Вместо Отражения

Встреча Александра с Лизой взбодрила Катерину как нельзя лучше. И пускай прошла она довольно мирно и спокойно, но Пушкарева все равно буквально пресытилась выброшенным в кровь адреналином. Нет, на очередные такие посиделки Катя согласится не скоро, ой, как не скоро! Вот эти Лизкины фразочки, когда в них можно было найти двойной или даже тройной коварный смысл. Эти ответы Александра, когда казалось, что он создает еще больше вопросов… Да Катя дышала там через раз! Но то, что ее близкие люди нашли… пусть и с усилием, но общий язык радовало и успокаивало. Веларова сказала ей, что с Воропаевым можно иметь дело, и раз ее, Катю, все устраивает, то она благословляет их союз. Но, если что, она, Лиза, готова искупать Александра в самых отборных помоях, если тот только подумает обидеть Пушкареву - опасно. Сам Воропаев назвал Веларову странной и очень острой, дерзость в ней была более явной, чем в Юлиане, а Александр и Виноградову терпеть мог исключительно в малых дозах. Но он признал, что Лиза была одной из лучших кандидаток на роль подруги для такого человека как Катерина. Можно ли было расслабляться теперь, когда самое страшное закончилось? Чисто теоретически - да, а вот практически, теперь на шее Кати мертвым грузом повисла еще одна встреча. Ее родители и Воропаев. Она уже пообещала Александру, что она сбудется, но все никак не могла заставить себя приняться за организацию. А все потому, что папа ей достался… крайне своеобразный. Нет, она не могла сказать, что ее отец был плохим человеком, но вот эта его непробиваемость… Твердолобость, даже можно так сказать, невероятно удручала… - А вы не хотите попробовать медовый блонд? К вашим глазам и цвету кожи он был бы больше к лицу, - юная колорист смешивала в небольшой миске зелье для осветления Катиных корней, - эта платина делает вас старше и…. - Дороже, - Юлиана отвлеклась от чтения журнала и взглянула на девушку, - Настя, я понимаю, что экспериментировать ну очень хочется, но давай не на нас, а? Этот салон Катерине посоветовала именно Виноградова, и даже записала ее сюда сегодня именно она, а все потому, что ни у Кати, ни у Юлианы не было достаточно свободного времени для встреч, а значит, приятное следовало совмещать с полезным. Анастасия только вздохнула, продолжая щеточкой взбивать голубоватую эмульсию в подобие пышной кислородной пены. - И ничего я не пытаюсь ставить эксперименты, - тут же нахмурилась она, - я просто объективно заявляю, что в медовом было бы лучше… мягче. Так Катерина Валерьевна выглядит холодно, отстраненно и немного… агрессивно. Но, мой совет это всего лишь совет, вы можете к нему и не прислушиваться. - Не обижайтесь на Юлиану, пожалуйста, - Пушкарева не видела смысла расстраивать своего мастера, - я выбрала платиновый блонд неспроста, и меня вполне устраивает, как я выгляжу в глазах остальных, из минусов пока только одно - приходится довольно часто подкрашивать корни, а то выглядит слишком контрастно и от этого неухоженно. - Ну вот, - Настя повернула Катерину лицом к зеркалу, принимаясь наносить осветляющую смесь, - а если бы вы выбрали медовый блонд, то не пришлось бы подкрашивать корни так часто. - Анастасия, ты своими речами и мертвому кислородный баллон продашь, - Юлиана покачала головой, - но на этот раз ты не преуспеешь, это я тебе со всей серьезностью заявляю, так что бросай эту затею и просто делай то, что заказано. - Мне просто больно смотреть, когда клиент делает себе заведомо хуже, - Настя работала осторожно, и ее прикосновения была практически неощутимы, но Катя все равно невольно ежилась от влажной прохлады, что касалась кожи ее головы. - Ты мне лучше скажи, где моя Ксения? - Виноградова снова потянулась за журналом, - она должна была быть здесь еще полчаса назад. Это же просто вопиющее неуважение к клиенту! - в отличие от Пушкаревой, Юлиана собиралась просто подновить стрижку, чтобы можно было еще меньше чем обычно заморачиваться с укладкой. Юлиана