Вместо Отражения

Рита никогда не любила утро. Даже ненавидела - хмурая серость раннего подъема, странная сонливость, что пробиралась в кости даже в двадцать лет, недовольные лица вокруг, ведь и остальным людям ранний подъем не дарит ничего хорошего… Когда она стала супругой Павла, и дело его и Юрия со временем пошло в гору, госпожа Жданова, в девичестве Суркова, уверовала в то, что теперь у нее не будет ни единого раннего подъема. Но не тут-то было… Оказалось, люди ее нового круга тоже недосыпали, потому что “ранняя птичка росу пьет…”, а женщины еще и недоедали - чтобы всегда выглядеть стройными, подтянутыми… ну и параллельно еще и злыми. Сучество не было у них в крови, но… жизнь заставляла учиться и не такому. Так что Маргарите, чтобы не отставать от новой стаи, снова пришлось вставать ни свет, ни заря, давиться салатными листьями и йогуртом… точнее, тем, что называлось йогуртом, так, вода, подкрашенная остатками молока. В то время не было ни диетологов, ни фитнес-тренеров, а о косметологии знали больше понаслышке из журналов, ведь хорошие специалисты могли приехать только из-за границы… Сейчас с этим было и проще и веселее, да и изнурять себя тренировками и “правильным питанием” было больше не нужно. Ведь Рита себе в зеркале нравилась, да и Павел постоянно говорил ей комплименты, и Жданова верила. Ведь знала совершенно точно, что у супруга прошли те дни, когда он искал утешения и удовольствия в руках других. После его последней измены… после рождения Александра она окончательно перестала волноваться. Конечно, можно было сказать, что Павел остепенился после рождения Андрея, но… Жданова знала, что полюбить своего ВТОРОГО сына Павел смог только тогда, когда сама Маргарита заболела. Андрею был год, и Павел видел его едва ли раз в неделю, приходя к Рите, чтобы уточнить, не нужно ли ей чего. Он жил на съемной квартире, всем рассказывая о том, что маленький ребенок слишком отвлекает его от работы, сама Рита подтверждала ту же легенду - и всех все устраивало. Ровно до того момента, как Жданова свалилась с высочайшей температурой. Рита те дни помнила смутно - скорая, двустороннее, и где только взялось, воспаление легких, капельницы и лечение… Но Андрей, так выходило, должен был остаться… один. Жданова бредила, требовала отпустить ее к ребенку или привезти его в больницу и не успокаивалась ни на миг, если ей не кололи успокоительные. Она тогда понятия не имела, что Павел тут же примчался в больницу, чтобы убедиться в том, что с Ритой все будет хорошо. И самое важное - забрал к себе Андрея, проводя с ним каждую свободную минуту. Да, ему пришлось нанять няню, ведь Рита была категорически против любых помощниц для себя. А Павел бы не справился с ребенком в одиночку. Тогда, именно в это время, отношения с Юрием у них впервые потеплели. Воропаев, который старался игнорировать Жданова, узнал о состоянии Маргариты и… принял на себя львиную долю всех обязанностей в компании, развязывая Павлу руки. До самой настоящей оттепели было еще ой как далеко, но Рита признавала - тогда и было их… новое начало. Когда же она окончательно пришла в себя в больнице, то обнаружила в своей палате двух самых дорогих гостей - Павла с Андреем. Малыш не слезал с рук отца и смотрел на него своими невозможными глазенками так нежно… так… что сердце Маргариты буквально защемило. Ведь она не настаивала, чтобы Павел приходил чаще - она ведь получила от него то, что хотела - ребенка. Больше ничего она требовать не собиралась. Но вот незадача. Вышло так, что она невольно лишала своего сына самого важного - отца. И это могла быть просто непоправимая и ужасная ошибка. И она даже собралась об этом сообщить мужу. Повиниться. Но Павел тогда заговорил сам, стараясь при этом делать вид, что не было этого года, даже… даже двух лет отчуждения, словно не было этой жизни отдельно, словно в этом городе не бегал еще один его ребенок… Он рассказывал, как справлялся с Андреем, как тот испортил целую кипу его документов и как спал на его пиджаке, когда ему срочно нужно было явиться на работу. Рассказывал, какой