Вместо Отражения

Документы выпали из ее рук и рассыпались по полу, залетая не только под стол и стулья, что стояли рядом, но еще и под диван, который стоял поодаль. Но Катерина не обратила на это совершенно никакого внимания, она резко повернулась, встречаясь с растерянным взглядом Малиновского. - Что вы себе позволяете, Роман Дмитриевич? - Пушкарева вздернула подбородок. Она сейчас была готова убивать взглядом, - если вы думаете, что имеете право на подобное поведение, то вы глубоко ошибаетесь. - Катерина Валерьевна, я прошу прощения, я ничего плохого не хотел, - Роман даже не пытался отбиться от возмущения Катерины, - я понятия не имел, что я могу вас так напугать. Правда, простите. Это была глупая шутка, я… - он оглядел пол, часть которого была покрыта документами и папками, - в качестве извинений я все соберу. А то я не думаю, что в этой юбке вам было бы комфортно… нагибаться. - Будьте так любезны, - Пушкарева вздернула подбородок, поджимая губы. Она старательно делала вид, что не заметила, как Малиновский скользнул едва ли не голодным взглядом по ее стройным ногам, затянутым в узкую удлиненную юбку-карандаш. Роман оскалился, опускаясь на одно колено, а Катерина сделала несколько шагов назад, поближе к столу Андрея, стараясь не наступать на разбросанные листы. То, что Малиновский мог быть тем еще придурком, Пушкарева прекрасно знала давно, но то, что его ребячество в нем так и не переиграло, она смогла ощутить впервые. Когда она вошла в кабинет Жданова, то отметила, что он был пуст. Скорее всего, Андрей, попросивший ее зайти, сам куда-то подевался. Куда-то могло иметь два имени - Кира либо же Милко. В первом случае он проверял самочувствие своей практически бывшей жены, а во втором, скорее всего, старался унять разбушевавшегося гения, которому пришел шелк не того оттенка. Катя стояла, уставившись на стол Жданова в легкой растерянности, не зная - ей уйти, и подойти немного позже, или же остаться и подождать Андрея в кабинете. Пока она раздумывала над этим вопросом, в кабинет вошел Малиновский. Видимо, он решил пошутить, потому, как он подошел к ней со спины, и с дурацким криком “ух”, схватил ее за талию. Пушкарева испугалась. Ей было совершенно не стыдно за свою эмоциональную реакцию, как и за то, что она буквально подбросила вверх все принесенные документы, сожалела она только об одном, что не влепила Роману пощечину в тот момент, когда повернулась. Малиновский продолжал ползать у ее ног, собирая все с колоссальной тщательностью. Складывал он это все, правда, как попало, но Катерину это сейчас особенно не интересовало. Она думала о том, что если за это время Андрей не вернется в кабинет, то она заберет собранные Романом листы и удалится прочь. Да, это было единственно верным шагом. Пусть Малиновский сам дожидается своего друга, как раз получит шанс обсудить развернувшуюся здесь ситуацию. Катерина ощутила, что уши ее начали краснеть - черт, как же она ненавидела эти неловкие ситуации. Они словно снова выталкивали ее в то время, когда Катя была той девушкой, о которую с такой легкостью вытерли ноги. Пушкарева нервным жестом поправила очки. - Катерина Валерьевна, я знаю, что вы считаете меня козлом, но поверьте, - Роман прекратил сбор документов, хотя часть еще лежала на полу. Он остался стоять на коленях, но от этого он не выглядел униженным. Странно, но именно Катерина нервно сглотнула, словно готовясь к порции унижения. Малиновский же прижал руку к груди, - у меня и в мыслях не было вас обижать. Я… клянусь. - Ваши клятвы не дорого стоят, Роман Дмитриевич, - покачала головой Пушкарева, - но я верю вам, вы точно не пытались