любила и умела быть ухоженной, но всегда твердила, что она не обязана ради этого страдать или тратить уйму времени. Так короткая стрижка, торчащая во все стороны живописными перышками, очень ее выручала. Катерина еще в Египте заметила, что если Виноградова куда-то торопилась, то просто принимала душ, мыла голову и заливала волосы тоннами геля - все, она была восхитительна. Немного туши на ресницы, обязательно выровнять тон лица пудрой и тональным кремом и алая помада. Со временем Катя тоже часто прибегала именно к такому макияжу. Но в ее случае платиновый блонд смотрелся с красной помадой еще выигрышнее. - Так, вот не нужно на меня вешать Ксюшино опоздание, - Анастасия кивнула на свой телефон, - у меня там номер есть, так что если нужно… - Он и у меня есть, - отмахнулась Юлиана, - мне же не голос ее послушать нужно, а узнать, куда она запропастилась и почему до сих пор не явилась. - Но об этом же можно спросить по телефону, - Катя склонила голову немного вправо, когда Настя едва слышно ее об этом попросила, - или нет? - В этом случае “или нет”, - вздохнула Виноградова, - знаешь, я просто обожаю это место, “Симфония” - это один из лучших салонов города по праву. Адекватные цены, прекрасные мастера, общение с клиентами… ну, Настя не в счет, она же только начинает тут работать. Но вот Ксения… у нее вечно в жизни что-то… она - это ты. Улучшенная версия. - А вот сейчас было обидно, - Катерина взглянула в зеркало на Юлиану, - я сменила стиль, прическу, даже манеру поведения, и этого все еще не достаточно? - Нет, потому что ты не сменила главного - ощущения самой себя, так и не разобралась в себе, кто ты. - Знаешь, это только звучит красиво, а на деле… - начала было Пушкарева, но Анастасия перебила ее. - Прошу прощения, мне нужно, чтобы вы наклонили голову вперед. Катя опустила лицо вниз. Теперь ни Юлиана не могла видеть ее выражения лица, ни она сама не могла точно сказать, о чем думала Виноградова. Да, гораздо проще общаться с человеком, который щедро раздает тебе эмоциональные реакции. - А на деле, ты вон даже с родителями разобраться не можешь, что уж говорить о том, чтобы расставить все точки над Ё со Ждановым, - продолжила диалог Виноградова и зашуршала журналом. - А при чем тут Андрей и мои родители? - Катерина знала, что Юлиана неспроста так спокойно говорит о Жданове, да и обо всем прочем. Во-первых, Анастасия была дочерью ее хорошей знакомой, и именно Юлиана устроила ее в “Симфонию”, чтобы можно было беспрепятственно наводить красоту и решать нужные вопросы, а во-вторых, сама “Симфония” славилась тем, что ее сотрудники были слепы и глухи к любым сплетням или неприятным ситуациям. Недаром один из лучших салонов города… - То, что у меня слабое взаимопонимание с отцом никак не отражается на том, что я не могу сказать “нет” Жданову. Тем более что в последнее время, я справляюсь с этим все лучше и лучше. - Справляешься ты на отлично потому, что состоишь в отношениях с не самым спокойным и уравновешенным человеком. И если Александру взбредет в голову, что Андрей тебя обидел или на тебя посягнул, то я боюсь, будет беда. Ты это тоже понимаешь, так что в первую очередь спасаешь своего бывшего, от гнева своего нынешнего, так что нет, я не считаю, что ты разобралась. А то, что ситуация с отцом тебя тяготит, так это видно невооруженным глазом. Я знаю, что ты встречаешься с Еленой Александровной на нейтральной территории, и практически забыла дорогу домой. А все потому, что Валерий Сергеевич никак не может признать, что ты выросла, и вполне способна нести ответственность за себя самостоятельно. Ну а то, что выкинул Зорькин… - С этим я тоже разберусь… - вздохнула Катерина, и старательно пропустила Юлианино “а как же”, мимо ушей. Ей в жизни всегда хватало проблем, но в последнее время они как-то подозрительно стали принимать вселенский характер. То, что папа был зол на Катю за ее самостоятельность, за выбор нового жилья, за ЗимаЛетто, за НикаМоду… все это