у них отличный мальчуган, и как он героически справлялся без мамы, как он ждал… И… да, и еще очень много чего. А потом, когда Риту выписали окончательно, Павел вернулся домой. И с того момента они больше не расставались. Совсем. Ровно до того момента, как его настиг недуг… - Рита, что ты делаешь тут в такую гребаную рань? - голос Павла был совершенно сонным и глухим, - почему ты просто не можешь поваляться в постели подольше? Вот куда ты уже собралась? Маргарита повернулась к супругу, становясь спиной к окну. Она и не заметила, что залипла, глядя на косые капли дождя, что время от времени врезались в стекло. Задумалась, и так и не вернулась в постель. Рита взглянула на мужа. Он потирал глаза и выглядел крайне комично - торчащие в разные стороны волосы, и глаза, похожие на узкие щелки с припухшими веками, и пижама - красивая, шелковая, глубокого цвета бургунди, со смешными желтыми уточками. Это был подарок Кристины, неожиданный, но горячо любимый и Павлом, и Ритой. Да и Жданову неожиданно шел этот цвет. Шел даже такому сонному и недовольному. Резкая боль прострелила грудную клетку, словно грудную мышцу свело спазмом - и все это от осознания того, что она могла его потерять… могла. Если бы не решилась открыться Александру, если бы Александр отказался… Она тряхнула головой и сильнее запахнулась в халат, делая шаг навстречу Павлу. - Я не собиралась вставать, я просто пошла в туалет, а потом… я решила, что хочу воды, а потом этот дождь, - она пожала плечами, - я просто зависла. Ты пришел искать меня? Или ты встал, чтобы принять лекарства? - И первое, и второе, - кивнул Павел, - решил, раз уж тебя нет в постели, то и мне пора вставать. Ну и таблетки решил выпить заодно, чтобы потом не забыть. Ты же знаешь, что у меня… бывает. - У всех бывает, - отмахнулась Рита, касаясь плеча Павла легко, практически невесомо, поправляя его воротник, что умудрился завернуться во время сна, - ты же не принимал таблетки всю жизнь. Так что для тебя это что-то… несвойственное. - В больнице мне, почему-то, все было свойственно, - вздохнул Жданов, - у меня там с этим проблем не было. - Там тебе таблетки приносили, напоминали о них по десять раз в день, так что не мудрено, что ты не забывал, - Рита вздохнула, качая головой. Ей очень хотелось напомнить супругу, чтобы тот так, для разнообразия еще и в паспорт заглянул, но решила промолчать. Сейчас было достаточно того, что Павел восстанавливался в домашних условиях, так что бередить какие-то его лишние страхи и волнения она не собиралась. - Ты все принял? Или остались те, которые нужно после еды? - Я выпил все, - Павел не стал вступать с ней в спор, - и не переживай, перед тем как выпить таблетки, которые “после еды”, я съел сыр. - Сыр? - Рита выгнула брови, - какой сыр ты съел? - она не помнила, чтобы покупала что-то подобное, а Павел сам практически никогда не ходил за покупками. - Как какой? - Жданов нахмурился, - тот, в темной упаковке, и я смею заметить, что он какой-то слишком мягкий, а на вкус такой, словно он копченый и какой-то пресный. Без ярко выраженного молочного… - Паш, ты съел его полностью? - Рита чуть склонила голову к правому плечу, и Павел задумался, пристально глядя на супругу, а потом покачал головой. - Только не говори, что он был испорченным. Я очень не хочу засесть в туалете сегодня, ведь у меня назначена встреча с Александром. - Успокойся, - отмахнулась Маргарита, стараясь пропустить мимо ушей желание супруга, повидаться с Воропаевым, - ничего подобного я говорить не собиралась. Ты съел совершенно нормальный сыр, просто он не молочный. Это был шелковый тофу, и я его купила, чтобы готовить себе омлеты, его лучше есть приготовленным, а не… свежим, - она пожала плечами, - но, в общем и целом, тебе ничего плохого не светит совершенно точно. - Свежим? Ты хотела сказать сырым? - Павел покачал головой, - ох, Рита, вот именно поэтому я стараюсь ничего не брать из холодильника без тебя, а то мне светит однажды съесть что-то… ядовитое. - Самое ядовитое ты получишь от общения с Воропаевыми, - Маргарита покачала головой, и