Интерлюдия 2
21 июня 2023 г., 08:00
Каролина рыдала так, что казалось, она неминуемо должна была задохнуться. Такой реакции, после проведенной вместе ночи, Павел никак не ожидал и поэтому первые минуты три он просто смотрел на нее и не знал, что ему делать. Пощечина? Стакан воды? Обнять? Последнее ему казалось самым не подходящим, ведь сейчас она рыдала именно потому, что у них эти самые прикосновения и были… Жданов был в шоке, у него стресс сейчас был не меньше, чем у самой Лины, и он побежал на кухню, чтобы набрать воды. Он еще не решил, будет он ее поить или поливать, но… Когда он вернулся из кухни, Каролина все еще рыдала, и Павел набрал воду в рот, чтобы опрыскать Воропаеву так, как когда-то его мама делала с цветами. Не помогло. Секундное замешательство - Лина осознала, что произошло, и снова залилась слезами - просто отлично!
- Каролина, если ты не успокоишься, то мне придется позвонить в скорую, - решительно сказал Жданов, стараясь поймать взгляд расстроенной женщины, - а я хочу тебе напомнить, что Кристина сейчас у друзей, и она может вернуться в пустую квартиру, если у тебя диагностируют припадок и заберут. Возьми себя в руки.
- Ты… ты… ты… ты не пони… пони… понимаешь, - она потрясла головой так сильно, что ее низкий хвост растрепался, и волосы ее рассыпались по плечам, не пони… пони… маешь, не понимаешь, - она указала в сторону двери, - ухо… уходи… уйди, Паша, я… я не могу… я так не могу…
Жданов выпил остаток воды из стакана, и просто сел на пол, напротив Воропаевой, черт, ведь только вчера все было хорошо. Они были… счастливы! И сегодня утром, когда Павел проснулся в ее постели и не обнаружил ее рядом, он просто решил, что она пошла в ванную. Он лежал и мечтал, как предложит ей выйти за него замуж. Да, вот прям так, вот… настолько ТАК, что это было просто до боли прекрасно.
Маргарита знала, к кому он ушел, ведь он не просто уходил, чтобы снова вернуться к супруге, нет. На этот раз он был уверен, что это окончательный и бесповоротный уход. В жизни Павла никогда не было ничего подобного, ну, кроме, разве что, тех дней, когда он сходился с Маргаритой… Это был самый лучший, самый яркий месяц в его жизни. Они с Линой гуляли, держались за руки и целовались, словно перевозбужденные подростки. Он заваливал Каролину цветами, и пробовал наладить отношения с Кристиной, при которой, ясное дело, пока все было более чем благопристойно. Но Тина не хотела общаться с Павлом. Взрослая девочка, практически шесть лет это не шутки, кусалась, царапалась и… ненавидела. Именно таким словом хотелось охарактеризовать то, что происходило со стороны Кристины. Каролина считала, то Тина просто скучает по отцу, но Павел признавал, что в этом было что-то гораздо больше и глубже… Неприязнь, с которой было практически невозможно бороться. Но Жданов решил запастись терпением. Ведь он собирался оставаться с Каролиной, а это значит, нужно было постараться, чтобы Кристина приняла его, ну или хотя бы стала чувствовать себя с ним куда комфортнее.
- Лина, я никуда не пойду, пока я не пойму что произошло. Ведь все, что произошло, у нас вчера было по обоюдному согласию - ведь так? - он снова постарался заглянуть в глаза Каролине, - а то ты сейчас так реагируешь, словно я над тобой надругался. И если признаться, меня это пугает, Лин.
- Над… над… надругался? - сейчас Воропаева старалась совладать с собой, но говорить у нее все еще получалось с огромным трудом. Она все еще заходилась всхлипами, - Паш… прошу… прошу тебя, уйди… я… все было… было обоюдно… было… правда, было. Я никому… никогда не скажу, что… что… что было что-то не потому, не потому… я хотела… я хотела, - она снова начала плакать, - я хотела, - она закрыла лицо руками, - я ХОТЕЛА, Боже, я ведь этого хотела - какая же я дрянь!