можно было бы как-то перемолоть, перетереть и забыть. Валерий Сергеевич подулся бы, повозмущался бы… совсем немного, а потом снова “простил” непутевую дочь, но вышло немного… иначе. Коля, которого, черт возьми, никто не просил, рассказал Пушкареву сперва о Катиной любовной, именно любовной связи, со Ждановым, а потом еще и о том, что теперь она жила… на тот момент, фактически жила с Воропаевым. В тот день, когда они поскандалили с отцом, Валерий позволил себе несколько совершенно нескромных и непрошенных выпадов в ее сторону. Да, для родителей было немного сложно признать, что их дочь вполне способна получать удовольствие от жизни не торопясь сочетаться узами Гименея. Катерина верила, что рано или поздно отец примирится и с этим. Но когда она закрывала глаза, то невольно представляла, что первое, о чем Пушкарев заговорит с Воропаевым, будет свадьба. А учитывая то, что Александр настроен серьезно… А, может, их все-таки пока не знакомить? Потянуть время еще немного… вот, Коле, за его длинный язык голову открутить… Да… если бы Пушкарев знал, где обитает Воропаев, то, наверное, давно бы самолично приперся в гости. Это была еще одна из причин, почему Катерина так ревностно относилась к своей безопасности и практически никому и никогда не сообщала, где снимала жилье. Да, она любила родителей, как и многие дети старалась оправдывать их в самых безумных поступках. Но, несмотря на болезненность, временами очень сильную, процесс сепарации она останавливать не собиралась. Она и так с этим прилично опоздала, нужно было нагонять. - Я бы на твоем месте позволила Воропаеву познакомиться с твоим родителями, - Юлиана прекратила шуршать страницами журнала, - думаю, умения Александра общаться с другими людьми хватит для того, чтобы твой отец оказался деморализован надолго, - она рассмеялась, а потом добавила, - ох, я даже сожалею, что не могу посмотреть, кто кого. - Во-первых, я не хочу никого деморализовывать, - сейчас Катерина кривила душой, она иногда просто мечтала о том, чтобы кто-то поставил Валерия Сергеевича на место, чтобы тот ощутил, что под давлением жить и развиваться не то что нельзя, но практически невозможно, - а во-вторых, если будешь так радоваться моей семейной драме, я накажу тебя тем, что приглашу на этот семейный ужин. Как раз сыграешь такую себе Швейцарию, при которой никто не решится спорить. - Это мило с твоей стороны, но, увы, я вынуждена отказаться, - хмыкнула Виноградова, - я слишком сильно люблю свою жизнь, чтобы подвергать ее опасности, становясь свидетелем того, как Александр окажется на месте нашкодившего котенка. Пусть и на пару мгновений. Поэтому - нет. При всем моем к тебе уважении я пас. - Я тебе это обязательно припомню, - наконец можно было снова сесть ровно, и Катерина даже позволила себе немного размять затекшую шею. Нужно будет попросить Сашу сегодня размять ее, обычно, когда он брался за массаж, ей моментально становилось легче. Интересно, дело в его таланте, сильных руках или в том, что это делал именно он? Катерина готова была поставить на последнее. - Я не в накладе, - подмигнула ей Юлиана, - но ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне и только на твоей, и в случае чего, я готова прийти на помощь. Но не на территории твоих родителей - уж прости. - Вы пока можете посидеть на диване, - Настя указала на место рядом с Виноградовой, она как раз завернула голову Катерины в специальное полотенце, надев на Пушкареву шапочку из плотного целлофана, - вам нужно посидеть так двадцать пять минут, а потом мы проверим, насколько хорошо у вас осветляются корни, и при необходимости посидите еще пять-семь. - Составлю тебе компанию, - Катерина кивнула Анастасии, отправляясь на диван к Виноградовой, но к ее удивлению Юлиана встала со своего места, передавая ей в руки журнал. - Увы, но я вынуждена тебя покинуть, - она направилась в кресло к Анастасии, добавляя, - мне нужно немного освежить цвет, это так, не покраска даже - тонирование. Я просто надеялась, что смогу сделать это после того, как со мной поработает Ксения, но раз она опаздывает… Катерина уже собиралась заметить, что им в любом случае еще сидеть и сидеть, ведь после того, как она осветлится, ей нужно будет тонироваться и немного подровнять концы, но в этот момент в их зал влетела взбудораженная и немного испуганная девушка. Сперва Пушкарева не могла понять, почему же клиентка так торопится, но после того, как она уронила на пол сумку, из которой вывалилось практически все содержимое, она поняла - перед ней и есть та самая Ксения. - Ты уже начала ее красить? - без приветствия обратилась к Анастасии девушка, она уселась на пол, принимаясь собирать разлетевшиеся вещи, - а то если нет - руки прочь, сперва я. - Как интересно? - Юлиана повернулась в кресле, чтобы взглянуть на Ксюшу, что все еще возилась на полу, - а у меня ты не хочешь спросить, чего хочу я? - Поверь, ты сейчас хочешь именно меня, - Касения принялась загребать в сумку все вещи с пола, даже не заботясь об их сохранности, - потому что я к тебе спешила так, что чуть не была сбита машиной. Даже… двумя, а так как я оказалась между двумя машинами, то я просто отскочила и они друг в друга… да, и вот… теперь мне нужно будет разбираться во всем этом. Так как вызвали туда всех кого только можно… Так что, - Ксения, наконец, поднялась с пола, - давай я сперва тебя подстригу, а потом уже будешь краситься, а то если меня решат забрать на опрос… или как это там называется… - Все-все-все, я поняла, - Юлиана довольно быстро соскочила с кресла Анастасии, - давай, занимайся мной, пока тебя не закрыли. - Лина, - рассмеялась Катя, - разве можно так над человеком издеваться? - Можно, - Виноградова пересела в кресло Ксении, - она опоздала Бог знает насколько, - но потом взглянула на своего парикмахера, - если тебе нужен будет юрист… - Нужен, - согласно кивнула Ксения, становясь позади Юлианы, - он мне всегда нужен… ну что? Покороче? Катерина улыбнулась и погрузилась в чтение журнала - немного отвлечения не повредит.

* * *

Масло виноградной косточки нагревалось над огромной зажженной свечой, а Александр медленно, по капле, добавлял туда ароматическое масло кедра и терпкий смолистый аромат буквально заполнял всю комнату. Обнаженная Катерина лежала поверх мягкого, пушистого покрывала наблюдая за тем, как он священнодействует над керамической плошкой и довольно улыбалась. - Мне нравится, как ты это делаешь, - призналась Пушкарева, когда Воропаев начал закручивать баночку с кедровым маслом. - Что именно? Готовлю для тебя притирание? - выгнул бровь Александр, потянувшись за очередной баночкой, и Катя автоматически приподнялась, чтобы понять, что это, - бергамот, - Воропаев заметил ее действие, - а потом еще совсем немного лаванды - тебе понравится. - Мне уже нравится, - Катерина приподнялась на локтях, довольно замечая жаркий взгляд Александра, который тут же скользнул по ее груди, - но больше мне нравится смотреть, как ты обо мне заботишься. - Конечно, я о тебе забочусь, ты думаешь, что может быть иначе? - Александр осторожно снял плошку, придерживая ее специальной тканевой салфеткой. Весь этот великолепный набор был в свое время подарен ему Кристиной и вот пришел его черед. Воропаев вылил немного масла себе на ладонь, но касаться Катиной кожи не спешил, и Пушкарева немного с непониманием уставилась на него. - Ты чего? - выгнула она брови, - давай, я готова, моя шея об этом едва ли не умоляет. - Погоди, я не хочу, чтобы масло было слишком горячим. У тебя такая нежная кожа, - Александр провел указательным пальцем второй руки вдоль ее позвоночника, от копчика вверх, - такая нежная… - Саша, - Катя опустила лицо на покрывало, ощущая как неумолимо краснеет, - а можно мы сперва доберемся до массажа, а уже потом ты будешь меня соблазнять? - Я даже и не начинал, - когда с руки Воропаева на кожу все-таки пролилось масло, Катерина на секунду задохнулась от нахлынувших эмоций. Это