я даже не замечал, как красиво украшен основной зал, если честно. Только постепенно я перестал задыхаться… ну, и с лифтами у меня сейчас не все так печально. - Я могу спросить, как давно у тебя возникла эта проблема? - Катя послушно пошла за ним, хотя на комнату покосилась тоскливо, ей, видимо, возвращаться в коридор не улыбалось совершенно. - Это случилось после аварии, - Александр собирался поведать эту ситуацию уже за столиком, глядя друг другу в глаза, но раз уж разговор об этом зашел сейчас, - ты, я думаю, знаешь, что мои родители погибли в автокатастрофе. - Да, я знала это еще с самого начала моей работы в ЗимаЛетто, - подтвердила Катерина, - в ЖенСовете, мне кажется, знают решительно все. - Все да не все, - покачал головой Воропаев, - они не знали, что в той аварии столкнулись не две машины, там была целая свалка из семи автомобилей, но погибли те, кто ехал в первых двух, остальные получили травмы… - Ты ехал в машине со своими родителями? - сперва спросила она, но потом добавила, - нет, ты не мог, ты был в другой, да? Ты просто ехал за ними следом? - Именно, - они вышли в зал, залитый разноцветными огоньками, которые крепились к стенам и потолку в виде россыпи жил драгоценных камней, - я ехал следом… - он поднял взгляд на потолок стилизованной “пещеры”, - посмотри, здесь на самом деле красиво, - но слов восхищения от Катерины он так и не услышал, поэтому взглянул на замершую девушку. Пушкарева стояла и смотрела на него широко открытыми глазами, видимо, так и не позволив себе оглядеться вокруг, - да, именно такой реакции я и ожидал, - Александр кивнул, и взял Катерину под локоть, направляясь вместе с ней к столику, - поэтому я и хотел рассказать тебе все, когда мы уже сядем за стол, - он отодвинул для нее стул, - присаживайся и начни говорить, а то ты меня пугаешь своим взглядом. Я не хотел тебя шокировать, просто… скоро годовщина… - Шрамы, - начала Пушкарева, - на руке… на плече, я имею в виду, на бедре, на боку… это все с того дня? - она теребила в руках текстильную салфетку, которая до этого лежала сложенной перед ней в виде ромба. - Все, кроме того, что на ребрах, это не после аварии, это намного позже, - признался Александр, он снова взглянул на руки Пушкаревой и протянул свою ладонью вверх. Он хотел просто предложить ей коснуться, и Катя вцепилась в его пальцы с такой силой, что ему пришлось накрыть ее руку своей второй. - Мне очень жаль… - Катя, это было давно, это… - Воропаев попытался подобрать слова, но у него это получалось не очень хорошо. Эта тема делала его косноязычным. - Конечно, я до сих пор чувствую все это, но боль притупляется. Я хотел поделиться с тобой, потому, что близится годовщина, и я могу пропасть на несколько дней. И я не хочу, чтобы ты думала, что это из-за тебя, это просто сопряжено с внутренним состоянием. - Я бы не могла переживать такие дни в одиночестве, - покачала головой Катерина, принимаясь поглаживать его пальцы, - а тебе проще, когда ты сам? - Не то чтобы, - решил не кривить душой Александр, - но, во-первых, я так привык - Кристина всегда находила отвлечение в друзьях и шумных компаниях, а Кира - в Андрее, так что я старался оставаться наедине с трубкой и коньяком, тоже ничего. Ну а, во-вторых, сейчас Кире нужна поддержка как никогда, так что, я думаю, мне нужно будет провести с ней побольше времени после кладбища. Есть вероятность, что Маргарита решит побыть с ней, но сейчас это немного сомнительно, учитывая сложившуюся ситуацию. - Ты о разводе? - нахмурилась Катерина, - мне казалось, что Маргарита к Кире относилась хорошо просто… сама по себе, я имею в виду вне зависимости замужем она за Андреем или нет. И Павел тоже, - добавила она, и удивленно взглянула на их руки. Воропаев решил ее тут же отвлечь, ведь она, скорее всего, ощутила, как он вздрогнул, при упоминании имени старшего Жданова. - Я не говорю, что со Ждановыми что-то не так, - он чуть потряс их руками, словно привлекая внимание Кати, - просто это не тот день, когда ты кого-то подпускаешь к себе, хотя Маргарита, правда, очень