сделать это специально. Как минимум, вы понятия не имели, что я могу отреагировать именно так. Не настолько вы хорошо меня знаете, чтобы просчитать… - она осеклась, когда перехватила улыбку Малиновского. Да, все это звучало достаточно глупо. В свое время, когда Роман писал ту самую Инструкцию, он просчитал Катины реакции просто великолепно. Так о чем же сейчас можно было говорить? Катя сжала губы в тонкую нитку. Выйти из этого кабинета, даже не забрав документы, захотелось буквально нестерпимо. И возможно она поступила бы именно так, если бы не Жданов, что вовремя толкнул стеклянную дверь. - Рома? А что ты делаешь на коленях? - настроение у Андрея было на высшем уровне, - я, конечно, понимаю, что наша Катерина… Валерьевна выглядит сегодня просто сногсшибательно, но я не поверю, чтобы один ее вид сумел так качественно сбить тебя с ног. Давай, вставай и не паясничай. Нам еще работать сегодня, а ты тут в игры играешь. - Никто ни во что не играет, - Малиновский взглянул на друга через плечо, и снова принялся собирать документы, прекратив пялиться на Катерину, - у нас тут просто произошло досадное недоразумение, и вот, как видишь, мне приходится все это исправлять. - А что случилось? - Андрей нахмурился, переводя настороженный взгляд с Катерины на Романа и обратно, - я надеюсь… - Это была просто глупая шутка, - Малиновский, наконец, добрался до дивана, принимаясь вытаскивать последнюю папку из-под него, - я уже извинился, и Катерина Валерьевна извинения приняла, - он вытащил искомое и, наконец, встал, отряхивая колени, - ведь так? - это уже было адресовано Пушкаревой, и она медленно кивнула головой, не желая лишний раз возвращаться ко всей этой ситуации снова. Говорить было не о чем, да и незачем. Она просто кивнула на стол Жданова. - Можно мне мои документы? Вы складывали их явно не в том порядке, так что перед тем как нам с ними работать, мне нужно их еще раз сортировать. - Конечно-конечно, - Роман торопливо положил документы на стол и сделал шаг назад, поднимая руки вверх, - еще раз прошу прощения, мне очень жаль. - Мне тоже, - Катерина тут же принялась раскладывать папки, перекладывая в них документы, радуясь, что все страницы были предусмотрительно пронумерованы, а дополнения еще и выделены цветом, - но это не займет слишком много времени. - Ты - вредитель, - припечатал Жданов, хлопая друга по плечу, - садись, пока еще чего-то не натворил, а то я тебя знаю. - Знаешь-знаешь, - улыбнулся Малиновский, - мне за стол, как приличному, или я могу послушать с дивана? - Не паясничай, Рома, правда, - на этот раз Андрей был куда серьезнее, - ты прекрасно знаешь, что у нас дел невпроворот, так что садись сразу как положено, - сам он направился к своему месту, - простите, что заставил вас ждать, Милко… - Я так и подумала, - Катерина как раз закончила с теми двумя папками, которые и собиралась показать Жданову первым делом, - я так понимаю, господин Вуканович все еще жутко недоволен ситуацией с шелком? - Да, и это просто… головная боль, - пожаловался Андрей, демонстративно массируя правый висок, - но, стоит признаться - я виноват в этом заказе целиком и полностью. Впервые в жизни я не запросил образцы ткани, довольствуясь исключительно фото-презентацией. Каюсь до сих пор. - Я бы на вашем месте тоже каялась, - кивнула Катерина, - учитывая стоимость шелка и стоимость доставки… - Вы жестоки, Катерина Валерьевна, - вздохнул Жданов, - можно не сыпать мне соль на рану? Она у меня… - Она еще болит… - пропел Малиновский, покачиваясь в своем кресле, - ну что, - он выгнул брови, когда Андрей бросил в его сторону недовольный взгляд, - я что, ошибся, и