Она снова зашлась в рыданиях, а Павел принялся покачивать перед лицом пустым стаканом - успокаиваться Каролина не собиралась и, скорее всего, не могла… Сам Жданов постепенно начал понимать, что гложело Каролину - измена. Пока у них был конфетно-букетный период, пока все это было похоже на глупую книжную романтику она, возможно, не ощущала той внутренней боли, того внутреннего сопротивления, что ощущала сейчас. А тут на нее со всего маху обрушилось чувство вины… Павел не один раз слышал, что секс может вскрыть самое потаенное, просто потому, что это не только физический акт разрядки, это еще и эмоциональное единение… Да… объединились, нечего сказать. Он отставил стакан в сторону и потер лицо руками.
- Лина, мы с тобой не сделали ничего плохого, мы взрослые люди, так иногда бывает…
- Я предала его… - Каролина схватилась со своего места, и бросилась к окну, принимаясь отпирать его, - предала… предала его… предала… Боже… -она дергала ручку только сильнее, и вероятность того, что эта самая ручка сейчас останется у нее в руках становилась все выше. Жданов встал, подошел поближе, обнимая Каролину со спины. Он знал, что Воропаева просто хотела впустить в комнату побольше воздуха, ей, наверное, казалось, что она задыхалась.
- Давай, я открою, - он осторожно отодвинул в сторону Лину, позволяя ей выпутаться из своих объятий, - не нужно так себя казнить, - Павел удивился, когда окно поддалось легко и просто. Что же Воропаевой мешало его открыть?
- Нет, Паша, нужно, - она утерла слезы, что буквально заливали ее щеки градом, - во всем виновата только я. Во всем виновата я… я думала… я решила… я не знаю, - покачала она головой, - я не знаю, что это было… я не знаю, зачем… когда мы… пока мы не… я думала, что все правильно, закономерно, и… Он же мне даже не звонил! Все это время ни единого звонка! Бесчувственный козел, - она села на пол, упираясь спиной в шкаф, - мне было так обидно, я думала… я думала, что он меня не любит… думала… что так будет правильно.
- Ты любишь его, да? - Павел смотрел в окно, упираясь двумя руками в подоконник, - любишь его, а я этого не заметил, - он улыбнулся и покачал головой.
Как, просто как он мог так ошибиться? Как он мог обмануться так в чувствах женщины, которая за эти пару месяцев стала ему дороже всего? А может… а может он тоже обманулся? Жданов взглянул на Каролину.Та плакала, уткнувшись лбом в колени, обнимая их двумя руками. Внутри все сжалось, словно тисками - нет, себя он не обманывал, это было светлое, прекрасное чувство влюбленности, что бывает только в самом начале отношений. А вот Каролина… она отвлекалась, пыталась забыться, заглушить обиду и боль от такого жесткого и даже жестокого поведения Юрия. Он был слишком холоден, замкнут, упрям… Павел знал, что он был просто восхитительным отцом для Тины, но, возможно, он был не достаточно нежным супругом? Все мысли Воропаева всегда были об одном - деньги, но Жданов был в курсе, что деньги эти были не ради денег, не чтобы просто бездумно их копить, нет. Все это было для того, чтобы у его девочек было все самое лучшее… У Юрия была только одна проблема - он не умел об этом говорить… А Каролине это было так нужно… возможно, именно поэтому она и потянулась к Павлу, у которого с выражением чувств словами через рот никогда этих самых проблем не возникало?
- Лина, - позвал Жданов, снова глядя в окно, но Воропаева не ответила. Тогда он снова позвал ее, - Лина, ты слышишь меня?
- Да, - это прозвучало глухо и жалобно, потому, что она так и не подняла головы от коленей, - слышу.
Основная болезненная истерика у нее прошла, и теперь она плакала тихо и бесшумно, стараясь вжаться сильнее в шкаф. Словно изо всех сил стараясь раствориться в его светлой деревянной поверхности.
- Мы просто не скажем Юрию, что между нами что-то… было, - Павел сглотнул, ведь ему это “было” казалось крайне важным, чем-то особенным и очень глубоким, и сейчас он ощущал, как теряет что-то… что-то… ни слов, ни мыслей не хватало, чтобы облечь это в какую-то форму, но… - с Маргаритой я улажу этот вопрос, и Юрий от нее ничего не узнает, я могу тебе это гарантировать.
- Маргарита знает? - впервые за все время глаза Каролины стали осмысленными, взгляд не был подернут горем, он был цепким, резким… Да, Лина была не в курсе, что Павел, уходя к ней, попытался сжечь все мосты. Да, это было глупо, недальновидно и словно по-детски, сейчас он понимал, что Марго не просто не пустит его домой, но и хорошенько помаринует прежде чем принять и выслушать… Черт.