близка с Кирой. Ни Марго, ни Павел никогда не обижали ее, и это было для меня важным. - Ты останешься у Киры на ночь? - Пушкарева не торопилась разрывать с ним контакт, и даже не сразу обратила внимание на официанта. Тоже довольно колоритно одетого в стилизованный костюм шахтера с едва мерцающим фонарем на каске. - Нам нужно сделать заказ, - Александр решил напомнить ей, что они все-таки в заведении, - ты чего-то хочешь? - А? - Катя огляделась, словно только сейчас осознала, где она, - о! Ого, - это она взглянула уже на официанта, что тут же просиял довольной улыбкой. - Да, так у нас очень часто реагируют, - довольно ответил он, а потом добавил, - у нас в заведении нет привычного меню, поэтому я просто представлю вам, что вы сможете сегодня отведать… - Ты тут знаешь, что можно съесть? - Пушкарева снова повернулась к Воропаеву, - закажи, я полностью доверяю твоему вкусу. Было очень заметно, что она хочет побыстрее вернуться к прерванному диалогу. Так что Александр заказал рыбу, запеченную в соляной шубе, салат с “камушками” из печени и хрустальный японский десерт. В качестве напитка он выбрал пряный лимонад с травами, которые призывали согревать тело изнутри, а еще сливовое вино со специями - аналог глинтвейна, но более сладкий и густой. Катерина ни разу его не перебивала, она просто соглашалась на все, что он заказывал, и продолжала гладить его руку, ничуть не стесняясь, что официант поглядывал на такую ее липучесть с интересом. Когда он получил последние распоряжения и удалился, они снова вернулись к начатому разговору. - Я не буду оставаться у Киры на ночь, у нее уже есть план на вечер, но у нее нет планов на день, - сестра предупредила его, что на ночь она собирается к Кристине, которая днем на этот раз для разнообразия будет заниматься медитацией в Садхане, - а в годовщину это…особенно тяжело быть одному, ну и работать тоже очень сложно. Сперва мы встретимся все вместе, а потом Крис отправится по своим делам, а я постараюсь занять Киру чем-то… на свежем воздухе, благо, погода начинает позволять, - он отвлекся, когда появился официант с напитками, - попробуй лимонад - он тут чудо как хорош. Правда. - На ночь ты вернешься к себе? - Катя сделала глоток и поставила стакан на место, совершенно не отреагировав на сочетание лимона, розмарина, мяты, базилика и ромашкового чая. - Вернусь, - кивнул Воропаев, уже прикидывая, сколько снотворного ему нужно будет выпить, чтобы наверняка уснуть, - я и так прогуляю работу, так что нужно будет нагонять и встречи, и прочую ерунду. А что? - Я не хочу напрашиваться к тебе, - она снова отпила из стакана, - но я хочу, чтобы на ночь ты пришел ко мне. Так ведь можно? - Кать, я буду… - ему хотелось сказать, что он будет хмурым, разбитым, грустным… там был целый комплект тяжелейших эмоций, которым он позволял прорваться раз в году с полной силой, но Пушкарева перебила его. - Не важно, каким ты будешь, я не хочу, чтобы ты был один… если, конечно, ты мне позволишь, - она снова потянулась к его руке, поглаживая, касаясь… - Я приеду к тебе, если ты пообещаешь мне, что выставишь меня сразу, если тебе станет со мной тяжело, - серьезно обратился к Катерине Воропаев. - Легко, - кивнула она, на этот раз снова делая очередной глоток, - обещаю, выставлю тебя прочь, ЕСЛИ мне станет тяжело. Воропаев покачал головой, уже по ее тону было понятно, что ей не станет… И ему было крайне сложно ответить ей нет, во-первых, потому что она об этом действительно просила, а во-вторых потому, что ему этого хотелось самому. Он тоже пригубил лимонад - довольно хороший, в меру сладкий, ароматный и необычный. Пушкарева тем временем задала очередной вопрос. - Расскажи мне про свою клаустрофобию, как ты справился с ней. Ведь раз мы здесь, то это значит, что у тебя есть продвижения и очень весомые, ведь так? - На самом деле нет, - оскалился Александр, - все гораздо проще - я научился терпеть. Но, могу рассказать, что мне в этом помогало. И Катерина приготовилась очень внимательно слушать, сплетая свои пальцы с его.