было горячо и приятно одновременно, а еще это было так сладко… так невероятно сладко… А когда к этому жару присоединились еще и его руки… - Ты специально сегодня выбрал такие простыни? - простонала Катя, когда обрела голос снова, - чтобы было не жалко на них валяться после того, как ты закончишь с массажем? Ох… как же хорошо… - Да, действительно хорошо, - рассмеялся Александр, - мне очень нравится тебя касаться, даже не могу этого отрицать. Но у тебя очень напряженные мышцы шеи, и я думаю, что тебе нужно делать массаж почаще. - Я так могу и привыкнуть к такому царскому обращению, - вздохнула Катерина, - можно немного сильнее? - Можно, - Воропаев усилил нажатие, и Пушкарева не вскрикнула только чудом. Это тот случай, когда ей было хорошо и больно одновременно… Боже, так и до мазохизма недолго, - жива? - О… да… да, я жива, но это просто невероятно, - Катя вздохнула, - если бы я знала как это хорошо… ой…. - Спокойно, мне просто нужно добавить еще немного масла, так будет гораздо лучше, руки будут скользить, - ответил Александр, и руки его заскользили по спине вниз, принимаясь разминать все напряженные мышцы. Катерина невольно задрожала, ожидая, что руки его скользнут ниже, касаясь ее ягодиц, но Воропаев снова принялся подниматься вверх, продолжая разминать ее тело, - как дела в ЗимаЛетто? - О чем конкретно ты спрашиваешь? - Пушкаревой не хотелось превращать их вечер в обмен рабочими моментами, - это просто вопрос или тебе нужно что-то конкретное? А то в ЗимаЛетто сейчас правда происходит слишком много всего, чтобы я могла сконцентрироваться на чем-то одном. - Слушай, я не буду врать, за финансовыми потоками компании я продолжаю следить даже сейчас… ну, образно говоря, конечно. Меня больше интересует то, что происходит на психо-эмоциональном фоне, в компании в последнее время было напряженно и как-то… не слишком комфортно… - Саш, в ЗимаЛетто ВСЕГДА было напряженно и не слишком комфортно, но я что-то не замечала, чтобы тебя это беспокоило, - Катерина попыталась встать, но Александр довольно безжалостно прижал ее к кровати снова. - Мне всегда было плевать на то, что происходит в компании, в которую меня не пускали. И ее мне совсем не жаль, если бы не деньги моей семьи, которые там застряли. Но в те дни мне некого было защищать в стенах ЗимаЛетто, - голос Александра стал немного напряженным, - ты тогда… тебя я тогда не видел. Точнее, не буду врать, видел, но не ощущал, не замечал, да и я тебе был не нужен, что греха таить. А Кира сама была готова мучиться… Но сейчас, когда все встало на свои места, мне нужно хорошенько разобраться со всем этим, чтобы вам было комфортно. И тебе и Кире, особенно сейчас. - Ты о чем переживаешь? О том, как Жданов может повести себя с нами? - Катя специально не использовала имя, чтобы в разговоре не промелькнуло и тени личной привязанности или заинтересованности. Александр очень остро реагировал на такие моменты, словно все еще пытался высмотреть, не осталось ли в ней хоть малой толики чувств к ее прошлому. - Можно и так сказать, но я считаю, что помимо него там еще есть и Малиновский, который тоже может быть той еще занозой в заднице, причем довольно… острой, раз уж мы говорим об этом, - Александр закончил со спиной и теперь взялся разминать Катину правую руку, стараясь действовать мягко, но хватка его все равно была достаточно сильной, и плечо тут же болезненно заныло. - Кира держится просто отлично, - Катерина не врала, она действительно видела, что Жданова справлялась на все сто, даже на все двести, и Пушкарева была практически уверена, что все было потому, что Кира сейчас носила под сердцем ребенка. В ней оказалось куда больше понимания и… свирепости чем Катя только могла ожидать, - хотя в целом, Андрей ведет себя крайне прилично. - Андрей? Тогда хорошо, - Александр переключился на вторую ее руку и Катерина вздохнула. Вот же невыносимый человек. - Саша, мне совершенно точно плевать на Жданова, если, конечно, мы