ты у нас в срочном порядке заделался мазохистом? Тогда ты и против Сашеньки ничего иметь не будешь, его садизм тебе в пару. - Ваша рана нанесена вашими же руками, и от этого она столь болезненна, - Пушкарева решила проигнорировать Романа и на этот раз, - но не стоит горевать над пролитым молоком, - она села, разворачивая перед собой одну из папок, - если Милко не готов использовать этот шелк, то нужно будет найти того, кто будет в нем заинтересован. - Вы так говорите, словно это так просто, - Малиновский тоже подтянул к себе одну из папок, - у нас что, под ЗимаЛетто выстроена целая очередь из желающих выкупить ненужные нам материалы? - Для того чтобы такие желающие были, нам нужно быть в постоянном движении, - заметила Катерина, поворачиваясь к Роману, - к примеру, у ЗимаЛетто есть контакты с Юлианой Виноградовой. Думаю, не мне вам объяснять, кто она такая и чем занимается. Нам не обязательно искать другой модный дом для этой покупки. Будет достаточно того, что это выкупят дизайнеры интерьеров, с которыми работает Юлиана. - Я об этом не подумал, - признался Андрей, вздыхая, - признаюсь, у меня была надежда на то, что Милко все-таки сможет пристроить эту ткань в свою коллекцию. Потраченные деньги… - Потраченные деньги это действительно головная боль, - Катерина понимала, что для ЗимаЛетто любые деньги это сейчас тяжелые затраты. И пускай компания хорохорилась на публику, но по факту… - но конфликт с ведущим дизайнером - одна из самых тягостных вещей для модного дома. А в вашем случае с ЕДИНСТВЕННЫМ дизайнером. - О, вот сейчас вы сядете на своего любимого конька, и будете рассказывать нам, что Милко не может быть единственным, да? - Малиновский нахмурился, пристально глядя на Пушкареву. - Да, - Катерина ответила Роману не менее пристальным взглядом, - я считаю, что Милко совершенно точно не хватает конкуренции. Сейчас он считает, что ЗимаЛетто - это он, а он - это ЗимаЛетто. И кто в этом виноват? - И кто же? - Малиновский чуть подался вперед, - не хотите ли вы сказать, что это исключительно наша проблема? - Сейчас это и есть ВАША проблема, Роман Дмитриевич, - довольно жестко заметила Пушкарева, - я знаю, что не вы, и не Андрей Палыч нанимали Милко на работу, но вы можете расширить штат, приняв на работу нового дизайнера. - А если этим мы спровоцируем уход Милко? - Жданов переживал о потере курицы, которая несла золотые яйца, - новому дизайнеру потребуется время для развития, а Милко… - Во-первых, - вздохнула Катерина, - Милко НИКУДА не уйдет. Больше, чем ему может предложить ЗимаЛетто, ему не предложит никто. А во-вторых, у вас есть возможность позволить Милко ощутить себя еще более ценным сотрудником. - Вы что, намекаете на то, что я должен предложить Милко подобрать себе… преемника? - вскинул брови Андрей, но Пушкарева покачала головой. - Не нужно искать преемника, - Катерина позволила себе легкую улыбку, - приведите ему пример таких известных домов как Dolce & Gabbana или Prada, когда ведущий дизайнер создает вокруг себя целую команду юных дарований. Думаю, он сперва может заупрямиться, а потом согласится. Его имя пока еще не достигло мирового уровня. Да, о нем уже говорит Европа, но этого недостаточно. А тут такой шанс - расширение не просто компании, а именно его вотчины. Ну и, что греха таить, он и сам знает, что далеко не вечен… как дизайнер, я имею в виду. А так он сможет сохранить свое имя в веках даже после того, когда он, как источник, иссякнет. - Возможно, мне стоит об этом подумать, - Жданов потер подбородок, немного хмурясь, - а ты что молчишь? - обратился он к Малиновскому, и тот удивленно вскинул брови, словно