- Знает, и я могу признаться, что это моя вина. Марго ничего бы не узнала, в конце концов, мы были очень осторожны… наверное, как оказалось, не зря. Но я думал… это совершенно неважно, ЧТО я думал, но я признался ей, что я хочу быть с тобой, - Жданов ожесточенно потер лоб, словно желал достать до мозга и сжать его всей пятерней - от этого должно было стать легче.
- Боже, - Воропаеву сотрясала крупная дрожь, - Боже мой, ведь я и о Маргарите не думала совершенно, - она обняла себя руками, принимаясь раскачиваться из стороны в сторону, словно пытаясь себя успокоить, - Юра прав, я - эгоистка, я не способна видеть дальше собственных желаний, - она снова всхлипнула, но сейчас Павлу не хотелось, чтобы она теряла этот уровень адекватности.
- Лина, я не верю, что он сказал тебе что-то подобное, - Жданов покачал головой, - он бы никогда не обидел тебя намеренно. Я до сих пор так считаю.
- Он… нет, - Воропаевой пришлось признаться, что Юрий не называл ее эгоисткой, - он… мы как раз ругались, и он сказал, что я не способна увидеть его, что я ослепла, потому, что слишком много в последнее время смотрела внутрь себя… Но, - она подняла глаза на Павла, - разве это не про эгоизм?
- Мне кажется это о том, что вы друг друга не слышали… да, - он почесал затылок и попробовал улыбнуться. Вышла жалкая пародия, и он прекратил тянуть уголки губ в разные стороны, - проблемы с коммуникацией это просто бич нашего времени. Лина, все будет хорошо, - он хотел сделать шаг к Каролине, но передумал. Никакого физического контакта, сейчас его прикосновения могли стать толчком к новой порции слез, а это было ну очень плохой идеей. - Юрий вернется… через сколько, через два или три месяца? - Воропаева кивнула, и он продолжил, - ну вот, он вернется, и вы поговорите. Как раз у вас было время, чтобы… остыть.
- Я не смогу не сказать ему, - Лина выглядела совершенно разбитой и несчастной, - не смогу… ведь я предала его, предала его доверие, понимаешь? Предала его самого…
- Да, Боже, Лина, все мы люди. Все! - уверенно заявил Жданов, - мы все можем совершать ошибки! Это, - он указал на себя, а потом на нее, - ошибка. А Юрий… Юрий очень сильно тебя любит, и он тебя простит. А вот меня - сомнительно. Так что, правда - это не всегда хорошо.
- Я разрушила наши жизни, - взъерошила себе волосы Каролина, - Боже мой… Ты, Маргарита, Юрий… а еще ваша работа… Господи, и все это я просто уничтожила, это… как я могла? Я, правда, просто пошла на поводу у собственных желаний…
Жданов вздохнул, это могло быть бесконечно… По кругу. Каролина просто уничтожила бы себя всем этим самобичеванием. Павел выдохнул и направился к ней, хватая ее за плечи и поднимая на ноги. Ему еще хотелось ее встряхнуть, но это было явно лишним, она, казалось, стала куда более собранной. Смотрела на Жданова напряженно, но осмысленно, хотя в глазах и плескалась боль. Павел слышал, слышал и видел, что она в первую очередь обвиняла себя, а не его. Но Жданов знал, КТО был настоящим… зачинщиком происходящего, знал, и постепенно начинал себя ненавидеть. И обжигаясь ненавистью к самому себе, постепенно проникался ненавистью и к Каролине, и только это помогало ему отрезвлять самого себя. Ведь эти эмоциональные качели были закономерны - сейчас у Павла тоже рушился его мир, рушилось то, во что он успел поверить…
- Ничего ты не разрушила… - Жданов верил в свои слова процентов на восемьдесят, просто потому, что ему было очень сложно предсказать поведение Воропаева. Мог ли Юрий простить своей жене измену? Да, Павел знал, что он любил ее до безумия, и вся эта ситуация произошла именно потому, что Воропаев своими руками подтолкнул Лину в объятия Жданова. Каролина оступилась, обманулась, сама себя обвела вокруг своего тонкого аккуратного пальчика, а Павел не оплошал… точнее, как итог, оплошал, но это сейчас было неважно. Возможно, с Юрием должен был говорить сам Жданов? Но говорить с ним было страшно, и этот страх отдавался во всем теле дрожью… А, нет… это не он дрожит, это Лина, и его тело просто резонировало эту дрожь. Он немного встряхнул ее, чтобы она снова была с ним, а не погружалась в пучину собственной вины, - Юрий никогда не уничтожит то, что он с таким трудом строил - будь то бизнес или отношения с тобой, - уверенно заявил Павел.