не говорим с тобой о рабочих моментах, - она попыталась перевернуться, но Воропаев снова удержал ее на месте, - ты же это знаешь? - Конечно, знаю, считай, что это я так, из вредности, - по голосу было невозможно понять, сильно ли был расстроен Александр. Но руки его не утратили ни нежности, ни ласки, - у тебя ведь тоже в ЗимаЛетто все хорошо? - У меня просто отлично, - поторопилась с ответом Катерина, и на этот раз ей не очень хотелось переворачиваться, но нежные руки Воропаева осторожно перевернули ее, и он тут же навис над ней, заглядывая в глаза. - И почему мне кажется, что ты мне врешь? - он выгнул бровь, наблюдая за реакцией Кати. Она вздохнула, прикусывая нижнюю губу. - Да, все нормально, просто… Нет ничего такого, с чем я бы не могла справиться. Ты же мне веришь, ведь так? - и Катерине сейчас очень хотелось, чтобы Александр ей верил. Этот ласковый с ней мужчина мог становиться совершенно неуправляемым. Она все еще помнила, как блестели его глаза, когда он собирался придушить Андрея на той злополучной выставке. - Я могу верить тебе сколько угодно, но это не значит, что я могу расслабиться, - признался Воропаев, - ты находишься там, где тебе не слишком комфортно, да и поведение Жданова с Малиновским… - Саша, если что-то выйдет из-под контроля, я обещаю, что тут же скажу тебе об этом, мне нет смысла от тебя таиться… - Ты защищаешь этих придурков, - на этот раз в голосе Александра слышалось обвинение, - ты пытаешься сделать все так, чтобы они казались лучше, чем они есть. - Никого я не защищаю… - Катерина попробовала выпутаться из объятий Воропаева, - кроме тебя конечно, а точнее тебя, от твоих необдуманных поступков. Ты же враг самому себе, Саша, что, думаешь, я не знаю? - Значит, я тот, кого нужно защищать? - ох уж эти мужчины, теперь он буквально выпячивал задетую гордость. Пушкарева погладила его по щеке. - С каких это пор забота о ком-то, это плохо? Или ты думаешь, что заботятся только о тех, кого считают слабыми? - о да, Катя отлично знала, с какой легкостью Александр перекручивал простую заботу во что-то напоминающее жалость. В такие моменты очень хотелось взять его за плечи и трясти так… изо всех сил, чтобы до него, наконец, дошло. Но она понимала, что таким образом точно не дойдет. Его трясли и, видимо, не один раз, поэтому к такой линии поведения у него уже выработался иммунитет. Так что приходилось прилагать все возможные и невозможные усилия и действовать максимально мягко, применяя нежность и ласку. Они оба привыкли жить в режиме конкуренции. Да, Александр чаще ожидал выпада в свою сторону или удара, но это тоже было нормой, и от этой нормы и приходилось отталкиваться Катерине. Ей было очень важно, чтобы Воропаев слышал ее… видел и слышал, или хоть что-то одно, но при этом понимал, что все, что Катя направляет в его сторону - исключительно ради его же блага. Их блага, если уж на то пошло. - Я знаю, что твоя забота не имеет ничего общего с жалостью, - Александр закрыл глаза, ласкаясь о ее ладонь, - просто хочу знать, что с тобой все хорошо, и то, что ты не игнорируешь возможную опасность. - Нет никакой опасности, Саш, поверь мне, - Пушкарева не врала, конечно, в ЗимаЛетто у нее были и сложности, и болезненные моменты, и нерешенные вопросы, но опасности - нет, опасностей больше не было, - и не потому, что я могу разобраться с ними сама, а потому, что все знают, что я с тобой, и никто в здравом уме и трезвой памяти не полезет ко мне и не будет трепать мне нервы. - Даже Жданов? - выгнул бровь Александр, и Катерина позволила себе рассмеяться. - В особенности Жданов… - она провела пальцами по его спине, ощущая напряженные мышцы, - и… если мы с тобой уже закончили… с разговорами… и с массажем, может, ты меня, наконец, поцелуешь? Воропаев фыркнул, явно намекая на то, что ни с первым, ни со вторым он лично еще не закончил, но за поцелуем наклонился. Вот и отлично - сперва позитивное подкрепление, а продолжить все остальное можно и потом.