прошла мимо супруга, направляясь в спальню. И хотя спать она не собиралась, но полежать в постели с книгой было приятным занятием. Да и Павел смог бы уснуть рядом с ней, пусть и еще на пару часов. - Рита… - Жданов буквально простонал ее имя, - я не собираюсь с тобой спорить об этом. Ты же понимаешь, что самое худшее уже произошло, и мир не рухнул. Возможно, не рухнул он потому, что Каролины и Юрия больше нет, но… это шило мы не можем запихнуть обратно в мешок. - Я не предлагаю тебе ничего и никуда запихивать, - Рита была совершенно спокойна и расслаблена. Подобную тему она подняла с Кристиной несколько дней назад. Никто так не знал Александра, как старшая сестра, так что именно к ней и обратилась Маргарита, чтобы понять, куда ведут эти встречи Саши с Павлом, - просто я знаю, что он с тобой выстраивать отношения не стремится, и я не хочу, чтобы тебе потом было мучительно больно. - Значит, ты не против? - Павел умел вырвать из контекста диалога то, что было нужно и важно именно ему. Рита повернулась к супругу, пристально глядя ему в глаза. Ну и что она могла на это ответить? - Нет, я не против, Паш. Хочешь общаться - на здоровье, я не буду тебе препятствовать. Но, давай ты сконцентрируешься не только на Александре, но еще и про Андрея постараешься не забыть. А то в попытке завоевать любовь Воропаева, ты потеряешь своего ребенка. - Ты упорно не хочешь признавать, что Саша тоже мой сын? - Жданов свел брови к переносице и ждал… - Паш, я не идиотка, я ЗНАЮ, что он твой сын, но это знание не делает меня счастливой. Общайся, - она снова повернулась к супругу спиной, - мои слова про Андрея были не для того, чтобы тебя остановить, а для того, чтобы заставить задуматься - не теряй того, кто ближе, ради того, кто близким может так и не стать. Она оставила Павла за спиной, не ожидая, что сейчас он вернется с ней в спальню, пусть думает, ему сейчас это будет полезно. Рита столько лет боролась за свое счастье, за свою семью, за… о, Господи… семейный очаг, который она-таки сумела выстрадать. Так что и на этот раз она не собиралась отступать - защищать свое было у нее в крови. Да, она действительно планировала позволить Павлу попытаться… но также она собиралась следить, чтобы эта попытка не навредила никому. И в первую очередь Андрею. А вот в том, что у Александра с Павлом ничего не выйдет ее убедила Кристина. Воропаева в этом была уверена на сто процентов, а внимательности ей было не занимать… - Ты же пригласила меня на кофе не просто так? - Кристина была как всегда проницательна и довольна собой, - да и к тому же, готовят тут его довольно посредственно, так что нам лучше сразу перейти к делу, ты не находишь? - Можно и к делу, - Маргарита поправила прическу, которая в этом совершенно не нуждалась, - раз уж ты не желаешь раскланиваться в реверансах. - Нет, в реверансах я раскланиваться точно не желаю, - отмахнулась Воропаева, - у меня совершенно точно нет времени на все эти глупости. И еще меня раздражает, когда я не понимаю, что происходит. Павел идет на поправку, помощь Саши больше не нужна, хотя, об этом ты могла бы с ним уже говорить и лично, что же опять тебя заставляет прийти ко мне? - Если говорить технически, то это ты пришла ко мне, - улыбнулась Рита, но тут же добавила, - мне нужно поговорить… - Знаешь, я в подруги тебе не набивалась, - предупреждающе подняла руку вверх Кристина, - поэтому я не слишком-то хочу слушать о твоих проблемах, если таковые есть. Уж прости. Я и так из-за вас с Павлом чуть с Сашкой в пух и прах не разругалась, думаю, того, что я уже сделала, вполне достаточно, ты не находишь? - Я и не теряла, - пожала плечами Рита, делая глоток кофе - нормальный напиток, немного с кислинкой, но, в общем и целом, достойно. Что Кристине не так? - мне серьезно нужно поговорить с тобой о Саше. В связи с Павлом. Так что, ты сама понимаешь, что говорить я могу только с тобой. - Как по мне, так вся связь уже благополучно исчерпалась, - пожала плечами Кристина, - Саша помог - Павел здоров, мы, если я не ошибаюсь, об этом договаривались. С меня дальше взятки