не ожидал, что с ним заговорят. - А я что? У вас тут и без меня все очень хорошо получается, - он оскалился, а потом добавил, - я не думаю, что стоит сейчас Милко подбивать на подобные разговоры. Это только всем жизнь усложнит, уж поверь. Придет новый субъект, с которым нужно будет выстраивать отношения… переучивать или, что еще сложнее, учить его всему… - Вы так говорите, словно этим всем вы будете заниматься лично, - хмыкнула Катерина, - и да, если вы сейчас ищите легких путей для восстановления ЗимаЛетто, то ваша дорога не верна. - Никто не ищет легких путей, - торопливо перебил Катерину Андрей, - но мы не задумывались о расширении штата… с той стороны. Но у нас же есть время подумать? - Полно, - Пушкарева повернулась к Жданову, снова игнорируя Малиновского, и тот закатил глаза, возмущенно вздыхая, - мое дело не помочь вам с Милко, а выровнять состояние компании в целом. Все остальное - исключительно на ваше усмотрение. - Это звучит так, словно вам плевать, - возмутился Роман, - вы так говорите, словно ЗимаЛетто для вас не более чем очередной проект. - А ЗимаЛетто для меня и есть очередной проект, - Катерина выгнула брови, поворачиваясь к Роману, - и если вы думали, что нанимая меня на работу, можете пользоваться неким фаворитизмом - вы ошибались. Единственный плюс того, что именно я занялась ЗимаЛетто - я знаю подноготную куда лучше чем кто-либо другой, и могу многие процессы начать гораздо быстрее. - Чувствуете свою вину? - было заметно, что Малиновскому хотелось ее уязвить и очень сильно, но Пушкарева на этот выпад только улыбнулась. - Чувствую, и мне жаль, что вы нет, - она снова повернулась к Жданову, - давайте займемся нашим новым финансовым планом, Андрей Палыч, следующий месяц обещает быть довольно сложным. Работа закипела, и даже Роман присоединился к обсуждению, хотя он и не был доволен ответом Катерины. А сама Пушкарева ощущала эмоциональный подъем - она не просто смогла достойно ответить Малиновскому, она действительно ощущала, что была уверена в каждом слове. Да, работая над проблемами ЗимаЛетто, она невольно закрывала свой гештальт, но, как оказалось, эта рана в ее душе стала куда меньше и даже болезненность ее стала скорее ноющей, чем острой. Теперь нужно было понять, что же стало причиной исцеления. Не Александр ли Воропаев…

* * *

- Тебя снова тошнит? - Катерина протянула Кире бутылку воды, в которой плавало несколько тонких колечек лайма и веточка мяты, - а то ты такая бледная… - Тошнит, - кивнула Жданова, благодарно принимая напиток, - это просто ужасно, - заявила она и так довольно улыбнулась, что у Пушкаревой невольно сжалось сердце. Ведь Катерина понимала, что Кира радовалась таким неприятным вещам именно потому, что в прошлом она потеряла ребенка, - но свежий воздух, зеленые яблоки и вода с лимоном меня спасают. - Зеленые яблоки? - Катя дернула бровями вверх, и Кира довольно кивнула, а потом извлекла из сумки два зеленых яблока, которые были завернуты в полупрозрачный пакет молочного цвета. - Именно они спасают меня, когда тошнота в моем организме встречается с голодом. Считай, что сейчас это моя комфортная еда, - просияла Кира, и тут же, в подтверждение своих слов, захрустела сочным яблоком, - будешь? - протянула она второе Катерине, и та не нашла слов чтобы отказаться. Яблоко оказалось ароматным, кисло-сладким, плотным и сочным. Пушкарева не считала себя фанатом этих фруктов, ну, не в сыром виде так точно - с печеными, у нее проблем не было. Тут она обожала их и с рисом, и с творогом, и с сухофруктами и медом, и даже с мясом. Но сейчас, поедая это яблоко за компанию с Кирой, она наслаждалась. Или