- Я не смогу ему соврать… да и не нужно будет, - покачала Каролина, - он все поймет и так, ему будет достаточно взглянуть на меня один раз и… Паш, как я могла?
- Это мы, мы могли, Лина, - Жданов снова немного встряхнул ее, - дело не только в тебе, но и во мне, не нужно так себя…
- Нет, дело совершенно точно не в тебе, - Лина качнула головой и вздохнула, - не в тебе. Ты думаешь, я не понимала, что ты делал? Или я не знала, что если бы я тебе сказала “нет” то ты бы отступил? Я хотела этого, Паша, хотела отомстить…уязвить… доказать… я уже даже не знаю как сказать, я не знаю, что я до конца испытывала, Паш, но это был МОЙ выбор. МОЙ и больше ничей, - она погладила его щеку нежно, ласково, но смотрела при этом с такой мукой, что Жданова буквально выворачивало наизнанку от одного этого взгляда, и плавило от прикосновения.
Он не знал, что сказать ей, и единственное, что он мог сейчас - это оставить ее одну. Не потому, что ему нужно было бежать прочь от этой женщины, которая оказалась не способна стать его… Он хотел как-то помочь Лине, правда, хотел. И это было важно, да, сейчас это было очень важно. И перво-наперво нужно было вернуться к Маргарите, да, следовало начать именно с нее…
* * *
- Рита! Ты сошла с ума! - Павел смотрел на супругу широко распахнутыми глазами, все еще не веря, что она сделала… ему казалось, всегда казалось, что Маргарита была более… аморфной… а тут, такая невиданная деятельность! - Это ты сошел с ума, - отрезала Марго, взмахнув рукой в воздухе, - ты переспал с женой друга, не я. Боже, Павел, у тебя мозг за эти пару месяцев вытек через уши! Ради одного раза в кровати Каролины ты был готов развалить то, что вы строили несколько лет. Скажи мне, ты идиот? - Идиотка сейчас ты, - Жданов принялся расхаживать из стороны в сторону, стараясь перевести дыхание, - Господи, ты даже в магазин в последнее время сама не отправлялась, это для тебя был слишком большой стресс, а тут в течение суток ты нашла возможность отыскать Юрия в другой стране, даже примерно не зная, где он остановился - просто… уму непостижимо. - Учитывая то, что я сделала что-то, что непостижимо уму, - выгнула брови Маргарита, - то я совершенно точно не идиотка - это раз. Юрий не шифровался, и ты созванивался с ним по нашему домашнему телефону около недели назад - это два. И то, что Лина сейчас передумала и снова собирается быть верной женой за счет моего молчания, это не мои проблемы - это три. - Я задушу тебя, - Павел сделал несколько резких шагов в сторону супруги, но она не шелохнулась даже, не показала и грамма страха, - ты и ногтя Каролины не стоишь, ясно тебе? Тебе ясно? - Да сколько угодно, - Маргарита была совершенно спокойна, вспыльчивый характер мужа она знала слишком хорошо. Во время подобных стычек максимумом могли быть синяки на запястьях, если Павел решался ее остановить или повернуть к себе. Марго не боялась, она была уверена в своей правоте, - я могу быть и ниже, Каролины, и хуже, и глупее, и грубее - не знаю, что ты там себе еще напридумываешь. Мне плевать, потому что разница, которая между нами - колоссальна. Я не изменяю своему супругу, даже несмотря на то, что мой муж - изменщик и мразь. Павел взмахнул рукой, это было совершенно безотчетно, он просто хотел, чтобы она замолчала. И осознал он то, что пытался сделать только тогда, когда его рука оказалась в захвате Маргариты. Супруга выглядела не менее удивленной, чем он сам. Такое между ними произошло в первый раз и это словно обдало холодной водой. - Прости, - Павел шагнул назад, хватаясь двумя руками за голову, - прости, я не собирался… - Не уверена, - Маргарита сглотнула, теперь она выглядела куда более напряженной, а в глазах читался испуг… даже нет, не испуг, а шок, шок от того, что могло произойти, но так и не произошло, - и я думаю, что на этом наш разговор можно считать законченным. А то как бы в следующий