гладки. - Кристина, я понимаю, что ты не хочешь вмешиваться, но тебе все равно придется, - вздохнула Маргарита, - Павел решил, что раз все знают о том, что Александр его сын, то он может теперь и свои отношения с ним налаживать, в контексте отец-сын. - В каком контексте? - Кристина выгнула брови, принимаясь крутить в руках чашку с кофе, - я не шутила, когда я говорила, что Саша не будет с Павлом общаться как с отцом. Я и сама пробовала об этом с Павлом поговорить - видимо до него все равно не дошло. - Ты говорила с Павлом? - об этом Рита не знала, и вполне искренне удивилась, когда же это они успели? Да и с чего бы им заводить подобный разговор? - Павел решил поговорить со мной, и я подумала, что было бы правильно его немного осадить. Думаешь, я не заметила, что он ошибочно решил, что теперь он с Сашей может быть семьей? - Это заметили все, - кивнула Маргарита, - даже Андрей говорит об этом гораздо больше, чем это было во время активной фазы лечения… - Ну, с Андреем ты разбирайся сама, - покачала головой Кристина, - да и с Павлом тоже, как не поверни, а это твоя семейка. И если ты хочешь поговорить со мной, чтобы я Александра убедила, что Павел ему не нужен, то это ты зря. - Ты не будешь этого делать? - в целом Маргарита именно так и думала, но на здравомыслие Кристины надеялась. Но Воропаева покачала головой. - Мне нет смысла этого делать - Саше не интересно, - Кристина сделала глоток кофе и поморщилась так, словно в ее чашке были помои, - да, он сделал то, что должен был, но теперь ему хочется не просто покоя. Ему в первую очередь хочется забыть то, что происходило… и то, что происходит сейчас. Слушай, Рита, ну ты же умная женщина, ты же понимаешь, что Сашка всю жизнь прожил в одном мире, а тут бац… - она хлопнула в ладоши, звук вышел резкий и громкий, и разговоры в кафе затихли, но казалось, что Кристине на все это было просто плевать, - и все рухнуло в одночасье. А самое сложное и страшное в том, что помочь ему просто некому. Я для него… ну, если не враг, то точно не источник информации и помощи. Павел… ну, любви он к нему точно не испытывает, и, возможно, нам следовало бы не вываливать на него это все вот так… возможно, следовало подойти к этому чертовому донорству с другой стороны… Он обижается, Маргарита, на тебя, на меня, на Павла, на Киру. Самое большое счастье для него сейчас это развод Киры с Андреем, ну… и Катя еще, но мы не об этом. Я о другом… - она помолчала, оглядываясь вокруг, словно сейчас Кристина заинтересовалась, могут ли их подслушать или услышать ненароком, - Я о том, что сейчас Александру не нужен никто. Он НЕ будет воспринимать себя Ждановым, НЕ хочет этого, и все попытки Павла просто… провалятся, и я в этом совершенно серьезна. Я ЗНАЮ, Саша откажет ему, и лучше будет, если он к этому… подготовится. Ведь, как я понимаю, не лезть он не может. - Значит, ты считаешь, что Александру не интересно вот это… новое неожиданное родство? - еще раз уточнила Маргарита, - я просто помню, как, Александр говорил, мне, что он заявит о тесте ДНК и все такое… - И ты что, испугалась, что Саша реально решит доказать, что он Жданов? - выгнула брови Кристина, - Рита, очнись, да он скорее задушит любого, кто попытается доказать, что Александр НЕ Воропаев. А любые выпады моего брата в твою сторону, это не что иное, как попытка призвать тебя… к порядку. - Странный у твоего брата “порядок”, - нахмурилась Рита, хотя она не могла отрицать того, что ответ Кристины ее радовал. Если Александр не настроен… как это было не странно, но он был очень, буквально нереально похож на Юрия - скала, которую невозможно сдвинуть с места. И если у Павла не выходило совладать с Воропаевым, то с Александром и подавно. - Нормальный порядок, - хмыкнула Кристина, - Воропаевский такой, я этим безмерно горжусь. Так что, - она снова скривилась от вкуса кофе, - если тебя беспокоит возможное сближение Александра с Павлом - забудь. Скорее ледяные шапки Земли растают, чем Саша назовет Жданова отцом. Так что и ты, и Андрей в полной безопасности. Нам Воропаевым, вы Ждановы ни к чему.