причина в том, что эти яблоки так радовали Киру? - Слушай, а вкусно, - призналась она, помахивая в воздухе надкушенным яблоком, - а тебе только зеленые подходят? - Не знаю, - пожала плечами Жданова, - думаю, главное, чтобы там была кислинка, ну такая, превалирующая. Но пока я встречала это только у этого сорта. - Далеко на яблоках не уедешь, - Катерина оглядела фигуру Киры, - ты только начала вес набирать, а с этим токсикозом, ты можешь снова начать… - Ой, - отмахнулась Кира, - я тоже об этом думала, и даже с врачом своими страхами уже поделилась. Дважды. Так он мне расписал, что я могу пробовать есть, когда все совсем печально. Но мне повезло, у меня тошнота не такая чтобы повальная, она скорее волновая - то туда, то обратно. Так что мне жаловаться грех. - Ну, грех или нет, я не знаю, - Катерина снова откусила от яблока, - но это здорово, что ты этот момент контролируешь, я… - Я хотела сказать тебе спасибо, - Жданова перебила ее, заставив Пушкареву удивленно уставиться на нее. - За что? - Катерина удивленно выгнула брови, - за прогулку? - у них закончился рабочий день, а погода была просто отличной, и Пушкарева решила, что было бы неплохо пройтись на свежем воздухе, возможно, съесть что-то сладкое… Пойти одной было свинством, и она позвала Киру. Жданова согласилась сразу же, но в этот день не было ничего особенного. Совершенно точно ничего такого, чтобы за это благодарить… - Нет, - покачала головой Кира, - не за прогулку. Хотя… и за нее тоже, но в большей степени за то… за Сашу. - За Сашу? - на этот раз Пушкарева насторожилась, - а что с Сашей? - С ним как раз ничего, а такого давно не было, - Кира улыбнулась, и от этого стала похожей на девчонку, - он даже на встречах ведет себя сейчас чуть более обдумано. Он торопится к тебе, он любит… это видно, но важно другое. Важно то, что ТЫ любишь, что ТЫ о нем беспокоишься, и за это я хочу сказать спасибо. Ни я, ни Кристина не смогли побеспокоиться о нем в достаточной мере. Так что я рада, что у него есть ты, это… сейчас это то, что ему нужно. - О… - Катерина растерялась, а еще смутилась. То, что было между ею и Александром было чем-то особенным, чем-то, что принадлежало только им двоим, и благодарить за это… она даже обсуждать это ни с кем не хотела. Даже с его сестрами. Поэтому и решила немного сместить внимание Киры в сторону… - мы с Сашей ездили к дому ваших родителей. К тому, который он восстанавливает. - Правда? - глаза Ждановой вспыхнули таким удовольствием и радостью, что Пушкарева чуть не потеряла дар речи вторично, - и как, тебе понравилось? Ты знаешь, что он и начал восстанавливать его, когда сблизился с тобой? - Нет, я не знала, - Катерина покачала головой, невольно задумываясь над тем, что она так и не смогла по-настоящему сменить тему, - Саша рассказывал мне историю дома, но не говорил, что что-то начало восстанавливаться там из-за меня. - Да, именно из-за тебя, - Кира сделала глоток из бутылки, - ты мне лучше скажи, тебе понравилось? А то я видела только самое начало, там уже должно быть продвижение, ведь так? - О да, там… там уже очень красиво, хотя работы, как сказал Егор Николаевич, еще более чем достаточно… Дом встретил их прохладой и гулким холлом, а еще звуками стройки и голосами рабочих - смех, крики, ругань и даже мат, но все это казалось логичным и подходящим. Александр обнимал ее за талию, но не так нежно и осторожно, как он делал обычно. А по-хозяйски, чтобы каждый, кто на них взглянет, знал - она его женщина. Гурский, который как раз шел впереди, крикнул: - Ребята, у нас тут хозяин! Посмотреть работу пришел! Так что языки к небу приклеили! - А