раз ты не преуспел, а я и так не чувствую себя в достаточной мере… - она подбирала слова, а Жданов просто на нее смотрел. И что это было? За что он пытался ее ударить? За правду? За то, что было правдой, но было подано в такой унизительной манере? - Какую цель ты преследовала, когда ты позвонила Юрию? - Павел отошел к креслу, возле которого размещался небольшой круглый столик с коньяком и бокалами, - просто скажи мне, чего ты добивалась в первую очередь? Чтобы он примчался обратно и убил сперва меня, а потом Лину? Или, я не знаю, наоборот? - В первую очередь я не хотела оказаться у разбитого корыта. Я не Владычица Морская, я не пыталась получить все и сразу, в отличие от тебя. Воропаев, разъяренный и раненый, вполне способен развалить все, что было построено вами… нами, нами построено, Паша. - Твоя логика порочна, - Жданов сделал огромный глоток, и на короткий миг задохнулся от крепости напитка, - как ты собираешься сохранить все в балансе, если ты УЖЕ разболтала Юрию все? Ты думаешь, он приедет преисполненным любви? - Он остынет, - Марго вернулась к своему креслу, из которого встала, когда диалог стал набирать обороты, - более обязательного человека, чем Юрий, стоит еще поискать. Сейчас он будет гореть от негодования и боли, уж я то знаю. Но работу не бросит. Он доведет ее до конца, и при самом лучшем раскладе - это две недели, в самом худшем - месяца полтора. За это время он передумает все несколько раз, успокоится и сможет настроиться на сохранность семьи и бизнеса. Ну или разведется, но дело все равно не развалит, - она откинулась в кресле сильнее, расслабляясь еще больше, - в нем я действительно уверена. - А где же в твоей парадигме я? - Павел плеснул себе еще немного коньяка, для того, чтобы окончательно снять всю эту мерзкую дрожь внутри себя. - А ты у меня в этой парадигме у стоматолога, после того, как встретишься с кулаками Воропаева, - Марго даже позволила себе улыбку, - так что можешь искать отличного специалиста уже сейчас. Кто знает, возможно, тебе нужно будет заказывать вставную челюсть, а для этого будет нужен ну очень хороший специалист. - Тебе что, так нравится смеяться надо мной? - Павел пристально взглянул на супругу, которая не выглядела ни расстроенной, ни пристыженной. - А что? Какие-то проблемы? Ты же смеешься надо мной каждый раз, когда наша постель расширяется на еще одну бабенку, которая готова кувыркаться с тобой за блага, не блага или твои красивые глаза. - Как ты все это в себе сочетаешь? - Жданов склонил голову к плечу, - вот такую барскую размеренность с деревенским сучеством. Тебя от диссонанса не разрывает? - Меня? - Маргарита осмотрела себя, придирчиво, приподнимая то руку, то ногу, чтобы не пропустить и сантиметра, - вроде нет, а должно? - Дура, - Павел влил в себя еще порцию коньяка. По-хорошему нужно было топать к Каролине, и признаваться, что Маргарита УЖЕ управилась… Но, в то же время, ему хотелось оттянуть это по максимуму, по возможности, не попадаться на глаза Каролине никогда. Ведь эта часть ситуации была целиком и полностью на его плечах. Это ведь он хлопнул дверью, уходя к Лине, тем самым сдав все карты в руки Марго. - Не надирайся в моем доме, - Маргарита заметила, что Жданов снова наполняет стакан. Мне плевать, куда ты пойдешь ночевать, но тут ты не останешься, я тебя предупреждаю, - она помолчала, а потом добавила, - по крайней мере, не сейчас. - Значит, ты собираешься меня простить? - коньяк на голодный желудок, в таких количествах, с такой скоростью… его постепенно начало подкашивать. - Собираюсь, - она пожала плечами, - ты хоть и ублюдок, но мой ублюдок. Кто знает, может, ты погуляешь еще годик-другой и остепенишься. В конце концов, хуже ведь уже не будет, ближе, чем Воропаев, у тебя никого нет. Павел хмуро наполнил бокал снова. Тогда еще никто не знал, что хуже не просто может быть, но будет обязательно.