что, Александр Юрьевич забыл крепкие словечки? - рассмеялся кто-то сверху, отвечая на требование Егора Николаевича, - раньше он и сам хорошо высказаться мог! Сегодня не тот настрой? - Миша, рот закрой! - снова прогремел Гурский, - Александр Юрьевич сегодня с супругой! Наверху вдруг стало тихо. После нескольких секунд тишины снова стали раздаваться стуки, шарканье и… топот ног по ступенькам. Катерина повернулась к Александру. - Это, я так понимаю, они спускаются, чтобы посмотреть на меня? - Да, - Воропаев коснулся губами ее виска, - я так понимаю, что ребята нашего уважаемого Егора Николаевича, поверить не могут, что у меня может быть не временная пассия, а супруга. Но, если хочешь, то я могу сказать, что Егор Николаевич поторопился, и мы еще… - Мне все нравится, - Катерина прижалась сильнее к Александру, - не нужно никому ничего объяснять. Воропаев взглянул на нее немного удивленно, хотя было видно, что он очень старался справиться со своими эмоциями. Пушкарева подмигнула ему и довольно улыбнулась - да, ей однозначно нравилось видеть Александра именно таким. Собранным и жестким он мог быть с кем угодно, но с ней… да, с ней он должен был расслабляться полностью. За один такой взгляд она была готова на многое, если не на все. - Катя… - но сказать ей он ничего не успел. Бригада рабочих спустилась вниз и столпилась у подножья лестницы, перешептываясь и вглядываясь в их скульптурную группу. Воропаев тоже повернулся в их сторону. - Добрый день, Александр Юрьевич! - поздоровались они с ним нестройным хором, - а каминный зал уже полностью готов, - добавил один из них. - Не только каминный зал, болтуны, - вздохнул Гурский, - мы можем показать еще несколько готовых комнат и кухню. А этим - лишь бы каминный зал. - А его было легче всего делать, - хохотнул один из рабочих, и Катя тоже рассмеялась. Вполне логично - то, что делается легче и быстрее всего, будет ощущаться самым лучшим. - А на втором этаже как дела? - поинтересовался Александр, не обращаясь ни к кому конкретно, - есть ли какие-то сложности? - Самые большие сложности у нас сейчас с водой, - признался Гурский, и замахал на работников, словно на назойливых мух - давайте, возвращайтесь к работе, вам до отдыха еще полтора часа пахать. Брысь. - Грубо, - Катерина нахмурилась, косясь на Воропаева, но тот только пожал плечами. - Это не грубость, это строгость, - видимо, такой авторитарный способ общения был для Александра если не нормой, то тем, чем он и сам время от времени не гнушался пользоваться, - иногда только такой способ общения работает, - продолжил он тем временем. - Но я могу тебя уверить, что у Егора Николаевича одна из самых устойчивых бригад. Его люди от него никуда не деваются и даже приходят от других прорабов именно к нему. Но да, строгость это крайне важно - тут ты видишь толпу мужиков, которые имеют свойство и лениться, и даже выпить пива в рабочее время, в особенности если жарко. А работа, как ты понимаешь, не простая, а иногда и очень опасная. Так что Гурский контролирует их постоянно. - Приходится, - оказывается, их перешептывание услышал и сам Егор Николаевич, - ребята они просто отличные, лучшие, могу сказать это без зазрения совести. Но, Александр Юрьевич прав - строгость, строгость и еще раз строгость. Вот, к примеру, их поведение - думаете, это нормально, что они все дружно сверху прибежали? - Потому, что вы назвали меня супругой Александра? - предположила Катерина, и Гурский кивнул, поправляя на себе форму. - Да, это называется любопытство, но, - он поднял указательный палец вверх, - они все равно у меня за это по ушам получат. А сейчас, давайте сделаю вам небольшую экскурсию по тому, что уже готово. - Отлично, - блеснул зубами Воропаев, - но, - он снова прижал Катерину к себе сильнее, - с ребятами не нужно быть излишне строгим. - Спасибо, - одними губами произнесла Пушкарева, заметив, как удивился Гурский словам Александра, но промолчал. Он только махнул рукой, показывая в сторону каминного зала. - Так комната, которая должна была быть готова первой, все как просили… Именно с этой комнаты и началась экскурсия по дому. Для удобства Александр перестал прижимать к себе Катерину, но он переплел ее пальцы со своими, и от этого в груди ее разливалось приятное тепло. И дальше осмотр проходил уже быстрее, без дополнительных остановок. Больше всего Кате понравилась уже готовая гостевая спальня… Да, во всех комнатах, кроме каминного зала и кухни, мебели попросту не было но… окна, отделка потолка и стен, а рисунки… стены зала были расписаны разномастными абстрактными сюжетами в оливковых и бежевых тонах - затемнения, осветления, но основной оттенок все равно оставался одним и тем же. Она коснулась одной из стен… - А кто у вас такой умелец? - повернулась она к Гурскому, - это же просто колоссальная работа. Я даже представить не могу, сколько на это нужно времени. - Много, но это не мой работник, - признался Егор Николаевич, - я не знаю, где он нашел эту девушку, но она просто волшебница. Это мы еще на второй этаж не поднялись. Там, правда, готова только одна из хозяйских спален, но… - Девушка? - Катерина повернулась в сторону Александра, притянув его за руку поближе, - не расскажешь? - А ты ревнуешь? - Воропаев склонил голову к правому плечу. И хотя он улыбался, но Катя с легкостью заметила, что во взгляде Александра была настороженность. - Нет, - даже не смотря на то, что на них сейчас смотрел Гурский, она коснулась груди Воропаева, поглаживая его, заглядывая ему в глаза, - я не ревную, я знаю, что мне нет в этом нужды, - она действительно ЗНАЛА, что ей не нужно было ревновать Воропаева, он был с ней честен. Всегда. - Но я знаю, что такой талант заинтересовал бы Юлиану, а я, как ты понимаешь, работаю не только с ЗимаЛетто, но и с Виноградовой, а тут, - она снова повернулась в сторону стены, - такой подарок. - Так и быть, дам тебе номер ее телефона, - в голосе Александра слышалось спокойствие и даже некая ленца, - но пока, продолжим осматривать дом? - Конечно, - Катерина взглянула на Егора Николаевича, - нам теперь на второй этаж? - Мы еще не закончили с первым, - улыбнулся Гурский, - у нас здесь есть еще выход в ваш… по проекту - зимний сад. Пойдем? - Зимний сад? - Пушкарева покосилась на Воропаева и тот кивнул. - Да, это была часть маминого проекта, и я решил ее оставить, - он поднес ее руку к губам, оставляя на пальцах легкий поцелуй, - сейчас ты поймешь почему… Катерина улыбнулась, ощущая, словно попала в сказку, не иначе, и была практически права. - У Саши отличный вкус, - они с Кирой продолжали прогулку, и Катерина не без удовольствия предложила ей руку. Да, Жданова пока не нуждалась в такой поддержке, но не отказалась, и они так и прогуливались парком обсуждая старый-новый дом, - и то, что он решил не делать все по маминому дизайну это здорово. Ведь это ваше жилище, точнее, - она улыбнулась, - оно станет вашим, если ты захочешь. - Это ты сейчас о том, что Саша собирается сделать мне предложение? - Пушкарева улыбнулась, заметив легкую растерянность Киры. - Вы уже и ЭТО успели обсудить? Боже, да вы просто метеоры! Ну, - она сверкнула зубами, - нам пора готовиться к свадьбе? - Думаю, нам нужно с этим немного подождать, - Катя улыбнулась Кире, и погладила ее руку на сгибе своего локтя, - не потому, что я не хочу, - принялась объяснять она, - а потому, что я… мне нужно немного времени. У нас с Сашей все конечно… здорово, но немного… быстро. - Ты переживаешь, что ты можешь перепутать страсть и что-то куда более серьезное? - вопрос был вполне логичный, и Жданова смотрела на нее внимательно, ожидая ответа. Пушкарева покачала головой, с этим вопросом она как раз разобралась. По крайней мере, для себя так точно. - Нет, тут у меня все хорошо… точнее, у нас с Сашей все хорошо, - она пожала одним плечом, - я знаю, что то, что между нами совершенно точно не страсть… нет, вернее, страсть там тоже есть, я не отрицаю. Но да, это все гораздо глубже. Просто… немного времени не помешает. Пусть Саша тоже немного подумает… вдруг… - По-твоему, он путает свои чувства? - о да, Кира явно не собиралась слезать со своего конька в желании разобраться, - вы с ним об этом говорили? - Так, стоп, давай мы поговорим лучше о природе, о погоде, о ЗимаЛетто… О чем еще мы можем поговорить? - Катерина рассмеялась, когда Кира просто закатила глаза. - Ладно, я поняла, этот момент - это не мое дело. Но, пожалуйста, давайте вы не будете затягивать с этим важным решением? Ты же знаешь, сколько я проходила невестой. Поверь, когда я стала женой, это не стало… чем-то особенным. Наверное, сама жажда свадьбы перегорела. - Да мне свадьба даже не нужна, - покачала головой Пушкарева, но Жданова тут же перебила ее. - А вот тут, ты уж прости, тебя никто не спросит, - Кира была совершенно серьезна, - мы живем под гнетом всеобщего внимания, и если мне еще было бы простительно скрыть свою свадьбу, или, вот, как сейчас, беременность, от всех. То Саше, как главе нашей семьи, никак нельзя отвертеться от такой… публичности. Если у вас не будет свадьбы, все будут судачить о том, что у вас не брак, а так, альянс, и что вы с ним ненадолго, возможно, даже для чего-то… А Саша себе этого не позволит. - Потому что ему нужно соответствовать, - кивнула Катерина, но Кира взглянула на нее так, словно сомневалась, что у Кати все хорошо с головой. - Нет, - Жданова вздохнула, - потому, что у Саши к тебе самые настоящие чувства, и он никому не позволит это искажать. У него… скажем так, Саша крайне чувствителен к тому, что говорят… люди. - Я никогда не думала, что он может быть столь восприимчивым к чужому мнению, - Катерина за ним действительно не замечала ничего подобного. Чтобы сам Александр Воропаев и обращал внимание на то, что кто говорит… - Это… это немного не так… - было заметно, что Кира не то чтобы скрывала что-то от Катерины, но… она словно не могла подобрать правильных слов, - просто тебе нужно знать, что Саша не позволит кому-то обвинить его в том, что он взял тебя в жены просто… с какой-то целью… ну, кроме любви. - Я обещаю, что я учту этот момент, - Пушкарева себе поставила на заметку, что ей обязательно нужно понаблюдать за Александром на публике. Присмотреться. Что же все-таки происходит с ее мужчиной, что его волнует. - Мы еще погуляем или пойдем ужинать? Если ты, конечно, чувствуешь себя достаточно хорошо. - Думаю, можно прогуляться еще немного, - кивнула Кира, - а потом можно и поужинать. Мы подождем Сашу? - Увы, - вздохнула Пушкарева, - у него сегодня слишком много работы, и он сегодня он ужинает на встрече. Но, я думаю, что к десерту он подоспеет, по крайней мере, он обещал что позвонит, если будет задерживаться. Так что, еще гуляем? - Да, гуляем еще немного, - Жданова закрыла глаза и вдохнула воздух поглубже, - на улице так хорошо, нужно ловить это время двумя руками. - Тогда, - Катерина улыбнулась, - давай ловить. Погода ведь, и правда, была прекрасна.